Глава 4

Логан

В комнату просачивался свет раннего утра. Сиэтл не мог осветить новый день лучами жаркого солнца, но незакрытые шторы спальни тяжело, однако вытянули Логана из тревожного сна. Когда он открыл глаза, тут же снова зажмурился, прикрыв их рукой. Трудно вобрав в легкие воздух, он сел на кровати, а его сонный взгляд сразу пал на Нильса, все еще спящего рядом. На губах редактора оставалась подсохшая кровь, а сам юноша выглядел так, словно придет в себя он еще далеко нескоро. Эта картина резко ударила в голову воспоминанием о прошедшей ночи.

Голова звенела острой болью, а организм отчаянно требовал воды. Логан осознавал, что Нильс мог скоро проснуться, ведь он имел работу, мысли о которой повергли Риццо в раздражение. Он так и не узнал, что известно было начальнику редактора. Стало быть, все, что он делал вчера, так это старался удовлетворить потребности, даже рядом не стоящие с его делом. Ненависть к себе нависла над ним тяжелым облаком, но это чувство продлилось недолго.

Риццо взглянул на одеяло, на котором оставались кровавые следы, вызвавшие в его сердце тянущую боль. Его ладонь сжалась в кулак в том самом месте, где оставалось доказательство его жестокости над Нильсом. Он вновь вздохнул, тяжело, через дрожь и вину. Логан вновь обратился вниманием к ничего наведывавшему редактору, потом натянул одеяло у его тела ближе к худым плечам, которые он ночью опалял несдержанным дыханием. Сон Нильсу так был к лицу. Вот бы и в сознании его, когда тот проснется, был покой. Чтобы в кофейном теплом взгляде не отражался ужас после прошедшего. Да будет так...

Медленно поднявшись с кровати, он подобрал свою одежду, ему понадобилось около двух минут, чтобы найти ее на полу и на краю кровати. Надев брюки, слабыми руками застегнув ремень, он прошел в ванную комнату. По привычке он старался вести себя тихо, потому что напрочь забыл о том, что Нильс ничего не услышит, а значит, от шума и не проснется. Но когда он встал перед зеркалом, хмуро взглянув на собственное отражение, к горлу подступил приступ кашля.

Как только он пронзил его всего, Логан быстро закрыл дверь в ванную, хотя потом резко вспомнил, что этого можно было и не делать. Он бы оценил эту удачу с неспособностью Нильса слышать в моменты его утомляющего громкого кашля, но пока он пытался пережить симптом, ему было не до приятного осознания плюсов от взаимодействия с Нильсом Беккером. Он схватился до боли в костяшках рукой за раковину, другой прижавшись ко рту. Ему казалось, что он не избавится от разрывания горла никогда. Но потом отступило.

У раковины его сдавленное дыхание слышал только он сам. Когда он опустил руку, то на ладони осталась кровь. Эти следы точно не могли быть тем, что касалось Нильса в их вчерашнем единстве.

— Fuck... — шепотом выдавил Логан, включив холодную воду и вымыв руки. Окатив лицо ледяной водой, он ощутил, как горело все тело. Где-то выше пояса, на торсе, он обнаружил остаток удовлетворения Нильса. Теперь не проходило ни минуты, в которую он бы не думал о своем подчиненном в постели. Смыв водой подтеки, Риццо вышел из ванной.

— Теперь ты стал мужчиной, Нильс, — сказал Риццо спокойно, рассматривая укрытое одеялом тело Беккера. И в голосе его мелькнул блеск непривычной мягкости, которого никогда Нильсу не почувствовать. Серьезный и мрачный взор мошенника случайно уловил небольшую светло-голубую упаковку, лежащую на тумбочке возле кровати. Неспешно подойдя ближе, Логан слабо улыбнулся, и мрак как рукой сняло. В полупрозрачном месте пакетика было видно, что это был мармелад.

Слух внезапно пронзила короткая вибрация, которая отвлекла его от мыслей о предпочтениях Нильса. Наверняка это был мобильник Беккера. Логан оглянулся, потом подобрал брюки редактора, запустив руку в карманы, после добрался до пальто и вынул его телефон. Трезвость мышления вновь вернулась к нему, когда он открыл пришедшее сообщение.

«Я сейчас нарыл информацию о той персоне, которую захотел облить грязью этот Риццо. Не нужно было публиковать статью, наша редакция под угрозой. Но думаю, у нас все же есть надежная информация о публикующем, так что будем надеяться, что достанется только этому завистнику. Жду тебя в офисе».

Сердце Логана забилось с утроенной силой. Опасение и страх прижали его к стенке, ему не хотелось верить в то, что дражайший Нильс сам изложил начальнику всю информацию о нем. Хотя чего Логан ожидал, приходя в редакцию с сомнительной статейкой в голове? Чего он мог ожидать от парня, которому нужно было крепко и отчаянно держаться за свое рабочее место, помня о том, что работников с подобным недугом почти никуда не берут? Однако ему все равно было крайне обидно. Знал бы кто-нибудь, как Логан ревнует Нильса к его работе, ни за что бы поверил в эту чушь. Запретная связь с написавшем для него статью оставляла за собой неизгладимый след, мешающий теперь Логану мыслить здраво и принимать точные, уверенные решения, как это он всегда делал безупречно.

Время уходило, а ему еще нужно было придумать, что делать. В голове столько мыслей, каждая из которых мешала ему взять себя в руки. Злость вступала в союз с решимостью. Он ничего больше не мог придумать, кроме как поскорее убраться из квартиры Нильса, а потом собраться с мыслями и отправиться прямо в злополучную редакцию. А что будет там... никто не знает, даже сам Логан. Но он должен был что-то предпринять, иначе он до конца своих дней будет жалеть о том, что уложил Нильса под себя прошлой ночью.

Натянув водолазку и оставив телефон редактора на том же месте, он подобрал свою одежду, но почему-то замер на месте, когда поднял свой взгляд к тому, кто заставлял его сердце биться все чаще. Невозмутимые темные глаза изучали изгибы юношеских плеч, шеи, линию носа, опущенные веки, а потом опускались под разочарованной хмуростью бровей. Как же беспечно прекрасен был его мальчик, который теперь таковым не являлся. Но Логан не устанет называть его своим мальчиком, даже если обстоятельства потребуют от него отказа от мысленной привязанности к этому парню. Всё в нем было воплощением крепкой и горькой зависимости Логана. Ночь не принесла ему полного удовлетворения, однако это не уничтожало того факта, что с ним... Риццо было хорошо.

Однако мысли о незаконченном деле тянули его прочь из этой комнаты, прочь от Нильса и его нежного тепла. Рука Логана автоматически потянулась к пачке сигарет, он взял одну в рот. Что-то заставило его подойти ближе к кровати с той стороны, с которой лежал его юноша. Ему совершенно не было нужно, чтобы Нильс просыпался до того, как он покинет это место, но его желание брало вверх в борьбе между любовной страстью и весом необходимости спасти себя и свою репутацию. Крепко зажав зубами сигарету, Логан с трепетом и напряжением запустил руку под одеяло, пытаясь быть в касаниях спокойным, как и дыхание Беккера. Ладонь невесомо прошлась по бедру, а потом почему-то плавно поднялась к поясу, остановившись в конце в области живота. Логан не слышал, а чувствовал, как Нильс дышит, мерно и умиротворенно. Наверное, Риццо это нужно было, чтобы ненадолго обрести покой в сердце, чтобы дыхание его стало таким же, как у Нильса, а мысли встали на свои места.

С тем же чувством успокаивающей глади в море души он и ушел из квартиры редактора. Сердце стучало спокойно, однако времени в таком состоянии Логан провел недолго. Вырвавшись на свежий утренний воздух, он глубоко и жадно затянулся, как будто сигаретный яд мог помочь ему найти в яме разочарования лестницу к принятию. Он не мог забыть каждую минуту той ночи, каждый жалобный стон Нильса и каждое движение своего тела в страстном контакте с ним. Логан любил мальчика той ночью, любил так жестоко, безраздельно и собственнически. А теперь все, что ему остается, так это факт того, что Нильс собственноручно сообщил его имя тому, кто при любой возможности сдаст Логана либо полиции, либо женщине, которая не побрезгует разделаться с ним сама. Стал бы Беккер раскрывать личность Риццо сейчас?

