Глава 8

Логан 

В другой день он приобрел для Нильса револьвер из чистой стали с элегантно вырезанными на стволе инициалами «Н.Б.» Сложив в черную вытянутую коробочку и укутав стрелковое оружие в красный шелк, он вложил подарок в сумку, повесив себе ее на плечо. Добрался он до улицы Беккера на своем автомобиле, подождал в салоне несколько секунд, а после двинулся к дому, поднявшись на нужный этаж и понадеявшись, что в поздний вечер Нильс сейчас был у себя. Хромая, подошел к нужной двери, доставая небольшой фонарик из сумки. Он принялся нажимать несколько раз на включатель, дабы осуществить мигание света, направленного к нижней щели дверного проема.— Давай, Нильс, открой, — просил Логан тихо, невольно оглядываясь в коридоре.Как только дверь наконец открылась, Риццо поспешно шагнул к Беккеру, которого не видел, казалось, целую вечность. «Он цел, жив и здоров», — оценивая беспокойным взглядом все тело и черты лица редактора, успокаивал Логан себя мысленно, вздыхая блаженно, тут же прикладывая дрожащую ладонь к юной шее.— Я так хочу тебя, Нильс, — прошептал он внятно, изнеможённо сверля зависимым взглядом кофейные глаза. Спуская сумку с плеча на пол и закрывая дверь за собой, он шагнул к нему еще ближе, другой рукой прижав его к себе за спину нетерпеливо, а после обеими ладонями обвил его шею. — Хочу сейчас... — молвил он, сильно напрягая пальцы на гладкой шее сразу под ничего не слышащими ушами.

Нильс

В вечер третьего дня Эстер сообщила, что ей нужно разобраться с бронированием номера. Нильс так и не понял, что у нее за проблемы возникли. Она открыла окно на кухне, чтобы проветрить помещение от сигаретного дыма, которым они оба дышали последние три дня и вышла из квартиры, пообещав, что постарается вернуться как можно скорее. За этот вечер Нильс уничтожил три сигареты. Незаметно график его курения изменился до неузнаваемости. Раньше ему хватало двух никотиновых палочек в неделю, а теперь едва ли справлялся без трех в день. Беккер сел на диван в кухне-прихожей, затягиваясь в темноте вечернего света. В квартире не было света, потому что Нильс попросту не желал дарить себе зрение. Но вдруг он замечает мелькание света со стороны входной двери. Беккер с непониманием хмурится, тушит сигарету в пепельнице и подходит к двери. В голове была пугающая пустота, поэтому он просто открыл входную дверь.

В этот момент в мертвое тело словно вдохнули жизнь, ведь глазам предстал до панической дрожи в теле любимый образ. Нильс пораженно посмотрел в глаза мужчины, которого уже похоронил в своей голове. Парень испускает дрожащий вздох, а глаза его тут же бегают по грубым чертам лица Риццо. «Он здесь... он здесь, он снова здесь, не может быть...» Беккер отказывался верить в то, что мужчина перед ним. Нильс выдохнул на губы мужчины сигаретным смрадом, а после посмотрел в глаза. Прикосновение руки к шее вызвало волну мурашек. Беккер различил желание Риццо на губах. Как же сильно он хотел давать ему себя всего без остатка, но слова мисс Остин всплыли в разуме жутким страхом, что заставило бедного парня с сожалением посмотреть в глаза ненасытного мужчины. Неужели он до сих пор помнил какого-то глухонемого парня из редакции? Неужели до сих пор хотел?

Как только тот грубо прижал его тело к себе, Нильс посмотрел в глаза Риццо напуганно и грустно. Беккер тут же помотал головой в четком ответе на желание Логана. Нильс осознавал, что Риццо не будет контролировать стоны парня под ним, даже если слезно попросить, а Нильс ужасно не хотел снова краснеть перед владелицей квартиры. Нильс чуть отстранился от мужчины, коснувшись руками его груди.

— «Нет, прости, я не могу. Нельзя,» — показал Нильс нервно, прикусывая нижнюю губу. — «Мне досталось за прошлую ночь, меня могут выселить из квартиры,» — выдал Беккер и с сожалением посмотрел в глаза Логана. Может, тот сейчас уйдет, раз не получит того, за чем пришел.

Логан

Если бы можно было запечатлеть этот взгляд, пропитанный поражением с непривычки внезапного появления, то Логан бы сделал это. Он увековечил бы состояние Нильса, как только парень поднял взгляд на оказавшегося на пороге Риццо, переполненного желанием вновь почувствовать каждую кость юного тела под собой в мягкой постели. И эта чарующая, казалось, болезненная дрожь невинного дыхания почти добралась в самые глубины его подсознания, доставая оттуда на редкость трепетные и теплые чувства, которые Логан испытывал в последний раз уже очень давно.

В комнате веяло убийственным дымом сигарет, отчего его голову кружило и вселяло опьяненное состояние. Как же сильно хотелось в лишний раз затянуться, впустить в легкие отравляющее вещество, забыться в наркотиках и впиться зубами в нежную шею глухонемого партнера. Ни один глоток вина так сильно не вставлял, как какой-нибудь виски, и Логану почему-то резко захотелось убедить в этом Нильса, злосчастного любителя легкости винных напитков. Он жаждал понимания Беккера, полного осознания всего желания, которое он испытывал к нему. Логан не мог терпеть, влечение становилось все сильнее и сильнее, оно брало контроль в свои властные руки и уничтожало покорность всем жестам, содержащим отказ со стороны милого редактора.

