Глава 13

Том 2. На краю Жёлтых Источников располагаются Девять слоёв Бездны

Глава 13. Его одежды развевались на ветру, а фигуру едва ли можно было различить, словно он бессмертный

И хоть колокольчик Юйлинь был редким волшебным артефактом, который можно везде с собой носить вместо того, чтобы рисовать узор перемещения, недостатки у него оставались те же: используя его, можно попасть только в те места, где ты уже бывал. Сюй Цзинсянь ни разу в жизни не ступала на священную гору Вань, что уж говорить о Девяти слоях Бездны. Колокольчик Юйлинь отправил их в наиболее близкое место — в каменный лес. Хоть он был и неподалёку от горы Вань, всё-таки пеший путь от него требовал сил и времени.

Со времён битвы, произошедшей несколько десятилетий назад, не осталось и следа жизни. Все люди и животные вымерли. Не было видно ни одной птицы, не говоря уже о деревнях и городах.

Земля была неровно покрыта гравием. Чанмин опирался на бамбуковую палку, но всё равно повредил ноги и шёл медленно. Сюй Цзинсянь же с лёгкостью перелетела, воспользовавшись своим тонким шёлком, которым она, цепляясь, отталкивалась о увядшие деревья и валуны. Затем она остановилась и села отдохнуть на камни, ожидая, пока Чанмин её догонит. И даже так она не уставала жаловаться снова и снова:

— Почему здесь так жарко? Под землёй что, огонь горит? Если наступить на землю, то я чувствую, как горят подошвы!

— По дороге сплошные камни. Если идти на своих двоих, то мои вышитые туфли бы быстро износились! Если бы я знала, то попросила бы паланкин!

— Ты можешь идти быстрее, а? У меня лоб вспотел! Почему ты так плетёшься?!

— Я умираю как хочу пить, есть ли где-нибудь поблизости вода?

У Чанмина уши заболели от её нытья, и он, не выдержав, поднял голову и обратился к Сюй Цзинсянь:

— Тётушка [1], ты заклинательница, а не молодая госпожа из богатой семьи. Эти камешки не испортят тебе обувь. Твоя жажда — лишь иллюзия. С таким уровнем совершенствования, как у тебя, легко выжить, даже если не пить воду три дня и три ночи.

[1] Тётушка (姑奶奶 gū nǎi nai) — букв. «сестра деда по отцовской линии»; используется по отношению к высокомерной женщине, презирающей других и важничающей.

Сюй Цзинсянь надулась:

— Тогда что же мне делать? Я полна ненависти к этому проклятому месту. Сколько нам ещё идти? Я хочу обратно!

— Наверное, осталось ещё несколько десятков ли [2]. — Чанмин остановился и огляделся. — Повезёт, если успеем добраться до захода солнца.

[2] Ли — 300 шагов или 500 метров.

— До захода солнца?! — Сюй Цзинсянь сразу же повысила голос. — Солнца, которое, как ты видишь, ещё горячо и беспощадно висит в центре неба! Когда же оно зайдёт?! Объясни, как ты остался в живых в бою с главой клана, но не можешь использовать искусство полёта? Иди быстрее, или я тебя побью!

— В бою с вашим главой Чжоу я был ранен, ты сама это видела, — Чанмин не терял и капли самообладания. — Уже счастье, что я вообще могу ходить. Было бы прекрасно, если бы ты ещё причинила мне боль, потому что так мне не придётся ходить, и мы смогли бы отдохнуть пару дней.

Он не оставил Сюй Цзинсянь выбора. Она стиснула зубы, приземлилась на землю и взяла Чанмина на руки. Шёлк слетел с её пояса, оттолкнулся от гладкого и плоского валуна и приземлил их.

— А почему ты не летишь напрямую? — поинтересовался Чанмин. — С твоим нынешним уровнем совершенствования нетрудно на одном дыхании долететь прямо до края каменного леса.

— Ещё слово произнеси, и я тебя брошу!

И Чанмин в самом деле замолчал.

