Озеро

Алекс

После праздника всем требуется передышка, так что следующие два дня всем, живущим на полигоне, предоставлены выходные. Мы со Скай свои свободные деньки решили провести «на свидании», куда она позвала меня, загадочно сверкая лукавым взглядом и обещая что-то таинственное. Я подкалываю ее и не устаю над ней посмеиваться, хотя она очень-то уж веселой что-то сегодня с утра не выглядит.

Пока едем, я все прокручиваю в памяти подробности нашего вчерашнего «общения в коридоре». После того как она вывернулась от меня и сбежала, я, уладив все вопросы с застрявшим в ловушке Бесстрашным, понял, что не в силах сейчас встречаться с ней. Мне все тяжелее рядом с ней держать себя в руках, поэтому надо было немного остыть. Чувствуя, как упругие струи душа барабанят по спине, я все пытался собрать воедино все свои мысли, чувства, эмоции, но все равно выходил винегрет. Мне бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь сказал мне, как есть на самом деле, но вокруг на много миль ни одного Эрудита, а сам я не могу понять, что происходит с нами. Я вижу в этой девушке черты Алексис, но до конца поверить в это... не могу. Не получается, разум не принимает. Но меня невозможно тянет к ней, и именно потому, что я ощущаю в ней Лекси, до дрожи, до покалывания в пальцах.

Немного протрезвев после душа, я все же решил, что нельзя вот так все оставлять в подвешенном состоянии, надо попытаться все обсудить, поговорить, я ведь видел, она хотела меня, и этот взгляд... Может быть, она еще что-то вспомнила? Но выйдя из жилого корпуса, я услышал, как кто-то зовет на помощь. Это была Рори, которая сидела возле потерявшей сознание Скай и пыталась привести ее в чувство.

- Блин, ну е-мое, Скай, опять... - я проверил пульс, удостоверившись, что все нормально, и, успокоив Рори, отнес девицу в свою комнату. И долго еще смотрел на нее и не мог понять, что же все-таки с ней сделали и как это стало возможным? И почему именно мы?

Самое тревожное во всей этой ситуации, что я не могу ни о чем больше думать, кроме как о том, как мне хотелось её поцеловать. Я мог бы это сделать, знаю, что она тоже этого хотела, но меня остановило то, что поцеловав ее, я мог почувствовать, что это совсем другая девушка, а все мои мысли насчет того, что это Алексис - просто попытка найти себе оправдания. Вчера, на дне рождения, под влиянием алкоголя и праздничного куража, я чуть было не сорвался, наплевав на все свои метания, но сегодня... Я чувствую вину за свое поведение.

А вообще, что я делаю, твою мать! Что со мной происходит! Я хватаюсь за прошлое, потому что именно с прошлым у меня связаны самые чувственные воспоминания. Я боюсь, что эмоции, которые я испытывал с Лекси, никогда ни с кем больше не повторятся, и также боюсь допустить мысль, что это повториться может. Я жутко устал от этой внутренней борьбы, мне иногда хочется просто отдаться чувству, а дальше будь что будет. Просто... Когда я последний раз так сделал, это повлекло цепочку событий, после которой от души остались одни обломки. И вот теперь, когда есть надежда собраться по кусочкам и жить дальше, мне дико, до безумия страшно. Я никогда не признавался, что мне страшно! Бесстрашные ничего не боятся, но сейчас я боюсь потерять надежду.

А я ещё думаю, что свет клином сошелся вокруг этого озера, к которому мы едем. Ричи мы возле него нашли, и город рядом с ним заброшенный, и хантеры постоянно оттираются. Конечно, надо было бы тут как следует все изучить, да времени не остается - надо возвращаться в Чикаго. Хорошо бы временную базу тут организовать, да вот только получается слишком близко к логову недовольных.

Каждый раз думая о недовольных, я бросаю неловкие взгляды на Скай. Мне никогда раньше не приходило в голову, как она уживается со своей совестью, ведь она бросила все, что было у нее раньше, приняла нашу сторону, и хоть я несказанно этому рад, ей ведь нелегко должно быть. Опять вдруг вспомнилась Эллисон, она не обижалась так же явно, как Скай, но всегда было видно, что, когда ее подозревают, ей паскудно донельзя. А Скай ничего, обзавелась друзьями, впутывается вечно в какие-нибудь истории, смеется, радуется жизни. А хотя... что еще ей остается? Не вечно же заниматься самоедством, для этого талант нужен.

Скай молчит, не говорит ничего и не смотрит на меня почти совсем, я так и не знаю, что вчера произошло и из-за его она все-таки свалилась в обморок, ведь когда она убежала от меня, всё было в порядке. Она тоже не касается этой темы, не пытается прояснить наши отношения и обсудить что это вчера было, поэтому, чтобы хоть чем-то заполнить неловкое молчание, я спрашиваю:

- Слушай, - говорю как бы невзначай, - а что у тебя с Майки?

Как я ни стараюсь спросить это максимально нейтрально, все равно выходит заинтересованно. Она поворачивает голову ко мне, пристально смотрит, а потом все же ухмыляется.

- Мы дружим. Он прикольный.

- Дружите? И все?

- Ну да... Я так поняла, что он родился в Эрудиции, много интересного рассказывает, смешит меня. Ты знал, что Майки умеет играть на синтезаторе? Он рассказывал, что у Джанин стоял большой старый рояль и она учила его сама, чтобы развивать его мозг. Так вот, он умеет.