Фонарик незаметно для обоих тоже выпал из его руки, когда ладони прижались к телу Нильса: одна — к шее, другая — к талии. Но стоило только Беккеру разрушить ауру дикого стремления, как взгляд Логана тут же переменился. Он стал чуть недовольнее, мрачнее и безучастнее, точно он подсознательно так и думал, что будет все обратным образом, но сердце продолжало давать отпор. Ему всё еще хотелось Нильса, хотелось сжать до предела его за горло, оставить на изгибах влажной от пота коже пунцовые следы его болезненной любви и удовлетворения его собственнических влечений.

Но тот отстранялся. Отстранялся так, как будто уходил навсегда куда-то в непроглядную тьму, подобную той, что сейчас стояла в его скромной квартирке. И эти касания к груди причиняли боль, словно теперь бледные холодные редакторские ладони, отделяющие их сердца, были единственным, но сильнейшим препятствием к тому, чтобы в свободном чувстве впасть в объятия горячей страсти этой ночью. «Давай повторим ту ночь, давай займемся этим. Заплачь, Нильс, заплачь...»

Однако все было тщетно, по глазам дорогого сердцу Нильса было видно, что в его планы не входит удовлетворение. Логан Риццо не мог мириться, но с титаническим трудом приходилось, ведь Беккер не был из тех, кого можно было принудить одним дополнительным центом, кого не нужно было раздевать, потому как одеяние при оплате спадало мгновенно и без его помощи, кому не нужно было обещать, что всё сделает он нежно и больно не будет. Нильс Беккер живой человек, он может чувствовать каждую деталь слияния и реагировать совершенно по-настоящему, стонать громко и без до тошноты сладкого притворства. И именно его откровение и нравилось Логану той ночью. Ведь когда Риццо забывался с заказными мальчиками, он не чувствовал восторга от их реакции на каждое вхождение: они по классике, но, для него, больше фальшиво выражали удовольствие.

Риццо не любил хрупких женоподобных парней, приходящих в кружевных платьях с глубоким вырезом на груди, которую не нужно было скрывать, не любил женскую подводку для глаз на очаровательном мужском юном лице, не любил лишний металл в ушах, на шее и руках. Его тошнило от каблуков проститутов, которым нравилось строить из себя богинь красных дорожек. Простота худобы мужского тела, в приоритете юного и, Господи помилуй, нетронутого никем — вот что ласкало его извращенное неизвестно чем сознание. И Нильс превосходил его фантазии раз в миллион. В нем была не только страшная до смерти худоба, но и ласковая бледность кожи, чрезмерная чувствительность и полная отдача, каждая ярко выраженная реакция на любое прикосновение и сущая верность в постели.

— «Ты можешь», — возражал Логан в резких жестах, не произнося ни слова. Довольно легко в его руках освеженной памятью всплывали нужные мановения. Но как же трудно входили в него отказы Нильса. Глухонемой парень выглядел так, словно здесь, в этой проклятой квартире, их секса больше не будет. — «Если ты о шуме, мы с тобой будем тихими. Хочешь, я закрою тебе рот, если будешь слишком громким?» — не выдержав, он начал сопровождать свои телодвижения фразами, сотканными из больного нетерпения.

Его пальцы вновь прогладили вдоль шеи Нильса, из-за легкого подёргивания кистей подушечки то касались кожи, то отстранялись от нее. Через нос Логан вобрал в себя затхлый воздух, смешанный с табачной горькостью, но спокойствие так к нему и не явилось. Напротив, настрой начинал опускаться, сцепляясь в убийственный союз с периодически возникающей болью в ноге.

— «Я принес тебе кое-что», — вдруг показал он, взявшись за другую мысль, совсем не контролируя поток безумных рассуждений, которые тут же выпускал в череде жестов.

Он с трудом нагнулся, тем самым вызвав новый приступ боли в свежей ране, и подобрал сумку, тяжело вздыхая и вынимая из нее заветную коробочку цвета угля. Вновь бросая на пол сумку с громкостью удара металлических замков о ламинат, Логан поднял уже серьезный взгляд к кофейным глазам своей оправданной причины для одержимости. Все еще немного морщась от потягиваний в ноге, мошенник снял крышку картонки, а потом сдвинул тонкий шелковый багряный слой, чтобы обнажить новую сталь.

Беря в одну руку элегантный револьвер, Риццо слабо и как-то смиренно улыбнулся, откладывая коробочку на столик у двери. Он читал взгляд Нильса каждую секунду, когда брал властно, но в то же время мягко его за запястье, приподнимая его ладонь на уровень ребер. Медленно, почти возбужденно вздыхая, Логан вложил ледяное орудие убийства в длинные писательские пальцы рукоятью упираясь в его ладонь, чтобы Нильс взял правильно. Заодно во мраке, при тускнеющем свете луны блеснули инициалы Беккера.

— «Тебе нужно научиться стрелять. Это для твоей защиты», — начал объяснять Логан, не спуская пронзающего взгляда с лица Беккера. — «У меня тоже есть», — добавляя это, Риццо вынул из-за ремня под курткой свой немного потертый револьвер и показал Нильсу, тем же быстрым действием пряча его обратно.

Больше всего на свете он хотел, чтобы Нильс его правильно понял. Он, конечно, осознавал, что для Беккера наверняка этот подарок не будет чем-то, что вызвало бы неописуемый восторг, как это было в его время. Но ситуация требовала принятия жестких мер по безопасности драгоценного редактора, которого Риццо впутал в опаснейшую игру воров.

Если бы он знал, что всё приведет к тому, что случилось, он бы прошел мимо злосчастной редакции, в которой работает Нильс, и нашел бы другой способ спасти свою преступную шкуру. Но никак бы не стал выкручиваться ценой опасности жизни ни в чем неповинного Нильса Беккера, к которому он уже дышал неровно, да еще и дрожал каждую секунду при воспоминании о том, как сухие губы наемника пропустили через себя это до боли любимое имя.