Потерять работу такому, как Нильс, было все равно что лечь в гроб и позволить себя закопать поглубже. Найти работу уже никак не получится и единственное, что у него будет, так это ироничная возможность ждать, пока деньги не закончатся в край. Так что Логан сомневался, что Нильс не повторил бы своего поступка. Ведь сдался ему какой-то мошенник, трясущийся за собственную шкуру или же выгоду. Эта игра была крайне опасна, а впутывать бедного глухонемого парня в эту опасность Логану хотелось в самый последний момент.

Сырость утреннего Сиэтла давила на него, как и чувство неизбежного горя. Все, что должно сейчас быть на его уме, так это план по тому, как ему избежать разглашения собственного имени ненавистным начальником Беккера, однако в нем метались совсем другие переживания. До того, как часы показали двенадцать, он выкурил уже сигарет десять, успел съездить домой, кое-как привести свое сознание в порядок и научиться четко представлять, что требовалось от него в этот день.

Прошедший дождь оставил на асфальте привычные лужи, он обходил их, как только мог, направляясь прямо к зданию редакции. Прикладывая к губам сигарету и глубоко затягиваясь. Он уже решил: если все пойдет к чертям, он исчезнет из города. Конечно, если у него получится и люди врага не повяжут его раньше, чем он успеет понять, что все пропало. Оставалось еще каких-то несколько шагов, и он попадет внутрь. Логан остановился и устало поднял сосредоточенный, полный горькой мрачности взгляд к дверям здания.

Нильс

Из бездонной пучины ночи его пробуждают лучи слабого солнца, которое так радушно принял в свои объятия дождливый Сиэтл, пусть и сквозь облака. Даже солнце теперь было любимо, но Нильс этим утром в отличие от него не проснулся в чьих-то жарких руках. Его никто сзади не обнимал, не грел его холодное обнаженное тело, никто его не целовал, бросив на произвол судьбы совсем одного. Беккер открывает глаза, ослепленный солнцем из незакрытого шторами окна, он садится на кровати, но это дается ему с ужасной болью во всем теле, а особенно в месте контакта прошлой ночью, а белое легкое одеяло спадает к его поясу, оголяя худой торс. Парень тихо шипит, хмурясь от неприятности ощущений.

Гробовая тишина его слуха еще никогда не была настолько невыносимой, в комнате никаких вибраций и стуков, осязательность будто тоже была оглушена. Сонный взгляд окидывает одинокую спальню, убеждаясь, что одиночество было единственным спутником его утра, спутником и другом, который мог пожелать ему доброго утра. Беккер чувствует, как накатывает грусть прямо к горлу и собирается там комом горечи. Его спина упирается в изголовье кровати, а сердце осознает, что он остался один, несмотря на то, что произошло вчера, несмотря на все, что с ним сделал нежданный гость его квартиры, Логан Риццо.

Нильс осознал, что тот исчез незамедлительно утром и след его простыл. Дрожащие пальцы прикоснулись к белой части кровати, где ночью лежал Риццо, но и тепла его он уже не застал. Беккер закрывает глаза с горечью, прикрыв рот рукой. Он был так пьян, но помнил все до единой детали, как Логан входил в него этой ночью, стирая плоть в кровь. Как только он это вспомнил, Нильс резким движением руки смахнул одеяло в сторону, расправив его, и заметил багрово-красные последствия несдержанности Логана. Другая рука так и не спадала с губ, осознание накрыло его с головой, когда он вспомнил, что мужчина так и не удовлетворился.

Молодой редактор проснулся утром совершенно один. Не значит ли это, что вчера был самый ужасный секс в жизни прекрасного Логана Риццо, который явно заслужил партнера куда лучше и опытнее прошлой ночью, чем Нильс Беккер, девственник-неудачник? Самобичевание медленно начинало подступать горькими слезами к глазам. Тот ушел, потому что Нильс был для него на одну ночь. Так на что же Беккер вообще надеялся? Что, переспав с ним раз, лишив невинности, тот останется и будет делать ему завтрак в постель? Что за детская глупая наивность? Нильс нахмурился, а горькие слезы обиды и ненависти к себе скользнули по его щекам, руки потянулись к пачке сигарет на прикроватной тумбочке. А он как маленький мальчик безответно влюбился в Логана самой чистой и преданной любовью. Тот причинил ему столько боли, ужасной и невыносимой, до самой крови, но он был готов отдать ему всего себя, да и сейчас готов. Дым медленно выходит из его влажного рта, а слезы не перестают идти.

Логан был несказанным совершенством, вспомнить только, как тот извинялся перед ним, как обещал быть нежным, но все же не сдержал это. Этот идеал исчез незамедлительно ранним утром, а в силу алкоголя Нильс этого даже не почувствовал, хотя всегда спал очень чутко, любой малейший тактильный контакт рядом его пробуждал. Но Риццо умел держать интригу, он вообще многое умел: например, влюбить в себя одной лишь ночью, без следа исчезнуть и не вернуться.

Нильс выкурил две сигареты за утро, просто находясь в кровати и не сдерживая слез по Логану, который был лишь просто его сном, его прекрасным сном, от которого не хотелось просыпаться. Как же жестоко это было со стороны Риццо! Влюбить и исчезнуть! Беккер поднимается с кровати и первым делом отправляется в душ, после жаркой ночи так хотелось смыть с себя весь этот кошмар, слезы, сперму и последствия настоящего изнасилования. Нильс опустил голову, замечая, как вода в ванной становится бледно-алой. Холодный душ вдохнул в него новую жизнь, и он смог найти в себе силы поменять постельное белье и бросить прошлое в стирку. Парень быстро оделся. Редактор проснулся как обычно вовремя, ведь телефон только сейчас завибрировал в его руке, когда он достал гаджет из кармана, чтобы посмотреть время. Он не опаздывал, что его порядком удивило, но все же есть не стал, аппетита не было от слова совсем. Та ночь в компании настоящего Дьявола могла сбить его со счета времени, но она этого не сделала.

«Не подводи меня,» — пронеслись в голове Нильса жесты Риццо, но он все же подвел его. Тот обещал его удовлетворить и ждал от парня того же, но в итоге не получил того, чего хотел, хотя мог. Беккер осознал, что тот остановился рано, просто потому что почувствовал его кровь. Какая несправедливость быть таким слабым в его руках, что даже не доставить ему наслаждение от оргазма. Все эти мысли занимали голову Беккера, когда он шел на работу и когда сидел уже в своем кабинете. Прошло всего два часа с момента начала рабочего дня, а в голове был один лишь Логан, бесами бешенного смерча застрявший у него в мыслях. Тот явно не желал оставлять использованного парня в покое даже когда его не было рядом. Нильс чувствовал себя проституткой, которую отымели и на утро бросили, ничего не сказав. А ведь, с одной стороны, все так и было. Зачем такому как Риццо какой-то левый парнишка, который даже не заставил его кончить? На Логана это очень похоже: переспать и бросить.

Перед парнем лежал квадратный белый листочек, а его рука вывела на нем аккуратные слова черными чернилами: «Ты украл мою девственность». Логан задал ему вопрос о его невинности, но Беккер не осмелился ответить правдиво. Беккер устало и измученно вздохнул, взяв листочек и сложив его два раза, от безделья засунув в карман брюк, чтобы никто его не увидел. Нильс закрыл лицо руками. Как прийти в себя после такой ночи и продолжить работать, как ни в чем не бывало? Ему определенно нужен свежий воздух. Беккер поддался своему желанию и вышел на улицу около здания редакции. Нильс хмурился от заходившего за облака солнца, доставая из кармана пачку сигарет и затягиваясь одной из них. После произошедшего курить хотелось все больше.

