Глава 10

Глава 10. Ты действительно настолько очарован своим учителем?

Произнося эти слова, Чжоу Кэйи не забывал внимательно наблюдать за изменениями в выражении лица Чанмина. Как и ожидалось, оно изменилось и стало чуть более серьезным. Чжоу Кэйи знал, что он попал в точку, но старые обиды неизбежно всплывали на поверхность, и он думал, что в сердце этого старого разбойника никто не сможет сравниться с Юнь Вэйсы.

Чжоу Кэйи вспомнил то время, когда он дрожал и усердно тренировался день и ночь из страха разочаровать своего учителя. Цзюфан Чанмин не только смотрел на него свысока, но и был слишком требователен. В конце концов он даже отругал Чжоу Кэйи и выпнул из клана, потому что тот тайно практиковал демонические техники. Чжоу Кэйи вновь ощутил острое желание убивать.

Какая прекрасная возможность! Этот старый разбойник так близко, что его можно убить одним движением руки, избавившись от всех проблем. Внутренние демоны исчезнут, и, возможно, это приведет к прорыву в совершенствовании.

Чанмину достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что у Чжоу Кэйи вновь появились убийственные намерения.

Те, кто практиковали демонические техники, всегда подвергались влиянию внутренних демонов. В лучшем случае они просто становились вспыльчивыми, а в худшем весь их темперамент неизбежно менялся. Например, такому человеку, как Чжоу Кэйи, который изначально обладал дурным характером, сложнее контролировать себя по мере улучшения навыков. В итоге ему пришлось использовать человеческие эликсиры, чтобы совершенствовать свои навыки и подавлять безумие.

— Если ты продолжишь в том же духе, то рано или поздно твое тело не выдержит, и ты умрешь. Даже если есть бесконечный запас человеческого эликсира, ты не сможешь полностью его поглотить, потому что, в конце концов, это не твоя собственная энергия.

Учитывая их прошлые отношения, Чанмин посоветовал ему обернуться и увидеть берег [1], сделав правильный выбор.

[1] Обернуться и увидеть берег (回头是岸 Huí tóu shì àn) — повернуть назад и увидеть свет, одуматься. В буддийском учении человек, совершивший плохой поступок, все еще имеет шанс на искупление, если он покается.

— Единственный способ спасти тебя сейчас — это разрушить свое совершенствование и начать все с нуля. Даже если это сложно, это все равно лучше, чем идти дальше до конца.

— Заткнись! Если бы ты не скрывал свои секреты, то я бы не стал практиковать демонические техники! — Глаза Чжоу Кэйи стали ярко-красными.

Это был верный признак того, что он вновь стал одержим внутренними демонами. Он больше не мог контролировать это и впечатал Чанмина в столб, сжав его подбородок так сильно, что чуть было не сломал.

Они стояли лицом друг к другу так близко, что их носы почти соприкасались. Чанмин даже чувствовал его дыхание. Пропитанное кровью дыхание. Это невозможно было ни с чем спутать. Запах человеческой крови мгновенно заполонил его ноздри.

Это была кровь тех человеческих эликсиров, которых Чжоу Кэйи поглощал на протяжении многих лет, чьи души до сих пор хранили обиду за свою несправедливую смерть. Хотя его навыки значительно возросли и не имели себе равных, ответная реакция давала о себе знать снова и снова. В конце концов это приведет к финалу, о котором говорил Чанмин.

Чанмин видел его безумные и кровожадные глаза, а также душу, спрятанную глубоко внутри. Душу, которая когда-то была робкой и замкнутой, но позже стала подозрительной и жестокой.

— Ты был... — заговорил Чанмин, несмотря на то, что его челюсть сильно болела, а из-за стиснутого горла было трудно дышать. — Я признаю, что был слишком суров к тебе, но я одинаково относился ко всем своим ученикам. Когда Юнь Вэйсы и Сунь Буку были моими учениками, я никогда не проявлял к ним милосердия. У тебя неплохие навыки, поэтому тебе следует работать усерднее. Если бы ты продолжил идти по проложенной мной дороге, ты мог бы стать первоклассным мастером...

