Глава 4

Глава 4. Кто-то закричал!

— Ты еще не ел? — Чанмин посмотрел на жареный сладкий картофель в чужой руке.

Неизвестно, как долго пролежал этот картофель, но на вид он не казался свежим. Мальчишка лишь промолчал и убрал руку за спину.

Чанмин достал с плиты тарелку со свежими побегами бамбука и рыбным филе, положил в чашку немного остатков риса и поставил на стол. Еда была холодной, но чтобы ее разогреть, ему пришлось бы добавлять дрова и снова разводить огонь. Чанмину было лень это делать. Любой, кто хотел вступить на путь совершенствования, должен был пройти через множество трудностей и препятствий. Но все же есть остатки еды лучше, чем жареный сладкий картофель, который неизвестно, как давно был тут оставлен.

Как и ожидалось, мальчишка сразу же уставился на еду, а затем сунул картофелину в карман и бросился к столу. Он даже не воспользовался палочками, принимаясь за еду. Он сам не знал, как долго был голоден.

Когда он закончил есть и поднял голову, то понял, что Чанмин уже ушел. Мальчишка вытер рот рукавом, на мгновение замешкавшись, но встал и отнес посуду, чтобы вымыть ее. Он толкнул дверь и уже собрался уходить, но не удержался и замер.

В лунном свете две маленькие бумажные фигурки по очереди рубили и собирали дрова, очень быстро двигаясь. Еще одна фигурка сидела к нему спиной на корточках и чистила арахис. Чанмин, который должен был работать, сидел за столом, пил чай и смотрел на луну, чувствуя себя ленивым, расслабленным и довольным жизнью.

Мальчишка был ошеломлен. Он слышал, что к шефу Хэ пришел новенький. Он был трудолюбивым и мог быстро и качественно выполнять любую работу. Шефу он очень нравился, и тот хотел принять его в качестве своего ученика. Мальчишка не ожидал что новичок на самом деле окажется таким.

Любой будет быстрым и трудолюбивым, если всю работу за него будет выполнять кто-то другой!

— Как тебя зовут? — внезапно заговорил Чанмин, отвлекая мальчика разглядывания марионеток.

— Сяо [1] Юнь, — прошептал тот.

[1] Сяо (小 Xiǎo) — маленький, малыш. Ласковое обращение к детям.

— Какое «юнь»? — уточнил Чанмин.

— Синее небо с белыми облаками [2].

[2] Синее небо с белыми облаками (蓝天白云的云 Lántiān báiyún de yún) — последний иероглиф «юнь» имеет значение «облако». Также этот же иероглиф есть в имени Юнь Вэйсы.

Они были похожи не только внешне, но ещё имели в имени один и тот же иероглиф. Чанмин уже начал подозревать, что этот ребенок — внебрачный сын его недобросовестного ученика.

— Кто твои родители? Фамилия твоего отца — Юнь?

— Мои родители были охотниками в горах, но они уже оба мертвы, — ответил мальчишка. — Внешний управляющий — мой дальний родственник. Он увидел, насколько я жалок, поэтому предложил мне выполнять кое-какую работу по дому.

— Может, тогда ты мог что-то слышать о Юнь Вэйсы? — нахмурился Чанмин.

Мальчишка без раздумий покачал головой. Не было похоже, что он лгал. Он так и остался неловко стоять. Видя, что Чанмин больше не собирался спрашивать, он не смог удержаться от ещё одного взгляда на него. Этот человек, несмотря на то, что в данный момент держался за лоб в раздумьях, был самым красивым человеком из всех, кого только видел Сяо Юнь.

Но мальчишка не решился долго задерживать взгляд, опасаясь вызвать недовольство собеседника. Поколебавшись некоторое время, он не смог удержаться и заговорил тихим голосом:

— Старший, если у вас нет никаких указаний, то я пойду. Спасибо вам большое за помощь...

— Где ты живешь? — наконец-то собрался с мыслями Чанмин.

— На полпути к вершине горы.

Это не так уж и далеко.

— Помнится, на полпути к горе был лес, в котором росли вкусные грибы, — заговорил Чанмин.

— Да, они там растут, но чтобы их собрать, нужно рано вставать. — ответил мальчишка. — Есть гриб, который появляется только до восхода солнца и исчезает после.

— Я слышал, как Лао Хэ говорил, что утренние грибы собирать сложно, но они очень вкусные, — сказал Чанмин. — Уже поздно, так что иди и отдохни.

После его слов мальчишка ушел. Он уже успел отойти достаточно далеко, но не мог не оглянуться.

Сквозь листву фигура Чанмина в лунном свете была немного размыта, но она как будто отпечаталась в его глазах. Мальчишка не знал, почему он был так одержим Чанмином. Может, это воссоединение после долгой разлуки? А может быть, он и был той таинственной фигурой, которая постоянно являлась ему во сне. Сегодняшнему вечеру суждено стать приключением в его скучной жизни.

