Глава 16

Логан 

— Господи, Риццо, ты что убил здесь своего пацана? — прозвучал глубокий женский голос Греты. — Он что не дал тебе, когда тебя прижало? — ее слова стали более приглушенными, пока Логан стоял возле двери в спальню и в очередной раз глубоко втягивал сигаретный дым в больные легкие, жмурясь в мучениях.

— Ты можешь хоть раз перестать задавать вопросы? — процедил Риццо, входя в спальные покои и опускаясь на кровать напротив открытой двери в ванную комнату. Грета никогда не донимала людей, просто он хотел сейчас сказать что-нибудь грубое. От этого девушка подняла голову, повертев ею, чтобы сбросить волосы с лица и взглянуть на Риццо с томным ожиданием, приподняв только брови.

— В последнее время ты слишком часто стал попадать в хреновые ситуации, — объяснилась она, с усилием натирая окровавленную плитку, размазывая ярко красные пятна, превращая их в светло-бордовые. — В команде уже начинают задумываться...

— О чем? — спросил Логан сразу, перебив ее, поддавшись вперед, вновь прикладывая сигарету к губам. Грета в этот момент снова к нему присмотрелась.

— Что ты теряешь хватку, мистер Дайте-мне-трахнуть-каждого-паря-в-Сиэтле, — ответила она, возвращаясь к работе. — Что здесь случилось?

— Он пытался покончить с собой, — ответил Логан, не зная даже, о чем ему проще говорить, о Нильсе или о недоверии к нему как к лидеру в команде. Он почувствовал на себе удивленный взгляд Греты, потом вздохнул. — Передай всем сомневающимся, что я еще в форме.

— Действия паренька так и кричат тебе о том, что пора заканчивать с грабежами, — Логану показалось, что в тоне Греты блеснуло осуждение.

— Нильс не из-за этого вскрыл себе вены! — выпалил Риццо почти в агрессии, вставая с места, указав сигаретой в сторону Греты.

— Ладно, не мне судить, из-за чего глухонемые мальчики режут себя, — спокойно откликнулась она, продолжая тереть кафель. — Он сейчас-то в порядке? — тише и печально поинтересовалась Грета, вскинув голову.

Логан суровым взглядом пронзал напарницу, его всё еще не отпускала ею не нарочно брошенная фраза. И раздражение вызвало в нем упрямое молчание, которое Грета, казалось, приняла как должное.

— Да... — сухо ответил Риццо наконец, замечая, как котенок, выбравшийся из-под кровати, подкрался к порогу ванной комнаты. Грета равнодушно взглянула на животное, потом устало вздохнула. — Кота тоже придется мыть... — Некогда белоснежные лапки опустились в бордовую лужу, и котенок засуетился. Грета поймала его и положила в ванну, чтобы он не усеял всю квартиру пятнами крови.

Логан тогда не забыл захватить мобильник Нильса, тот был при редакторе, в больнице. Через несколько минут после того, как Логан с Гретой зашли в съемную квартиру, Нильсу пришло сообщение от девушки, что сдавала ему эту квартиру. Мисс Остин писала: «Тут твой ухажер с какой-то девушкой в квартиру зашел. У тебя всё в порядке?»

— Слушай, может, ты слуховой аппарат ему купишь? Деньги у тебя есть... Научишь пацана хотя бы понимать, что происходит вокруг, включишь ему ту итальянскую хрень, что ты слушаешь, — предложила она негромко, не отрываясь от работы, но после всё же светлость женского взора одарила мрак Риццо. — Жалко мне его, не знаю почему... То ли потому, что он, бедный, с тобой, ублюдком, связался, то ли потому, что инвалид, — мрачно рассуждала она, печальным взглядом рассматривала разводы на полу, точно жалела их, а не парня, о ком шла речь.

Логан опустошенно смотрел на женские руки, облаченные в резиновые перчатки, ставшие такими же красными, как и непромытая плитка. Сердце сжалось в страданиях, вызывая ноющую боль, или наверняка то были его легкие, от чего он напряженной рукой провел по груди, затянувшись глубже, но ничего не сказал. В нравоучениях Греты всегда был смысл, и несмотря на свой недовольный вид Логан вслушивался в ее слова и запоминал. Пусть он сейчас ощущал себя непоправимо паршивым человеком, пусть горечь сдавливала горло, истина, что прозвучала со стороны напарницы, стала частью его мировоззрения.