Конечно же, Сюй Цзинсянь и вправду могла бы с лёгкостью перелететь каменный лес, но она не хотела тратить понапрасну силы, да и боялась, что в этом коварном и непредсказуемом месте может в любой момент произойти что угодно.

Таким образом, отталкиваясь от разных поверхностей, они наконец добрались до края каменного леса, но столкнулись с холодным туманом, заполонившим всё небо и землю, отчего было невозможно разобрать путь вперёд.

Испугавшись, что туман окажется ядовитым, Сюй Цзинсянь, не заботясь о изнашивании её вышитых туфель, приземлилась с Чанмином и сделала полшага назад. С лёгкостью можно было понять её замысел: пускай Чанмин идёт вперёд и осматривает путь.

Чанмин не возражал и сделал шаг вперёд. И пока они вдвоем следовали друг за другом, прошло около половины палочки благовоний [3], а затем они остановились почти одновременно.

[3] Половина палочки благовоний — 15 минут.

Несмотря на густой туман, дорогу можно было разглядеть хотя бы на шаг от себя. И на следующем шаге привычные валуны и камни резко сменились крутым утёсом. Туман застилал обзор, отчего легко можно было пренебречь страхом и прыгнуть в облака — как будто за ними ждал путь в бессмертие.

— Как нам пройти?

Сюй Цзисянь была здесь впервые. Наиболее близко к Девяти слоям Бездны она подбиралась только до каменного леса, куда их и отправил колокольчик Юйлинь. В тот момент она ощущала невыносимое тепло — было настолько жарко, что, казалось, она не сможет остаться там ни на минуту. Теперь же густой туман в сочетании с раскалённой поверхностью земли заставили её вспотеть ещё сильнее, что больше усилило обжигающую тревогу в её сердце.

— Прыгать. Внизу как раз и должны располагаться Девять слоёв Бездны.

— Должны? — выразила сомнение Сюй Цзинсянь. — Ты здесь вообще был когда-нибудь или нет?

— Я же говорил, мои воспоминания не совсем ясны, — ответил Чанмин. — Но у нас нет другого выбора, кроме как спрыгнуть.

Сюй Цзинсянь не осмелилась опрометчиво прыгать. Никто не знал, что скрывалось за густым туманом: покрытые ядом шипы или прячущиеся во мраке демоны; возможно, чудовища разевали свои кровожадные пасти в ожидании того, что они попадут прямо в ловушку. Всё, что связано с Девятью слоями Бездны, было настолько загадочным, что Сюй Цзинсянь пребывала в замешательстве.

— Я пойду первый, — произнёс Чанмин, пока она колебалась. Внезапно он правда спрыгнул и исчез в плотном тумане.

Сюй Цзинсянь была ошеломлена. Стоит ли за ним идти? Ведь трава Янчжэнь — всего лишь легенда, которая может и не иметь ничего общего с действительностью. А вот положение главы пика Линбо было действительно выгодным. Она долго и упорно трудилась, чтобы подняться на эту вершину, а от одного этого прыжка она может потерять всё.

Все знали, что из Девяти слоёв Бездны невозможно вернуться, а шансы выжить стремились к нулю. Сюй Цзинсянь могла бы вернуться в клан и рассказать главе любую удобную ей выдумку, чтобы её невозможно было призвать к ответственности. В конце концов, это он её сюда и послал.

Чанмин не упал в бездонную пропасть, которая разорвала бы его тело на куски и разбила бы все кости. В то мгновение, когда он прыгнул в густой туман, он как будто упал в хлопок, замедливший его падение. Он стал лёгким и воздушным, как будто он ступал по облакам в первобытный хаос [4].

[4] Первобытный хаос (混沌初开 hùn dùn chū kāi) — состояние мира до образования неба и земли. Это также метафора открытия мудрости.

Чанмин протянул руку, но не коснулся утёса. Пространство вокруг было необъятным и сумбурным, словно он был единственным, кто остался бесцельно плыть в этом безграничном мире. Чанмин чувствовал, как отяжелели его веки. Густой туман сладким ароматом наполнил все пять чувств, вызывая сонливость.

Но он понимал, что засыпать нельзя, иначе этот сон окажется вечным.