Ранним утром следующего дня, как только Чанмин открыл дверь, он увидел на столе во дворе корзину, полную утренних грибов. Капли росы на их шляпках еще не успели высохнуть, а аромат травы и леса говорил о том, что они только что были собраны.

Только один человек мог принести эту корзину с грибами.

Снаружи никого не было, так что стало ясно, что он не ждал ничего взамен. Чанмин щелкнул пальцами и приказал двум бумажным марионеткам остаться и навести порядок в доме, а сам отнес корзину шефу Хэ.

Эти грибы не были редкими, но их трудно было собирать. Шеф Хэ несколько раз задумывался над тем, чтобы использовать их для своих блюд, поэтому был очень рад увидеть эту корзину.

Что касается этих двух марионеток: если бы кто-то подошел к ним слишком близко, они бы почувствовали это и автоматически вернулись в свою первоначальную форму, так что их никто бы не обнаружил.

Техника трансформации объектов была не так и сложна, но по-настоящему овладеть мастерством дано лишь единицам — великим мастерам или основателям орденов. Пока человек не увидел все своими глазами, как Сяо Юнь, он бы не смог понять, что такое великолепное исполнение техники трансформации объектов принадлежало помощнику повара.

Только зайдя к шефу Хэ, Чанмин узнал важную новость, от которой весь орден Цисянь был в напряжении. Это была весть о визите Сюй Цзинсянь, владыки пика Линбо, находившийся под руководством главы клана Цзяньсюэ, чтобы по приказу главы поздравить Лю Сиюя со свадьбой, а также забрать кого-нибудь из клана Цисянь.

— Кто из нашего маленького клана им может приглянуться? — По приходу Чанмин услышал, как шеф Хэ задал этот вопрос своему собеседнику.

— Я слышал, что им нужен шишу Лю! — Тот понизил голос, не обращая внимания на пришедшего Чанмина.

Шеф Хэ тут же вскочил.

— Что? Нашему клану Цисянь потребовалось много усилий, чтобы вырастить талантливого человека, но они действительно осмелились требовать шишу Лю?! Что они от него хотят?

— Ты действительно глуп или только притворяешься? Этот демон из клана Цзяньсюэ поглощает и женщин, и мужчин [3]. Кто из тех, кого он забирал в прошлые разы, вернулся? Либо их использовали в качестве сосуда для совершенствования и убили, либо они стали его ручными зверушками! Что будет с нашим шишу Лю, если он пойдет туда?

[3] Поглощает и женщин, и мужчин (荤素不忌 Hūn sù bù jì) — букв. «Не воздерживаться от мяса и овощей», быть всеядным.

— Но шишу Лю — идеальный кандидат на роль следующего главы клана! Кроме того, он собирается жениться, как они могут... Глава клана Цзяньсюэ действительно бесчеловечен!

— Мы можем винить лишь репутацию нефритового господина шишу Лю , которая привлекла внимание демона. Эх! Я слышал, что некоторое время назад произошел переполох по поводу выбора следующего главы.

— А почему я об этом не знаю?

— А должен? Я также слышал это от приближенной к жене главы служанки. Она сказала, что Хуа Цинмин, этот бессовестный шиди шишу Лю, обиделся на то, что именно шишу Лю назначили преемником. Он побежал к главе, чтобы устроить скандал, и покинул клан, а перед уходом пригрозил, что выставит шишу Лю в лучшем свете. Я подумал, не побежал ли он жаловаться в клан Цзяньсюэ, иначе как могло так совпасть? Только Хуа Цинмин ушел, как пришли люди клана Цзяньсюэ!

— А как же женитьба шишу Лю?

— Люди из клана Цзяньсюэ сказали, что позволят ему жениться, а потом приведут его новую жену в клан в качестве гостя. Семья Сяо пришла в ужас, когда узнала об этом, и захотела отказаться от брака. Сейчас они спорят с главой и шишу Лю в Большом зале!

— Значит, завтрашняя свадьба...

— Боюсь, свадьба не состоится. Раз уж в это дело вмешался клан Цзяньсюэ, кто осмелится выдать замуж свою дочь?

Когда мужчина увидел приближающегося Чанмина, то даже не стал понижать голос. Рано или поздно все узнают об этом.

Если посланник клана Цзяньсюэ полон решимости кого-то забрать, главе придется столкнуться с дилеммой. Если он откажется, то оскорбит клан Цзяньсюэ. С их силой и принципами было бы легко устроить кровавую баню такому клану, как Цисянь. Но если они отдадут Лю Сиюя, то клан Цисянь будет опозорен и не сможет поднять голову. У них не будет ни малейшей надежды на возрождение.

Чанмин не перебивал их и просто молча слушал. Он думал о том, что все его ученики процветали и держали всех в страхе, и только он был тем, кто оказался в отчаянном положении и вынужден был жить под чужой крышей.

Он снова подумал, каким эксцентричным и неразумным был Чжоу Кэйи в те годы, впадая в крайности под малейшим предлогом. Прошло столько лет, но, действительно, характер человека вряд ли можно изменить — он сильно «продвинулся».