Нильс

Нильс лежал в кровати. Он не мог спать. Беккер не мог заснуть. Ему в голову даже пришла идея попросить врача вколоть ему какое-то снотворное или тот же самый наркоз. Но, как и любая обыденная глупость, она осталась лишь в его голове и никуда ее не покинула. Нильс опустошенным взглядом смотрел в сторону зашторенного окна, пытаясь гадать, где же сейчас Логан и что он делает. Риццо с каждым днем слабеет и вряд ли ему скоро удастся подняться с кровати, а он еще куда-то уходит. Неужели у него есть чем заняться перед смертью? Его размышления прерывает внезапно оказавшийся перед ним небольшой блокнотик с пестреющим на нем вопросом, выведенным удивительно аккуратным почерком:

«Ты знаешь мужчину, что приходил к тебе?»

Беккер поднимает взгляд и видит девушку лет двадцати пяти. Золотые волосы и черные глаза, которые читались контрастом на фоне волос. Бордовый хирургический костюм. Взгляд у нее был печальным и встревоженным. Ее тревога быстро передалась ему самому. Беккер не сразу, но выразительно кивнул.

«Тебе нужна помощь?» — написали тонкие женские пальчики, которые не могли удержать блокнот на весу, при этом не создавая дрожь.

Нильса пробрало непониманием до самых костей. Он устремил на медсестру настороженный взгляд. Он искренне не понимал, почему девушка пишет именно эти вопросы. Беккер нахмурился и как щенок, не понимающий, что от него требуют, устремил любопытный взгляд на девушку, наклонив голову.

«Я заметила, вчера ты выглядел очень напуганным и растерянным, когда он ушел. Может, он делает тебе больно?»

На этом вопросе Беккер возненавидел себя за то, что помедлил с ответом. Нильс уже не так энергично, но все же отрицательно покачал головой. Взгляд его был настороженный. Нильс привык к милосердию медсестер, что относились к нему как к ангелу, посланному с небес, в подобных учреждениях, но эта девушка была очень настойчива в своем желании помочь. Хотя ее винить нельзя, ведь он попал сюда с попыткой суицида.

«Я могу вызвать полицию,» — прочел Нильс, но тут он поблагодарил самого себя, что ни на секунду не задумался прежде чем схватить медсестру за предплечье обеими руками и, глядя в глаза со всей искренностью, он помотал головой.

А после выхватил несчастный блокнот из ее рук, написав уставшей и еще не привыкшей к напряжению рукой:

«Не надо. Все хорошо. Поверьте, вам не о чем переживать,» — Беккер отдал девушке блокнот и в скором времени наблюдал ее неспешный и неуверенный уход.

Время текло как смола, долго, тягуче и безумно медленно. Беккер смотрел на часы и думал, когда придет Логан. И придет ли... Он ушел, ничего не сказав. Но Нильса успокаивало то, что у него хотя бы был телефон, который в ту же секунду засветился. Беккер ловит белый экран телефона и протягивает руку. Сообщение от мисс Остин. Нильс несколько раз прочел его. Девушка? Кажется, Нильс уже убедился, что девушек возле Риццо никогда не бывает. Беккер нахмурился, всматриваясь в экран. И что они делают в его квартире? Неизвестность напрягала Беккера. Нильс опустил взгляд. Нельзя было молчать. Надо было хоть что-то ей написать. Ведь это и ее дело тоже. У него снова задрожали руки.

«Логан, что же ты делаешь...» — спрашивал он его в уме.

Остин ни под каким предлогом не должна зайти в квартиру, ведь там вся ванная омыта кровью. А если она это увидит, не будет у него больше крыши над головой. Беккер дрожащими пальцами быстро напечатал: «Да, все хорошо, мисс Остин. Она друг». Беккер как загипнотизированный смотрел в экран и ждал ответ хозяйки квартиры на то, что он назвал другом ту, что ни разу не видел.

«Хорошо. Будь осторожен» — получил он ответ. Почему же все девушки так отчаянно стремятся его опекать? Беккер упал головой на подушку и закрыл глаза, тяжело выдыхая.