Почему тогда ночью он не закончил дело хотя бы руками? Почему оставил Логана неудовлетворенным? Зачем? Беккер с каждой секундой погружался в чувство вины и переживание от того, что не доставил удовольствие человеку, который теперь не выходил из его головы. Что это было? Любовь? Кажется, это была очень сильная любовная одержимость, которая никогда не встретит взаимности. Их сердцам не суждено биться в унисон. Беккер стоял и затягивался, поникнув головой, но тут его кто-то обрывает и выводит из мрачных мыслей о мужчине.

Легкое и ненавязчивое помахивание хрупкой руки улавливает его взгляд и, подняв его, Нильс встречается с пепельного цвета глазами. В паре шагов на грустного парня радостно смотрит девчонка. Огромную разницу в росте едва ли скрадывали ее каблуки. Огненные короткие волосы до плеч вились и развивались на легком ветре пасмурного города, а тонкие алые губы ее рисовали ласковую улыбку. В ее глазах читались сожаление и нежность, обращенные целиком и полностью на одного только Нильса. Хрупкие пальчики девушки лет двадцати показали ему жест, а рот ее при этом не дрогнул:

— «Привет,» — показала рыжеволосая девушка, а после ее губы шире улыбнулись Беккеру.

Нильс моментально узнал в девушке Эстер Блэйк, девушка из прошлого, свет его жизни и нежная его любовь. Беккер уставился на Эстер с ярко выраженным удивлением в глазах. В голове закружилось множество вопросов, он оглянул девушку с ног до головы. Эстер не могла здесь находиться, ведь он уехал из родного города, оставив семью, друзей и свою возлюбленную, с которой месяца два официально расстался. Беккер четко помнил место их встречи, они познакомились на собрании глухонемых, девушка тоже страдала тем же, что и он, именно этот горький факт отчасти и свел их вместе. Но сейчас Нильс просто не мог поверить своим глазам, что видит Эстер в Сиэтле.

«Эстер...» — пронеслось в его голове томным осознанием реальности.

— «Как ты здесь оказалась?» — тут же задался он вопросом, посмотрев в ее серые пленительные глаза, излучающие свободу и любовь, преданную и добрую.

— «Решила навестить тебя и устроить сюрприз,» — эмоционально и радостно показала девушка, буквально искрящаяся счастьем. — «Я так по тебе соскучилась, спросила твоих родителей, где ты работаешь, и вот устроила себе небольшое путешествие до Сиэтла.» — Эстер скромно смотрела в глаза Беккера, подправив после локоны своих огненных волос элегантным жестом.

Нильс проследил за ее действиями, пораженно помотав головой. Эта неожиданная встреча пробила его на искреннюю широкую улыбку, а после легкий неслышный им обоим смешок, он опустил руку с сигаретой, а после заметил, как его улыбка заметно заразила и Блэйк, которая в ответ подарила ему счастливую улыбку. Девушка наклонила голову, явно наслаждаясь образом своей бывшей любви.

— «Я тоже соскучился,» — показал Нильс, улыбаясь девушке. Он вдруг осознал, что просто не мог сдержать эту радушную улыбку.

Эстер лишь слабо кивнула головкой огненной копны волос. Они секунд десять еще так смотрели друг другу в глаза, а после аккуратный шаг девушки побудил Нильса резко выкинуть сигарету в урну, ступить к ней навстречу. В единстве желания с обеих сторон они примкнули друг другу в крепких объятиях. Девушка обхватила парня за спину, прижавшись виском к его ключице, щекой к груди. Нильс обнял Блэйк за плечи, запустив пальцы в ее длинные рыжие волосы, вдохнув ее лавандовые духи в свои легкие, пробуждая внутри чувство ностальгии.

Они не так давно расстались на доброй ноте, но он уже не помнил, что там была за причина. С какой-то стороны он был искренне рад, что они разошлись, не ругаясь. Теперь видеть ее в этом проклятом городе было настоящим счастьем. На это мгновение Беккер успел забыть о своем несчастье, связанном с одним мужчиной, который не выходил из его головы всю ночь и утро. Рассказал бы Нильс Эстер, что произошло с ним прошлой ночью и как плакал из-за Логана на утро, она сочла бы эту историю за очень несмешную шутку. Беккер и не думал, как повернется его жизнь, что он окажется в одной постели с мужчиной, пару месяцев назад он полагал, что свою первую ночь он проведет с Блэйк. Они встречались и любили три года, но их отношения дальше поцелуев и невинно проведенных ночей так и не зашли. Может, это было даже к лучшему.

Своей грудью Нильс чувствовал неровное встревоженное волнением дыхание девушки. Ее хрупкое тельце прижималось к нему так крепко, что Беккер начинал впитывать в себя ее заботу и доброту. Рядом с ней ему становилось спокойно. Они стояли так минуту, если не две, отягощенные спокойствием и умиротворением. Нильс приоткрыл глаза, приподняв слегка голову, он встретился с до боли знакомым темным взглядом уверенности и непомерной решимости. Беккер напряг руку на затылке Эстер, когда осознал, что мужская фигура движется прямо к зданию редакции. Нильс отпрянул от девушки, но не спустил ладони с ее аккуратных плеч, прервав их тактильную связь тел, но взгляд его до сих пор был преданно прикован к Логану, которого он и не надеялся увидеть снова, но это правда был он и видел эту картину, его с Блэйк.

Эстер не ожидала такого исхода событий, когда парень отстранился, рыжеволосая девчонка прошлась руками по его торсу и прессу. Ее глаза пытались заставить посмотреть на себя, но она явно видела, что внимание Нильса занимал кто-то другой. Эстер аккуратно оборачивается, ее глазам предстает незнакомый высокий брюнет. Беккер буквально остолбенел в этот момент, когда встретился со взглядом загадочного мужчины.

— «Что с тобой?» — спросила девушка, потянувшись на носочках к лицу Нильса, чтобы тот видел его жесты, но тот был словно заморожен.

Сердце Беккера билось в миллион раз быстрее, а к горлу подступило отчаяние. «Боже, он действительно здесь...» — безумные мысли настигли с невообразимой скоростью. Нильсу пришлось пройти через горнило сильнейших чувств прежде, чем прийти в себя. Взгляд парня был сейчас наивно-грустный и отчаянный, ведь этому человеку он доверил свое сердце, а тот под утро исчез и даже записки ему не оставил. Нильс с трудом опустил взгляд к встревоженной Эстер. Какими же были разными Эстер и Логан, но по истине его тянуло к тому, кто так много боли ему причинил за одну ночь, но не к той, что все три года заботилась о нем и искренне ценила, любила. Девушка заметила легкую рану на губе парня и потянулась прикоснуться кончиками пальцев к его нижней губе, но парень аккуратно остановил ее руку за запястье.

— «Мне надо работать, прости,» — выдали быстрые движения пальцев Беккера, а после отчаянный взгляд вновь скользнул к мужчине, все гадая, какими будут его дальнейшие действия.

Логан

Смесь колкого сомнения и подозрения, что что-то могло ускользнуть из-под его предельно внимательного взора, ударила в голову, когда Логан остановился напротив дверей здания, в которое так сильно ему не хотелось входить. Сигаретный дым заполнял легкие, в последнее время слишком часто его подводившие, а одна мысль за другой продолжали тревожить. В секунду другую этих переживаний стало слишком много, чтобы сохранить шанс на ясное представление о том, что произошло и о том, что еще будет. Вся эта ситуация с Нильсом, статьей, начальником редактора уже вызывала отвратную тошноту, но только не та ночь... Она была отдельный миром, двери в который, казалось, теперь навсегда закрыты. Не даст наверняка оскорбленный мучительной болью парень вновь оказаться ему в своей постели. Это был бы шаг против его убеждений.

И вот в слишком неподходящий момент строгий темный взгляд Риццо словил у самого входа два силуэта, один из которых врезался в сознание стрелой угрызения совести и воспоминанием о неудовлетворенности. Дрогнувшие пальцы вынули изо рта догорающую сигарету, когда в глазах Нильса Беккера мелькнуло отчаяние. «К чему все эти эмоции?» Должно быть, в голове бедного редактора мелькали вопросы к Логану, на которые Риццо, он чувствовал, не смог бы дать ответы.