- Серьезно? Я не знал.

- Да, а еще он умеет мысли читать. Ну не в том смысле, что копаться у тебя в голове, просто он чувствует людей, знаешь, когда мне плохо и глаза на мокром месте, он приходит, рассказывает что-нибудь забавное, и становится не все так плохо.

Неясное мне, но от того не менее неприятное чувство, нелепейшим образом похожее на ревность, вдруг колет в грудь. Вот ведь поди ж ты, приходит он к ней, когда ей плохо! Интересно, когда успевает, если мы все время вместе, практически ни минуты не проходит, чтобы мы не делали что-нибудь.

- Когда мне плохо, мне помогают только тренировки, - я хочу сказать это равнодушно, но слишком поздно понимаю, что позорно бурчу себе это под нос. - И одиночество. Вышибить из груши дух в полном уединении - самая лучшая терапия!

- Мне тоже тренировки помогают, и тоже в полном одиночестве, но знаешь... люди все-таки живут в обществе. Люди не одиночки. И иногда хочется, чтобы кто-нибудь просто побыл рядом. А уж если он скажет что-нибудь позитивное, совсем будет хорошо. Майки, он и правда похож на ангела, девчонки правы. Он заботливый, нежный, немного отрешенный. Он может научить, а может просто выслушать. Иногда положит руку на плечо и уже легче становится. А бывает и так, что...

- Хватит! - стукнув по рулю, вдруг рявкаю я, даже сам не ожидая от себя такого. - Хватит говорить про то, какой Майки хороший. Сам знаю, я с ним, между прочим, семь лет дружу.

- Ну хреновый ты друг, если не знаешь о нем ничего! - вдруг взрывается она. - Про Фьюри ты не знал, про рояль не знал. Уверена, ты вообще ничего про него не знаешь, а туда же, «дружу».

- А я виноват, что он скрытный такой? - не на шутку разозлившись, возмущаюсь я. - Он никогда про себя ничего не рассказывает, никогда ничем не делится!

- А ты спрашивал? Просто он не из тех людей, которые к другим лезут со своими советами и рассказами. Но он верный друг и никогда не обижается на тебя, за твои взбрыки!

- Отлично! А он не рассказывал тебе, как мы с ним познакомились?

- Рассказывал. Ты наехал на него со своими парнями. А он утер тебе нос!

- Это он тебе рассказал?

- Нет, Анишка. Майки как раз сказал, что ты победил его, хорошенечко отделав, потому что думал, что защищаешь честь матери. Майки очень благородный, и он по-настоящему любит тебя как друга.

- А ты хочешь сказать, что я дружить не умею? - что-то весь этот разговор заводит меня, страшно раздражает, что она говорит о Майки, будто он и правда ангел во плоти.

- Нет. Не умеешь. Ты всегда на первом месте у себя, всегда впереди планеты всей. Всегда должен быть в числе первых, и этим своим эгоизмом ты загоняешь всех своих друзей в такую задницу, что они вынуждены постоянно искать оттуда выход. Ты прекрасный боец, отличный солдат, где-то неплохой человек, но друг ты, прости, дерьмовый.

- Черт, - снова стукнув по рулю, выцеживаю сквозь зубы, и совершенно не знаю, что на это ответить. Неужели она так взъелась на меня из-за вчерашнего недопоцелуя? И почему меня так раздражает, когда она говорит о Майки? И что вообще происходит?

- Это ты меня спрашиваешь? - оказывается, что последний вопрос я задаю вслух. - Да я бы осчастливила парой горячих ночек того, кто ответит мне на этот вопрос! Я родилась недовольной, я помню, как меня отец тренировал лично, помню чувство, когда ложишься спать в общаге и молишься, чтобы только не заснуть первой, потому что чревато. Но при этом, когда ты смотришь на меня внимательно, находишься близко настолько, что я чувствую твое дыхание... я вдруг вспоминаю то, чего у меня никогда в жизни не было, и блядь, я даже представить не могу почему, но при этом ты топчешься по чужим жизням грязными сапогами, и даже не задумываешься о том, каково это твоим друзьям! Вот ты сейчас едешь, пыхтишь, как чайник, потому что я правду тебе сказала, а правда глаза колет, да? И вместо того, чтобы подумать, что ты можешь изменить в себе, ты злишься на меня, но друзья твои при этом не перестанут страдать от твоего эгоизма!

- Все. Мне это надоело! - я резко бью по тормозам, машину трясёт, и она останавливается. Рванув на себя дверь, я выскакиваю из внедорожника и, обогнув его, вытряхиваю из машины девицу.

- А теперь послушай, что я тебе скажу, милая. Ты влезла туда, куда тебя вообще не просили, потому что ничего такая курица, как ты, не может понимать в мужской дружбе. Я лидер, командир, я должен быть суров, жесток, от моих решений зависят многие жизни. И то, что иногда я делаю какие-то резкие высказывания или неудобные решения, так это оттого, что я должен так делать, и мои друзья, в отличие от тебя, это понимают. Нам не до сопливых разговоров и не до выяснений отношений. Но зато мы друг друга вытаскиваем из пекла, закрываем друг друга от пуль, жертвуем своей жизнью ради другого, потому что мы настоящие братья. И не думай, что какая-то мелкая козявка, вроде тебя, может встать между нами, даже если она изо всех сил пытается нас разбить!

