Глава 11

Логан

Видеть этот взгляд, полный грусти и непомерного разочарования, было просто невыносимо. Логану с трудом давалось смотреть на Нильса, являющегося в действительности единственным человеком, которому он осмелился рассказать, в чем причина его нетерпимости к поцелуям. Он и сам не мог до конца осознать этот факт, ведь многие просто верили, что он благодаря своим больным сексуальным фантазиям предвзято относится к ласковым жестам, присущим чистому чувству любви.

Однако за этим стояло то, что нельзя рассказать первому попавшемуся мальчику легкого поведения, поделиться тяжелым прошлым с малознакомым партнером было всё равно что выставить себя слабаком и жалким человеком, что, конечно, никогда не входило в намерения Риццо. Но Нильс...

Этот парень был совсем другой. Логан смог выразить свою правду в жестах не только потому, что ему не пришлось вслух произносить слова «мать», «больно» и «злилась» в одной душевно неприятной связке. Риццо чувствовал в Беккере того самого человека, который не мог посмеяться над ним, удовлетвориться его ничтожностью в определенном отношении или поменять мнение в худшую сторону. Невинный глухонемой мальчик, лежащий рядом и вдыхающий сигаретный дым в свои легкие, был для него символом доверия, которого, он верил, нигде не найти. Только в этом сердце, только там, где царит чистота бытия, непорочные чувства и юношеская наивность.

Однако как же просто было вернуть Риццо мысленно к прошлому, стоило Нильсу только поддаться вперед после очерченных в воздухе просьб, как сердце забилось в сотню, а то и в целую тысячу раз быстрее. Логан отчетливо видел в этом кофейном грустном взгляде мольбу. Неужели люди так сильно нуждаются в физическом контакте, полном нежности и заботы?

Логану не дано было понять, что в любых отношениях предельно важен был факт наличия тактильного контакта между партнерами. Уровень влияния объятий, поцелуев, держания за руки был сравним с эмоциональным результатом, к которому приводит секс. Никакое половое сношение не сможет заменить тех ощущений уюта, осознания важности для другого человека, искренней любви, которые порождает обыкновенная физическая связь. И Нильс, как и любой другой парень, нуждался в этом проявлении изнеженной заботы, нуждался в романтизации даже столь жестокого слияния, ему жизненно необходимы были поцелуи, как кислород, и Логан должен был понимать, что, получая что-то от него, обязан был дать ему что-то взамен.

Но одно только действие было не по силам Риццо. «Я не сделаю тебе больно, обещаю». Всё внутри точно сжалось, как будто реакция его тела твердила: Нильс лжет. Однако умом Логан прекрасно понимал, что его мальчик не причинит ему зла. Не поднимется до смерти слабая рука глухонемого парня, чтобы сотворить что-то ужасное. Так почему ему было так... страшно? Риццо смотрел в эти кофейного оттенка глаза и сомневался так, как никогда еще не сомневался. Один только поцелуй... нежный, чувственный, легче облаков, мягче шелка, спокойнее глади воды, мимолетный как секунда, зато приятный Нильсу как ничто другое. Но он не мог...

Риццо смиренно помотал головой в ответ на все его просьбы, в его выражении лица застыло несогласие, и мелькнула тоска, странным образом смешанная с настороженностью. Дьявол, пусть Нильс перестанет портить момент этими мольбами о каком-то поцелуе!

— «Я не могу», — выразил он свой ответ, пристально смотря в его глаза, словно всеми силами старался убедиться, что Беккер его понял. — Перестань... — произнес он четко, но шепотом, зная, что Нильс способен был прочесть по губам, ведь он умный парень, привык справляться с подобными ситуациями. Значит, у него найдутся силы принять, что его партнер как огня боится целовать его губы.

Как же это жестоко. Жестоко лишать чего-то и без того лишенного человека, но будь Логан даже Всевышним, он не смог бы осчастливить Нильса настолько, чтобы тот на самом деле ни о чем не грустил. От этой безысходности хоть не стену лезь, но Риццо казалось, что ничто не сможет заставить его так унижаться перед Беккером, пытаясь просто подарить ему достойный поцелуй. Это занятие он считал ниже своего достоинства, а, быть может, он таким образом просто прикрывал свой страх, которого до невозможности стыдился. Так стыдятся люди извращенных сексуальных фантазий, так стыдятся уродства, так стыдятся грехов.

И Логан никогда не думал, что в один момент ему будет тошно от собственной боязни настолько сильно, что теперь он бы лучше пожелал иметь страх перед женщинами, которых он встречал каждый божий день, чем перед тем, чтобы доставить Нильсу столь элементарное и невинное удовольствие.

— Не проси меня об этом. У меня не получится, — сказал он прямо, но последняя фраза померещилась ему излишне жалкой, так что он нахмурился недовольно, снова забывая о том, что тона Нильс всё равно не услышал. — «Просто забудь», — вместе с жестами попросил Логан, не отводя напряженного взгляда от этих пленительных зрачков, в которые он уже не мог смотреть равнодушно. Ему страстно хотелось понимания Нильса, быть может, где-то — его снисхождения, а не жалобные мольбы, которым он не мог внять. От эмоционального неспокойствия рана в ноге начала ныть, и он поморщился немного.

Приняв сигарету обратно от Нильса, он затянулся, задержав приятный яд в легких, потом взял ее в руку и медленно выдохнул, кашлянув несколько раз. Как будто в этот раз сигаретная горечь стала сильнее. Или это только казалось?

Риццо резко убрал руку с юного тела, когда тот подтвердил его вопрос о девушке. Сколько же ненависти сейчас было в его сердце, он нахмурился сильнее, точно эти жесты Беккера, пока он рассказывал о той девчонке, вызывали у него глубокое отвращение. «...Мы решили, что зря расстались». Неужели Нильс действительно верил в это решение? Верил в его неопровержимость, в это единственно верный исход?

«Я хочу, чтобы ты был только моим», — со скрежетом в сердце молвил Логан мысленно, не отводя как будто вымученного взора от Нильса.

— «Она всё равно рано или поздно уедет из Сиэтла. И ты останешься один. Для тебя что-то значат отношения на расстоянии?» — показал Логан, присмотревшись к нему с подозрением. — Чего еще говорить о том, что в данный момент ты ей изменяешь, — добавил он мрачным тоном, через манипулятивное давление сверля бедного парня взглядом. — «Будь моим», — выразил он свое непристойное и одержимое желание, одновременно показав и сказав это. Риццо сел на кровати, коснувшись рукой его челюсти, пока тот лежал. Будучи над ним, он смотрел в его глаза властно и с больным рвением сделать его своим мальчиком.