— Я не хочу быть первоклассным! — прервал его Чжоу Кэйи, еще сильнее сжав руку. Чанмин нахмурился от боли. — Я хочу быть тем, кто превосходит других, уникален и необыкновенен. Я могу сделать все, что может сделать Юнь Вэйсы! Цзюфан Чанмин, почему ты притворяешься со мной праведником? В то время ты предал буддизм и даосизм, чтобы практиковать демонические техники, и добился больших успехов. Но ты так дорожил своими знаниями [2], что отказывался учить меня! Я...

[2] Букв. «Беречь старую метлу, поскольку она своя» (敝帚自珍 bì zhǒu zì zhēn) — обр. в знач.: беречь, хранить, сокровище, которым нужно дорожить, обозначает сентиментальные привязанности.

Я ненавидел тебя всей душой, но я не мог победить тебя, поэтому мне пришлось много лет восхищаться тобой издалека.

Когда Чжоу Кэйи подумал, что сможет победить Цзюфан Чанмина и доказать, что тот был не прав, Цзюфан Чанмин не дал ему и шанса.

Но сейчас...

Мягкая, хрупкая шея была прямо под рукой, и пульс ощущался кончиками пальцев. Достаточно лишь посильнее сжать, и заветное желание сбудется!

Он вел битву со своими внутренними демонами, и его мысли противоречили друг другу. Когда он уже почти был готов принять окончательное решение, из рукава противника внезапно вспыхнул белый свет. Он был настолько ослепительным, что Чжоу Кэйи пришлось зажмуриться. Но как раз в этот момент сомнения белый свет превратился в гигантского дракона, который резко взвился вверх и взревел, раскрыв огромную пасть, и мгновенно набросился на него!

Это застало Чжоу Кэйи врасплох, и он невольно отступил. Хотя дракон не был настоящим, он действительно мог сотрясти всю комнату. Когда дракон встал во весь рост, то пробил головой балки крыши и черепицу. Помещение наполнил оглушительный шум, отчего плитка пола разлетелась в крошки. Хэ Инъюань, который раньше находился снаружи, успел сбежать, сверкая пятками. Сейчас никто не осмелился бы приблизиться к этому месту.

Чжоу Кэйи сжал кулак, и в его руке появился черный длинный меч. Он взмахнул им в сторону нападающего дракона. Свет черного меча встретился с ревущим существом. Когда черные и белые лучи света слились воедино, это совсем не походило на первобытный хаос. Это было похоже на столкновение разнородных волн!

Гигантский дракон зарычал, и земля задрожала, сотрясая всю гору.

Свет постепенно потускнел, и Чжоу Кэйи медленно опустился на землю. Его длинный меч уперся в пол, а из уголка рта потекла кровь. Гигантский дракон превратился в туман из ледяных кристаллов, которые разбились в пыль и рассеялись в воздухе. Сквозь туманный дым бывшие учитель и ученик смотрели друг на друга, оставив невысказанными многие прошлые обиды.

У Чанмина тоже из уголка рта капала кровь, но он все еще мог стоять прямо. Чжоу Кэйи не мог с первого взгляда определить тяжесть его ран.

Может ли быть так, что этот старый вор действительно достиг такой степени совершенствования духа, что вернулся в пустоту и обратил ее в реальность?

Чжоу Кэйи размышлял о том, что в прошлом приключилось с Чанмином. Пусть он и не признавал это вслух, он подсознательно испытывал почти благоговейное восхищение этим мастером.

Чжоу Кэйи привык думать, что, став сильнее, он больше не мог испытывать такого рода восхищение. Он смотрел прямо в лицо противнику или даже свысока. Но в этот момент он внезапно обнаружил, что восхищение и трепет все еще таились в его душе, просто были запрятаны так глубоко, что он позволил себе обмануться.