- Как ты можешь такое говорить? Кто пытается? Я? Да вы все нахрен мне не усрались, еще пытаться клинья вбивать между вами! Это ты держи свою ревность при себе, и нечего на меня орать!

- Какую еще ревность? Ты немного на себя берешь, детка?

- А чего ты орёшь на меня тогда, стоило мне сказать, что мне Майки нравится?

И тут я будто натыкаюсь на отвесную стену. Весь гнев куда-то улетучиваетя, остаётся одна горечь.

- Он тебе нравится? - тихо и как-то обреченно спрашиваю я ее, подивившись, как тоскливо это звучит.

- Я... не знаю! - она закрывает пылающее лицо ладонями и отворачивается. - Я не могу ничего понять! Он без сомнения хороший друг, мне приятно и интересно с ним общаться. Но только с тобой я чувствую себя... дома и в безопасности, будто знаю тебя сто лет и... мне тепло, когда ты рядом. Даже когда ты говоришь мне обидные вещи и делаешь какую-нибудь гадость. А вчера... Ты пел на сцене, потом чуть было не поцеловал меня и я... не знаю... Не знаю я ничего, и не надо меня больше об этом спрашивать!

Она закрывает ладонями лицо, а я глубоко вздыхаю, взъерошиваю волосы и тянусь за сигаретами. Вот последнее, что я хотел сделать, это доводить ее до слез. Уже выбив папиросу из пачки, я вдруг вспоминаю, что ей не нравится сигаретный дым и не закуриваю.

Подойдя к ней вплотную, привлекаю к себе, утыкаюсь ей в макушку. Неужели она что-то вспомнила после вчерашнего? Я уже боюсь спрашивать, чтобы не спровоцировать новые обмороки, но с ней что-то происходит. Совершенно точно. Она зарывается носом в мою куртку, плечи потихонечку перестают вздрагивать. Зачем мы с ней все время говорим друг другу гадости? Все время достаем друг друга подколками?

С одной стороны, мне легко с ней общаться... если забыть, что у меня есть Лекси. Но она есть, я ее чувствую и не хочу доказывать себе обратное. Я чувствую ее в этой девушке. И одновременно она совсем другая. Совершенно запутавшись, я так устаю от всей этой чертовщины, что готов уже пешком идти до Эрудиции, чтобы хоть что-нибудь стало понятно.

Я давно уже ловлю себя на том, что очень хочу поцеловать ее, особенно тогда, когда зажимаю ее в захвате или мы разговариваем с ней на какие-нибудь легкие темы, и она смеется от моих шуток. Вчерашний день стал только подтверждением этого. В такие моменты на меня нападает странный транс, я совершенно забываю, что передо мной Скай и вижу только безумно притягательные, знакомые и бесконечно родные губы. Вот и вчера я был почти уверен, что если я ее поцелую, я точно буду знать, Лекси это или нет, как в том моем сне, во время первой нашей совместной вылазки, когда под утро мне приснилась Лекси, а оказалось, что я целовал Скай. Надо было поцеловать ее, ведь я почти уже...

- Алекс, - она поднимает голову, глаза все еще на мокром месте, но слез в голосе уже нет, только печаль, - ты прости меня, что я... тебе все это... мне не надо было, ты прав, кто я такая, чтобы тебя учить, да и вообще...

- Тш-ш-ш, - я глажу ее по голове, как маленькую, хотя на самом деле она и есть малявка, ей трудно, и, наверное, даже труднее, чем мне. Как же я хотел бы узнать, кто ты! - Тише, детка, не бери в голову. Может, в чем-то ты и права. Но нам надо ехать, если мы хотим оказаться там, куда мы едем, засветло.

- Да, поехали.

Остаток пути мы проводим каждый наедине со своими мыслями. О чем думает Скай, я не знаю, но мои мысли далеки от радужных.

Скай

Пока ехали молча, тишина хоть и давила, но все же позволяла себя чувствовать в относительной безопасности перед перспективой обсуждать вчерашний вечер. Нам надо бы поговорить об этом, но мне безумно страшно.

Страшно оттого, что что-то такое едва уловимое постоянно мелькает перед глазами, бьется в голове, рвётся из сердца. Что-то теплое, совершенно невесомое и до одурения знакомое. Что-то, о чем я запрещаю себе думать, потому что слишком странно, больно и невозможно. Размытый образ. Его образ. С низким, чуть хрипловатым голосом. С такой же крупной фигурой, возвышающейся в темноте моих снов, расправленными плечами, сильными руками, бережно подхватывающими меня, прижимающими с непробиваемой защитой и комфортом к своей груди. Беспорядочно прикасающийся ладонями к моей спине, нежно вытирающий своими крепкими пальцами мои слезы, гладящий по волосам и вглядывающийся в заплаканные глаза, не в силах отвести свой пристальный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Почему-то я уверенна, что у него должен быть именно такой взгляд. Кто-то далекий, ненастоящий, почти что придуманный, но такой родной и близкий.