Нильс

Словно это было вчера Нильс помнил темный и суровый взгляд отца с любовными наставлениями, он уверенно рассекал руками воздух в жестах объясняя своему сыну женскую натуру, о том, какие подарки любят девушки, как их надо добиваться, как ухаживать, уделять знаки внимания, что никогда нельзя спорить, быть максимально вежливым, смотреть в глаза. Мистер Беккер старался подарить старшему сыну всю информацию, которую знал, но этот мужчина тогда даже предположить не мог, что Нильс Беккер, его первенец будет сейчас стоять и смотреть в глаза мужчины, который старше его лет на десять. Он никогда бы не предугадал исход событий жизни своего сына, который привел его в покорное подчинение перед сиэтловским гражданином. Его сын не нашел себе очаровательную куколку, которая в нежности взора хлопает любопытными ресницами, его сын, воспитанный консервативными родителями и старыми устоями семейной жизни, теперь ночами лил слезы из-за того, что в его скромной обители не объявлялся дерзкий мошенник, который заставил его девственное тело стать порочно грязным, оставляя алые следы на белом покрывале.

«Что бы сказал отец?» — подумал тревожно Нильс, глядя в темные глаза мужчины, которой в его снах имел над ним деспотичную власть, а порой Беккер начинал осознавать, что и не только в объятиях Морфея тот душил его независимость и забирал у него спокойную жизнь с довольным оскалом на губах. — «Должно быть, он бы не впустил меня в родной дом...»

Беккер никогда не был смазливым мальчиком, влюбившись в которого девушка могла подумать, что ему тоже нравятся смазливые мальчики. Нет, Нильс всегда был пусть и скромным, но весьма осмотрительным. В подростковом возрасте он не раз извращал психику порножурналами, а после вечерами его взгляд залипал на фильмах взрослого характера и ни в одном из этих интересных занятиях ничто не наводило его на влечение к мужчинам. Нильс жадным взглядом изучал роскошные женские формы на обложках эротических журналов и как любой мальчик-подросток желал иметь жену, похожую на Мэрилин Монро. Однако куда завела его жизнь? Теперь Нильс с трудом боролся с желанием, которое могло нарушить его обещание перед владелицей квартиры. Ведь Нильс каждую ночь представлял, как Логан снова окажется над ним, как он снова увидит его черные соблазнительные глаза и почувствует его внутри себя. Эту адскую погибель Нильс был готов принимать только от этого мужчины. Господи, да Беккер сам был мужчиной! Но так желал тело того же биологического пола, это было выше какого-либо абсурда, выше всего дозволенного. Разве этому его учили родители? Подчиняться мужским желаниям, быть снизу, лежать обнаженным под сильным телом и позволять ему лишать себя всего святого, из чего его создал Бог.

«Отец точно выгонит меня из дома, если узнает...» — осознал Нильс, а после вспомнил, ведь он дал обещание девушке, что с минуты на минуту может вернуться этим вечером к нему. Логан даже не подозревал, что за дни его отсутствия, Нильс успел воссоздать из пепла свои гетеросексуальные отношения. Он был кавалером рыжеволосой очаровательной куклы, которую Риццо не так давно смерил взглядом неодобрения и осуждения. — «Ты так не любишь женщин?»

Беккер с тревогой заметил, как жесты мужчины выразили возражение. Нильс терялся в догадках, когда тот начал так ловко выражаться на языке глухих людей, может, он поработал над этим в дни его отсутствия? Парень нервно сглотнул, заметив, что тот предлагал довольно извращенные методы провести вместе ночь без последствий. Но эти его предложения не пришлись ему по душе. Как же он будет дышать, если он перекроет ему дыхание? Нильс не получит никакого удовольствия от этого уединения. Нильс тут же замотал головой, чуть нахмурившись, он поддался к мужчине, ощутив его горячее прикосновение к шее.

— «Нет, это плохая идея, прости,» — только смог и показать Нильс, а после грустно посмотрел на него с ожиданием любых его слов. — «Это будет громко,» — пояснил он, а после опустил глаза, потом снова поднял взгляд к глазам мужчины. Сказать или нет?

Ведь Нильс состоял в отношениях, пусть и чувствовал зависимость далеко не от своей рыжеволосой подруги. Но последующие жесты мужчины вогнали в душу редактора жгучее любопытство, смешанное в непонятный эликсир с непониманием. Что Риццо мог ему подарить? Или же это был не подарок? Нильс слегка нахмурился, следя за действиями рук мужчины, как тот доставал из сумки интересную коробку, явно скрывающую что-то ценное. Кофейные глаза редактора пытались не упустить ни единую деталь. Как только Риццо открыл черную коробку, внутри в алом шелке он заметил блеск, но разум не успел угадать, что за вещь была там спрятана. Мужчина достает из коробки оружие, элегантное и роскошное. Беккер чуть удивленно поднимает взгляд к глазам Риццо, а на его губах замечает улыбку.

В этот момент Нильс проиграл желанию быть сосредоточенным на револьвере в руке Логана, ведь его глаза магнитом притягивал взгляд привлекательного мужчины. Молодой редактор чувствует, как тот аккуратно касается его руки и побуждает его поднять ладонь. Вскоре его рука сталкивается со льдом стальной поверхности нового револьвера. В голове Нильса воцарилось непонимание. Беккер нахмурил лоб в легком ошеломительном недоумении. Он опустил взгляд на оружие и заметил на ней аккуратную гравировку. «Н.Б.» Беккер тут же поднимает удивленные глаза к уверенному взору Риццо, ожидая объяснение, которое вскоре и получает.