Человек, сплетничавший с шефом Хэ, быстро ушел, оставив того вздыхать.

— Ты ведь тоже это слышал? — взглянул он на Чанмина. — Хотя в нашем клане и кажется, что много людей, на самом деле это ничего не значит в глазах других. Если только глава не сможет убедить посланника клана Цзяньсюэ передумать... Эх! Если он действительно отправит к ним человека, с этого момента сможем ли мы, клан Цисянь, все еще быть в состоянии поднять голову и выглядеть достойно?

Шеф Хэ не ждал, что Чанмин предложит какие-то идеи, он просто искал себе собеседника.

— Сможет ли Лю Сиюй победить посланника клана Цзяньсюэ? — поинтересовался Чанмин.

Шеф уже собирался сказать, что тоже не знает, как вдруг услышал громкий шум, доносящийся со стороны главного пика. Они вдвоем последовали на звук и увидели ослепительное и яркое сияние над Залом Саньцин на главной вершине, похожее на восходящее в небе солнце.

Меч пронзил небо с оглушающим шумом, и в то же время чисто и ласково зазвенели колокольчики. Однако в этот момент оба звука смешались в один настолько резкий, пронзающий барабанные перепонки, что хотелось заткнуть уши. Шеф Хэ громко охнул, почувствовав дискомфорт.

В воздухе мелькали две сражающиеся фигуры, в которых смутно можно было различить мужчину и женщину. Мужчина держал в руках меч, а женщина танцевала с шелком.

— Это же шишу Лю! — раскрыл личность мужчины шеф Хэ, не дожидаясь вопросов Чанмина. — А вторая, кажется, демоница из клана Цзяньсюэ. Они встретились?

Издалека было проще увидеть всю картину происходящего. Хотя Чанмин был слаб здоровьем, а его навыки еще не восстановились, его зрение оставалось острым. С одного взгляда он понял, что Лю Сиюй проиграет.

Как он и предполагал, как только догорела палочка благовоний [4], свет меча начал постепенно тускнеть, и тонкий шелк, воспользовавшись ситуацией, крепко скрутил меч. Истинная ци обратила меч в пыль. Лю Сиюй отлетел назад и упал, исчезнув из поля зрения двух наблюдателей. Должно быть, он был серьезно ранен.

[4] Палочка благовоний — время, необходимое для того, чтобы сгорела палочка благовоний. Завязано на традиции медитации буддийских монахов, когда каждая медитация длилась 30 минут (время сгорания стандартной палочки благовоний).

Шеф Хэ гневно выдохнул, его лицо выражало неописуемое разочарование. Но для Чанмина это было ожидаемо. Гениальный заклинатель клана Цисянь, в конце концов, был гениальным лишь в глазах его адептов. К тому же, посланница клана Цзяньсюэ не выглядела обычной.

Победа или поражение в этой битве не имели значения для Чанмина, но это была решающая битва для клана Цисянь. После этого не только шеф Хэ вздыхал, но и почти все, кого увидел Чанмин, выглядели мрачными и хмурыми. Все прекрасно знали, что Лю Сиюй, возможно, не сможет избежать участи встречи с кланом Цзяньсюэ. Если остальные узнают, что даже клан Цисянь отдал своего лучшего ученика, то клан потеряет свой престиж.

Увидев, что шеф Хэ не в настроении проверять свежесть утренних грибов, Чанмин поставил корзину и вдруг почувствовал острую боль в груди. Зная, что старая травма вот-вот даст о себе знать, он быстро нашел предлог, чтобы вернулся к себе.

Его нынешнее тело было подобно слабому огоньку свечи на ветру, болезненное и не способное выдержать даже вздоха. Хотя он немного поправился и внешне выглядел, как обычный человек, приступы боли были настолько острыми, что иногда он даже не мог себя контролировать. Чанмин всю дорогу терпел, и только стоило ему открыть дверь, как он пошатнулся и упал на пол, потеряв сознание.

В другом месте он бы точно не посмел вот так упасть. Он бы стиснул зубы, чтобы сохранить свое сознание ясным. Но у него было одно преимущество в жизни в клане Цисянь — место, что было скрыто от мира, уединенное и тихое. Даже шеф Хэ не знал о нем. Он редко сюда заходил, поэтому здесь было гораздо безопаснее восстанавливать силы.

Неизвестно, сколько времени прошло. Чанмин почувствовал, что в его груди как будто забил барабан, настолько громкий, что у него заболело сердце и барабанные перепонки.

Но внезапный шум привел его в чувства.

Кто-то кричал, и этот голос был ему знаком! Он звучал совсем неподалеку!

Чанмин внезапно открыл глаза. Его лицо было бледным, а тело все еще не оправилось от пережитого приступа. Но он вспомнил, кто это мог быть.

Это был тот мальчишка, Сяо Юнь!

Автору есть, что сказать:

У Сяо Юня и Юнь Вэйсы очень, очень, очень тесная связь. Но они — не отец и сын, и это не возвращение в детство. Догадайтесь сами, хахаха~~