Тот, чей голос напевающий, казалось бы, незнакомые и в то же время знакомые песни, постоянно всплывает в моей памяти. Тот, кто написал для меня песню, хранящуюся на флешке в моем браслете. Тот, кто любил меня. Тот, без кого я жить не могла. Тот, кто был рядом тогда и... сейчас. Я чувствую это так остро, будто по-другому и быть не может. По-другому было бы неправильно. Тот, которого я ждала. Только страшно представить, что будет, если он об этом узнает.

Вдруг становится до безумия страшно, что Алекс мне не поверит. Потому что я сама ни в чём не уверена. Я - это она? Я ощущаю себя ей, хоть и признаться в этом не могу даже самой себе. Потому что я просто-напросто боюсь надеяться. Потому что это слишком странно, нереально. Необъяснимо. Потому что, однажды, позволив себе понадеяться хотя бы на миг, можно разочароваться навеки.

А еще жуткий страх, что я всего лишь сама себе напридумывала или совсем съехала с катушек, и ещё какое-то непонятное чувство распирает грудь, мешая спокойно дышать. Будто меня сломали, что-то отобрали. Выдрали на живую не только из самого сердца, но и из всей меня. Будто что-то очень важное для меня взяли и втоптали в землю. Как понять, что всё это означает? Кто же я? Как мне разобраться во всем?

Я больше не могу держать это в себе. Надо признаться уже наконец, что я - это не я, как бы фантастически и бредово это ни звучало. Что я знала Алекса раньше, вот только не помню... но знала. Знала все: и его запах, и его вид, и его руки... И неизвестное ранее ощущение чужого тела, нависающего надо мной, как вчера, в коридоре, кажется совершенно привычным и естественным. И тяжелое влажное дыхание, заставляющее грудную клетку высоко подниматься при каждом вдохе. И разошедшейся дикий такт его сердца, сливающийся с моим собственным. Не могу избавиться от ощущения, что мне все это до боли знакомо. Всего за какой-то месяц он стал для меня всем моим миром. Это и смущает, и настораживает, и заставляет украдкой наблюдать за ним в попытке понять, почему же меня так неудержимо к нему тянет.

Не просто тянет, все мои всплывающие обрывки воспоминаний, все эти кажущиеся знакомыми его жесты, навевающие стойкое ощущение чего-то теплого, нежного, даже родного, всё странное восприятие этого человека, оттенки его характера, привычки - накрепко переплетают меня с ним невидимыми цепями, словно я знаю его очень давно. И в то же время не знаю. Мне кажется, что он видит и понимает то, что я сама понять не могу. А еще, он стал мне невозможно дорог, хоть я и сама боюсь себе в этом признаться.

Он думает, что я могу что-то знать об Алексис, а я не знаю, допускает ли он мысль, что мы связаны теснее, чем кажется? Сама не зная почему, иногда прошу его рассказать о ней, невольно затаив дыхание в ожидании ответа. Он морщится, бормочет неопределенно, вовсе не собираясь откровенничать, потому что это тяжело и больно, но рассказывает. Издалека. Невольно сжимая кулаки. Да, немногословно, да, иногда просто кивая в ответ на вопросы, да, предлагая мне о многом догадываться самой. Но рассказывает. И чем больше я узнаю о жизни незнакомого мне человека, тем явственнее становится то неправдоподобное ощущение некой связи между нами. Словно я была ею. Или у меня её воспоминания. Не знаю почему, не могу сказать, как такое возможно и уж тем более ни черта не понимаю, но мне кажется всё таким знакомым.

Однако нельзя не признать, что существует слишком много нестыковок. Даже если попробовать выкинуть из головы все детские воспоминания. Закрыть глаза на всё своё прошлое, которое я помню. Свалить своё странное состояние на недовольных, наивно подозревая, что память я могла потерять не просто так и это всего лишь очередной эксперимент. Ведь каким бы это абсурдом ни казалось, а я уже лично убедилась, какие только эксперименты не берутся проводить недовольные, что даже готова поверить в такую блажь.

Все эти мысли пугают, выворачивают мою душу наизнанку, я уже не знаю во что верить и что говорить. И больше всего страшно, что если я ошибаюсь, Алекс питает себя ложными надеждами, а я не могу и ни подтвердить их, ни опровергнуть. Я всего лишь хочу найти ответы на вопросы, которых меньше не становится. От смятения я начинаю исходить желчью в отношении Майки и их с Алексом дружбы, и надежда, что мы сможем свободно поговорить, оставшись наедине, развеивается, как прах на ветру. Снова отчего-то мы опять сваливаемся во взаимные оскорбления и обиды, и откровенный разговор теперь опять откладывается. Где бы только слова правильные найти, чтобы всё ему объяснить?

Алекс

У озера Скай велит следовать за ней. Сначала мы пробираемся через довольно густой лес, потом некоторое время идём по расщелине в горе, пока наконец не выходим к воде.

- Ты это хотела мне показать? Озеро в том месте, где оно касается горы?

- Нет. Ты ныряешь хорошо?

- Ну, в принципе неплохо. А что? - спрашиваю я подозрительно, а она усмехается.

- Я не зря попросила тебя взять герметичные мешки. Мы сейчас будем нырять.

- Зачем?

- Вон, видишь? Под той скалой есть расщелина. Нам надо поднырнуть и дальше ты сам все поймешь.

