Глава 5

Глава 5. Он попал в ловушку

Как только Чанмин открыл дверь на улицу, он увидел разбросанные по земле кислые фрукты [1]. Лежавшая неподалёку ротанговая корзина показалась знакомой — в такой же утром Чанмин нашёл утренние грибы. Только Сяо Юнь мог что-то принести сюда. Чанмин слегка нахмурился и пошёл по следу.

[1] Кислые фрукты – особый кислый вид манго и тамаринд.

Хоть клан Цисянь был невелик, он располагался на нескольких пиках. Пик Линьдэ, на котором они находились, принадлежал внешнему кругу. Обычно они отвечали лишь за ежедневные поставки припасов, такие как продовольствие и одежда, а также жильё и транспорт для адептов внешнего круга. Людей здесь было немного, и жили они на большом расстоянии друг от друга. Чтобы дойти пешком до шефа Хэ, Чанмину обычно требовалась целая палочка благовоний.

И в таком случае, даже если бы крики услышали другие, то вряд ли они смогли бы прибыть вовремя. В конце концов, распорядители и смотрители внешнего круга в лучшем случае были довольно ловкими, но искусство полёта и управления предметами требовало высокого мастерства, которое под силу только лучшим адептам внутреннего круга.

Крики становились всё ближе. Чанмин продолжал идти по следу. Смятая трава указывала путь, как и иней на кончиках листьев. Чанмин, проходя мимо них, дотронулся до обледеневших листьев и соскрёб немного инея. До поры морозов было ещё далеко, так что, по всей видимости, здесь применили технику уплотнения истинной ци. А какой школе принадлежит эта техника: даосской, демонической или буддистской, Чанмину судить было трудно.

Чанмин не стал терять времени зря и поспешил к источнику звука.

— А!... — крик резко прекратился. Он был так близко!

— А где же...?

— Понятия не имею...

До Чанмина этот беспорядочный разговор донесло дуновение ночного ветра. Один из голосов был свиреп, а другой испуганным. Испуганный голос в самом деле принадлежал Сяо Юню.

Чанмин стремительно приблизился к источнику звука. Стоило пальцам Чанмина слегка шевельнуться, как на его ладонях тут же появилось два белых талисмана в виде символов. Эти белые символы взлетели, увеличились прямо в воздухе и превратились в двух молодых лисиц, в мгновение ока скрывшихся в кустах.

А в следующий миг оттуда послышался крик!

Но он не был похож на человеческий; скорее, он напоминал вопль лисицы, которую схватили за горло.

Чанмин без колебаний тут же выпустил ещё несколько бумажных стрел. Бумажные стрелы улетели и так и не вернулись, будто бы их поглотила тьма. Ночь была темна, всё расплылось в хаосе, и было неясно, куда идти. Деревья желают замереть, но ветер не утихает [2]. Облака и туман клубились в смятении, пока мерцал лунный свет.

[2] Деревья желают замереть, но ветер не утихает (树欲静而风不止 Shù yù jìng ér fēng bùzhǐ) — человек предполагает, а бог располагает.

Ветер стал сильнее и поднял длинные одежды Чанмина. Он почувствовал, что происходящее перед ним было не так просто. Возможно, Сяо Юня похитители грабители, а возможно, он столкнулся даже с чем-то более серьёзным. Но кто бы ворвался в клан Цисянь посреди ночи ради того, чтобы похитить незначительного ребёнка, да ещё и слугу?

Кто-то из клана Цзяньсюэ? Или же Сяо Юнь случайно услышал какую-то тайну, и теперь люди из клана Цисянь на него охотились? Эти сбивающие с толку мысли за долю секунду пронеслись в голове Чанмина, и он резко остановился.

Вокруг никого не было, лишь заросшая сорняками пустошь на относительно плоском склоне на полпути к горе. Весной здесь расцветали растения, и ученицы внешнего круга любили приходить сюда, чтобы насладиться пейзажами.

Но сейчас...

Перед Чанмином лежал человек. Он неподвижно лежал лицом в землю. Человек был одет в белое, а золотые нити на рукавах слегка сияли под лунным светом. Это был не Сяо Юнь.

Чанмин не сделал опрометчивого шага вперёд. Он поднял глаза и огляделся, но не смог заметить и следа нападавшего. Однако, в ту же секунду со всех сторон показались идущие к нему толпы людей, один за другим. Чанмин едва успел их заметить, как они тут же направили на него свет своих мечей!

Душа Чанмина ушла в пятки. Все эти нехорошие предчувствия оказались пророчествами. Чанмин так давно был оторван от этого мира, что стал беспечен и невнимателен.

— Это шишу Лю!