Чанмин достал тонкую иглу и поместил её в акупунктурную точку на тыльной стороне ладони. От острой боли его тело задрожало, и он тут же пришёл в себя.

В это же время из его рукавов вылетел белый журавль, подхватил Чанмина, наклонился и помчался вперёд. Густой туман спутывал сознание. А бумажные марионетки лишены разума и потому не подвержены его влиянию.

Чанмин закрыл глаза и позволил белому журавлю вынести его из моря тумана. Когда он снова открыл глаза, то оказался на берегу голубого моря. Вдали закат окрасил небо ярким мерцанием. Пейзаж поистине был живописным и поэтичным. Никогда не бывавшие в Девяти слоях Бездны и представить себе не могли, что это опасное место может быть таким красивым и мирным.

Вдалеке густой туман всё ещё не рассеялся. Полуистлевший гигантский кит был выброшен на берег, и оказалось, что белый туман клубами струился из его дыхала, образуя призрачный мир. Вокруг кита были разбросаны и кости, и талисманы, и волшебные артефакты. Видимо, многие рискнули прийти сюда с авантюрными помыслами, но, потерпев неудачу, тщетно лишились здесь своих жизней, не успев даже увидеть настоящие Девять слоёв Бездны.

— Бессмертная Сюй говорит одно, а подразумевает другое. Она наверняка не хочет со мной расставаться. Иди и забери её. — Чанмин слегка коснулся головы журавля. Тот расправил крылья и взлетел к небу, быстро исчезнув в густом тумане.

Чанмин сел, скрестив ноги, и закрыл глаза, чтобы отбросить мысли и дать разуму покой.

Совсем скоро журавль вернулся вместе с Сюй Цзинсянь. Конечно же, она заметила, что с этим туманом было что-то не так, потому, спрыгнув с обрыва, задержала дыхание. Но она сбилась с пути и летала кругами. Если бы не журавль Чанмина, то от неё тоже остались бы только кости, как те, что были разбросаны у кита.

— Бессмертная Сюй, вот мы и снова встретились. Как твои дела? — подразнил Чанмин.

Сюй Цзинсянь поняла, что он давно раскусил её намерение последовать за ним и спрыгнуть — поэтому он и отправил за ней журавля. Но она была настолько толстокожей, что даже не покраснела.

— Не могу выразить всей своей благодарности словами, могу ли я выразить её своим телом?

— Хорошо, давай прямо здесь?

Сюй Цзинсянь, не ожидавшая такого ответного удара, поперхнулась, но сразу же сменила тему, как ни в чём ни бывало:

— Мин-лан, посмотри, там город!

Неподалёку от побережья эффектно возвышался город, окружённый высокой и надёжной крепостью из чёрного камня. Этот город казался намного великолепнее, чем большие города в мире людей.

— Ты сама говорила, что в Девяти слоях Бездны есть девять порогов и девять крепостей. Разве странно видеть здесь город? — спросил Чанмин.

— Дело в том, что я не ожидала увидеть здесь людей и здания. Я думала, что, будь здесь даже крепость, она окажется заброшенной и полуразрушенной. Кто же знал, что на самом деле всё такое, такое...

— Величественное, — подсказал Чанмин, и Сюй Цзинсянь кивнула. Только величественностью можно было описать её чувства в этот момент.

— Здесь перемешаны и люди, и демоны, а чудовища свирепствуют. Способные выжить здесь люди иногда могут оказаться более ужасающими, чем злые духи. Я предлагаю сегодня не спешить с походом в город, а переночевать здесь и обсудить наши дальнейшие действия. Лучше войти в город утром. Я очень мало знаю о Девяти слоях Бездны и нуждаюсь в твоей помощи, — сказал Чанмин.

— Я сама мало что знаю, только слухи, — ответила Сюй Цзинсянь.

— Тогда я попрошу бессмертную рассказать мне эти слухи, — улыбнулся Чанмин.