Он так и смотрел с тщательным изучением, мрачно и по привычке равнодушно на него, на девушку, в густоте и цвете чьих волос он терял свое представление о предпочтениях Беккера. «Значит, девчонки. Но что тогда было прошлой ночью?» — в крупицах горького разочарования Логан искал то, что осталось у него от прежней сдержанности и умения держаться образа теневого сердцееда. Но почему-то ничего не выходило, и виной тому был нежный в постели Нильс Беккер. Скорее бы избавиться от проклятия что-то чувствовать, пока это не стало его главной проблемой во всем, за что он возьмется.

Теплое, доверчивое соприкосновение тел Нильса и незнакомки вселило в Логана холод. Он еще несколько секунд сверлил в ответ глаза редактора своим стальным, почти раскаленным от горечи взглядом, в котором старался показать лишь хладнокровие, что отчасти ему удалось. Губы превратились в тонкую нить презрения. В сердце ненависть к увиденному и долг избавиться от любого проявления чувств вели ожесточенную борьбу. И как бы ему хотелось, чтобы последний одержал победу. Но преимущество предательски отдавало предпочтение другой стороне. Собрав волю в кулак, Риццо резко двинулся к дверям, затягиваясь так глубоко, что даже на мгновение в глазах потемнело. Сигарета у самого входа отправилась в урну, а он вошел в помещение, намереваясь как можно быстрее расправиться с делом и исчезнуть.

Однако, как только Логан сделал шаг в направлении кабинета директора редакции, перед ним возник, как гром среди ясного неба, женский образ.

— Мне только нужно пару слов сказать Фостеру, — раздраженно выпалил Логан, поднимая взгляд, полный усталости от вечно встречающихся препятствий. Уверенные глаза Рэтчед, женщины лет сорока, выглядевшей молодо и крайне строго, пронзали его взором возмущения и решимости.

— Он не принимает людей в свой кабинет просто так. Вам нужно сначала получить его приглашение. Что это еще за наглость — заявляться и думать, что всё вам сейчас предоставят?! — Голос Рэтчед звенел с оглушительной громкостью, да с такой, что закрадывались сомнения о том, что Нильс действительно не мог слышать каждое слово, сказанное этой женщиной.

Голова раскалывалась, а дополнительный шум в ненавистной редакции подливал масла в огонь. Неприятный осадок от непростительной близости Нильса и рыжеволосой девчонки давил на него, да еще и Рэтчед со своими возгласами. Логану внезапно захотелось все бросить и уйти. Однако кто еще позаботится о его жизни, если не он сам?

— Без наглости в этой жизни порой никак нельзя, мэм, — съязвил Логан в грубости своей фразы.

— Вы не имеете права врываться. Если вы сейчас двинетесь с места, я позову охрану. Раз хотите пойти против положенного, то только не в мою смену! — оскорбилась женщина, явно не собираясь ему уступать.

Риццо тяжело вздохнул, и в этом вздохе собралось всё его нетерпение.

— Я уверен, для Фостера не будет неожиданностью мое появление. Я же не собираюсь его убивать в конце концов. — Последнее предложение пропитано было несдержанностью. — У меня к нему дело. Вопрос жизни и смерти. И поверьте, если вы меня не пропустите, всей этой редакции придет конец. А я не бросаю слова на ветер. Если не хотите это проверять, то пропустите меня.

Рэтчед как будто бы немного остыла, а Логан так и остался при раздражении, угрожающее окутанном мраком и жесткостью. Видно, что женщине было очень трудно отступить. Во всем ее существе метались сомнения, а огонь пристальных глаз говорил о ее способности с легкостью сказать ему «нет», но что-то в его словах побудило ее принять другое решение, поселившее в ее сердце тяжесть сделанного выбора.

— Если вы не выйдете через пять минут, пеняйте на себя, — только и сказала она, задержав на нем свой холодный и враждебный взгляд и указав пальцем на него.

Логан сразу же двинулся в сторону нужного кабинета. Его найти было не так сложно, как казалось. Он находился не слишком далеко от рабочего места Нильса Беккера, думать о котором теперь было все равно что резать железом по стеклу. Так же невыносимо. И не было в этих думах ничего приятного. От слова совсем. «Что же с тобой творится, Логан? Отымел мальчишку, и теперь он не покидает твоих развратных мыслей? Представляешь, что еще бы ты мог с ним сделать, если б была такая возможность? Ты же сам говорил, что выгонишь из команды любого, кто заикнется о том, что внезапно влюбился!»

Да, так бы сказал ему ни в чем не повинный Колин Крайд, если б узнал, чем занято воображение Риццо. Но Логан бы отстоял свое право являться человеком невлюбленным. Ведь он был уверен, что его одержимость возбуждающей линией плеч Нильса, его измазанными спермой и кровью раскрытыми губами, его жалобными протяжными стонами, вызванными подаренной им болью, нельзя было назвать любовью. «Так что гори в аду, Колин, ты станешь тем, кто написал статью о Райде Ленсель и понесет за это наказание». Пусть его вздернут за то, чего он не совершал, а Логану еще нужна была жизнь. К тому же Крайд уже давно привык расслабляться под одним одеялом со все той же красавицей-француженкой, и «выгнать из команды» не подразумевало разобраться по-хорошему. За любовь рано или поздно придется платить. И Логан предпочитал расплачиваться не украденными деньгами, а жизнями провинившихся.

Трудно было переманить Фостера на свою сторону, однако несколько дополнительных нулей, приписанных к сумме, продлили жизнь Логану Риццо. Покинув кабинет, он медленно двинулся к выходу, чувствуя, как медленно вновь погружался в воспоминания о прошедшей ночи. О Дьявол, как же сильно сдавливает сердце, когда постыдные мысли о парне, лишенном слуха, неизбежно превращаются в лейтмотив всех размышлений! Не надо было убирать руку с еще теплого тела Нильса в ранее утро его исчезновения. Не надо было вообще уходить!

До того Логану хотелось забыть обо всех невзгодах, что глупые надежды твердили ему о «вполне реальной» возможности укрыться от реальности в утренних объятиях молодого редактора. Быть может, именно в той комнате у Риццо был шанс на время перестать быть человеком, долгом которого было никогда не допускать ошибок в своем деле. Быть может, только так он смог бы действительно удовлетвориться Беккером.

Нильс 

Юное женское тело прижималось как прежде к молодому редактору, дарило заботу и защиту, но Нильс построил вокруг себя барьер, через который не был способен чувствовать наивную и чувствительную ауру Эстер, которая пронзала его взглядом туманных глаз. Взгляд Беккера был прикован к одному человеку, которому он отдал всего себя прошлой ночью, которому смотрел в глаза и сгорал дотла, вставая на пьедестал нового шага в своей жизни. Грусть и его тень отчаяния не сходили с темного взгляда парня, когда он поймал на себе мужское разочарование. Все внутри разожглось пылким пламенем и тут же заморозилось, а нервишки разбинтовались под кожей. Отчего было это разочарование? Отчего взгляд Логана был таким пронзительным? Риццо предстал перед ним в совсем другом амплуа: теперь это был холодный и отстраненный человек, который умел убивать одним только презрением, скользнувшим по его чертам лица. Именно в этот момент Беккер умер, именно сейчас, когда тот смотрел на него с таким ледяным осуждением, даже не тогда, с ним в постели, сейчас... В этот роковой момент ненависти Логана.

Алые губы, пораженные аметистовым следом от покусываний, приоткрылись в грустном жесте разочарования, ведь излюбленный им ночью силуэт испарился в дверях здания редакции. Нильс с ужасом осознал, что Логан и не думал идти к нему, он даже не намеревался увидеть его. Мужчина был ведом совершенно другими мотивами и планами, появившись здесь. Их встреча была лишь случайностью, жестокой и неправильной. Беккер опустил взгляд, наконец подарив остатки своего внимания рыжеволосой подруге. А ведь он так много вопросов хотел задать Логану, предмету его страстного обожания, его детской и преданной любви: «Почему ты так не любишь поцелуи? Почему тебя это так пугает? Почему именно я? Зачем ты остановился тогда? Почему ушел так рано утром?» Вопросов становилось так много, что их количество начинало разрывать голову, а из недавних событий возникали: «Почему презрение? Ты так не любишь девушек? Почему ты не подошел и не сказал простое «привет»?» Но, к сожалению, если на остальные вопросы мог ответить только сам Логан, на последний Нильс отвечал сам себе с удивительной легкостью: Риццо все равно. Да, ему просто плевать на Нильса, он был его очаровательной пассией лишь на одну ночь.