Чжоу Кэйи сбивчиво выдохнул и вдруг понял, что его сознание прояснилось. Давно он не размышлял о проблеме так спокойно и вдумчиво.

Каждый раз, когда Чжоу Кэйи был одержим внутренними демонами, он не отдавал себе отчета в своих действиях, как будто был пьян или околдован. Возможно, такое быстрое выздоровление было как-то связано с их битвой.

— Что ты сделал? — глухо спросил он.

Чанмин бесстрастно заложил руки за спину.

— Ледяной Дракон содержал в себе простейшее заклинание Очищения Сердца. Я уже давно говорил тебе про баланс вселенной. Если ты возьмешь то, что не принадлежит тебе, то будешь наказан. Я вступил в демонический клан, но смог отделить полезное от дурного [3]. По моему мнению, использование человеческих эликсиров — это то самое дурное. Но ты решил использовать этот короткий путь, чтобы достичь быстрых результатов за короткое время. Ты по ошибке сбился с пути; теперь вернись, исправься, пока не поздно [4]. Хотя мы с тобой больше не учитель и ученик, я все еще надеюсь, что ты сможешь добиться успехов.

[3] Букв. «Снять сливки, отбросив лишнее» (取其精华，去其糟粕 Qǔ qí jīnghuá, qù qí zāopò) — политический и образовательный лозунг, призывающий к тому, что в учебе нужно быть избирательным. Отделять зерна от плевел.

[4] Букв. «Чинить загон после того, как овца потерялась» ( Wángyángbǔláo wéi shí yǐ wǎn) — лучше поздно, чем никогда.

Чжоу Кэйи смотрел на него чуть ли не вечность, а затем вдруг расхохотался.

— Никогда бы не подумал, что несравненный Цзюфан Чанмин скажет такие слова своему ученику!

Он ясно помнил, что сказал ему Чанмин в тот раз: «Ты сбился с пути и отказался покаяться, поэтому с этого момента больше не называй меня своим учителем. Пусть мы учитель и ученик, но все равно незнакомцы. Теперь ты сам по себе».

Тогда Чжоу Кэйи переполняла обида. Услышав эти слова, он развернулся и ушел без оглядки. Прошлые события все еще были живы в его памяти, и он не мог забыть суровое выражение лица старого разбойника и глубокие складки между его бровями.

Чанмин выглядел спокойным, и даже уголки его губ были слегка приподняты.

— Я человек, а не небожитель, поэтому я мог быть с тобой чересчур жестким и строгим. Неужели в твоих глазах я настолько идеален, что никогда не могу ошибиться? Кэйи, ты действительно настолько очарован своим учителем, что даже спустя столько лет ты все еще боготворишь меня?

От таких бесстыдных слов Чжоу Кэйи так разозлился, что снова чуть было не сошел с ума.

— Глава! — Поняв, что здесь на долгое время наступило затишье, кто-то наконец-то осмелился подойти поближе.

Сюй Цзинсянь медленно шла следом за главами других пиков, не желая лишний раз попадаться на глаза. Все знали, что глава клана Цзяньсюэ отличался переменчивым настроением и отвратительным характером, и она не хотела оказаться на месте Чанмина.

К ее большому удивлению, человеческий сосуд из клана Цисянь, которого она уже успела записать в мертвецы, теперь стоял напротив главы клана абсолютно невредимый. Только в уголках его губ было немного крови.

Огромное здание было серьезно повреждено, и его обломки были разбросаны по всей округе. Это и оказалось источником шума, который привлек их внимание.

Но у этого человека определенно не было и следа навыков совершенствования. Она лично проверила, чтобы убедиться, что он даже курицы связать не сможет [5]. Как он мог противостоять Чжоу Кэйи? Он мог бы сбить его с ног одним пальцем.