Логан

Дорогу до дома они преодолели в тишине. Логан не произносил ни слова, не включал для себя радио, но в голове стоял невыносимый шум хаотичных мыслей. Он был удовлетворен тем, что Нильсу больше не надо зря находиться в больнице, раны выше предплечья всё еще были покрыты легким слоем бинта, зато теперь его мальчик вернется домой. Логана раздражал тот тревожный подозревающий взгляд, который он чувствовал на себе, когда уходил вместе с Беккером из палаты. Молодая медсестра явно не думала, что отпускать глухонемого пациента вместе со странного вида мужчиной было разумным поступком.

Когда они ступили за порог арендуемой квартиры, Логан еще какое-то время не смотрел на Нильса, тревожно вспоминая всё, что объяснял ему Беккер, когда пытался сподвигнуть пройти лечение.

«Зачем тебе эти пустые попытки, Нильс?» — то и дело билась мысль в его голове, однако стремление сохранить жизнь своему мальчику брало над Логаном вверх, поэтому он обернулся к Нильсу.

— «Ты помнишь кого-нибудь из тех врачей?» — спросил он его четко, не желая медлить с тем, что могло бы уберечь Нильса от лезвия. — «Онкологов»... — добавил Риццо движением руки, устало, но решительно смотря в кофейные родные глаза своего мальчика, которого всеми силами отныне старался защитить. От боли, страданий.

Последующую ночь, накануне медицинского обследования, он практически не спал, кашель донимал его с определенными периодами. Логан большую часть ночи стоял над раковиной, давясь приступом, наблюдая за тем, как кровь с губ капала в воду. Грудь как будто сжимала неведомая сила, ему становилось труднее дышать. Всё его тело как будто говорило ему, что в попытках Нильса есть смысл, что он поступает как последний дурак, отказываясь от шанса. Но что-то Логану подсказывало, что нет в его случае никакого шанса.

Несмотря на собственное смирение Логан пообещал себе честно пройти лечение. Только ради Нильса стараться верить... или скорее притвориться, что он верит в исцеление, в волшебные руки врачей, в которые Беккер так стремился его отдать. Нильсу нужен был человек, который бы не бросил биться до конца, но Логан был не из таких, когда дело касалось его состояния. И после того, как Логан увидел, на что способен Нильс в самых отчаянных ситуациях, он решил взять всё в свои руки. Ему бы страсть как хотелось взять Нильса под контроль, научить его не делать ничего, пока Логан не даст на то или иное разрешение. Нильса как чувствительное комнатное растение хотелось запереть в комнате и сохранять от любой непогоды, день за днем поливать, просто любить. Но скрыть надвигающийся шторм от него было невозможно. Бледные скелетные руки так или иначе будут тянуться спасти близкого человека, однако ради чего?

Через сбор медицинской истории, кучу задаваемых врачом вопросов Логан прошел с Нильсом. И Риццо даже не знал, спокойнее ли ему, когда его взволнованный мальчик был рядом и читал по губам каждое слово лечащего врача, или было бы лучше, если бы Нильс сейчас не находился в клинике. Рентгенография грудной клетки, компьютерная томография, биопсия, анализы. За несколько дней был подготовлен полный отчет по его состоянию и шансах пятилетней выживаемости. Ничего из сказанного доктором Шварцем не несло утешающего характера, этого и стоило ожидать. Если провести хирургическое лечение рака легких третьей стадии невозможно, то пациенту назначают комбинацию химиотерапии и лучевой терапии. В случае Логана эта невозможность отмечалась не раз.

— Я правильно понимаю, вы здесь только ради паренька? — Логан совершенно не удивился, услышав этот снисходительный и почти покровительственный вопрос со стороны Шварца, когда им обоим удалось остаться наедине после выдвинутого вердикта. — Вас не радует мысль о надобности проходить лечение, это нужно не вам, а ему...

Логан мрачно взглянул в сторону стекла, за которым в коридоре сидел его Нильс, опустив голову и находясь, очевидно, в тревожно-подавленном состоянии. На Беккера было больно смотреть, за эти несколько суток прохождения всех возможных процедур больше нервов истратил Нильс, а не Логан. И Риццо опустил глаза в открытой грусти, у него больше не было сил сдерживать в себе переживания, связанные с Нильсом.

— Могли бы подыграть и сказать, что шансов больше, — только и процедил Логан, в злости беря документы со стола врача. Врач неодобрительно вздохнул, когда Риццо двинулся в сторону выхода.

— Без позитивного настроя и желания шансов будет еще меньше, — напомнил врач напоследок, когда Логан уже вышел к Нильсу.