Грустный кофейный взгляд обращается на рыжеволосую американку, а та лишь с переживанием и грустью скачет взглядом от его глаз к его ране на губе. Беккер постарался смириться с тем, что свои чувства надо прятать глубоко внутри. В этого мужчину нельзя было не влюбиться после жаркой ночи, и он не виноват, что попал в эти сети! Нельзя себя винить в том, что его хранимая для кого-то ценного любовь была отдана Риццо, а тот просто прошел мимо. Ведь мужчина был колдуном, который его очаровал, и моментально испарился. Нет, Нильс не виноват.

«Ты такой жестокий, такой холодный, но почему? Почему ты такой...» — спрашивал Нильс Логана у себя в голове, погружаемый в воды эйфории при воспоминании о его сильных руках, в которых он находился в зените ночного мрака.

— «Я понимаю, может, тогда встретимся после твоей работы? Что скажешь?» — показали Нильсу тонкие белые пальцы на руках Эстер.

— «Да, неплохая идея. Я покажу тебе ночной Сиэтл,» — поддержал предложение Нильс, а сам пытался справиться с грустью и разочарованием в своем сердце. Нужно уже пытаться забыть Логана, выбросить его из головы сейчас же! — «Я заканчиваю в семь вечера. Подходи сюда же,» — показал Беккер, улыбнувшись подруге грустно.

Эстер радостно улыбнулась другу, кивая рыжей головкой, разглядывая его черты лица с неподдельным неравнодушием. Нильс знал ее этот взгляд, преисполненный надеждой, что еще можно все вернуть, их теплые отношения, пропитанные настоящей и горячей любовью. Они оба знали, что возвращать былое, будет глупым поступком. Ведь потому они и расстались, когда не хотели продолжать эти отношения. Беккер наблюдал за девушкой, которая даже не думала уходить от него, видимо, она очень сильно скучала.

— «Ты так похудел, ты вообще не ешь?» — вдруг показал Эстер, наклонив слабо голову, не переставая ее приподнимать к глазам Нильса из-за разницы в росте. — «Твоя мама знала, что так будет: ты будешь целиком и полностью с головой погружен в работу, что будешь забывать о еде,» — усмехнулась девушка, эмоционально показывая ему ловкие жесты, быстро переходившие в последующие.

— «Ничего подобного, я не забываю о еде, не переживай,» — ответил тут же Нильс, улыбаясь снисходительно, а после коснулся ее плеча аккуратно.

— «Поверю тебе на слово,» — выдала девушка, а после игриво толкнула его в плечо.

Нильс долгое время смотрел на девушку, пытаясь вспомнить, что именно послужило началом их отношений, но не смог найти в себе силы, чтобы покопаться в памяти, хотя воспоминания о Риццо всплывали в голове чертовски отчетливо. Эстер спохватилась и показала ему указательный палец в жесте, гласившем о том, чтобы он стоял на месте и не уходил. Из аккуратной черной сумочки, прекрасно сочетавшейся с ее белым пальто и черным платьем под ним, девушка вытащила голубую небольшую упаковку с лазурно-серым и прозрачным мармеладом. Этот небольшой подарок был вскоре протянут Нильсу. Беккер подарил нежную улыбку своей подруге, а после взял упаковку из ее ладони.

— «Чуть не забыла, я же не с пустыми руками к тебе приехала,» — сопроводила Эстер подарок простыми жестами и улыбкой. — «Надеюсь, этот город не изменил твои вкусы,» — девушка окинула все вокруг заинтересованным взглядом.

— «Нет, не изменил,» — добавил Нильс, опустив взгляд на небольшую упаковку мармелада, а после посмотрел в глаза девушке. — «Спасибо,» — поблагодарил Беккер.

— «Что ж, ладно, не буду тебя отвлекать, работай, трудоголик,» — девушка улыбнулась, а после обняла его коротко за шею и отстранилась. — «До встречи,» — девушка двинулась спиной по дороге, махнув ему рукой напоследок, а после в ритме танца развернулась и двинулась прыгающей походкой по дороге прочь.

Беккер слабо кивнул девушке в ответ, а после проводил ее грустным взглядом, который впоследствии опустился к упаковке в своей руке. Эстер всегда знала о его предпочтениях, но именно сейчас она была осведомлена о его жизни в Сиэтле меньше всего. Парень просовывает небольшую упаковку мармелада в карман брюк, она спокойно помещалась в него, но вдруг его пальцы нащупывают иное содержимое кармана и достают сложенный в два раза листок. Нильс тут же вспоминает его содержимое и только хмурится. История с Логаном завершилась несколько минут назад, когда мужчина прошел мимо него и его подруги, смерив их обоих презрительным взглядом холода. Нильс разворачивается и заходит в здание, намереваясь вернуться к рабочей рутине как можно скорее, но поток его мыслей прерывает все тот же взгляд.

Беккер замедляет шаг, смотря прямо в глаза мужчине, который, видимо, справился со своей задачей, какой бы она ни была, и намеревался покинуть здание. «Ну и уходи... и как можно скорее.» Нильс смотрит на Логана уже как можно холодно, насколько позволял его влюбленный и боготворящий Логана взгляд. Парень сдерживает все свои чувства глубоко внутри, даже когда четко ощущает пьянящий мужской одеколон Риццо, внедрявшийся в его подсознание с жаром прошлой ночью. Молодой редактор смирился с тем, что уже на этот раз он видит мужчину в самый последний раз, пытаясь показать ему, что его сердце тоже к нему охладело уже утром. Нильс решился на отчаянный поступок, ведь терять уже нечего, да и разговора уже никакого не будет. Риццо даже если и было хорошо ночью с ним, он вряд ли намерен возвращаться к своей временной глухой пассии снова. Беккер ровняется с мужчиной, а после его пальцы в нежном альянсе сплетаются с пальцами Риццо, оставляя в ладони жалкий листочек, а кисть руки парня заставляет пальцы Логана сомкнуться к ладони, чтобы не выронить записку.

«Пусть хотя бы это останется у тебя после меня,» — отправил Нильс посыл Логану, но лишь про себя, в своей голове. — «А теперь уходи, уходи так же бесследно, как исчез утром и забрал у меня все: мою невинность, мое сердце и любовь. Просто уходи...»

Беккер равнодушным взглядом окинет ресепшн, а после двинется в сторону своего кабинета. Он едва ли заметно обернется, чтобы убедиться, что Логан получил его записку, а после скроется за дверью своей рабочей обители. На стол ложится упаковка мармелада, а сам он откидывается на спинку кресла, закрывая глаза. Пусть все будет так: Логан уйдет, а Нильс продолжит работу. Взгляд Беккера мрачно опускается к подарку Эстер, а душа медленно уходит в объятия смерти, сердце стучит неугомонно и кричит от боли.

«Я ему не нужен. Ему вообще мало кто нужен для счастливой жизни. Ему идет одиночество...»

Логан

Не этого он ожидал от дня, в который ему предстояло решить несколько проблем, посеянных им собственноручно вчерашним вечером в тщательно придуманном плане. Теперь же от этого «плана» осталось лишь одно название. Логан никогда не позволял себе забываться во время задания, особенно в чувствах, в которые, честно говоря, совсем не верил. Эта вера погибла где-то далеко в прошлом, куда не ступить без гложущего чувства боли в грудной клетке и отчаянного стона, предшествующего страданиям.