Но объяснение парню не понравилось, его и без того хмурый лоб стал еще более складчатым. Нильс помотал головой, выражая перед мужчиной полное замешательство, в которое тот его вгонял своими жестами. Нильс опускает глаза на оружие Риццо и начинает осознавать, что этот подарок не сулил ничего хорошего. Для чего револьвер? Для защиты? Но от чего? Беккер с опаской посмотрел на Логана, ему до жути все это не нравилось. Нильс опустил глаза на револьвер, а после выдохнул с трудом.

— «Стрелять?» — показал Нильс снова жест Логана, а глаза его выражали огонь опасения. — «Защиты от чего? Я не понимаю. Нет, я не могу принять это оружие,» — ответил Беккер одной рукой, а после тут же протянул привлекательный револьвер обратно мужчине.

Соблазнял приятным ядом тот факт, что это оружие Логан не мог просто так купить в любом оружейном магазине, ведь на нем были инициалы Нильса. Беккер при одной только мысли, что тот приобрел данный револьвер специально для редактора, ощущал, как по телу проходились нескончаемые волны мурашек. Нильс обеспокоенно сверлил Риццо взглядом, выражающим все свое неодобрение и страх, что, возможно, этот подарок мужчины мог говорить о страшных вещах.

«Лучше бы ты пришел просто поцеловать меня, Логан, или с алой розой в руках, но этот жест внимания меня пугает. Я когда-нибудь в твоем присутствии перестану испытывать страх или это только несбыточная мечта?»

— «Тебе лучше забрать его,» — пояснил Нильс, до сих пор держа оружие в протянутой руке.

Логан

За прошедшие несколько суток он справлялся со стрессом поиском пыльных сборников по изучению языка жестов. Где-то на верхних полках теснилось небольшое количество книжонок, которые он, конечно, забросил лет десять назад, но бороться с небольшими провалами в памяти всё-таки нужно было. К тому же больная одержимость глухонемым редактором только усиливала его намерения отыскать всё то, что, так или иначе, поможет ему вспомнить необходимые движения рук для комфортного общения.

Так он и прошелся по каждой заветной странице, вынимая сигарету изо рта только когда делал очередной глоток крепчайшего кофе. Логан вернул себе память не только о тех жестах, что были описаны в потертых книжках с ветхим переплетом, но и о тех, о которых в них не было речи. Разум воспроизводил отвлеченные фразы, которые узнал его близкий человек из опыта других глухих людей, а потом передал и Логану. К моменту, когда Риццо перевернул последнюю страницу, в его сознании образовался восстановленный фундамент необходимых знаний. Именно поэтому теперь, стоя перед глухонемым Нильсом, он выражал свои мысли четче и увереннее, ведь он ненавидел сомнения точно так же, как и женщин, которые мешали его жизни идти таким образом, как он хотел.

Однако никакие умения использовать жесты не могли вернуть ему Нильса, страстно жаждущего лечь под него предстоящей ночью так же, как это было тогда. Вздохнув медленно, Логан принялся сверлить Беккера своим испытывающим и в то же время на странность смиренным взглядом, точно он был недоволен его ответом, но ничего не мог с этим сделать, да и, собственно, не хотел. В трезвом состоянии и здравом рассудке он не стал бы принуждать Нильса к сексу. По крайней мере не сейчас, когда в сердце крылось столько переживаний, что и счесть было бы невозможно.

— «В таком случае я знаю одно место, где тебе будет все равно, громко ты будешь стонать или нет». — Руки Логана быстро выдали эту фразу, гармонируя с томным и сдержанным взором карих глаз, ведь Риццо так старался не выдавать в себе волнение. Нельзя было допустить, чтобы Нильс тоже начал нервничать.

Грусть в кофейных глазах Нильса отправляла его сердце в долгий путь невиданных мучений. Больнее всего было от того, что Беккер мог хотеть вновь окунуться в экстаз, вот только не мог нарушить данное обещание. Почему же этот мальчик настолько правильный? Даже если ему грозят выселением, с этим можно было разобраться, вот только Нильс видел лишь один выход из ситуации: терпеть и противиться плотского желания. Если бы в мыслях Логана не было других вариантов раздеть Нильса, он бы постарался сделать всё, чтобы Беккер добровольно пошел на нарушение.

В удивлении, читающемся в бездонном взгляде Нильса, Логан находил протест, который вводил его в пучину отчаяния. Как искусный мошенник, он понимал, что мог поступать глупо, выуживая револьвер для Нильса с его личными инициалами, но каждое оружие он приобретал у проверенного десятилетиями человека подпольного бизнеса. И эти две буквы, грациозно блестящие на стали, не нарушали безопасности Беккера, а вот расположение его съемной квартиры и всему городу известной редакции портили положение дел со страшной силой. Если место жительства можно было сменить, то искать работу глухонемому парню было так же трудно, как и трижды осужденному за убийство метить на право иметь обращение «Ваша честь». Пусть Логан и обещал когда-то Нильсу, что найдет ему достойный заработок, сейчас он не мог располагать отличной возможностью быстро обеспечить Беккера всем необходимым для спокойной жизни. Проблема действительно оставляла желать лучшего, и сопротивление Нильса ему не содействовало.

Нильс хмурился, смотрел в опасении, а Логан метался в мыслях между решением принудить неподозревающего редактора поверить в опасность и намерением просто сказать ему, что тот должен быть осторожен каждую секунду последующих дней. «Пожалуйста, Нильс, просто оставь его себе и поверь мне! Тебе грозит расправа, я хочу защитить тебя».

— «Можешь», — показал ему Логан, с остервенением пронзая глаза Нильса своей настойчивостью, не собираясь принимать обратно револьвер. — «Ты в опасности. Тебе нужно быть осторожным. Всё это из-за того, что ты написал для меня статью», — объяснял мужчина, проникаясь волнением с новой силой, а это чувство всё чаще начинало мелькать во мраке его глаз.