Во всех его действиях явно читалось какое-то отчаяние, без Нильса он не сможет видеть свою жизнь наполненной смыслом, в его голове метались мысли о том, как спасти никому ненужную в преступном мире жизнь редактора, в его сердце жило стремление стать собственником этого тела и владельцем души. Может, Нильс станет его партнером, тогда он сможет обеспечить ему безопасность, тогда у Риццо появятся силы покончить с войной группировок только ради того, чтобы Нильс жил без страха, что за углом его ждет возмездный выстрел. Может, согретая Беккером постель побудит Логана сильнее желать собственной победы, лучше находить способы срубить больше денег, усерднее стараться быть тем, кем он хотел быть. Однако станет ли Беккер, парень нравственных взглядов на жизнь, ему потакать?

Нильс

Сколько времени должно пройти и сколько вещественных доказательств должно пронестись перед глазами молодого парня в грубое и нещадное доказательство того, что перед ним не галантный и привлекательный джентльмен, а деспотичный маргинал. Этот человек не поддастся мольбе, просьбам, он не подкупный жалостью и слезами. Он следует только по строгому пути своих амбиций, он чертовски хорошо себя знает, знает, что погружает его в ангедонию, из которой нет выхода, а что подпитывает ненасытные уголки его души флаконами истомы. Глупо и опрометчиво со стороны Беккера надеяться на то, что такой как Логан Риццо отступится от собственных принципов и устоев. Кто такой Нильс, чтобы заставить мужчину покориться его маленькой и невинной прихоти?

Беккер явно видит ответ в жестах Логана, а после четкую просьбу прекратить вмешательство в личное пространство. Нильс опускает глаза, чуть отстраняясь назад, будто хотел освободить Риццо от своего присутствия на таком опасно близком расстоянии. Беккер постарался всеми силами скрыть на своем лице разочарование и обиду, но если бы это были только они! Вместе с этими двумя и без того омерзительными ингредиентами в этот противный коктейль смешался и стыд. Стыд, всепоглощающий и не отъемлющий. И без того бледно-мертвые скулы Нильса стали стеариновыми, яркий, насыщенный белый. Сердце облилось отвратным кипятком. Атихифобия вгрызлась ему в глотку и теперь будто перекрыла доступ к кислороду. Нильс не поднимал своих кофейных глаз на Логана.

Должно быть, Риццо просто не доверяет первому попавшемуся парню, да и с чего бы он должен это делать? Логан не потерпит смену контроля на что-то болезненно ужасающее для него этой ночью. Риццо не позволит прикоснуться к своим губам, если подобная близость будет доставлять ему дискомфорт. Беккер, как бы отчаянно ни желало его алое сердце подобной романтики, не сможет повлиять на решение мужчины. Теперь в его голове угнетающим роем билась мысль: «Зачем просил... Зачем...» Этой невинной просьбой он теперь оттолкнул от себя Риццо и посеял семя сомнения в его душе. Верно. Какой мужчина будет теперь верить мальчику, который сразу же после его откровенной истории о своем страхе, полез к нему с совершением этого пугающего поступка?

Снова Логан подтверждает уже словами свой отказ и глубокие черные глаза Беккера гласят немое извинение и самую жаркую, пылающую, окрыленную юностью обиду, которая пробиралась к остекленному взору мужчины. «Просто забудь...» Беккер со всем старанием слабой души искал в себе силы хотя бы кивнуть в ответ мужчине, но силы предательски попрощались с ним, оставляя Логану лишь темные глаза, опечаленной краской одарившие его угнетенностью его ответом. Но недолго Риццо любовался его глазами — Нильс опустил взгляд в кровать.

Беккер крепко прикусил губу, рассматривая белое покрывало, больше не поднимая глаза. Силилось желание извиниться, но изможденное нутро велело не поднимать глаза. Он был словно мальчик, который служит при дворе короля, а на его величество поднять взгляд запрещалось под угрозой быть отправленным на плаху.

И вот в какой-то момент Беккер подумал, что хуже уже быть не может, но всегда может быть еще хуже. Нильс поздно осознает, что его жесты об Эстер заставляют Логана избавить юное тело от прикосновений, Нильс лишился его рук словно тот отдернул руку от огня. Беккер слабо приоткрыл рот, но не сдвинулся с места. Теперь его глаза следовали по чертам лица мужчины. Все его тело окутало ледяным цунами, а после следом за катастрофой последовала вулканическая лава. Его бросало то в жар, то в озноб. Настала очередь Риццо резать без ножа. Логан третировал беспощадно, осталось только для яркости картины ему только осклабиться, тогда это будет спектакль безумного джокера, где он доводит мальчика до слез своим угнетением и подавлением. Каждый жест, каждое слово, прочтенное с его губ, затаскивали Нильса в болото разочарования и угрызения совести. В самом деле, что же он здесь делает, если у него есть дама сердца? Беккер сокрушенно вздохнул, поморщив лоб.

Измена. Нильс никогда бы на подобное не пошел. Но Логан был адским исключением, как запретный плод для Евы, от которого сложно удержаться. Риццо не в первый раз подталкивает его на грех, не в первый раз Беккер поддается его влиянию и под его действием творит безумные вещи, которые в здравом рассудке никогда бы не совершил. Молодой редактор покорно поднимает голову к мужчине под действием его руки, когда тот садится перед ним, но темные глаза какое-то время обиженно смотрят вниз.

Но после он решает сделать ему вызов. Беккер поднимает пронзительный взор к глазам мужчины. «Будь моим». Что бы ни значили эти слова, они не растворят осадок на сердце Беккера после предыдущих заявлений. Нильс всю свою жизнь только и делал, что был верным, верным семье, взглядам, мировоззрению, своей любви. И теперь, Логан прав — он творит безрассудство, а его надо заканчивать. Однако заявления Риццо его расстроили и теперь все, что происходит между ними, осветилось перед ним под совершенно другим ракурсом. Беккер отстраняется от руки мужчины движением головы, а после садится рядом с ним:

— «Ты прав, мне нельзя здесь находиться,» — выдали руки обеспокоенного парня, а после он нахмурился. — «Я ее обманываю, это неправильно. Мне лучше уйти,» — показал Беккер, а после вздохнул мрачно, разглядывая его чарующие глаза, а после сел на краю кровати и подобрал с пола свои брюки.