— Шишу Лю здесь! — Кто-то бросился вперёд и стал поднимать человека в белом. Чанмин никогда не видел Лю Сиюя, но, судя по внешности этого человека и реакции окружающих, это в самом деле был «нефритовый господин» клана Цисянь с блестящим будущим.

Ещё совсем недавно отважный и активный старший ученик, надежда клана Цисянь, сейчас беспомощно лежал на земле. Его лицо, как ритуальные деньги [3] [4], было молчаливо и бездыханно.

[3] Лицо как ритуальные деньги (面若金纸 Miàn ruò jīn zhǐ) — больное, бескровное.

[4] Ритуальные деньги — бумажные деньги, выпускаемые с целью совершения ритуала жертв духам и передаче умершим в китайской традиции.

— Шифу, шишу Лю, он... Он совсем не дышит! — Все взгляды обратились на Чанмина.

Он и не думал бежать — бежать уже было слишком поздно, все пути отхода прочно были преграждены со всех сторон, не оставляя пробелов. Бдительность и враждебность людей были подобны связке игл, пронзающих Чанмина.

— Прочь с дороги! — Глава клана Цисянь оттолкнул всех в сторону и подошёл к Лю Сиюю с мрачным выражением лица. Он наклонился, чтобы проверить дыхание. А затем, не решаясь сдаваться, положил ладонь на лоб Лю Сиюя. Слабый голубой свет стал струиться в тело Лю Сиюя из ладони главы.

Чанмин понял, что это была техника поиска души. Когда человек умирает, душа не сразу же покидает тело. Если удастся её вызвать, можно узнать об обстоятельствах смерти.

Глава долгое время пытался найти душу, но это не обернулось успехом, как если бы он пытался удить рыбу в пустом тазу. Это означало, что Лю Сиюй умер окончательно. Даже душа покинула это тело и давно исчезла, что ее уже было никак не найти. Возможно, кто-то её поймал, а возможно, она уже растворилась между землёй и небом.

Ученики разошлись, пытаясь повсюду найти улики и странности. Чанмин же был окружён со всех сторон, как будто на него набросили сеть, отрезав любые пути отхода. Он прекрасно понимал, что, не имей они к нему вопросов, то злые адепты клана Цисянь уже бы просто разорвали его на куски.

— Я не убийца, — первым заговорил Чанмин, не давая им задать вопросов. — Я разнорабочий внешнего круга, работаю на шефа Хэ. Я услышал странные звуки на улице, поэтому решил разобраться, что там такое.

— Мои меридианы повреждены. Человек без духовных сил не смог бы убить шишу Лю. Если вы мне не верите, то можете проверить. — Он проявил инициативу и протянул руку вперёд.

Глава клана бросил холодный взгляд куда-то в сторону, и тут же из толпы вышел человек и взял Чанмина за запястье. И хоть этот человек был груб, Чанмин не обратил на это внимание. Он закрыл глаза и позволил ему тщательно послушать его пульс.

— Шифу. — Этот человек покачал головой, глядя на главу клана. Само собой разумеется, этим он хотел этим сказать, что полагает, что Чанмин в самом деле не был способен на такое.

Ведь каким был Лю Сиюй? Даже если за пределами клана о нём мало кто слышал и, даже если он не достиг высокого уровня совершенствования, он всё равно был мастером хотя бы среднего уровня. Разумеется, болезненный человек перед ними, совсем лишённый духовных сил, не был способен убить заклинателя среднего уровня.

Глава Чжан Цинь совсем поник. Он имел виды на Лю Сиюя, и теперь он был очень опечален. Сначала за ним пришёл клан Цзяньсюэ, и Лю Сиюй был повержен доверенным лицом клана Цзяньсюэ; теперь же он был убит. Если разойдутся слухи о том, что на их земле убивают их же людей, то как клану Цисянь сохранить лицо? Многовековая история клана рухнула в одночасье!

Глава клана подавил желание удушить Чанмина. Ему нельзя умирать, ведь он наверняка что-то видел. Чжан Цинь прикусил щёку, изо всех сил пытаясь взять себя в руки.

— Как тебя зовут?

— Чанмин, я работаю на шефа Хэ.

— Приведите-ка сюда Лао Хэ, — приказал Чжан Цинь адептам и продолжил допрашивать Чанмина лично. — Что ты сейчас видел?

— Ребёнок по имени Сяо Юнь из внешнего круга приходил, чтобы мне кое-что передать. Я услышал шум на улице, но, когда я вышел, то увидел только то, что мальчик мне принёс, а не самого Сяо Юня. Вдалеке я услышал какие-то движения, поэтому пошёл к этому звуку и очутился здесь, — сказал Чанмин.