Ну и, между прочим, сказать легче, чем сделать. Со всеми вещами, которые взяла с собой Скай, поднырнуть под скалу довольно проблематично. Когда у меня все-таки получается проплыть под довольно низкой и толстой скалой, оказывается, что я выныриваю... в гроте, полностью огороженном скалами. Впереди песчаный берег, на котором в данный момент стоит Скай, ехидно надо мной посмеиваясь.

- Не сдали вы нормативы, товарищ командир, - плюхаясь на песок и щуря на солнце один глаз, кричит она мне. - Я тут уже высохнуть успела, а вы все никак до берега не доберетесь!

- На обратном пути сама будешь нырять со снаряжением, - хмуро говорю я ей, выходя из воды. Да и не пловец я, а солдат!

- А разве ваши Бесстрашные не должны все-все-все уметь? Ну ладно, ладно, нечего презрительно дергать губами, шучу я. Не умеешь плавать, ну и ладно.

- Вообще-то, я умею, - не стоило бы показывать своё недовольство, но отчего-то мне сложно это делать. Она задела меня, сначала разговорами о Майки, теперь вот этим. Не люблю проигрывать, и она это знает. Или не знает, но все равно, приятнее от этого не становится.

― Так и будешь дуться или купаться пойдем? ― весело щебечет Скай. Пока я выгружаю на берег наши припасы, она уже успевает переодеться, и теперь выжидательно посматривает на меня, пробуя ногой воду у берега.

Я невольно осматриваю ее фигуру, которую как нельзя лучше подчеркивает черный закрытый купальник. В голову лезут мысли, воспоминания, о том, как мы с Лекси учились плавать... Освобождаясь от формы, я замечаю, что Скай с интересом посматривает на меня, так же, как и я на неё. Хм, говоришь, Майки тебе нравится? А на озеро меня позвала, между прочим.

― Ты иди пока одна, я попозже. Сначала тут все проверить надо, вдруг что?

― Что? Засаду ждете, товарищ командир? ― иронично хмыкает Скай.

― И это тоже, ― отвечаю на полном серьезе. ― Время неспокойное, а мы тут совсем одни. Без боевого отряда, я имею в виду.

― Тут со всех сторон скалы, никто не подберется. Расслабься уже, Эйт, надо иногда позволить себе и отдохнуть! ― она задорно улыбается и бросается в озеро, поднимая вокруг себя кучу брызг.

На самом деле место тут прикольное. Залив, несмотря на то что сообщается с озером, теплый, теплее, чем основная вода. Со всех сторон он окружен скалами, а если лечь на песок и поднять голову в верх, то видно чистое, прозрачное небо. Я понимаю, почему именно здесь она задумалась о правильности жизни. Здесь так хорошо, тепло, вода кристально чистая, что кажется это островок, вырванный из нашего чудовищного бытия, где мы непрерывно должны выживать, спасаться, убегать, прятаться, убивать, нападать, искать и бороться. Иногда хочется уйти куда-нибудь от той жизни, куда-нибудь где тихо и безопасно.

Я проверяю место на предмет безопасности, и наконец уже действительно решаю позволить себе расслабиться. Курить хочется ужасно, еще с момента нашей ссоры в машине, но отчего-то я вдруг не хочу новых насмешек от Скай. Она, может, и промолчит, но посмотрит так, что станет не по себе. Что я за Бесстрашный без силы воли?

Скай выходит из воды, и хоть я стараюсь на нее не пялиться, знаю, что она что-то взяла. Подходит, опускается рядом на песок и протягивает мне... папиросы и зажигалку.

- Тебе же не нравится, когда я курю, - забирая у нее из рук все это, я кладу рядом с собой на песок.

- Не нравится. И что, ты не станешь, только потому, что я рядом?

Я смотрю на нее и вспоминаю, как мы вчера чуть было не поцеловались. Она косится на меня и сидит сейчас так близко ко мне, ее мокрые волосы холодят кожу на моей руке, я отчетливо вижу веснушки на ее лице и ее профиль, и через все это я чувствую, как мне хорошо рядом с ней. Будто вернулось что-то теплое, давно покинувшее меня, и все мое существо тянется к этому теплу.

― Не стану, ― с трудом сбросив с себя наваждение, я перевожу взгляд на спокойную гладь озера.

Скай смешно фыркает и пожимает плечами.

― Было бы здорово, конечно, если бы ты совсем бросил, но... Мне кажется, сейчас не самое подходящее время для этого. А я как-нибудь потерплю.

- Точно? - она кивает, и я вставляю папиросу в рот. Делаю первую за несколько часов затяжку, выпуская дым через нос. ― С чего бы аттракцион такой неслыханной щедрости?

- Ворчи сколько угодно, - она, качнувшись в мою сторону, снова легонько пихает меня в плечо. - Ты беспокоишься обо мне. Алекс, это так... приятно!

Я кошусь на нее и ухмыляюсь. Вот ведь мелкая, несносная, едкая девица, не дающая мне покоя. Она кладёт голову на мое плечо и прикрывает глаза.

- Тебе хорошо, - тянет Скай, мечтательно вглядываясь в озеро, - у тебя хотя бы фотографии Лекси есть, ты помнишь ее, у вас есть какие-то общие воспоминания. А у меня только сны да неясные образы. Я так жду его, так хочу снова оказаться с ним рядом, но я не знаю даже, существует ли он. Или это только плод моей фантазии.

- Ты говоришь про парня, который тебе снится или про Майки?