Съедающее изнутри его чувство одиночества начинало пульсировать в сердце громкими кульбитами. Он сидел к Логану спиной, чувствовал едкий запах сигарет, натягивая брюки. «И ты останешься один». Вероятнее всего так и будет, без Эстер он всегда был один в этом городе. Риццо не дарил чувство защищенности, чувство, будто он кому-то нужен. В его объятиях он сгорал, таял как карамель на солнце, внутри все пылало самым жарким огнем страсти рядом с ним, но ни разу за те их короткие встречи, что дарила ему судьба, он не чувствовал себя любимым. Логан был будто наркотик для него — Нильс чувствовал, как помешательство на нем завладевает каждой клеточкой его тела, но вот покой он не приносил, не дарил заботу, не дарил любовь. Правильно ли он поступает, меняя женскую чистую влюбленность на деспотичное безумие, бьющееся в груди Логана?

Въелось желание выдать Риццо правду напоследок о том, каким он грубым был сегодня, как издевался над его телом снова без нежности. Онемелые руки не давали Нильсу прекратить все происходящее. Риццо будто зверь входил в него, не задумываясь о состоянии своего мальчика. Его девочка никогда бы не допустила и минуты страдания Беккера в их совместной жизни. Нильс это прекрасно понимал, но тянуло не к ласковым девичьим рукам, тянуло к садисту, чьи мысли были переполнены кровожадностью забрать из него все остатки нормальной психики и невинного восприятия мира. Пока это не зашло слишком далеко, Нильс нашел разумным просто удалиться. Должно быть, Логан хотел его этой ночью. Он получил желаемое, зачем тогда этому мужчине сейчас подобная антимония?

Логан

Этот тяжелый холод обиды, который исходил от молодого редактора, пока тот воспринимал его ядовитые слова о той девчонке, Логан чувствовал как нельзя ясно. Неужели Беккеру свойственно обижаться на истину? Неужели его мальчишке открылась страшная тайна, которую он не видел до этого момента? Неужели Нильс отправлялся с ним в эту глушь, веря, что их не ждет порочная связь? В это трудно поверить, потому что сексуальная тяга глухонемого напарника по ситуации была ощутима еще с самого начала. А это означало, что хотя бы немного, но Беккер помнил о своей пассии, которая взялась на злость Риццо так неожиданно, что вызывала усиливающееся раздражение в сердце преступника.

Да, Логан был несказанно груб, но лишь надо было Нильсу принять факт того, что он не перестанет вести себя подобным образом, потому что хуже потери наркотического контакта с Беккером мог быть только риск проиграть мальчика той рыженькой девушке. Ни за что. Столь резкие собственнические проявления характера были поражением даже для самого Риццо. Он и сам бы не смог объяснить, почему ему так тяжело отказаться от возможности быть близко к Нильсу.

Хотелось, чтобы каждый знал, в чьих руках сгорает редактор из посредственного центра городской газеты и чем грозит дерзость посягнуть на право владеть им.

Стоило Нильсу только осмелиться показать согласие с его словами, как сердце Логана в изнеможении сжалось от боли и злости. Как Нильс вообще мог выразить эту болезненную фразу? Действительно ли Беккер считал себя виноватым в том, что наверняка его не тянуло к своей... подруге? Риццо сейчас почувствовал себя использованной игрушкой, за удовольствие с которой придется потом перед кем-то оправдываться. Пусть только Нильс посмеет потом извиняться перед своей девушкой за то, что спал с Риццо этой ночью!

— Стой... — Яростный шум в голове поутих, и Логан безрезультатно прошептал эту просьбу, подсаживаясь к Нильсу сзади, тем самым прижимаясь грудью к его прохладной спине плавно и касаясь внутренней частью своих бедер его ног.

Его руки обвили хрупкое тело редактора со спины, пальцами доходя до живота. Логан кончиком носа коснулся мочки его уха, закрывая глаза при этом в спокойствии, прекрасно зная, что его Нильс никуда сегодня не уйдет. Он останется здесь с ним, в этой теплой постели до самого позднего утра. Просто потому, что не могло быть иначе. Риццо видел в этом необъяснимую идиллию, чувствовал запах невинного тела, когда концом языка проводил вдоль бледной шеи Беккера, ощущал вкус его кожи, возбуждающий и успокаивающий одновременно каждый новый вздох, который Логан тактильно принимал, когда его ладони гладили торс от груди к низу живота. Ему до безумства хотелось ласкать его физической близостью, чувствовать его своим нутром, про себя называть своим.

Ведь, так или иначе, в ближайшее время всё будет происходить именно так, как хотел Риццо. А он хотел для полного счастья только одного Беккера. Рану в ноге пробило жгучей болью, и он тяжело вздохнул, на месте прошедшей пули след от ранения ощущался сильнее и как будто с трудом заживал. От этого чувства он немного сильнее прижал к себе тело Нильса, напрягая руку у его груди, как будто жар Беккера мог вылечить его быстрее любого лекарства.

Однако больше всего его раздражало то, что Нильс уже во второй раз норовил сбежать. «Господи, Нильс, ну останься со мной. Ты мне так нужен. Как не вовремя набрасываются на тебя эти порывы исчезнуть» ... И эти беззащитные мысли порождали в нем отвращение к самому себе. Как же тяжело было признать свою слабость, когда впадал он в зависимость от чего-то... или кого-то. Только в сексе, только в возбуждении он мог стать совсем уязвимым. Но в других случаях — никогда. И Нильс попал в самое сердце.

Логан отбросил в сторону сигарету, не заботясь о возможных последствиях, а когда Нильс натянул брюки, он нахмурился недовольно, всё еще держа его в своих руках.

— Не дам уйти, — шептал Логан, прекрасно осознавая, что его бедный мальчик его никогда не услышит...

***

Пролетело еще несколько недель с момента той ночи. И Логан заходил к Нильсу всё чаще и чаще, ведомый потребностью вкусить его тела, когда жизнь приносила новые проблемы. И с каждым разом ему становилось всё мало Беккера. Нельзя было сказать, что бедный Нильс знал, чем закончится его день. Он, не предупреждая никак Нильса, приезжал к нему, оставаясь с ним на всю ночь, а утром мог уйти, однако не без наблюдения Беккера. Его мальчик, как выяснилось, спит чутко. Видно, первая их ночь была слишком пьяна, от чего Нильс и не проснулся под утро, когда Логан уходил. Но с каждым новым утром, наступающим для них обоих одновременно, Логан начинал осознавать, что любая мелочь, любой даже звук несмотря на то, что Нильса мучала тотальная глухота, могли разбудить его. Поэтому Риццо не мог скрывать от своего молодого человека кашель, который с новым днем как будто становился всё более невыносимым.