— «Пойдем», — показал Риццо, когда взгляд грустного оттенка кофе устремился к нему. Логан приобнял Нильса за спину, когда они оба направились к выходу из больницы. Стоило им только выйти на улицу, как Логан снова захотел курить. Сложнее, чем притворяться верящим в чудодейственное лечение от рака, было перестать курить. Иногда он всё же хватался за сигарету, но в большинстве случаев старательно учился оставлять это дело. Логан еще ни для кого не шел на такие жертвы. Только для него, только чтобы Нильс не плакал. — «Шанс есть», — объяснил он ему снова, как будто Нильс не понял ничего из того, что объяснял им врач.

****

Следующие дни Логан бы мог назвать сущим адом. Из самостоятельного, резкого и всего добивающегося человека, которым он был, когда вошел в здание редакции за требованием у Нильса написать злополучную статью, он превратился в вечно усталого, мертвенно-слабого мученика. Он не мог ничего есть, его тошнило от одного вида еды, успехом он называл моменты, когда у него удавалось проглотить что-то утром. После сеансов терапии он едва ли мог держаться за руль, а когда приходил с Нильсом домой, то большую часть времени спал, вставая только чтобы вывернуться наизнанку в ванной или забросать в себя таблетки. Спустя одну только неделю он успел наговорить Нильсу всякого дерьма по поводу того, что не нужно было начинать это лечение. На раковине у них теперь появилось упаковок с таблетками штук семь, не меньше. И Логан забывал принимать лекарства, пока Нильс не напоминал.

— Нахрена всё это надо... — бормотал он, потерявший терпение, когда сидел на полу в ванной комнате, смотря на Нильса устало и даже со злостью. — Тебе нахрена это надо, Нильс? Я чувствую себя в триста раз хреновее, чем раньше, — говорил Логан с остервенением, сжав сильно плечо парня.

****

— Это слуховой аппарат, — объяснил он тихо в один из дней, держа в руках небольшое устройство и сидя на кровати рядом с Нильсом. — Если ты не захочешь, я пойму, просто... хотел, чтобы ты послушал немного мир хотя бы... — говорил Риццо измотанно, смотря в глаза Нильса почти с надеждой и с ожиданием его согласия или же отказа. Без его одобрения он не притронется к нему в попытке надеть. Он не был к тому же уверен, сработает ли он, ведь каждый случай глухоты требует индивидуального подхода. Но почему-то в любом случае желал попробовать открыть Нильсу мир звуков.

От Риццо наверняка пахло больницей, отвратительными лекарствами, которыми его пичкали на терапии, но Логан всё равно просил Нильса снять футболку, когда тот ложился спать, чтобы обнимать его со спины и касаться пальцами его гладкой груди в горечи и осторожном наслаждении. Логан в последнее время начал любить просто прикасаться к полуобнаженному телу Нильса, прижиматься губами к его затылку. Еще любил дарить ему его любимый мармелад, когда чувствовал немного сил, чтобы пройтись до магазина. В какой-то момент он даже попытался его поцеловать, в скулу, но как только поддался вперед, тут же отстранился, отведя глаза в немыслимом напряжении. Время ускользало от них двоих, а он так и не научился целовать Нильса. А ведь Логан знал, как сильно тот хотел этого, хотел обыкновенного поцелуя, которого Риццо боялся, как огня.

Нильс

Время тянулось как мед, как смола, текущее из дерева, когда рядом не было Риццо. В больнице времяпровождение скрашивала лишь девушка, чей взгляд переполнялся сожалением и особой любовью сестры к брату, когда она смотрела на Нильса. Она каждый раз письменно желала ему доброго дня, она заботилась о нем и позволяла себе чуть больше своих настоящих обязанностей по уходу за пациентом. Нильсу казалось, что она невольно стремилась наполнить его жизнь смыслом, будто ее забота и внимание к нему придаст красок в течение его бытия. Но Беккер и без ее опеки чувствовал, что по крайней мере в ближайшие несколько дней хочет пожить хотя бы для видимости перед медицинским персоналом. До выписки из больницы.

Как только за ним приехал Логан, медсестра начала вести себя встревоженно и лишние минуты, которые они с Логаном могли провести наедине, она скрадывала, с такой милой наглостью, что Нильсу казалось, будто медсестра невзлюбила Риццо с момента, когда он ступил за порог больницы. Девушка помогала собирать ему и без того жалкое количество вещей, что ему принес Логан, но позже Беккер понял, почему она ринулась ему помогать. В ту же секунду ее нежная ладонь коснулась его руки и оставила маленькую бумажку греться в его кулаке.