Как только Нильс протянул обратно револьвер, Логан осторожно, но уверенно накрыл обеими подрагивающими руками его пальцы на холодной стали и прижал оружие к груди редактора, тем самым показывая ему, что тот просто обязан смириться со своей новой собственностью. Риццо помотал в ответ головой отрицательно на последнюю фразу Беккера, не сводя взгляда с черт лица глухонемого парня, словно пытался внушить ему мысленно, что тот совершает большую ошибку, пытаясь отказаться от защиты.

— «Не нужно было мне заставлять тебя писать эту чушь в газете. Я перед тобой виноват, как никогда, но я не знал, что меня будет так сильно волновать твоя жизнь. Так что просто дай мне исправить хоть что-то в том, что я натворил», — безмолвно, на последнем издыхании своего терпения Логан просил Нильса в жестах довериться ему так же, прямо как тот когда-то доверил ему свое невинное тело. — «Ты едешь со мной. Прямо сейчас, понял? Собирайся», — добавил Риццо, и его движения пальцев и рук стали резче, выражая всю суровость его приказов. Он надеялся, что эта злость побудит бедного Нильса покориться и следовать каждому его жесту.

— «На эту ночь я тебя здесь не оставлю», — произнеся словами и окутав их в жесты, Логан сильно нахмурился от двойной боли, сразившей всё его тело. До чего же сильно хотелось курить.

Он бы не совершил ошибки, подставив редакцию, ее директора, пешку-редактора, если бы в какой-то момент жизнь написавшего статью не стала бы так дорога ему. Одна только глупая привязанность сделала из него дурака, которому точно не место в преступном мире, который дрожал, как слабак, при одном упоминании имени Беккера устами врага. Именно из-за таких последствий Логан презирал чувства. Они всегда были слабым местом даже самого точного механизма. Они мешают делу, рушат все планы, превращают усилия в прах. А теперь еще и эта сильнейшая зависимость от теплого, наивного взгляда Нильса заводила его в тупик при попытке решить, что делать с опасностью, грозившей ему.

Хотелось спрятать Нильса, оставить его в том месте, в которое он сейчас намеревался его отвезти, и хранить его как свое сокровище, стереть его личность из существования и стать единственным человеком, который знает, что Нильс Беккер не пропал без вести, а все еще находится в Сиэтле.

Там, где нет связи, где свидетелями представлялись деревья и влажная земля под ногами, он мог бы в холодной постели согревать юное обнаженное тело. Логан с трепетом думал, что в таком случае готов был даже беспрестанно показывать Беккеру свое неравнодушие... через визуальное восприятие и тактильные ласки, использовать всё, что принял бы Нильс, чтобы тот никогда не забывал о том, что любим. Согласен ли будет Нильс? Отдаст ли он свое будущее ему, если бы у Риццо был шанс без обмана пообещать ему такой расклад?

Нильс

Каким же ценным сокровищем была сейчас способность отказывать, твердо и непоколебимо, так, чтобы у собеседника не возникало ни малейших сомнений по поводу твоего ответа. Просто холодное и нерушимое «нет» могло высушить океаны и сдвинуть горы, но оно покорно служило лишь тем обывателям, кто имел нерушимый стержень где-то внутри. Внутренняя уверенность под руку с независимостью создавали восхитительный альянс. Возможно, молодой и глухонемой редактор имел все шансы на то, чтобы отказаться от задумки, что не пришлась ему по нраву, он мог твердо ответить, если ему что-то не нравится, к его жестам могли присмотреться и послушаться. Но речь шла о ком-то отдаленном, маловажном. Только божья сила на небесах знала, во что Беккер облачил перед собой Логана Риццо, в некое подобие несокрушимой брони, разрушить которую он просто был не в состоянии, не имел на это никаких моральных ресурсов. Его душа полностью лежала к Риццо, а сердце ночами хотело его рядом. Нильс всеми силами старался оставаться холодным и отстраненным перед этим человеком, но его падкость на его очаровательные заклинания делала с ним страшные вещи: он смотрел в черные глаза с тем самым безумным возбуждением, с которым смотрел на него той горячей ночью.

Но недолго он пробыл в омуте раздумий, Нильс уловил легкое движение рук Риццо со стороны. Предложение мужчины пробежалось холодным током по всему телу под одеждой, кофейный аромат его взгляда встретился с обсидиановой бездной глаз Логана и именно в этот момент он погрузился в настоящее безумие, глаза властелина смотрели излишне внимательно, пробирающе, безвозвратно пленительно. Беккер весь похолодел от внезапно нахлынувшего волнения, затаил дыхание на короткие беглые секунды, а глаза были будто цепями под тысячами замками прикованы к взгляду Логана. Это была раскаленная стрела, которая пронзила их тела и соединила своей поверхностью. Теперь он чувствовал все отчетливо, каждую отдельную часть своей души, каждую крупицу сердца. Нильс вдруг осознал, что это был за холод, что прошелся по его телу от жестов Логана, это был колдовской холод, который кукловод передал глубоко отчаявшемуся юноше. Коварный как темный властелин, пленительный как козырной туз. Риццо даже сам не замечает, как забирает его с собой на дно. Фатальный исход ждет этот момент, с нетерпением и неудержанной страстью страшной падкости на мужское очарование. Это человек когда-то окончательно сведет Нильса с ума, его сведет с ума его первая пассия, которую он желает видеть рядом, в своей постели. Взгляд Беккера отражается всеми оттенками внимания и желанного умиротворения под ним, жаркого упоения под горячим телом Риццо.