[5] Даже курицы связать не сможет (手无缚鸡之力 shǒu wú fù jī zhī lì) — физически слабый человек. Обычно эту идиому использовали, чтобы посмеяться над учеными, которые не были сильными физически.

Возможно ли, что глава клана вновь одержим? Это тем более было невозможно. Все, кто попадал в руки Чжоу Кэйи, начисто лишались крови и энергии, оставаясь безжизненными трупами. Как этот человек мог все еще оставаться целым и невредимым?

В глазах Чжоу Кэйи все остальные были лишь пустым местом. Все его внимание было обращено на Цзюфан Чанмина. Его взгляд был холоден, как у безжизненной статуи. Второй же человек, не колыхаясь от ветров восьми сторон [6], смотрел вдаль.

[6] Не колыхаться от ветров с восьми сторон (八风不动 Bā fēng bù dòng) — невозмутимо. В буддийском учении не поддаваться восьми силам, которые движут людьми: прибыль, убытки, стыд, репутация, похвала, насмешки, страдания, счастье.

Без приказа Чжоу Кэйи никто не осмелился сделать и шага, чтобы схватить Чанмина. На мгновение все замешкались в этой ситуации.

Чжоу Кэйи внезапно вспомнил момент из прошлого.

Когда его навыки еще не были так высоки, он тренировался на снегу, не в силах вытерпеть холод. Через три дня и три ночи он потерял сознание и очнулся уже на кушетке Цзюфан Чанмина, который старался развеять холод рядом с ним.

Он только начал чувствовать теплое отношение от своего строгого учителя, но его как будто облили холодной водой, прежде чем он успел выразить благодарность. Цзюфан Чанмин сказал ему, что у него плохо с выносливостью, и он сильно отстает от своих двух шисюнов. Вероятно, что даже через три месяца он не достигнет нужных результатов. Только за пару лет практики он смог бы достичь тех успехов, которых достигли его шисюны всего лишь за месяц тренировок.

Тогда Чжоу Кэйи был похож на беспомощного птенца перед величественным орлом. Но вместо того, чтобы ободрить и утешить его, орел толкнул его с обрыва.

— Если еще через год практики ты не добьешься успехов, то ты мне не ученик.

Почему этот человек так суров и лишен сострадания? Неужели он был так же безжалостен по отношению к Юнь Вейсы и Сунь Буку? Если бы Цзюфан Чанмин был тогда более терпеливым и искренне желал успехов, выбрал бы он этот демонический путь?

Чжоу Кэйи задавался этими вопросами снова и снова.

Бесполезно. У прошлого нет ответов. Историю уже не повторить. Невозможно повернуть время вспять.

— Сюй Цзинсянь, — вновь заговорил Чжоу Кэйи, и его голос звучал удивительно спокойно. Даже холодно, без запаха дыма и огня [7].

[7] Запах дыма и огня (烟火气 Yānhuǒ qì) — мирские радости, блага. В данном контексте — без единой эмоции.

Сюй Цзинсянь в душе оплакивала свою невезучесть, задаваясь вопросом, как ее удалось заметить за спинами остальных. Ей пришлось стиснуть зубы и выйти вперед с улыбкой, очаровательной, как осенняя луна.

— Что прикажет глава?

— Отведи его в Девять слоев Бездны.

Выражение лиц окружающих неуловимо изменилось. Сюй Цзинсянь же, напротив, нервно выдохнула.

— Эта... Глава, Цзинсянь боится, что не сможет выполнить этот приказ!

Автору есть, что сказать:

Небольшой театр, не связанный с основным текстом:

Чанмин: Ученик, ты все еще так сильно равняешься на своего учителя.

Чжоу Кэйи: Ты несешь чушь! (становится одержимым)

Чанмин: Юнь Вэйсы и Сунь Буку лучше тебя. Почему после стольких лет тренировок ты так ничего и не добился?

Чжоу Кэйи: Невозможно! (становится одержимым)