— «Это всё от сигарет», — повторял Риццо одни и те же движения руками, когда у Нильса возникал всё тот же вопрос. Он и, честно говоря, забыл каково это... чувствовать, когда за тебя переживают. Для натуральности собственной лжи Логан даже принялся покупать другие сигареты и менять марку каждую неделю. Это не доставляло удовольствия, но, похоже, хотя бы немного работало. И когда Беккер не задавал вопросов, ему было спокойнее.

В последнее время он удовлетворялся телом Нильса без особой степени жестокости. Крайне редко, но он не мог достичь той грубости, к которой привык. И он не знал, почему это происходило. Быть может, Нильс на него так влиял. К другим он не ходил... Отвратительно и непростительно, нет, просто невозможно было сравнивать чистоту искренности каждого вздоха Нильса с лживой улыбкой мальчишки, которому платишь прежде, чем использовать его тело и бросить в постели.

А может, его слишком измучила слабость, которую оставлял после себя привычный приступ сильного кашля. И он больше не мог казаться достаточно сильным сердцеедом, каким жаждал выглядеть перед Нильсом всегда. Но возможно это ослабление в сексуальной жизни пошло на пользу Беккеру: Логан всё реже видел слезы в кофейных глазах, когда тот со стонами впускал его в себя. Наверное, больше нежности, больше заботы нужно было Нильсу, только тот из непонятных причин не показывал ему этого. Что же за дурацкая привычка у Нильса была: убеждать себя в том, что он удовлетворился, если удовлетворен был Логан?

В один из дней он подошел к квартире Нильса и дождался, пока тот откроет, получив от него сообщение. Ко всему прочему следовало бы добавить откровение: Риццо до невозможности раздражало то, что ему приходилось каждый раз ждать, пока Нильс прочтет его сообщение и пройдет к выходу впустить его. Он хотел иметь ключи от этой съемной квартиры, однако, видимо, с этим у Нильса пока были проблемы. Девчонка, сдававшая квартиру, испытывала сомнения по поводу персоны Риццо. Она как будто чувствовала неладное. Еще одна причина для преступника ненавидеть женщин.

В этот день, когда его мальчик увидел его, Логан осторожно протянул ему белоснежного котенка, который помещался в мужской ладони и мяукал жалобно. Благо, Нильс не слышал этих жалостливых звуков, которые издавал маленький комочек шерсти. Риццо сосредоточенно наблюдал за реакцией своего партнера, которому он в первый раз решил сделать... приятное. Он надеялся, что черноволосая хозяйка квартиры позволит глухонемому парню оставить себе котенка.

— «Мой отец под конец жизни потерял слух. Это в принципе было следствием какой-то болезни, но он никогда не заботился о своем здоровье. И он продолжал заниматься нелегальным бизнесом, поэтому я помогал ему вести переговоры с людьми. Для этого мне и ему пришлось выучить язык жестов», — объяснял Логан, когда наконец дошло до момента интереса Нильса к тому, откуда он знал, как общаться людям, лишенным слуха.

Он сидел тогда на кровати, напротив Нильса, и объяснял ему всю ситуацию довольно ловко. К этому моменту он уже достаточно хорошо вспомнил все необходимые комбинации жестов, чтобы общаться с Беккером без трудностей. И ему до безумия нравилось молчать, ведь его слова не прервет кашель, ему не придется повторять несколько раз одни и те же фразы, а просто провести руками в воздухе, и его милый Беккер примет информацию простым образом. Ему нравилось быть с Нильсом наравне. Это было крайне важно.

Нильс 

Безудержное желание вернуться к обыденности будней вместе с любящей девушкой было отражением его беспомощности. Какая-то рациональная сторона Беккера кричала ему, что так будет правильно. Но шло ли это желание от самого сердца? Вовсе нет. Это был сладкий обман, да такого приторного вкуса, который не хотелось стирать из своей жизни. Но это был разум, который привык обманывать Нильса так часто, что глухонемой редактор сбился со счета, как часто это все же происходило в его жизни. Беккер был готов уже повиноваться разуму, но сердце защемило с такой болью, что Нильсу пришлось закрыть глаза, чтобы перенести эту агонию. Но только спустя несколько секунд редактор понял, что вызвало в нем такую реакцию. Логан оказался опасно близко, так неожиданно сзади его тепло начало греть его обнаженное тело. Без предупреждения, без намека на подобное действие. Мужчина обнимает его со спины, прижимает к своей груди так нежно и в то же время требовательно, что Нильс начинает буквально таять в его сильных руках.

С губ Беккера срывается жалобный и томный стон, который своим мычанием просит Риццо прекратить выключать в нем разум и включать глупое сердце, которое застучало в разы быстрее, в разы усилился этот механизм и все из-за близости Логана. Риццо, что не жалел ни тело, ни душу своего преданного мальчика, так беспощадно сводил с ума его любовь к нему. Нильс понимал, что всё, что происходит между ними, было неправильным. Беккер понимал, что Логан как демон, сидящий у него на левом плече, шептал ему заповеди Дьявола, но так соблазнительны были его действия, так нежно тот касался его груди, прижимая к себе. Беккер беспомощно простонал, закрывая глаза, неосознанно накрывая его руки на своем обнаженном теле, поворачивая к нему голову, чувствуя его жаркое дыхание на своем затылке и шее, ощущая касания его языка.

Логан имел на его особое влияние. Как только Риццо оказался рядом, Беккер забыл любые мотивы сбежать от него. Нильс не мог противиться своему желанию просыпаться каждое утро в его теплых руках, чувствовать, как каждую ночь он изнашивает его молодое тело своей неудержимой похотью, а больше всего он мечтал целовать его, целовать в губы любимого мужчину до посинения уст. Нильс вдруг осознал, как сильно жаждал просто прикоснуться губами к его щеке, благодаря за ночь, за чувства и любовь. Нильс вдруг ощутил, как мужчина резко крепче прижал его к себе, Беккер ослабленно выдохнул, приподняв руку, следуя интуиции протянул ладонь к щеке мужчины, повернув в его сторону голову:

«Я рядом, я здесь, я никуда не уйду, клянусь,» — мысленно обещал Нильс, давал непреложный обет. — «Я так сильно люблю тебя, Логан...»