- Если бы это был Майки все было бы проще некуда, осталось бы только разобраться с твоей ревностью и все вопросы улажены! - Я бросаю на нее язвительный взгляд, но не говорю ничего, пусть думает, как хочет. - Нет, у меня есть только смутное чувство, что кто-то когда-то любил меня, заботился обо мне, оберегал, носил на руках...

- Я, между прочим, весь последний месяц практически только этим и занимаюсь, - толкаю ее в плечо, так же, как и она меня, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. Скай улыбается в ответ, но ее улыбка проступает сквозь грусть.

- Ну да, конечно, сначала доведешь до обморока, а потом носишь! - Она набирает в грудь воздуха и медленно его выдыхает. - Как же сложно об этом говорить!

- Об обмороках?

- Нет, о воспоминаниях.

- На что это похоже?

- Это, знаешь... будто в твоей жизни происходило что-то очень важное, но ты забыл. Но у тебя с этим событием связано что-то, ну, например, какая-нибудь песня или запах... А потом ты оказываешься где-нибудь, ты не помнишь уже что там было, а тут вдруг услышал песню, и сразу вспомнилось. Вот и у меня так же, только когда я начинаю вспоминать сразу в голове мутнеет, будто на глаза опускается заслонка и все. Я в ауте!

- А ты можешь сказать, что именно ты вспомнила? ― осторожно спрашиваю, имея в виду вчерашний вечер, но она поняла меня по-своему.

- Конкретно не могу. Ощущения, образы... муть всякая, которую не объяснишь. Или вот, например, бывает так, будто я оказываюсь в какой-то ситуации, и я понимаю, что я в ней уже то ли была когда-то, то ли она мне снилась. Ну помнишь, как в тот раз, когда ты сказал мне, что тебя не так просто убить? Голову даю на отсечение, что ты мне когда-то уже говорил такое. Или мне снилось, как кто-то мне такое говорил. Короче, не знаю. Но именно рядом с тобой происходят все эти воспоминания.

И что ей сказать на это? Скай, ты Алексис? Ты Лекси, просто как-то оказалась в чужом теле и ничего не помнишь, кроме размытых образов? Если бы мне хоть какую-то зацепку получить, чтобы точно знать! Да мне плевать, как она выглядит, только бы это была она. Я тянусь и глажу ее щеку пальцами. Она прикрывает глаза и тянет воздух носом.

- Нет, - она резко открывает глаза. - Ничего не получается.

- Просто время нужно. Ты не торопись.

- Хорошо тебе говорить, а ведь нас убить в любой момент могут.

- Я уже привык к этой мысли, потому и не парюсь. Ну что, пой­дем ку­пать­ся? Раз уж мы здесь?

- Ты иди, а я пока пикник нам устрою. Ты меня вчера развлекал, сегодня моя очередь, - улыбается Скай.

Я ухмыляюсь и ухожу в заплыв, чтобы хоть как-то собрать воедино разрозненные мысли. Когда выхожу на берег, вижу, что Скай уже все устроила - достала портативный мангал, развела огонь из искусственного горючего и неспешно поджаривала на нем сардельки. А у меня текут слюнки, все-таки после купания очень есть хочется.

- Садитесь, товарищ командир, кушать подано, - она улыбается, как ни в чем не бывало. - Бери полотенце и садись сюда, будем ужинать.

Она начинает что-то щебетать на отстраненную тему и, когда разговор снова заходит о Майки, она только отмахивается.

- На самом деле, мне нужно что-то вроде тебя, только чтобы... оно меня любило, - говорит она, выделяя последние слова.

- А я, стало быть, тебе не подхожу? - сощурившись и старательно пряча ухмылку, шутливо спрашиваю ее.

- Ты? Не-е-е, - она лукаво хмурится и качает головой. - Нет-нет-нет, ни за что, - и машет на меня руками.

- Я настолько ужасен?

- Да! Ты просто чудовище, которое постоянно меня мурыжит!

- Вот только не надо, - я показываю на нее сарделькой, - еще непонятно, кто кого мурыжит!

Она смеется и пожимает плечами.

- На самом деле, ты ничего... Так, только не начинай! И сотри с лица эту победную улыбочку! - Вовсе моя улыбочка не победная. А добрая. - С тобой весело, когда ты не в ударе по спортивному обливанию меня грязью и вышибанию из меня духа на ринге!

- Я же выполнил твое желание, а ты все продолжаешь обижаться, так нечестно, - я беру следующую сардельку, а она закатывает глаза и вздыхает.

- Да ладно, забыли. Мне с тобой спокойно, приятно даже, я совершенно точно чувствую себя в безопасности, но... я не знаю, как быть с моим прошлым. С моими воспоминаниями чьей-то чужой жизни. А может быть... Я знаю, на что именно ты надеешься, и мне самой бы хотелось все выяснить до конца, но пока я ничего толком не понимаю.

Она права, конечно, стопроцентно права, да. Я не понимаю, отчего у меня такие разнообразные чувства к ней, и как со всем этим справиться. Она хочет точно знать, кто она, но как это узнать? Почему я так часто вижу вместо ее светло-голубых глаз зеленовато-бирюзовые Лекси? Откуда она знает некоторые вещи, которые знали только мы с Алексис? Может быть, это и правда она? Если Дин прав и они что-то сделали с ней, как ей сказать об этом, как спросить?