Нильс поджимает губы аккуратно и почти отчетливо ощущает кровь на губе. Беккер переминается с ноги на ногу, опустив в застенчивости глаза. Где же то самое желанное «нет» в этот самый нужный момент? Риццо выводит его на совершенно неправильные и порочные желания. Редактора до сих пор не оставляют мысли о том, что он возжелал в своей постели мужчину. Даже сейчас, стоя в квартире, каждая клеточка воздуха которой пропахла женским парфюмом Эстер, Нильс желал изучить дрожащими пальцами голое тело Риццо во второй раз, просто поцеловать его в шею, в плечи, поласкать аккуратно его кожу языком, именно его одного, мужчину. Логан забрал у него все попытки ответить на его предложение, и упущенная возможность явно скоро сыграет с парнем злую шутку.

Настойчивый жест Логана возбудил в парне смешанные чувства, Нильс нахмурился с ярко выраженным непониманием. Риццо явно не ждал от него отказа, он искренне желал, чтобы это треклятое новое оружие находилось в руках редактора. Тысячи вопросов заполонили голову Нильса, и он не находил на них ответы. Но как только он уловил жест «опасность», взгляд Беккера изменился и заиграл красками ужаса и страха. Беккер едва ли заметно вздрогнул, а сердце екнуло в конвульсиях тревоги. О чем Логан пытается ему рассказать? Какая опасность? Нильс застыл на месте и теперь почти в безжизненном страхе непонимания сверлил взглядом мужчину, который был единственным источником всех его многочисленных проблем. Статья. Риццо упомянул о проклятой статье. Беккер с неприятным чувством нахмурился, а после в его душе поселилась уверенная тревога, когда он уловил намек на волнение в некогда страстном взгляде Риццо. Нильс почувствовал, каким слабым сейчас стал этот сердцеед, от чего его парализовало страхом.

«Нет, так не должно быть, Логан. Я из нас двоих слабый, понимаешь? Я слабый, а ты сильный. Не становись слабым, прошу тебя, мы же тогда оба покойники с тобой!» — билось сердце неугомонно.

Волнение мужчины до безумия пугало Нильса, он не знал, куда ему деться. Видеть Риццо таким было высшей степени мукой. Беккер в опасности, а человек, привыкший все держать под контролем, сейчас тонет в переживаниях. Не значит ли это, что Логан бессилен в защите Нильса? Беккер с тревогой наблюдал за мужчиной и держал в руке оружие, которым не то, чтобы не умел пользоваться, он даже видел его в реальной жизни впервые. Логан отчетливо дал понять, что обратно револьвер не возьмет, а этот его жест побудил Нильса внутренне запаниковать.

«Не покажи, что он мне понадобится, Логан, не покажи эти жесты, пожалуйста...»

Но растерянный кофейный взгляд ловит во взгляде Логана злость и решительность, а жесты выражают вину. Разум Беккера не выдавал ничего разумного в эти секунды. Нильс помотал головой. Он отказывался во все это верить. Не в эту информацию, которую преподнес ему Риццо. Тонкие пальцы сжимают в руках опасное оружие, а после другая свободная дрожащая рука аккуратно прикасается к плечу мужчины, сжимая одежду в попытке успокоиться. Беккер заглядывает в раздраженный и решительный взгляд Риццо и ловит себя на мысли, что тот лишь хочет его защитить. Его заявление о волнении за жизнь какого-то редактора побудило довериться ему.

— «Куда мы едем?» — спросил Нильс, когда пришел в себя, а после убрал револьвер за пояс брюк под толстовку.

Будь сейчас не пятница, за которой следует выходной, он бы еще несколько раз подумал, прежде чем отправиться за Риццо. Все же у него работа и он боялся ее потерять. Однако сейчас речь шла вовсе не о работе, а о жизни. Жест Логана, приказывающий ему собираться, заставил Нильса напрячься, но он серьезно и недовольно нахмурился лишь потому, что не хотел показывать Логану то волнение, которое одолело им в данные секунды. Беккер отправился в комнату и наспех собрал какие-то вещи, которые лишь по предположительным данным могли бы ему понадобиться в неизвестном путешествии. Нильс с легким волнением осознал, что он собирается переночевать с Логаном, вряд ли тот собирается оставить его в каком-то отеле и исчезнуть. Он будет рядом всю ночь. Беккер ощутил, как сердце забилось быстрее, эта мысль побудила его закинуть в черный рюкзак небольшую баночку, найденную в шкафу. Беккер взял телефон со стола на кухне, выйдя из спальни, и вновь встал перед мужчиной.

— «Меня хотят убить?» — показал Беккер тут же, иначе волнение за ответ на этот вопрос, начинало съедать его изнутри, а разум тикал и паниковал в голове.

Нильс старался объяснить самому себе свои же чувства, но с каждым убеждением, заходившим в тупик, он бросал попытки и начинал снова. С ним рядом находился мужчина, под чары которого задача Беккера — не попасть, но он был так прекрасен в момент, когда исполнил ту ночь в совершенстве. Риццо очаровал бы каждого, он забрал бы сердце каждого, он был тем самым особенным сортом самого сильного в мире наркотика для каждого сердца этого города, для каждой девушки, для каждого мужчины, несомненно, тоже. В эти секунды Нильс был готов подчиняться ему, он стал его куклой. Неужели это рук Логана работа? Его ловких и горячих пальцев мастерство? Нет, это юношеская душа, не позволяющая отступать, не дающая слабину в страсти к мастеру. Кажется, Нильс действительно был ужасно пьян этим влиянием Риццо, ведь он так слепо следовал его приказам в эти драгоценные минуты, которые он мог подарить рыжеволосой подруге.

Логан

Он бы всё отдал, чтобы не видеть больше этого душераздирающего волнения в глазах Нильса. Каждая новая порция страха бедного редактора, не заслужившего подобной участи, отражалась в его сердце глубокими переживаниями, и Логан раздражался каждый раз, когда ощущал этот трижды проклятый страх за жизнь Беккера. Никогда еще он не чувствовал себя настолько слабым, как сейчас.