Это безумие рано или поздно погубит его, но Беккер был согласен сойти с ума, лишь бы рядом был Риццо, лишь бы он всегда был с ним и ни с кем больше. Беккер чувствовал убивающую его изнутри зависимость от Логана, какую чувствует любой героиновый наркоман от убивающего яда иглы. Нильс не хотел, чтобы тот отстранялся, чтобы бросал его, оставляя в холоде. Беккер просто хотел его всего себе одному и без остатка...

***

С одной стороны, нежные мечты Нильса сбылись: Логан чаще начал заявляться на пороге его небольшой квартиры. Одно лишь напрягало Беккера — он никак не мог подготовиться к его визиту, так как тот никогда не предупреждал раньше, чем за секунду, что окажется у его двери. Нильс желал хотя бы морально подготовиться к их ночному единению, не говоря уже о физическом. Беккер пресытился желанием быть для своего мужчины идеальным во всем. Он желал пахнуть для него вкусно, быть опрятным и не усталым под вечер, чтобы принять его в своей постели. Но Логану, видимо, по вкусу было заставать Беккера таким, каким он был в вечера, когда не ждал его компании. Каждый раз, когда тот оставался у него на ночь, Беккер принимал его в себя, постепенно подстраиваясь под его грубый темп, под его ритм дыхания. Беккер в первые несколько раз не мог сдержать слез от боли. Риццо был ненасытным, пробираясь в его тело с особой грубостью. Но Нильс убеждал себя в том, что он был обязан удовлетворить его, чтобы тот остался доволен. Беккер до ужаса боялся, что тот, если не удовлетворится, заменит его кем-то другим, кем-то, с кем он сможет кончить в привычном для него темпе.

Но постепенно Нильс начинал привыкать к нему, привыкать к их совместным ночам. А, может, это не он начал привыкать, а Риццо стал нежнее в их слиянии. Беккер начал замечать, как постепенно его грубость начала превращаться в выносимый темп. Беккер начал чувствовать тягучее насыщение вместе с ним, когда Логан стал на удивление аккуратен с ним. Слезы больше не текли по щекам Беккера, он наслаждался процессом. Он никогда не был против секса с Логаном, но ему до ужаса хотелось, чтобы Риццо в одну ночь пришел к нему в квартиру, лег к нему в кровать и просто крепко обнял, поцеловал в шею и плавно заснул бы с ним рядом. Обычная любовь и романтика, которую так сильно хотел Нильс.

Что начинало волновать Беккера, так это состояние Логана, которое в последнее время вызывало в нем беспокойство. Бывало, лежали они ночью в постели, Нильс обнимал его, чувствуя ровное биение сердца любимого мужчины, но того прорывало на кашель и тот покидал кровать. Беккер терялся в догадках, что же с ним происходило. Ему больно было наблюдать за тем, как что-то в легких Риццо не давало ему ровно дышать. Легенды о других сигаретах его мало успокаивали, но Логан смотрел на него с убеждением, что это так, от чего Нильс заставлял себя верить мужчине. К тому же каждый раз новые сигареты, лежащие на тумбочке возле кровати, подтверждали доводы Риццо. В одну из ночей, когда Логан отлучался, ведомый очередным приступок кашля, в ванную комнату. Нильс дотягивался до пачки сигарет и запоминал фирму. Но непонимание вызывало лишь одно, почему новая пачка сигарет оказывалась та же, что и предыдущая, от которой у того снова начинался этот страшный симптом. Логан регулярно менял фирму, но не редко возвращался к тем же:

— «Зачем ты покупаешь эти сигареты, если от них тебе не лучше, а только хуже?» — осмелился спросить как-то Нильс с легким непониманием в карих глазах.

Нильсу нравилось вечерами проводить время с Логаном. Ему нравилась его компания в обычной тишине без жестов и чтения слов по губам. Беккер продал бы душу за еще один вечер, проведенный с ним в ванне в обжигающей воде, когда Нильс аккуратно и бережно проходился бритвой по челюсти и подбородку Логана, оставляя его кожу идеально гладкой, сидя у него на коленях. Нильс бы отдал все, лишь бы тот оставался по утрам с ним подольше, а не одевался и скрывался в дверях. В такие утра одиночества Беккер уже был не в состоянии заснуть без него.

Ситуация с Эстер была такой, что о ней было больно вспоминать. Беккер старался забываться в руках Логана, когда вспоминал о своей рыжей подруге. В какой-то день она пришла к нему, но заметив в его квартире мужчину, сразу же поняла все без лишних слов. Беккер меньше всего хотел видеть в ее глазах боль и отчаяние, смешанные с презрением, но именно это сочетание и увидел в женских глазах Нильс. Он не смог оправдаться, та быстро удалилась и, кажется, уехала в родной город. Больше они не списывались. Его убивала мысль о том, что та все могла рассказать его родителям, что под раннее утро она застала в его квартире мужчину, что он теперь предпочитает мужской пол женскому. Нильс всеми силами старался об этом не думать и решил по возможности больше никогда не возвращаться домой.

В один день ему пришло сообщение от Риццо, Нильс тут же подошел к двери и встретил мужчину у порога. В этот раз Логан не был с пустыми руками. Беккер на мгновение даже испугался, увидев в ладони мужчины живое существо. Нильс быстро пришел в себя и его глаза заиграли нежной грустью. Его губы показали искреннюю улыбку. Беккер аккуратно принял белого котенка в свои руки, подняв пораженный взгляд на мужчину. Нильс аккуратно гладил напуганный комочек шерсти по хрупкой головке. Когда он налил котенку в маленькую тарелку молока, поставив ее на пол, отпустив его, он поднял взгляд на мужчину и в жестах спросил:

— «Где ты его нашел?» — Нильс вернул взгляд котенку, погладив пальцами его по шёрстке. Котенок начал забавно вылизывать молоко с тарелки.

Этот шаг со стороны Логана показался ему довольно неожиданным. Ему всегда казалось, что заниматься подобными добрыми делами не совсем в приоритетах у Риццо, но, видимо, в его сердце таится часть чего-то настолько нежного, что Нильс не переставал влюбляться в него с каждым днем все сильнее.