Для Чжан Циня самым странным здесь показалось то, что помощник повара из внешнего круга мог настолько сохранять самообладание даже перед заклинателем высшего уровня и толпой других заклинателей, а также отвечать совсем без запинок.

И Чанмин прекрасно понимал, что такое поведение не может не вызвать вопросы. Но едва ли он мог притвориться взволнованным и испуганным. Ему требовалось время, чтобы разобраться в произошедшем.

Совсем скоро привели нескольких учеников внешнего круга и шефа Хэ. Когда они все заметили тело Лю Сиюя, то был ошеломлены.

— Почему ты здесь! — выпалил шеф Хэ, стоило ему заметить Чанмина.

— Он тебе знаком? — спросил Чжан Цинь.

Шеф Хэ поспешно ответил:

— Знаком, знаком! Это мой новый помощник, работает на меня по будням. Он очень трудолюбивый и талантливо готовит!

В эту минуту любой другой стал бы всячески отрицать их знакомство, но повар всё равно охотно вступился за Чанмина.

Адепты завершили свои поиски и вернулись, чтобы сообщить:

— Шифу, я опросил всех, но во внешнем круге нет никого по имени Сяо Юнь!

Чанмин увидел, что среди допрошенных были те ученики, которые в тот день издевались над Сяо Юнем, поэтому он указал на них и сказал:

— День тому назад я видел, как они задирали Сяо Юня, уж они то его знают.

Этих учеников немедленно вытолкнули. Когда они услышали имя «‎Сяо Юнь»‎, их лица стали выражать крайнее непонимание, что показывало, что они никогда не встречали человека по имени Сяю Юнь.

— Я навёл справки. Во внешнем кругу есть только три ребёнка такого возраста: двое — дети слуги, а третьего приняли в ученики в этом году, но ни одного из них не зовут Юнь.

Адепт, ответственный за допрос, был крайне щепетилен и даже привёл всех троих сюда. Увидев их, Чанмин тут же всё понял.

Он попал в ловушку.

Возможно, Сяо Юнь никогда и не существовал, или же, возможно, он был иллюзией лишь для глаз Чанмина. Неважно, в чём именно было дело, важно было то, что Сяо Юнь появился перед Чанмином со внешностью юного Юнь Вэйсы: эту ловушку поставили специально для него.

Кто поставил эту ловушку и с какой целью?

Среди четырёх учеников, восставших против собственного учителя, одни поссорились с ним и стали его врагами, а другие возненавидели его. Они вполне могли бы так поступить.

Но в их глазах Цзюфан Чанмин уже давно умер, как же они смогли найти его здесь? Даже если кто-то и поставил такую ловушку, то какую выгоду он желал извлечь? Просто подставить Чанмина, чтобы тот угодил в эту позорную ситуацию?

— Что ещё можешь сказать! — Лицо Чжан Циня было переполнено гневом, и он потянулся, чтобы схватить Чанмина за шею. Его пальцы слегка испустили молнию и огненную ци, и волна палящего воздуха удалила Чанмина в лицо.

Хоть Чжан Цинь вряд ли входил в число ста лучших мастеров мира, он всё-таки был главой клана, и его способности нельзя недооценивать. С тех пор, как Чанмин вернулся в этот мир, он не видел ничего лучше этой техники громовой ладони!

В мгновение ока кончики пальцев выжгли на коже Чанмина несколько красных пятен.

Чанмин ясно видел движения противника и понимал его намерения, но теперь его тело, совсем растерявшее духовные силы, не могло поспеть за ними, и ему оставалось лишь невозмутимо наблюдать за приближающейся рукой Чжан Циня.

Смерть не была неизбежна, но боли и ранений было не избежать.

Чанмин слегка нахмурился. Он всё-таки мог уклониться от этого удара, но этим он бы выдал свои навыки совершенствования и техники трансформации объектов, а после такого, прыгни он хоть в Хуанхэ [5], отмыться не получится [6].

[5] Хуанхэ — одна из крупнейших рек Китая и Азии вообще, которую уважительно называют «мать-рекой» за то, что там зародилась китайская цивилизация.

[6] Прыгни он хоть в Хуанхэ, отмыться не получиться (跳進黃河也洗不清 Tiào jìn huánghé yě xǐ bù qīng) — понимать, что репутацию никак не получится отмыть.

В эту секунду мягкий шёлк тихо протянулся до Чанмина. Кажущаяся нежной и бессильной женская рука крепко схватила Чжан Циня. Красивый женский голос в сочетании со звоном колокольчиков прозвучал одновременно далеко и близко.

— И вы готовы причинить вред такому красавчику? Неужели вы растеряли всю человечность?

Автору есть, что сказать:

Если я скажу, что это захватывающий детективный роман, вы мне поверите? →_→