В машине Риццо не обращался к нему. Кажется, он был занят дорогой, и Нильс решил его не отвлекать. Он аккуратно отвернулся от него к окну и опустил глаза, расправив рваный сверток бумаги: «Если у тебя возникнут проблемы, пожалуйста, напиши», а следом цифры номера. Беккер прекрасно понимал, о каких проблемах девушка ему писала. Проблемы с Логаном. Проблемы в отношениях с ним.

Когда они вернулись в квартиру, Нильс ощутил странный запах в его сиэтловской обители. Незнакомый и чужой. От чего-то больничный запах медицинских приборов ему приелся настолько, что уже родная съемная квартира казалась ему чуждой. Беккер поднимает грустные глаза на мужчину. Голова чуть кружится. В больнице он привык лежать, редко сидеть, но тут он стоял и сил, казалось, даже просто стоять, у него уже не было. И в эти напряженные секунды он видит вопрос Логана. Снова он. Один и тот же. Но от чего-то на этот раз этот вопрос не вызвал в Беккере страх, он скорее озадачил. Глаза Логана обрели другой оттенок. Он хотел знать имена врачей. Действительно хотел. Нильс оглянул мужчину с ног до головы. В следующие секунды он по памяти написал ему список. К любому из них можно было попытаться попасть на прием и записаться на лечение.

Подобно тому, как юный бутон цветка произрастает на месте срубленного дерева в Нильсе родилась надежда. Тревожная, грустная и нервная, но надежда. Логан согласился пройти лечение, а Беккер почувствовал крохотное желание жить. Он старался поддерживать Риццо всеми силами. Он не спал ночами тогда, когда не спал Логан из-за приступов кашля. Беккер вставал с кровати вместе с ним, проходил к нему в ванную комнату и аккуратно касался дрожащей ладонью его спины, медленно поглаживая и утешая. Нильс надеялся, что он хоть так дарил Логану умиротворение и покой. Беккер не раз подходил к мужчине сзади, когда Риццо стоял возле раковины и пытался прийти в себя после того, как кашель его отпускал, и аккуратно обнимал его, касаясь ладонями его груди. Нильс не прижимался к нему сильно, некрепко обнимал, боясь сделать ему больно или навредить. Беккер терся щекой о его плечо и затылок, пытаясь прийти в себя в то время, когда приходить в себя из них двоих позволительно было только Логану.

Беккер не пропустил ни одно обследование, назначенное Логану. Он пропускал работу, он игнорировал сообщения родителей. Нильс всегда был рядом с Риццо, каждый раз резко вскакивал с места ожидания в коридорах больницы, когда Логан покидал кабинет врача. Беккер сразу же касался его руки, хотел, чтобы он обратил на него внимание. Его грустный и встревоженный взгляд всегда спрашивал Логана: «Ну как?» Но Риццо слабел с каждым днем и каждый раз его глаза выражали безнадежное терпение. Но что он терпит? Лечение? Беккер никак не мог понять. Его убивали взгляды людей, что так же, как и он, сидели и кого-то ждали там, в больнице. Это было онкологическое отделение. Логан не застал момент, когда к нему подсел мужчина средних лет и молча, будто знал, что Нильс не способен услышать его, протянул ему книгу. Беккер не успел поднять взгляд на незнакомца, как тот вскоре скрылся. Название книги говорило само за себя: «Помощь родным болеющих раком».

В очередной день, когда Нильс сидел и ждал Риццо, он измучил себя ожиданием сильнее, чем в предыдущие дни. Врач говорил о шансах, которых было катастрофически мало, но Беккера утешал факт, что они были. Нильс не представлял, как Бог может бросить их с Логаном с этой трагедией и не помочь. Шанс есть. Он будет. Значит Логан может вылечиться, пусть и сочетание слов «третья стадия рака» не звучало утешительно. Беккер периодически подавлял горечь, скапливающаяся в нем в районе горла и груди, когда читал слова врачей по губам. «Нет, нет, вы не это должны были сейчас сказать!» — протестовал Нильс внутри себя, но каждый раз лишь безжизненнее смотрел на людей в белых халатах.