Когда Нильс задал этот вопрос, он не думал, что история будет настолько приближенной к криминальной сфере. Но, несмотря на нелегальность, Логан научился разговаривать на языке Беккера, а это, как никак, была польза для них обоих. Беккер опустил глаза, а после поднял взгляд, продолжив наблюдать за ним.

— «Где он сейчас?» — спросил Беккер, но от чего-то предвидел возможный ответ Риццо. Возможно, его отца уже нет в живых.

В один из вечеров Нильс почувствовал, как сложно было сдерживаться рядом с Логаном без возможности его просто поцеловать. Беккер наблюдал за ним с грустью в одну из ночей после жаркого единения. Нильс сел к нему на колени, когда тот прислонился к изголовью кровати. Беккер тихо выдохнул, прикоснувшись к его груди ладонью.

— «Я так сильно хочу тебя поцеловать,» — показал Нильс, а после затаил дыхание. — «Пожалуйста, позволь мне».

Логан

Постепенно Логан начал подозревать, что скоро он, приходя к Нильсу, не будет укладывать своего партнера под себя в постель и удовлетворяться за счет его сил. С каждой новой неделей Риццо начинал ощущать чуть больше слабости в теле, чем то было в прошлые разы. И он напрягался от этого, не знал, кого или что винить в происходящем. Одно только хоть как-то утешало: если Логан действительно в один из вечеров впервые не станет первым делом раздевать Нильса, то его мальчик пусть и заподозрит неладное, но, наверное, будет чуточку рад желанию Риццо просто лечь с ним в кровать и уснуть с ним в обнимку, так и не войдя в него в этот раз.

Он давно чувствовал потребность Нильса просто принимать романтическую заботу, тепло и уют от своего мужчины. Видимо, к сожалению, когда-то придется ему позволить прочувствовать это всецело. Риццо наслаждался его телом, и секс с родным Беккером уже давно стал его антидепрессантом, лекарством от последствий паршивой ситуации в бизнесе ограблений. Вкус победы над Райдой даже не был столь ароматен, как приятный осадок во всем теле после слияния с Беккером. А теперь сил даже на это не оставалось.

Когда Нильс спросил его про сигареты, Логану пришлось признать факт того, что его глухонемой мальчишка имеет склонность пристально наблюдать за его поведением. Стало быть, Нильс не доверял ему? Риццо серьезно тогда смотрел в глаза Беккера, точно взглядом хотел задать ему вопрос: «Ты что следишь за тем, что я курю?» Неужели ему придется оставлять сигареты в глубине тумбочки, а не на ее поверхности? Логан вздохнул тяжело, подходя ближе к Нильсу, заглядывая в его глаза сосредоточенно и как можно снисходительнее. Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы Нильс забивал себе голову этой ерундой. Была бы его воля, он бы научился сдерживать кашель, но теперь это стало невозможно.

— «Я забыл, что уже покупал такие, понятно? Перестань наблюдать за мной, пожалуйста», — выразил он мысль в жестах, не отводя требовательного взора от глаз редактора. — «Не строй из себя детектива», — добавил Риццо, нахмурившись немного недовольно.

Он знал, что Беккер вполне имел право обижаться на его слова, ведь тот наверняка, бедный, волновался за него, а Риццо плевал ему в душу своим замечанием, но ему поистине не хотелось, чтобы Нильс напрягал его своими наблюдениями. Кашель, как кашель. У кого его не бывает? К тому же Риццо жаждал, чтобы Беккер не забивал себе голову подобной ерундой, покуда Нильса на работе и так достают, парень работал больше прежнего. Логан точно не знал, из-за чего возникла такая нагрузка, но оценивал уровень нервоза Нильса и хотел ограничить ему количество причин для беспокойства. Так что на этом Логан мог остановиться и считать, что заботится о партнере, как то следует.

Однако стоило Логану еще и принять во внимание, что не только сексуальное уединение могло ненадолго усмирить тревогу. Когда Нильс заботливо проводил в горячей ванне бритвой вдоль его челюсти, Риццо был несказанно умиротворен. Он и не помнил, когда в последний раз был так спокоен, как тогда, когда смотрел в эти сосредоточенные карие глаза, пока Нильс был увлечен намерением привести его в порядок. Рука преступника тогда плавно под водой поглаживала бедро редактора, а другая сжимала сигарету в привычности бытия. Взгляд тихого наслаждения блуждал по родным чертам лица Беккера, и жаждал жить одним только этим видом.

И больше всего на свете ему хотелось, чтобы Нильс скорее забыл свою рыжеволосую подружку из родного города. Когда она застала Нильса в одной квартире с Логаном, он смерил нежданную гостью презирающим взглядом. «Забудь о ней навсегда, Нильс, прошу тебя», — в злости повторял мысленно Риццо, когда ему мерещилось, что Беккер расстроен именно по этому поводу. Такие моменты он ненавидел как ничто иное, в них он чувствовал сильную потребность показать Нильсу, что тот ничуть не ошибся, выбрав его, а не... ее.

Отчасти именно этим и обуславливался его поступок, связанный с подаренным Нильсу котенком. Может, у Беккера получится прочитать в этом жесте каплю необходимой ему романтики и заботы. И когда он заметил на его лице столь очаровательную и искреннюю улыбку, Риццо слегка улыбнулся тоже, ведь ему до безумия было приятно получить именно такую реакцию от Нильса. Значит, он более чем просто не ошибся. С великим удовлетворением Риццо проследил, как Беккер поспешил накормить маленькое создание. Господи, сколько же в Нильсе было доброты и бескорыстия, его чистое сердце было невиннее всех святых. И Логан не переставал ему удивляться изо дня в день, и каждый раз влюбляться в него по новой.

— «Мальчишка лет десяти искал, кому отдать его. Они с семьей переезжали, а котенка взять с собой не получалось», — объяснил Логан, когда Нильс поднял взгляд к нему. Он смотрел сверху вниз на счастливого Беккера и жадно лакающего молоко котенка. — «Теперь ты будешь не один, пока меня нет дома», — показал он ему, кивнув едва заметно, рассматривая глаза Нильса на этот раз даже как-то завороженно и уязвимо.

Когда он объяснял Нильсу, откуда у него имелись знания языка жестов, он как раз и ожидал подобного вопроса от него. Риццо спокойно смотрел на Беккера, потом на мгновение опустил глаза.