«Господи, это же всего лишь парнишка, которого я отымел в одну из прошлых ночей! Сдался он мне! Почему я так сильно боюсь, что до его бледной кожи дотронется какое-нибудь ловкое лезвие или, что еще хуже, далеко не шальная пуля?» — чем чаще Риццо начинал задумываться об этом, тем сильнее становилась его зависимость. И без того слабое, до боли чувствительное тело милого Нильса должно остаться невредимым. Единственный вред, который простителен, так это тот, что будет, быть может, получен им от рук Логана. И то... со всей жгучей и своеобразной любовью.

Как только смертельно худые пальцы Нильса сомкнулись на его плече, Логан взглянул в самую глубину этих очей с насилу сдерживаемой тревогой, точно еще несколько секунд этого зрительного контакта могли сделать из него настоящего психа. Пусть касается чаще, пусть дышит волнительно и громко, но только пусть не исчезает, не сегодня и не завтра. «Прошу тебя, никогда не исчезай».

Тягостные минуты, в которые Беккер трудно принимал решение, довиться или нет, оглушительным, но несуществующим тиканьем гремели в голове. Логан нетерпеливо, но ждал его. Где-то глубоко в подсознании он знал, что его мальчик сделает правильный выбор, он не так глуп и наивен, как могло показаться. В Нильсе было куда больше сообразительности, чем можно было себе представить. Риццо не смог бы сказать, как понял это, но совершенно точно знал, что это так.

— «Ты увидишь», — последовали жесты, выражающие ответ на вопрос глухонемого. С его губ слетел облегченный вздох, когда его взгляд уловил, как руки Беккера спрятали револьвер под толстовкой.

«Спасибо, что послушался», — мысленно молился на редактора Логан. Если Нильс будет подчиняться и дальше, то его нервы будут на долю процента целее.

Он видел, что в какой-то степени Нильс старался скрывать свое беспокойство: нахмуренные брови, деланно более серьезный взор. В лишенном слуха парне пряталось стремление выглядеть до ужаса спокойным, наверное, всё из-за того, что внимательный писательский взгляд замечал непростительную тревогу в Риццо и он не хотел сеять хаос между двумя нервными персонами. Как бы ни старался Логан, у него не получалось быть постоянно сильным и невозмутимым. «Знал бы ты, Нильс, что только из-за тебя я теряю привычную маску, которую ношу уже много лет».

Напряженно проследив за тем, как Нильс покорно скрылся в спальне, чтобы собраться, Логан поднял сумку, повесив ее на плечо поспешно. Состояние было, по правде сказать, паршивое: ногу сводила ноющая боль, дышать становилось всё труднее, а переполох в мыслях не давал сконцентрироваться на том, что сейчас представляло наибольшую ценность: безопасность Нильса. Вводя пальцы в волосы и тяжко вздыхая, Логан, встревоженный наижесточайшей неопределенностью, сверлил глазами дверь в спальню, ожидая, когда Нильс выйдет к нему и он, наконец, сможет забрать его из этого места, где они оба, как ему мерещилось, были у врагов как на ладони.

Логан просто не мог ответить на его вопрос. Каждая мысль становилась бредовее предыдущей. Раздувать из тревожности Нильса паранойю до ужаса не хотелось. Жаркое желание сохранить эмоциональное здоровье Беккера шло в ногу с намерением уберечь его и физически, поэтому Риццо и смотрел в глаза парня с откровенным замешательством.

— «Не задавай лишних вопросов», — попросил Логан, медленными жестами очертив воздух, сокровенно рассматривая уже полюбившиеся черты лица. Он жаждал ответного понимания со стороны Нильса. Сейчас он как никогда нуждался в его помощи, заключающейся в строгом послушании и выполнении каждого его «приказа», который пойдет в пользу самому Нильсу, а не во вред.

Его рука потянулась к ледяному юному запястью и сжала его крепко, в этом контакте выражалось всё отчаяние Риццо, которое металось где-то в глубине его содрогающегося сердца. На грани сумасшествия он готов был признаться Нильсу в самых страшных грехах, поклясться ему, что вечность будет защищать его, отдавать каждую крупицу оставшихся сил и нервов ради того, чтобы тот оставался в целости и сохранности. Но не сейчас... На это времени просто не хватало.

Риццо вытянул Беккера из квартиры, захлопнул дверь и в остервенении, смешанном с до поры до времени подавляемой им паникой, начал осматривать пустой коридор, в котором ему виделись угрожающие силуэты. Воображение вступало в бой со здравым рассудком. Пока он ждал, когда Нильс закроет квартиру, его взгляд периодически возвращался к лицу Нильса, в котором он не находил спокойствия, а от стресса его рука тянулась к револьверу, но он знал, что наиглупейшим его поступком сейчас было бы достать оружие и выйти на улицу с ним у всех на виду. Когда дело касалось Нильса, глупость просто противозаконна.

— «Пойдем», — показал Логан Нильсу, когда встретился с ним взглядами.

Полумрак коридора поглощал часть его опасения, в темноте уровень безопасности ментально увеличивался, пусть и это только казалось. Иногда самообман помогал устоять и не свалиться в бездну нервотрепки. Двинувшись с парнем в сторону выхода, Логан постарался хромать как можно менее заметно, и, если раньше он бы делал это только ради поддержания образа вечно нерушимого преступника, то сейчас каждое его действие сопровождалось попыткой не повышать уровень тревожности Нильса. Дай бог, Беккер не примет это во внимание, однако бдительности Нильса можно было только позавидовать, шансов оставалось всё меньше и меньше.