Во внезапном касании пальцев Нильса исчезла вся его злость. Она, как капля дождя, достигнувшая обжигающего асфальта и испарившаяся в ту же секунду. Логан вскинул голову, чтобы встретиться с невинностью кофейного взгляда своего мальчика. В этом контакте глаз сливались воедино учащенное биение его сердца и напряженное, скребущееся в его стенках ожидание. Пока в его ладонь Нильс вкладывал записку, Логан пронзал его своим внимательным и даже настороженным взглядом. Что-то другое поселилось в отражении его темных глаз, Логан и чувствовал себя иначе: как будто из груди вырвали то, что всегда поддерживало его в намерении казаться всем бесчувственным человеком, как будто на этом месте росла нестерпимая боль, а затем наступала никем не ожидаемая эйфория.

Риццо видел, как Беккер старается смотреть на него сдержанно, пытался выглядеть созданным изо льда. Во всяком случае у его любимого редактора это неплохо получалось. Да и тот факт, что Нильс ни слова не сможет ему сказать, даже на прощание, прибавлял его образу теневую загадочность. И Логану отчасти не хотелось снимать эту завесу. Пусть все остается таким же туманным, приятно-непонятным и адски возбуждающим. Однако ощущениям верить он не мог себе позволить. Ситуация требовала разрешения, а это значит, что Логан не разобрался со всем, что натворил. Дело не завершено.

Касания рук Нильса Беккера прошлись под кожей разрядами тока. Сомкнув крепко зубы, Логан терпеливо ждал, пока редактор сделает все, что хотел. В этот миг он не мог препятствовать его желаниям, как это было вчера в постели. При свете дня Логан преследовал другие цели, отчасти совсем не клеящиеся с тем, что он сделал с Нильсом ночью.

Как только Беккер двинулся прочь к своему кабинету, Риццо невольно проводил его взглядом, полным странной озадаченности. Ему с трудом давалось ловить ноту сосредоточенности. Всему виной внезапное появление Нильса, к которому он не был готов. Парень действительно застал его врасплох. На какое-то страшное мгновение Логан возжелал тоже оказаться глухим. Шум помещения, в котором мешались между собой громкие возгласы работающих и шелест перебираемых листов, газет, даже денег, действовал ему на нервы. Риццо даже не был уверен, как ему удалось с первого раза прочесть то, что было спрятано в маленьком листочке бумаги.

«Ты украл мою девственность». Аккуратно выведенные каллиграфическим почерком на шершавой бумаге слова пробрали его тело до самых мурашек. Ему казалось, что более быстрого сердцебиения он не имел уже очень давно. Терпкое опасение вынудило Логана перечитать слова несколько раз. Нет, это не может быть какой-то шуткой. Пусть Риццо догадывался, что у Нильса никого до него не было, пусть он осознавал, что делал это с неопытным юношей, впервые почувствовавшим в себе другого, сути это не меняло. Логан все равно хотел Нильса в ту ночь и не остановился бы ни за что перед этим искушением.

Однако теперь его тело реагировало так, словно Нильс писал не о потери девственности, а об изнасиловании. Ведь эта роковая мысль мелькнула в его сознании первым делом. Что если отчаяние на лице Беккера, которое он уловил, еще будучи снаружи, было рождено страшным убеждением того, что он был изнасилован прошлой ночью? Что если последние минуты их блаженного, богом данного слияния были настолько нестерпимыми для Нильса, что он не смог бы назвать их секс наслаждением? Что если Беккер прячет в себе страх перед Риццо?

— Мать твою, — с остервенением прошипел Логан, сжимая в кулаке доказательство честности Нильса перед собственным опасением. Именно так теперь Риццо это воспринимал. Ранее неведомое чувство неравнодушия толкнуло его на необдуманный шаг. Логан, влеченный сильными переживаниями, ступил в сторону кабинета редактора, однако только это он и успел сделать.

— Молодой человек! Я, по-моему, уже предупреждала вас! — раздался пронзительный голос Рэтчед совсем некстати.

Логан вынужденно остановился, прикрыв глаза в раздражении, брови привычно нахмурились в ту же секунду, как только он услышал это восклицание. Ничто не злило его так, как женщины, встающие у него на пути. Развернувшись к Рэтчед, он глубоко вздохнул:

— Поверьте, вы сильно пожалеете, если не дадите мне сделать то, что нужно, — проговорил он мрачно, смотря в ее глаза напряженно.

— Мне все равно. Я не позволю заниматься самодеятельностью людям, которым здесь никто не рад, — возразила Рэтчед, подходя к нему ближе.

В этом женском взгляде таяла его возможность все высказать Нильсу Беккеру. Такому он не мог позволить случиться. Больше всего на свете он не хотел, чтобы в сознании того парня осталось ложное понимание произошедшего. Та ночь была незабываемой, однако сколько бед она могла принести им обоим, попади информация о ней в чужие руки. Но Беккер умный мальчик, он его обязательно поймет. Осталось вновь прибегнуть к своей памяти и подобрать правильные жесты.

— Черт возьми, да я поговорю с Нильсом и уйду. Я знаю его, понятно? — выпалил Риццо грубо, не сдержавшись.

— Нильс Беккер? — растерянно спросила она. Рэтчед пропустила тот момент, когда ловкие руки редактора оставили в его ладони глубокое известие, понял Логан. Времени было много, но сил ждать — все меньше и меньше.

Риццо, окинув женщину презрительно-усталым взглядом, направился к кабинету Беккера под звуки угроз с ее стороны, убирая скомканный листок в карман брюк. Быстро войдя в комнату, он захлопнул дверь и первым делом подошел к столу редактора, встретившись с его бесценным взором, который, казалось, теперь всегда будет вызывать в нем целое море странных ощущений: от безобидного ускоренного биения сердца до безумных терзаний в чертогах сознания.

— «Я хочу, чтобы ты знал. Это не было изнасилованием», — показал Логан ему чуть дрожащими руками, по ходу движения собственных рук произнося роковые слова вслух. — Понятно? — выговорил он напряженно, разведя руками. — Я хотел тебя до самой последней минуты секса, я не знал, что ты так быстро сдашься, — быстро, тихо, но крайне четко произнес он, опиравшись руками о край стола Беккера, нагибаясь слегка к нему ближе.

С ума сводящий аромат, которым мог обладать только Нильс, влился в него успокаивающей волной. Но успокоению не суждено было захватить все существо Логана, потому что в кабинет прошла и Рэтчед.

— Как вы вообще смеете так себя вести? С меня хватит! Живо вон из кабинета или я вызову охрану! — злость играла с ней уже не впервые, как чувствовал Логан.

Риццо с показательным смирением отстранился от стола редактора, продолжая пристально смотреть в глубину кофейных глаз, в которых надеялся увидеть блеск, суливший ему свободу от неуступчивости Рэтчед. «Прошу тебя, Нильс, дай ей понять, что все нормально. Скажи ей свалить отсюда, ты мне нужен сейчас». Об этом говорил его взгляд мрака, в котором сочились мольбы об уединении с Нильсом.

Он любил Беккера той ночью, всем своим телом и сердцем любил каждый сантиметр юного тела. И сейчас Логан готов был уложить его в постель, чтобы опалить зависимым дыханием его нежную шею, надавить на его проклятую чувствительность так, чтобы Нильс открыл незажившую рану на губе. Только эту кровь он не сможет выпить, как бы ни хотел! О как же он хотел причинить ему боль, в сто крат усиленную, чем ту, которую он уже ему подарил! Но нельзя! Его выводило из себя то, что он уже не мог сделать с ним все, что хотел, потому что странным образом в нем возникло страстное желание считаться с ним в отношении каждого своего шага. Неизбежность потребности знать, что нравится Нильсу, а к чему не лежит его душа, творила с ним страшные вещи. Риццо уже не был прежним. И теперь вряд ли когда-то будет.

— «Скажи ей уйти», — показал Логан коротко, намереваясь так и дальше смотреть только в глаза того, кто так просто смог украсть его сдержанность и равнодушие.