— «Он уже давно покойный», — ответил он, осторожно показывая слово за словом, смотря на парня внимательно и серьезно. — «Я очень давно не практиковался, поэтому, когда тебя встретил, общался как дилетант», — подметил Риццо, снисходительно усмехнувшись ему.

В один из вечеров, когда он еще не успел перевести дыхание после их физического контакта, он в бессилии прислонился спиной к изголовью, а Нильс опустился на его колени напротив. Логан взглянул на него с ожиданием того, что тот хотел ему сообщить. Но когда он увидел этот роковой жест «поцеловать», мрачность неизбежно легла на его черты лица.

— Нильс... — выдохнул Логан тяжело, нахмурившись без одобрения, потом отвел в сторону глаза. От этой слёзной просьбы Беккера сердцу даже стало как-то неспокойно. Но после Риццо взглянул на Нильса, подняв слегка руки для того, чтобы показать ему ответ. — «Почему мы не можем обходиться без поцелуев?» — спросил Логан, пристально и с непониманием смотря в глаза партнера, в ожидании сжимая зубы крепче и крепче.

Когда ему наконец удалось договориться с хозяйкой квартиры на приобретение им ключа от жилища Нильса, он уже мог не дергать Беккера каждый раз, когда приезжал к нему, чтобы тот открыл ему входную дверь. Он приходил домой, самостоятельно поворачивая ключ в замочной скважине, и в один из таких дней, совсем не поздним вечером Логан вернулся к Беккеру в адски усталом состоянии. И в этот раз ему ничего не оставалось, кроме как дать понять своему редактору, что сегодняшний день останется без привычного плотского удовлетворения. С этими мыслями он и вошел в квартиру, однако подметил, как было тихо в обители. Логан слегка нахмурился, оглядываясь: на кухне парня не было. Да и котенка не было видно. Тогда он прошел в спальню, замечая, что Беккер лежал в кровати и спал, и он явно не недавно лег. Риццо в непонимании наблюдал за парнем, глянул на наручные часы снова, ведь было еще только шесть часов вечера. Логан прошел к нему ближе, аккуратно (он помнил, как чутко спал редактор) сел на кровать рядом со своим мальчиком, близко к которому дремал белоснежный котенок, свернувшись калачиком.

Крайне бережно Логан почему-то дотронулся до предплечья Нильса, тогда его пальцы и настиг сущий жар его кожи. Настороженно и серьезно вскинув взгляд к лицу парня, Риццо убрал руку и коснулся ладонью почти невесомо его лба, в полной мере осознавая, что у того жар. Наверняка температура была чересчур высокой. Он начал спешно вспоминать, как прошел предыдущий день: кажется, Риццо не замечал, что Беккеру нездоровилось. Значит, началось это только сегодня. Его сердце невольно забилось быстрее, он как-то мрачно и напряженно наблюдал за Нильсом, потом собрался с мыслями. Поднявшись осторожно с кровати, Логан взял аккуратно котенка, переложив животное подальше от партнера, после чего нашел плед и укрыл им заболевшего Нильса.

— Всё нормально... Всё нормально, — шептал он себе нервно, когда уже шел к выходу из квартиры, зажигая сигарету и затягиваясь жадно.

— У вас есть что-то из жаропонижающего? — спрашивал он в аптеке, а когда ему продали нужное лекарство, он спешно вернулся к Нильсу. Войдя в комнату, он вздохнул с облегчением, когда заметил, что Нильс всё еще спал. Но его встревожил проснувшийся котенок, который начал тереться о тыльную сторону ладони Беккера.

— Эй... Черт... — со злости выговорил он, говоря при этом шепотом, как будто его голос мог разбудить Нильса, хотя даже и такое могло бы быть, ведь Беккер, казалось, постоянно просыпался из-за всего подряд. Логан подошел к кровати, взяв котенка, потом опустил его на пол, хмурясь недовольно. Он очень надеялся, что Нильс просто где-нибудь простыл и это легко лечится, ведь он совершенно не разбирался в медицине, ему даже не к кому было обратиться за помощью. Вряд ли Грета специалист еще и по непредвиденным болезням.

Риццо оставалось только аккуратно лечь рядом с Беккером в постель и дождаться, когда тот проснется, чтобы дать ему необходимое лекарство, от которому тому должно было стать немного легче. Когда он опустился на кровать, то захотел пропустить еще одну сигарету, но воздержался.

Нильс

Все чаще Нильса начали задерживать на работе, чаще он начал выходить на улицу без пальто в морозную погоду, затягиваясь жадно сигаретой. Из головы никогда не выходил его горячо желанный любовник, состояние легких которого так сильно теперь беспокоило Беккера. Напрягала недосказанность, молчание и постоянные байки, что все это из-за другой фирмы сигарет. Нильс пристрастился к сигаретам, в основном он курил на работе, так как Остин строго запретила ему наслаждаться дымом в ее квартире. Но это не останавливало Логана, он курил в спальне съемной квартиры. Беккеру удалось уговорить мужчину хотя бы открывать окно, когда ему захочется затянуться.

Однако сигареты Риццо с каждым днем начинали напрягать Нильса все больше. Когда Беккер решил поинтересоваться, почему периодичность марок покупаемых Логаном сигарет сбилась, то получил от Риццо серьезный и даже раздраженный взгляд. Редакторские глаза сверкнули блеском искреннего непонимания, а грубость показанных слов ударила в его сердце пробивным ритмом. Беккер нахмурился от неприятности ситуации. От чего Риццо был так резок с ним? Нильс не старался даже намекать на то, что он хочет доставить своему мужчине дискомфорт. Он лишь жутко нервничал, когда наблюдал стремление кашля Логана выйти на более болезненный уровень. Беккер видел, как Риццо плохо, как он с трудом справляется с приступами и каким тревожно-непонимающим становится его темный взгляд, когда он, Нильс видел, осознавал, что ситуация становится хуже. Гораздо хуже.

— «Я не хотел обидеть тебя,» — выдал Нильс сразу же, грустно нахмурившись. — «Я не слежу за тобой, я переживаю и пытаюсь понять, что с тобой. Меня волнует твое состояние. Ты не думал, что этот кашель может быть не из-за сигарет?» — показал Беккер свои опасения.

Риццо мог снова отмахнуться от Нильса, высказать ему без жестов, что Беккер несет чепуху, что с ним все нормально и это скоро пройдет. Да, это было бы очень похоже на слова Логана. Но Беккер не хотел молчать, не хотел сдерживать все переживания внутри. Пусть обидит его снова грубостью, пусть расстроит холодом в глазах и раздражением в жестах, но Нильс хотел разобраться в происходящем, несмотря на недовольство своего партнера.