Она сама догадывается о многом, но я не хочу ее пугать, она и так запуталась, старается вспомнить. Каково это, когда тебе говорят, что ты - это не ты, а совсем другой человек, которого ты не помнишь? Как тут не сойти с ума? Она явно что-то подозревает, вспоминает, и я не хочу подгонять ее, однако мне все труднее держать себя в руках, потому что я сам схожу с ума, чувствуя, будто Лекси рядом, а я даже дотронуться до неё лишний раз не могу. Это ужасная пытка, и я тоже совсем запутался.

- Я пойду окунусь, - сообщает мне Скай, когда молчание начинает затягиваться, и поднимается с песка. - Ты пойдешь?

Киваю и, дожевывая на ходу, устремляюсь за ней в озеро.

- До­гоняй, Алекс! Во­да та­кая вол­шебная!

Я за­хожу в во­ду по по­яс, а она всё рез­вится, брыз­га­ет­ся, и на ме­ня опять на­пада­ет вос­торг, эй­фо­рия, как это час­то бы­ва­ет, ког­да я ря­дом с ней. Ее ре­бячес­тво за­ража­ет лег­костью, проб­ле­мы от­сту­па­ют, в го­лове нет ни од­ной мыс­ли, кро­ме то­го, как при­ят­но ни о чем не ду­мать. Как при­ят­но ос­та­вить в сто­роне все пе­режи­вания, сом­не­ния, боль по­тери, и прос­то брыз­гать­ся теп­лой озер­ной во­дой, в пол­ной изо­ляции от всех проб­лем.

Мне вдруг хо­чет­ся ду­рачить­ся, я на­чинаю об­рызги­вать ее в от­вет, раз­ре­зая вод­ную гладь и ока­тывая ее мно­жес­твом ка­пель. Скай хо­хочет и все силь­нее брызгается так, что я успеваю наглотаться воды и про­дох­нуть не мо­гу от ле­тящих в ме­ня по­токов. Где-то на пе­рифе­рии соз­на­ния зак­ра­дыва­ет­ся мысль о том, что мы соз­да­ем не­мыс­ли­мый шум тут, в этом гро­те, но ос­та­новить­ся уже не по­луча­ет­ся. Скай сме­ет­ся, ее визги, эхом отражаются от скал и погружают меня в прошлое все сильнее, когда я мог просто наслаждаться жизнью. И вдруг ду­маю, что, мо­жет, оно то­го сто­ит. Нам редко когда удается повеселиться, все больше умираем и теряем.

Она ны­ря­ет и хва­та­ет ме­ня за но­ги под во­дой. Это­го я спус­тить ей ни­как не мо­гу - ког­да вы­ныри­ва­ет, я бро­са­юсь за ней. Скай на­чина­ет быс­тро-быс­тро уле­петы­вать, забавно по­виз­ги­вая и фыркая, но я до­гоняю ее и пе­рех­ва­тываю по­перек та­лии.

- Ага! По­палась! Те­перь по­щады не жди! - я ще­кочу ее, и она из­во­рачи­ва­ет­ся у ме­ня в ру­ках, из­ви­ва­ет­ся, пы­та­ет­ся выр­вать­ся, соп­ро­вож­дая все это хо­хотом и ог­лу­ша­ющим виз­гом. В кон­це кон­цов, она по­вора­чива­ет­ся и об­хва­тыва­ет ме­ня но­гами за торс, а ру­ками вцеп­ля­ет­ся в пле­чи, тес­но ко мне при­жима­ет­ся так, что мне ста­новит­ся не­удоб­но ее ще­котать. И од­новре­мен­но с этим я все чувс­твую. Ее те­ло сквозь ку­паль­ник. Ее ру­ки на сво­их пле­чах. Бли­зость, та­кую зна­комую и та­кую... род­ную.

Я ин­стинктив­но под­хва­тываю ее под бед­ра, что­бы она не упа­ла, и на­ши ли­ца ока­зыва­ют­ся пря­мо друг нап­ро­тив дру­га. Она улы­ба­ет­ся сна­чала, но по­том улыб­ка как-то ус­ту­па­ет мес­то рас­те­рян­ности, я смот­рю на нее, и мне ста­новит­ся труд­но ды­шать.

- Те­бе луч­ше не при­жимать­ся ко мне так тес­но, - го­ворю я ей поч­ти в гу­бы, ко­торые у нее при­от­кры­лись. Та­кие влаж­ные, го­рячие пос­ле ак­тивных игр.

- Эйт, - поч­ти шеп­чет она, а у ме­ня от ее ды­хания, что теп­лом об­ду­ва­ет мои гу­бы, по ру­кам и спи­не бе­гут му­раш­ки, - от­пусти ме­ня... по­жалуй­ста, - ага, а са­ма про­дол­жа­ет об­ни­мать ме­ня за шею.

- Не мо­гу, - у ме­ня на­чина­ет кру­жить­ся го­лова. Ме­ня так тя­нет к этой де­вуш­ке, точ­но так­ же, как в свое вре­мя тя­нуло к Алек­сис, и держать себя в руках становится всё сложнее, осо­бен­но, ког­да она на ме­ня смот­рит пов­лажнев­ши­ми гла­зами с тем­ны­ми ому­тами рас­ши­ря­ющих­ся зрач­ков. Черт! - Просто не в силах.