Встретив Логана из кабинета, он прочел его слова. Беккер послушно двинулся с ним к выходу, а когда получил от Риццо подтверждение слов врача, печальная улыбка была подарена Логану. Измученная, робкая и совершенно мальчишеская улыбка. Беккер приоткрыл рот, дрогнувше выдыхая. Слезы переживания скользнули по лицу мальчика, а руки потянулись к ладони мужчины. Он нагнулся к костяшкам мужчины и прикоснулся к ним сухими устами, закрывая глаза. Он хотел забыться в этом моменте, дарить Риццо всего себя без остатка и никогда ему ни в чем не отказывать. Лишь бы этот шанс был. Шанс на жизнь. Шанс снова быть вместе и не терять друг друга из-за смерти.

***

Внешне Логан слабел на глазах. Беккеру сложно было выносить его мучения, будто он сам страдал так же и чувствовал ту же боль, что и он. Нильс привык день за днем оказываться рядом, когда Риццо просыпался под вечер, ложась утром после терапии, и подавать ему таблетки вместе со стаканом воды. Беккер научился предугадывать моменты, когда Риццо снова станет плохо, он научился узнавать, когда Логан выскажет новую порцию недовольства по поводу лечения. Нильс начинал привыкать к этому и не обращать внимание. После того, как из Риццо выходило все, что в нем было даже не предназначено на выведение, он снова ложился в постель. Беккер сидел рядом с ним на кровати, поглаживал его по плечу и старался сдерживать слезы, прикрывая рот свободной рукой.

Беккер смотрел на мужчину, сидя напротив него, когда Риццо снова делал ему выговор. Нильс лишь гладил его по бедру и смотрел в его грустные глаза. Он бросился к нему, крепко обняв его за шею, поглаживая по затылку. «Терпи, любимый, все будет хорошо. Сейчас тебе плохо, а потом будет хорошо... Клянусь...» — утешал он немыми мыслями, прижимаясь к нему, дрожа от холода пола.

***

Беккер удивленно смотрел на мужчину, когда он начал рассказывать ему о некотором устройстве, что позволяет слышать. Нильс наклонил голову в легком непонимании, посмотрев на слуховой аппарат в руках Логана. Он не представлял, что значит слышать, это было неизвестное для него слово и несколько даже пугающее. Беккер с легкой неуверенностью посмотрел на Риццо, будто не верил, что тот действительно предлагает ему послушать. Беккер хмурился, смотрит с недоверием на аппарат, а после поднимает взгляд к глазам мужчины. Он же обещал делать все, что скажет Риццо, и если он принес ему это устройство, значит он действительно хочет, чтобы он услышал мир, поэтому Нильс слабо кивает ему в немом позволении попробовать.

Беккер терял себя в объятиях Логана, когда лежал рядом с ним без футболки. Иногда он позволял себе раздеться полностью и лечь рядом с ним просто в знаке символического утешения, что Риццо может позволить себе раздетого мальчика в кровати. Беккер снимал с себя всю одежду и ложился к нему в кровать, наблюдая за ним с интересом, делая над собой усилие, чтобы смотреть на него с плотским желанием, ведь он всегда смотрел на него исключительно с любовью. Нильс лежал и наблюдал, как Риццо с трудом засыпал в объятиях ночи. Беккер чувствовал его поцелуи и слабые руки, когда тот обнимал его со спины. Он каждый раз с грустью ругал Логана за то, что тот уходил прогуляться, пусть и возвращался он с подарком, Нильс всегда напоминал ему, что врач советовал Риццо покой и сон. Но Логану было все равно, он всегда делал ему приятное, но Беккер знал, как сложно тому держаться на ногах, не говоря уже и о прогулке. Нильс начал выкуривать три сигареты в день. Он скрадывал время, когда Логан спал днем после терапии. Беккер выходил на улицу, чтобы постоять и уничтожить сразу три сигарету подряд. Он понимал, что поступает подло по отношению к Риццо, ведь он самому мужчине не позволял даже думать о сигаретах во время лечения, но стресс разбавлялся и переставал быть таким концентрированным, когда в него входил табак.

Логан 

Подарена была печальная, практически даже детская улыбка в ответ на слова Логана при выходе из больницы. Как же трудно было смотреть на слезы, омывающие юношеское лицо, на котором так болезненно для Риццо появлялась тень жалкой надежды, цена которой была, казалось, неимоверно высока для его оставшихся сил. Им двоим предстоял длинный мучительный путь длиною в программу лечения от рака, но Логан чувствовал, что терпение его уже было на исходе.