В один из дней, когда, видимо, Логан не думал появляться у него ночью, он искал пачку сигарет у себя в шкафу и отыскал на полке новый и изящный револьвер с аккуратной гравировкой «НБ». Сиэтловский преступник настаивал на том, чтобы Нильс носил его всегда с собой, не выходил на улицу без оружия, но Беккер не слушался его. Носить револьвер с собой он не привык, да и страшно было даже смотреть на орудие убийства, не то, что носить собой и не дай Бог когда-то его использовать. Но Риццо сделал все возможное, чтобы Беккер хотя бы приблизительно знал, как пользоваться этим смертоносным подарком. После жаркой ночи в лесном домике рано утром Логан устроил Нильсу курсы по стрельбе из револьвера. На свежем воздухе, пропитанном еловым благоуханием, Риццо учил Беккера прицеливаться и стрелять. Хорошо, что жертвами оказались обычные банки. Нильс первое время пугался отдачи оружия в ладонь, но постепенно по команде Логана начинал привыкать к выстрелу. Иногда близость Риццо заставляла его отвлекаться от процесса. Сложно было сосредоточиться, когда его дыхание грело его лицо, а ладони согревали его кисти рук, когда мужчина пытался направить револьвер в руках редактора ровно к цели. Но постепенно Беккер начинал попадать по банкам все успешнее. Ему показалось, что Риццо был доволен результатом. Это было самым главным, потому что Беккер в целом не был удовлетворен идеей уметь стрелять, ведь это значило, что он не в безопасности. Они оба не в безопасности.

— «Скажи, мне еще стоит переживать за свою жизнь?» — спросил Нильс Логана еще тогда, под конец тренировки в лесу.

Тонкие до болезненного состояния пальцы Беккера гладили белое создание, которое жадно опустошало тарелку с молоком. Когда Нильс поднял взгляд к глазам мужчины, то увидел ответ на свой вопрос. Неужели Логан способен на что-то довольно простое, но до мурашек по коже доброе и отзывчивое? Беккер никогда не считал Риццо жестоким, но даже не подозревал, что его мужчина способен взять котенка у мальчика и принести домой. В тот вечер с губ Беккера не спадала милая улыбка. Когда Логан рассказывал ему эту историю, Нильс увидел, как потеплело лицо любимого человека. Видеть это было бесценно.

Нильс предполагал, что отца Риццо уже нет в живых, но лицезреть точное этому подтверждение было страшно не по себе. Беккер грустно выдохнул, наблюдая за реакцией Логана. Либо Риццо хорошо держался и не показывал ему свои эмоции, либо это событие осталось далеко в его прошлом и больше не трогало черное сердце мужчины.

— «Мне очень жаль, прости,» — выдал Нильс в аккуратных и медленных жестах, слабо кивнув Логану.

Беккер замечал, как сильно Риццо тянуло пагубной зависимостью не только к сигаретам, но и к крепкому кофе. Логан не раз приходил к нему с двумя стаканчиками кофе, один был обычным, как и просил Нильс, а Риццо явно пил что-то покрепче. Американо или эспрессо, Беккер точно не мог понять. Но иногда Нильс подозревал, что обычной еде Логан часто предпочитал крепкий кофе и сигареты. Беккеру приходилось находить плюсы в том, что Логан заглядывал в кофейню по дороге. Недалеко от кофейни находился небольшой магазинчик, где его мужчина, осведомленный о его любимой сладости, покупал ему пакетик мармелада. Беккер благодарно улыбался ему, когда тот протягивал ему его невинную слабость. Приятно было получать такой маленький подарок от Риццо. Это придавало Логану какой-то человечности, которую Беккер чаще всего терял в его лице.

Вниманию Нильса подвергалось и то, как слабеет Логан с ним в постели после их единения, как сложно тому восстанавливать дыхание. Беккер чувствовал, что все это было из-за того же, чем был вызван у него кашель. Но Нильс никогда не вынуждал Логана заниматься с ним сексом. Это всегда была инициатива Риццо или же непосредственно исключительно его желанием. Беккер хотел лишь поцелуя, хотел целовать любимого человека ночью перед сном и утром, прощаясь с ним, когда тот покидал его обитель. Нильс хотел благодарить Логана за ночь поцелуем, при этом не доставляя ему неудобств. Но и в этот раз Беккер получил от Риццо недовольный вопрос. Беккер обиженно посмотрел в глаза мужчины, с замиранием сердца прикусив губу.

— «Потому что я хочу этого,» — выдал Беккер расстроенно, а после опустил глаза на его губы. — «Ты боишься меня? Я не сделаю тебе больно, просто аккуратно поцелую, доверься мне,» — просил Нильс в слабых и умоляющих жестах, с надеждой вглядываясь в темные глаза.

Вернувшись домой в один из трудных рабочих дней, Нильс почувствовал недомогание. Пушистый котик терся об его ноги, Беккер с трудом нашел в себе силы, чтобы накормить бедное одинокое создание. Но после голова разболелась так, что в глазах потемнело. Беккер добрался до кровати и как лег, так и заснул крепким сном. В тревожных снах он чувствовал, как поднимается температура его тела и в то же мгновение как по команде его организм выдал Беккеру озноб. Под тяжестью бредового сна молодой редактор крепко сжал в кулак оказавшийся на нем теплый плед и старательно укутался в него. Все тело дрожало от холода, его организм не справлялся с жаром. Нильсу было жутко холодно, он чуть хмурился во сне, не чувствуя ничего, что происходило за пределами его тела.

Но когда он открыл глаза, то с трудом смог повернуться на другой бок, он поднял усталый и неосознанный взгляд и увидел Логана. Беккер с трудом выдохнул, озноб не спадал. Нильс практически не соображал, что происходит, но ему было до помешательства приятно видеть Риццо рядом. Он протянул к нему ладонь, аккуратно коснувшись тыльной стороной ладони его скулы. Беккер тихо простонал от того, что все тело его начало ломать. Беккер нахмурился от неприятности ощущений, а после вдруг вспомнил о том, что когда он засыпал, рядом лежал котенок, но теперь его не было.

— «Где он?» — неаккуратно показал Беккер Логану рукой, расстроенно наблюдая за мужчиной.