- И я не мо­гу, - она с тру­дом сгла­тыва­ет и на се­кун­ду прик­ры­ва­ет гла­за. - И что же нам теперь делать?

Ста­ра­юсь сдер­жи­вать­ся, что­бы не ды­шать слиш­ком уж тя­жело ей в ли­цо, а воз­дух вок­руг плотный от напряжения между нами и, ка­жет­ся, да­же еще больше сгу­ща­ет­ся. Все эти ощу­щения, они так по­хожи, пе­рено­сят в дру­гое вре­мя и мес­то, и мне все слож­нее на­поми­нать се­бе, что все это неп­ра­виль­но.

- Поцелуй меня, - никогда, ни одну девицу я не просил об этом. Ничего подобного со мной не случалось. Горло сдавливает, голос становится хриплым, я даже сам не узнаю его. От ее близости так туманит голову, что я ничего не вижу, кроме ее взгляда. Ее. Лекси. - Поцелуй, детка, я знаю... ты тоже этого давно хочешь.

Мои паль­цы ощу­ща­ют неж­ную де­вичью ко­жу, по ее ще­кам сте­ка­ют ка­пель­ки, убе­гая ку­да-то в зак­ры­тую об­ласть ку­паль­ни­ка, и я неп­ро­из­воль­но про­вожаю их взгля­дом. Сер­дце уха­ет где-то в ушах, ды­шать нормально не получается, а она все мед­лит. Да и мне сов­сем, вот ни чу­точ­ки не хо­чет­ся от­пускать ее.

Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, дышит рвано и даже кажется дрожит у меня в руках, а я чувствую, что теряю контроль и ничего не могу с этим поделать. Кто же ты, детка, кто? Где Лекси, она живет в тебе или это ты и есть? Пожалуйста, отзовись, девочка, иначе... я просто сойду с ума! И снова, и опять, в который раз уже, чувствую совсем не Скай, абсолютно. Как же хочется, чтобы это была Лекси, как хочется целовать ее, давно хочется. Не губы целовать, а именно ее, Алексис, и я всем своим существом ее чувствую сейчас!

Скай все еще крепко обнимая меня одной рукой, пальцами второй дотрагивается до моей щеки, все приближаясь, а я задерживаю дыхание потому что у меня руки подрагивают и ноги отказывают. Не мо­гу отор­вать взгля­да от её губ. Мне так хо­чет­ся к ним при­кос­нуть­ся, так силь­но, что я на­мерен­но сок­ра­щаю меж­ду на­ми рас­сто­яние, и чувс­твую, как зна­комое том­ле­ние стя­гива­ет­ся к ни­зу жи­вота. Ну же, дет­ка, останови меня, ина­че мой са­мокон­троль уле­тучит­ся че­рез... Сейчас!

Я подаюсь вперед и буквально захватываю её губы, прикоснуться к которым я так долго мечтал. И на секунду мне кажется, что я умер и попал в рай ― чувствую поцелуй Лекси на своих губах и поверить не могу, что все это происходит со мной. Совершенно ничего не соображая, находясь в состоянии далеком от понимания действительности, целую её, дико и взахлеб, потому что это все, что мне сейчас нужно, и чувствую, как она отвечает мне, так знакомо и сладко, чувствую, что теряю контроль и ничего не могу с этим поделать. Я так ждал, я надеялся, так хотел хоть разок еще раз к ней прикоснуться, и вот теперь и верю, и не верю, что это происходит со мной. Может быть, я уже свихнулся и мне теперь все время кажется Лекси, а может быть... Как бы это ни было нереально, может быть, это все-таки она и есть?

- Алекс, - голосом Лекси шепчет она мне, и я снова прихватываю ее губы, я не могу не делать этого. Детка моя сладкая, я так скучал по тебе, мечтал, не верил, что ты могла... - Пожалуйста, отпусти меня!

- Не могу... - вплавляю в наши губы ответ и не узнаю свой голос, - не могу!

- Пожалуйста... Давай на счёт три, - шепчет она между поцелуями. - Иначе... невозможно будет остановиться!

- М-м-м, - выстанываю я, почти не отрываясь от ее губ, я все еще держу ее на весу, но даже не чувствую никакой тяжести. Только ее губы.

- Раз... - Только ее поцелуи были похожи на живительный источник, я их не могу спутать ни с какими другими. Как, когда, почему? Все эти вопросы обязательно мы себе зададим, но сейчас я просто не могу оторваться от нее. Я хочу задохнуться прямо сейчас, я не хочу дышать!

- Два... - вы­шеп­ты­ва­ют ее гу­бы, а я страшно боюсь открыть глаза и увидеть, что ошибаюсь, все никак не могу поверить, что это с нами происходит. Знаю одно, я не хочу это прекращать. Она гладит меня пальчиками по щекам, невероятно нежно, лишая способности думать, и целует меня в ответ, разделяя свои слова и действия.

- Три! - я раз­жи­маю объ­ятия од­новре­мен­но вмес­те с ней, но по­шеве­лить­ся мне все еще слож­но. Она не­мед­ленно ухо­дит под во­ду и, ныр­нув, плы­вет к бе­регу. А я по­нимаю, что мне прос­то жиз­ненно не­об­хо­дим сто­мет­ро­вый спринт.