В проблеске натянутых, как струны, нервов Логана виднелась опасная одержимость. Увлеченность Нильсом когда-нибудь его погубит. Но он хотел умереть именно так: причиняя боль определенного характера и чувствуя себя зависимым от одного только этого невинного взгляда. Пожалуйста, пусть причиной смерти станет остановка сердца в болезненной любви к этому парню. Ведь он долгое время отрицал существование каких-либо чувств, а теперь они ворвались в его жизнь непрошенными терзаниями.

Если бы было на свете лекарство от одержимости человеком, Логан бы без промедления его принял. Потому что чувствовать все это было просто невыносимо. Он как будто резко стал обезоружен, и все враги в ту же секунду обрели возможность сломить его в два счета. Сломить благодаря Нильсу Беккеру...

Нильс

Ровный поток мыслей прерывает внезапное вторжение того, о ком Нильс так отчаянно пытался похоронить мысли в своей голове, чувства к которому хотел убить в себе так отчаянно, что все его нутро сейчас просто физически не было сосредоточено на работе, на ждущих написания статьях. Беккер пораженно поднимает взгляд темных глаз к вошедшему мужчине, пытаясь справиться с нахлынувшим переизбытком чувств на душе. Тот ворвался в кабинет так неожиданно, что Беккер не успел прийти в себя, как тот уже начал что-то ему говорить и только первые его слова сопроводились жестами.

Нильс жадно поглощал взглядом движение губ Риццо, что как раз и помогло ему различить в них слова, значение которых дошло до него ужасным стыдом и разочарованием. Так вот зачем Логан вернулся – убедиться, что Нильс не заявит о нем в полицию как о насильнике. Нильс поднял к нему голову и смотрел в его глаза с покорностью, полной отдачей, а Логан пронзал его насквозь сковывающим всего Нильса очарованием. Даже в этот момент, когда руки мужчины предательски дрожали, а его взгляд внушения был пропитан переживанием, Беккер видел в этом человеке причину своей одержимости: он был великолепен. Но именно этот мужчина, дьявольски прекрасный и страстно мужественный, зверь, проникающий в него горячей ночью, теперь боялся, что детский разум Беккера подведет его и из-за глупости парня тот окажется за решеткой. Нильс ожидал увидеть его искренние чувства, а вместо слов «я хотел тебя» увидеть, как его губы двигаются в словах «я любил тебя». Прекрасное предложение было бы им сказано тогда: « Я любил тебя до самой последней минуты секса...» и до сих пор любит...

Сладкими были представления Нильса, слишком сладкими, как карамель, но правдой они не являлись, ведь Логан стоял перед ним, склонялся над столом и желал увидеть покорное кивание головой от Нильса, чтобы убедиться в своей целостности и сохранности. Беккер это понимал: он ему не нужен. Нильс почувствовал, как горечь начала сжимать его грудь, заставляя редактора смотреть в глаза любимого мужчины пристально, не отрываясь, заставляя зрачки глаз расширяться и выдавать свою грустную любовь, печальную, подобно истории с Ромео и Джульеттой. Нильс прикусил слабо раненую губу и выдохнул едва ли слышно. Это не было изнасилованием... «Я знаю... Логан, я знаю...» Беккер позволил себе немного нахмуриться, смотря на мужчину, такого возбужденного, неспокойного и раздраженного. «Я же только написал о том, чего ты меня лишил, а не о том, что причинил...»

В этот самый момент в кабинете оказывается женщина, но взгляд парня ни на секунду не покинул глубокие глаза Логана, Нильс покорно смотрел на него, приподняв к нему голову. Рэтчед так и не получила и толики его внимания до того, как Риццо приказал ему выпроводить нежданную гостью куда подальше. Нильс подобно маленькому щенку, слушающегося своего хозяина покорно и преданно, только после его слов обратил внимание на Рэтчед, которая встревоженно смотрела на него и раздраженно на Риццо.

«Как она может смотреть на него так?» — подумал Нильс, а после все же подарил женщине свой взгляд волнения.

Беккер приподнимает слабо руку над столом, которая чуть подрагивала. Как же сложно было сосредоточиться, когда Риццо смотрел на него так жадно! Когда просто находился рядом и испепелял его взглядом! Надо просто сказать ему, что он не считает это изнасилованием, чтобы тот больше не беспокоился о своей шкуре и ушел прочь! Нильс закрывает глаза, выдыхает, а после снова приподнимает веки и показывает женщине рукой, что все под контролем и все хорошо. Женщина с недоверием бросает огненный взгляд на мужчину и выходит из кабинета, закрыв дверь.

Беккер с головы до ног преисполнился волнением и страхом. Что с ним сейчас сделает Риццо? Мужчина пришел за доказательством своей невиновности в ночной крови Нильса? Так значит он его получит. Беккер и без того проникся горьким разочарованием о равнодушии Риццо к его телу, к нему в целом. От этого осознания Нильсу вновь захотелось плакать как утром, от чего он опустил взгляд максимально невозмутимо и приподнял брови. Парень поднимается с кресла и смотрит теперь прямо в глаза мужчине так смело, как только мог.

— «Это не было изнасилованием,» — повторил Нильс за ним в жестах, смотря в его глаза невозмутимо, не как несколько секунд назад. — «Не бойся, я не буду заявлять о тебе в полицию. Ведь так все и должно быть в первую ночь, разве нет?» — горечь подступала к горлу и глаза Нильса чуть блеснули при искусственном освещении. Ну почему? Почему Логан пришел с этими словами, а не с чем-то другим? Из-за всей этой жестокости Риццо Нильс желал выпроводить его отсюда куда подальше и как можно скорее. — «Ты мне ничего не должен, я тебе и подавно. Так что если это все, что ты хотел мне передать, то дверь вон там, я тебя здесь больше не жду.» — показал Нильс дрожащими руками, кивнув на дверь демонстративно, действия выдавали его нервозность и его подергивание из-за горечи и обиды.

Беккер садится на место, закрыв глаза. Лишь бы Логан не заметил его подавленное состояние, лишь бы просто ушел и не вернулся. Нет... Пусть лучше возвращается! Беккер собрал волю в кулак и нахмурился, чтобы тот не увидел, как ему больно его отпускать, как больно признаваться себе самому в любви к Риццо, которому не сдался какой-то паренек из редакции.

 Нильс затаил дыхание и медленно выдохнул, стараясь прийти в себя, он больше не смотрел на него, хотя даже когда он закрывал глаза в попытке успокоиться, перед глазами воссоздавался образ Риццо ночью, как он входил в него, как было больно, но с каким наслаждением тот довел его до оргазма. Это сложно забыть, вернее, это невозможно забыть. Редактор опустил глаза, а после поднял взгляд к Риццо, дожидаясь его ухода, хотя так много еще хотелось ему сказать в дрожащих жестах

— «Это была ошибка,» — вдруг обратился Нильс к Логану, когда пришел в себя, взгляд его выражал отстраненность насколько это было возможно, а так в его взгляде прослеживалось и отчаяние. — «Для тебя и меня,» — добавил он руками. — «Наша задача сейчас об этом забыть и притвориться, что ничего не было, ведь ты такими мыслями руководствовался, покидая мою квартиру утром, пока я спал.»

Беккер опустил взгляд очень быстро, когда почувствовал, как горечь переступила порог дозволенного и подогнала слезы к глазам. Нильс отвернул голову от мужчины, сурово нахмурившись, притворяясь, что ему просто тошно видеть Логана снова. На самом деле его сердце разрывалось на миллионы кусочков, которые так сложно будет ему собрать воедино. Душа плакала слезами агонии, а кожа его тела мгновенно охладела, голова у Беккера закружилась, а после заболела. 

Он не выпускал слезы, но и поднять взгляд на мужчину было слишком рискованно. Нильс опускает дрожащую ладонь на поверхность стола и поджимает пальцы в нервозности под нее, превращая ладонь в кулак с побелевшими костяшками. Беккер проводит свободной рукой по лицу и покорно ждет, пока мужчина оставит его и покинет кабинет.

Логан 

Замешательство, отраженное кофейным цветом глаз Нильса, устремилось в нутро сразу после того, как редактор поднял свой взгляд, способный обезоружить даже такого опытного сердцееда, как Логан Риццо.