После того, как его журавль спас Сюй Цзинсянь, она стала намного более высокого мнения о Чанмине, поэтому не стала возражать его просьбе. Они вдвоём быстро нашли привал подальше от тумана, и Сюй Цзинсянь зажгла костёр. Увидев, что Чанмин сел погреться у огня, не проронив ни слова, она не могла на него не посетовать:

— Ты взрослый мужчина, сидишь без дела и заставляешь маленькую девочку за всё браться!

— Я себя плохо чувствую. Поиск дров отнимет у меня энергию. Если я потеряю слишком много сил, то не смогу управлять марионетками. В конце концов, бессмертная Сюй, здоровые люди должны выполнять больше работы.

— Впервые вижу человека, готового потерять лицо и проявлять слабость каждый день, как ты, — усмехнулась Сюй Цзинсянь и тоже села.

Постепенно лучи закатного солнца померкли, и морская гладь превратилась в кромешную тьму. Хоть в сумраке скрывались бесчисленные угрозы, Сюй Цзинсянь внезапно поняла решение Чанмина не идти в город сегодня. В незнакомом месте нездешним было легко попасть в ловушку. А земли вокруг крепости были пустыми, так что даже в случае опасности её было бы легко обнаружить.

— Глава пика Куйе [5] клана Цзяньсюэ один из немногих, кто вернулся из Девяти слоёв Бездны живым. Он рассказал, что хозяин Первого слоя Бездны по имени Бо Е — гибрид человека и демона. Его внешность описывают как необычную, и он обладает огромной силой. Говорят, что в городе переплетены и извилисты семь рек, поэтому город также называют рекой Семи Звёзд [6], — шёпотом поведала Сюй Цзинсянь всё, что она знала о Девяти слоях Бездны.

[5] Куйе (枯叶 Kū yè) — «увядшие листья».

[6] Семь звёзд (七星 Qī xīng) — Большая медведица.

Но вскоре Сюй Цзинсянь обнаружила, что Чанмин отвлёкся и совсем её не слушал, вместо этого внимательно рассматривая что-то впереди. Сюй Цзинсянь замолчала и последовала за его взглядом. Видно было только тёмную ночь и белый туман.

А затем к ним внезапно кто-то подошёл. Его одежды развевались на ветру, а фигуру едва ли можно было различить, словно он бессмертный.

Но Сюй Цзинсянь не стала восхищаться его красотой. Вместо этого она с шипением встала, резким движением выхватывая из пояса шёлк. От появившегося в такое время в таком месте не стоило ожидать ничего хорошего. Чем более внеземным и изящным он казался, тем более загадочным и опасным он являлся.

Но Чанмин не шелохнулся. Он как сидел у костра в одной позе, так в ней и остался, глядя на мужчину. И каждый его шаг ближе вызывал у Чанмина воспоминания о их близости.

Юнь Вэйсы.

Имя пришло на ум, перекатилось в горле и, наконец, добравшись до кончик языка, превратилось в беззвучный вздох.

Минувшей ночью звезды сияли и выл тёплый ветер [7]. Разделённые тысячами ли этого бренного мира и льдом великих гор, необъятным и неясным хаосом, жизнью и смертью, мы наконец встретились.

В самом деле, души перевоплощаются снова и снова.

[7] Минувшей ночью звезды сияли и выл тёплый ветер — первая строка стихотворения Ли Шан-иня. Стихотворение довольно точно описывает воссоединение Чанмина и Юнь Вэйсы: оно повествует о встрече двух родственных душ (чьи сердца тянутся друг к другу, как чудесный рог носорога) под звёздами весенней ночью. Влюблённые играют и пьют вино, а утром, увы, обязаны расстаться и идти на службу.

Стихотворение в переводе А. Сергеева:

Минувшей ночью звезды видал

и слышал, как ветер выл

К закату - возле Коричных палат,

к восходу - возле Речных.

Не феникс тысячецветный я,

и крыльев мне не дано;

Но сердце, вещее, как носорог,

проникло в сердце твое.

К себе по очереди вино

подтягивал острым крючком;

Над красным воском жарких свечей

угадывал сходство слов.

Часы истекли; пробил барабан;

увы, на службу пора.

Везет меня конь в дворец Орхидей -

качусь, как в степи трава.