Он шел чуть впереди Беккера, поэтому имел возможность крепко сжимать зубы и хмуриться в телесном мучении. Как же сильно ему хотелось сейчас скорее добраться до пункта назначения, лечь на мягкую постель, заставить Нильса раздеться, обвить ослабленной рукой его за пояс и уткнуться носом в его затылок. Однако всё, что у них двоих сейчас было, так это сырая улица, на которую они вырвались довольно быстро, и припаркованный у дороги автомобиль.

Риццо прошел к машине, фары коротко мелькнули светом, а он открыл дверцу пассажирского сиденья для Нильса. Дождавшись, когда парень сядет, он двинулся в обход, сел в салон и бросил сумку назад, прикрыв под тяжестью боли глаза и выпустив шумно воздух из легких. Еще пару медлительных секунд Риццо так сидел, точно старался настроиться на то, чтобы наконец тронуться с места. Самым ужасным было то, что сейчас Нильс наверняка смотрел на него взглядом, полным недоумения. И Риццо делал всё что угодно, только чтобы не видеть ни единого жеста глухонемого парня, ведь иначе придется ему отвечать. Логан открыл глаза и опустил окно слегка, достал сигарету из кармана, спешно прикурил.

И он не выдержал. Его взгляд вновь скользнул к этим бесценным цвета наикрепчайшего любимого кофе глазам, в которых он видел единственный смысл всего того, что он сейчас делал. Как же сильна была эта зависимость... Хуже сигарет, алкоголя и всяких наркотиков была эта привязанность. Она не только разрушала сердце, репутацию и его способность быть непобедимым, но и полностью меняла его жизненные цели, перестраивала мировоззрение, сжигала мосты. Всё внутри металось, билось в конвульсиях и не давало покоя. Как же стереть из памяти каждый миг, проведенный с Нильсом? Эти воспоминания творили страшные вещи...

Быстро возвращаясь к реальности, Логан взглянул на дорогу серьезно, проникаясь крупицей тяжелого разочарования, зажав сигарету между зубами и выведя автомобиль на трассу, ведущую за город. Моросил слабый дождь, редкие капли врезались в стекло и тут же смывались работающими дворниками. В салон просачивался влажный ветер слабыми порывами, несмотря на приоткрытое окно табачный дым ощущался везде. Логан слабо держал руль, то и дело примыкая губами к убивающему пристрастию: так было намного проще справляться со стрессом.

Одним из преимуществ слышащего человека на данный момент была его возможность избавиться от лишних вопросов Беккера: нужно было следить за дорогой, а не за движениями рук в попытке показать нужную фразу. Логан еще до конца не мог понять, настолько ли сильно это преимущество, чтобы действительно остаться в стороне от переживаний бедного редактора.

На протяжении всей дороги длиною в чуть меньше часа Логан не сказал, не показал ни слова Нильсу. Если бы Беккер не был ограничен возможностями, то мог бы тоже довольствоваться тишиной, нарушаемой только шумом, создаваемым пролетающим по встречной полосе автомобилями, и работой дворников на стекле. Сигарета уже давно была потушена.

Когда он свернул с дороги в лесную чащу, то проехал еще примерно милю, чтобы в глубочайшем безмолвии природы остановиться у деревянного дома, огороженного без калитки невысоким забором, кое-где прогнившем по причине чрезмерной влажности. На всей небольшой территории не росли деревья, они окружали участок снаружи, подавляя большую часть шума, доносившегося с основной трассы.

Логан глянул на Нильса вновь, точно желал в чем-то убедиться, во всем его существе воцарилось пока полностью не ощущаемое облегчение, но показанное им во взгляде. Чуть кивнув ему в знак того, что теперь действительно можно было выдохнуть, он захватил сумку с заднего сиденья и вышел из салона, не дав, быть может, Беккеру высказаться. Со стороны дома послышались звуки удара собачьих лап по мокрой земле и отрывистое, радостное дыхание. Логан устало взглянул на примчавшуюся к забору немецкую овчарку, он поднял глаза на Нильса, в душе надеясь, что его глухонемого спутника не пугали собаки. К тому же пес совсем не лаял (что, конечно, было Беккеру безразлично), а только преданно вилял хвостом и смотрел на хозяина невинным животным взглядом. Риццо вздохнул, потрепав пса за ухом, он кивнул Нильсу в сторону дома и двинулся к веранде. Открыв дверь ключом, он распахнул ее, пропустив вперед Беккера. Спокойно дождавшись, пока тот войдет, зашел следом, оставив скучающую собаку прямо у двери снаружи.

Прямо у самой двери в небольшой дом начиналась спальня: если взглянуть направо у окна располагалась кровать, а кухня была слева, между двумя так называемыми «комнатами» не было никакой двери, лишь только одна ступень, делающая кухню выше, а если пройти чуть вперед в коридор, то слева оставалась дверь в ванную, а справа — в помещение, служившее мастерской, и прямо у стены, в противоположной от входа стороне, у кровати располагалась лестница на чердак. Здесь было довольно прохладно, но присутствующий скромный камин исправно мог поддерживать тепло в нероскошной лесной обители. Осталось только создать уют.

Риццо бросил сумку на пол, наблюдая за направлением взгляда Нильса пристально. Он не мог уже терпеть: ему надо было знать, что сейчас на уме у Беккера, что того сильно волнует, надо было понять его как себя самого, иначе становилось всё тревожнее и тревожнее, и лесной покой за окном совершенно не действовал успокоителем.

— «Здесь безопасно. Можешь расслабиться», — уверил Логан только жестами, не отводя сосредоточенного взгляда от Нильса, после чего прошел медленно к кровати, сев на нее, чуть поникнув головой. Столько мыслей сразу захватили разум, он поймал себя за том, что совершенно не хотел, чтобы Беккер когда-нибудь возвращался в город к своей работе.