Сухие пухлые губы прикоснулись к ладони, Логана этот жест поначалу привычным образом напряг, затем отпустил, оставляя горький осадок от столь неожиданного проявления нежности, которое бывает лишь тогда, когда жизнь приносит трагедию. В такие моменты умиление перекрывается отчаянием, затем постепенным осознанием приближения неизбежного. И Логан не знал, чувствовал ли Нильс это самое страшное неизбежное, или же его поцелуй вовсе не заключал в себе раннюю скорбь. Логан едва ли сдерживал в этот миг страдание, крик нетерпения. Пока Нильс еще наклонялся, Риццо выдохнул через легкую дрожь и нахмурил брови в отвратительной горечи. Лишь бы только Нильс этого не видел.

****

Ему было до отвращения стыдно за всё, что видел Нильс во время прохождения лечения. От терапии становилось как будто только паршивее. Но хуже побочного эффекта химиотерапии, боли в грудной клетке и от каждого вздоха были насилу сдерживаемые слезы Нильса. Логан знал, что, когда он лежал вечерами в постели, повернувшись на бок после того, как из него выйдет всё, что только могло выйти, Нильс, поглаживая его плечо костлявыми длинными пальцами, держал в себе боль, которую мог запросто отпустить со слезами, но этого не делал. Логан не знал, чем каждый день занимался Нильс, когда он засыпал, только коснувшись подушки после приезда с больницы, но догадывался, что тот пытался снимать стресс. Риццо умудрился уловить однажды ядовитый запах сигарет от Нильса, когда мальчик бросился к нему в объятия после всех высказанных ему жестоких слов. Он сначала разозлился от того, что Нильс курил, пока он не видел, но потом почувствовал всё отчаяние в одном только объятии Беккера и обнял его за спину смиренно, нахмурившись в невовремя возникшем желании сейчас же расплакаться.

****

Уловив кивок Нильса в знаке согласия на попытку, Логан посмотрел на него почти благодарно, в его усталых глазах мелькало облегчение. Наверное, Грета его бы сейчас похвалила.

— Если тебе будет страшно, дай мне знак, я сниму, хорошо? — проговорил он медленно и слабо. В этот момент Логан порадовался, что Нильс не мог слышать его сиплого голоса, который звучал, как ему мерещилось, просто ужасно. И в ту же секунду подумал, что ему стоит ничего не говорить, когда слуховой аппарат позволит Нильсу услышать мир вокруг себя. Жаль, что Риццо не предлагал Беккеру этого раньше, когда он хотя бы мог нормально говорить и здоровый голос был при нем.

Логан зажал аппарат между указательным и большим пальцами, затем осторожно ввел его в слуховой проход узким концом вперед. Слегка и аккуратно оттянув свободной рукой его ушную раковину назад и вниз, полностью вставил его в ушной канал, спустив руку на шею Нильса медленно и затаив дыхание. Даже если в комнате тишина, Нильс должен был почувствовать, что звуки стали ему доступны для ощущения. За окном крапал дождь, слышалось сдавленное тяжелое дыхание. Риццо напряженно смотрел на Беккера в ожидании его реакции, между тем спустил руку к ладони парня и сжал ее слегка, как бы показывая, что он рядом.

Обнаженного тела Нильса в постели ему начало не хватать. Несмотря на то, что лечение отнимало у него все последние силы на то, чтобы даже пройтись по улице, он решил в какой-то момент проверить свою энергию. Когда Логан в очередной раз слабо гладил Беккера вдоль талии и ребер, пока тот лежал к нему спиной, он спустил руку к своему органу. Забравшись под свою одежду, он начал пытаться возбудиться, опуская взгляд на оголенные ягодицы Нильса. Сильно хмурясь по мере того, как всё сильнее и энергичнее осуществлял безуспешную стимуляцию, Логан вскоре пришел к наиполнейшему осознанию, что член не окрепнет. Риццо ослабленно уткнулся носом в шею Беккера под его затылком, сдавленным и неровным дыханием опаляя его нежную кожу. Он уже не мог взять его как прежде из-за всех тех препаратов, которыми снабжали его измотанный организм. Из груди вырвался стон боли, когда он зажмурился и сильнее прижался пахом к его ягодицам и грудью – к дрожащей спине Нильса.

Ему было больно от объятий Нильса, когда он стоял над раковиной и приходил в себя. Больно морально. Риццо даже подумал, что ему было бы проще унижаться перед самим собой в одиночестве, а не выносить присутствие беспокойного мальчишки рядом, чьи глаза смотрели так жалобно, терпеливо. Логану даже казалось, что Нильс уже настолько привык к неприятной рутине, что справлялся со всем лучше него. Риццо отныне не надо было думать, какими таблетками нужно травиться, когда просыпался, за него обо всем думал Нильс.

В один день терпение закончилось, когда Логан стоял, вцепившись в раковину и склонившись над ней. Он уже целых полчаса ждал, пока всё, что рвалось наружу, из него наконец выйдет, но организм так и держал все в себе, хотя сильно тошнило. Риццо стоял и смотрел вниз, а когда поднял взгляд к отражению, заметил того, кого совсем не знал. Ему казалось, он не видел себя самого сотню лет, его лицо осунулось, он как будто постарел лет на десять. Бледен как смерть, и страшно сухие губы. Логан всё еще чувствовал ладонь Нильса, касающуюся его спины в привычном напоминании о том, что его мальчик рядом. От этого было только хуже. Горечь и отчаяние заполнили всё вокруг, и он резко смёл рукой все баночки с таблетками, что стояли на полке перед зеркалом. С грохотом всё повалилось на кафельную плитку, а он со злостью зажмурился, вновь взявшись руками за край холодной раковины.

Он не мог уже садиться за руль, анализы не показывали улучшения. В больнице Нильса научили ставить ему лекарство, готовя его к самостоятельному контролю за процессом домашней терапии. В груди боль сдавливала всё сильнее. Когда она становилась невыносимой, Логан просил у Нильса обезболивающее. Таблетки туманили разум, от чего Логан мог прикоснуться к колену только что подошедшего к постели для того, чтобы разобраться с капельницей, Нильса и попросить его лечь рядом или же просто перестать. Вот только что именно перестать, он бы и сам объяснить не смог. Риццо уже практически не вставал с кровати, не мог сказать, какой сегодня день, проваливался в сон всё чаще, а когда приходил в себя, до смерти желал увидеть Нильса.

— Я бы принес тебе кофе... — прошептал однажды Логан, повернув голову к Нильсу, лежащему рядом. Он вдруг нахмурился слабо, присмотревшись к родным глазам. — Знаешь... у тебя глаза как раз такого цвета... кофейного, — крайне тихо высказался Логан, завороженно и устало смотря на Нильса, боясь уснуть и перестать его больше видеть. Риццо не был уверен, удобно ли Нильсу понимать, о чем он говорил, по едва шевелившимся устам, но по-другому он уже не мог. Сил не осталось теперь даже на жесты. — У тебя всё еще остался твой любимый мармелад? — спросил Логан, нахмурившись слегка и присмотревшись к Беккеру в попытке понять ответ на свой вопрос. Его бы до ужаса расстроило, если бы у Нильса закончился его подарок.

Котенок часто лежал в постели рядом с ним, но Логану казалось, что он спит больше, чем питомец Нильса, несмотря на усилившийся кашель по ночам. Ночью еще и боль в груди обострялась, ему приходилось будить из-за лекарств Нильса, который, как казалось Логану, и без того почти что не спал. Вместе с ним и сам Нильс начинал выглядеть намного более измученным прежнего. Логан видел, но ничего не мог с этим сделать, и повторял ночами «прости, прости меня».

До боли было жаль нервов Нильса, Логан старался его отвлечь от всего, что терзало его слабое сердце. Старался рассказывать Нильсу о видах оружия, как ему нравилось держать в руках ружье в далеком детстве, как впервые попал по металлической банке, когда ему было одиннадцать. Говорил обо всем этом медленно, шепотом, горько усмехаясь и едва заметно улыбаясь Нильсу в умиротворении, прерываясь на кашель. Рассказывал, пока сон снова не отнимал его у Нильса.

Не проходило ни минуты, когда Логан не думал о дальнейшей судьбе своего мальчика. Он не был готов говорить с ним о том, как будет жить Нильс, когда его с ним не станет. У Логана в голове была идеальная картина жизни любимого юноши с учетом его глухоты, всех его привычек и предпочтений, но поделиться ею с ним он даже в какой-то мере боялся, ведь не хотел видеть горьких слёз Беккера... Столько времени прошло, но выносить вид солёных дорожек на юношеских острых скулах Логан так и не научился.