Ненавидел он это тяжелое чувство зависимости, делающее его уязвимым настолько, что казалось, словно любая проблема в жизни способна его убить, как малейшая инфекция убивает незащищенный организм. Его злость была настолько сильна, что теперь он выбрасывал весь негатив на неповинного Нильса, забывая о том, что у него и перед этим парнем есть большая ответственность.

Вот он, Нильс Беккер, очередная его жертва спонтанно проведенной ночи, но до чего же он был дьявольски прекрасен сейчас, когда ошеломление правило всем его уже не девственным телом. Логан подозревал, что ему по нраву любое состояние души бедного редактора: будь то восторг или удивление, главным составляющим его жажды была вечная уязвимость Нильса перед ним. И эта покорность в Беккере заставляла сердце Риццо жалобно сжиматься.

И сразу после вторжения Рэтчед Логан всецело осознал, что желанное подчинение со стороны своего сокровища уже было в его руках. Когда этот чистый, теплый взгляд молодого сознания был прикован к нему, температура тела Риццо стремительно росла. «Да, смотри только на меня и воспринимай только мои слова, мальчик мой. Только я могу говорить то, что на тебя подействует». И приказ сработал безотказно. Логан еще не утратил способность повелевать разумом своих пассий. Но он не хотел, чтобы Нильс был одним из многих его ничтожных партнеров, лицемерных на словах и лживых в постели. До дрожи Логан жаждал получить Нильса без остатка и сделать его своей жизнью.

Желание было соизмеримо с безумием в чистом виде. Он никого так не хотел, как Нильса, никогда он не жаждал заснуть вновь в одной постели с тем, кого обесчестил накануне, никогда так не возжелал пламени чей-то кожи, соприкасающейся с его телом в безмолвном объятии со спины. Он хотел дышать томимым запахом его волос, примыкать несдержанными губами к его сладкой шее, водить пальцами вдоль его напряженного пояса под одеялом и постоянно повторять слова, которые Нильсу не суждено услышать: «Ты мой, ты мой, ты мой»...

Как дрожит его рука, как медленно Нильс решается на исполнение приказа, как вздыхает мучительно — все это откликалось в душе Логана сотней переживаний, каждое из которых было новым ударом в сердце. Слишком больно, чтобы любить, ведь ему нельзя этого делать.

Логан выдал вздох, как только женщина скрылась в дверях. И все его внимание, как и прежде, стало достоянием Нильса. Вот он поднялся с места, ловкие пальцы редактора повторили фразу, решающую многое, и мошеннический взгляд, полный настороженности, стал отражением медленного успокоения. Возможно, только это и нужно было Логану для того, чтобы с облегчением покинуть проклятое место, именуемое редакцией. Но что-то все еще не давало покоя, и это что-то не имело ни малейшего намека на приятность.

— «Да, все так и должно быть», — рассекли воздух руки Логана, но все существо его заныло при виде одной только обиды в этом юном взоре. Как же сильно нервничал его мальчик. «Да что со мной такое!» Почему он не мог развернуться и уйти? Все же обещания Нильс Беккер ему уже дал! Что еще ему нужно было от этого бедного парня? Но нет... Логан знал, что не сможет просто свалить отсюда.

Ретивость Нильса отняла у измотанной юной души слишком многое, чтобы продолжать держаться перед кем-либо строго. И вот эта слабость вылилась опасным блеском в бездонных глазах. Он бы душу продал Дьяволу, если бы тот пообещал ему увековеченную неспособность видеть слез Нильса. Не было ничего больнее безобидного соленого сияния в глазах парня напротив.

Логан не смог отступить, он обошел письменный стол, впился ногтями в подлокотники кресла, развернув его к себе, поддавшись прямо к Беккеру так, что до кончика носа обезоруженного юноши оставалось несколько сантиметров.

— Не надо меня провоцировать, Нильс, — попросил Логан его шепотом, но по-прежнему четко, ведь он теперь знал, что Беккер обладал удивительной способность читать по губам. Этот приобретенный дар замечательным образом компенсировал его недуг. Так пусть наблюдает... — Меньше всего на свете я люблю, когда меня гонят.

Он прекрасно видел, как хмурились брови редактора, как он отказывался смотреть на него, как притворялся, что ему плевать. Но Логан точно чувствовал ускоренное биение ранимого сердца, он знал, как Нильсу не все равно, а значит, Риццо был не один в своем безумии. Слёзно ненавидел он себя за непостижимые для других чувства к этому парню, однако не мог ничего с этим сделать. Это была единственная нерешаемая ситуация во всей его жизни.

— «Если ты постоянно будешь притворяться, что секса не было, это ничем тебе не поможет. Я не считаю это ошибкой», — открыто высказался Логан в жестах и в сдержанных словах одновременно, когда слегка выпрямился, стоя перед сидящим Нильсом. Его пальцы властно обхватили челюсть Беккера, приподнимая его голову к себе. — Посмотри на меня, — чтобы Нильс не опускал взгляда, попросил он шепотом, хотя и не было важно, уловит ли тот это движение губ. Он наблюдал за его сверкающими горечью глазами с разочарованием, таким откровенным и ясным, что даже самому Логану было от этого страшно.

— «Я руководствовался совершенно другими мыслями, Нильс», — одной рукой объяснил ему Логан, и только имя Нильса он оставил без сопровождающих жестов, его он просто произнес. Тихо, чувственно и заботливо, вот только это было чуждо Беккеру по понятным причинам. Прямо и без отведения глаз смотря на редактора, Логан все больше и больше проникался к нему доверием. Знал он, что у Нильса рука не дрогнет заявить о нем в полицию.

— Ты все еще... в моих мыслях, в моих фантазиях. — Томный шепот нарушал тишину кабинета, пока его рука ослабила хватку и пальцы скользнули к щеке редактора, старающегося сдержать слезы. Большим пальцем Логан провел по ранке на губе драгоценного Нильса. О как же это возбуждало... Завороженно и задумчиво Риццо изучал каждую черту его лица и погружался в омут великого наслаждения.

— «Неужели прошлая ночь оставила тебе только слезы?» — спросил Логан безмолвно, разрывая с ним тактильный контакт. — «Я хотел бы знать кое-что от тебя. Тебе понравилось?» — Его созерцание болезненного состояния души Нильса пропускало через себя трепетное ожидание. Он замечал за собой, что ему становилось до жути важно мнение Беккера: как ему пришлись первые секунды проникновения, каким на вкус был его первый оргазм, насколько мучительна была та боль, приведшая к кровотечению. Он все это возжелал знать.

— «Еще я хотел извиниться. Прости за то, что не был нежен с тобой», — медленно его руки выдали трудную для него искреннюю просьбу прощения. — «Как правило, я не бываю мягок в постели». — Логан сам был удивлен тому, что помнил все эти жесты. Должно быть аура Нильса помогала ему сосредоточиться на немом общении.

Тем временем в душе Риццо царила мрачность, была и готовность к любому повороту событий, ведь если Беккера и правда обижала его ложь в обещании быть заботливым партнером, то его вечная неспособность быть мягче стала бы для Нильса сущим адом. Эта на первый взгляд сексуальная несовместимость заставляла о многом задуматься. Хотя и спешка была ни к чему. С чего Логан решил, что ему выпадет шанс провести еще одну ночь с Нильсом? Просто так сильно хотелось...

Логан всячески старался скрыть свою нервозность, но только сигареты могли уберечь его от риска выдать Нильсу о себе всю подноготную. Он вынул из кармана куртки пачку, потом сунул сигарету в рот, прикурив, он вдохнул глубоко, но выдох сложился в кашель. Отвернувшись от редактора и опустив руку с дымящейся сигаретой, Риццо прикрыл ладонью рот, прокашлявшись. Голову пронзила точно режущая боль, в висках зазвенело.

Ему оставалось благодарить высшие силы за то, что в этот раз приступ был настолько кратковременным. Как же ему это надоело. Закрыв глаза и сильно нахмурив брови, он несколько долей секунд прождал, когда спадет эта тяжесть недомогания. Логан достал пачку вновь, посмотрев на этикетку. И надежда на то, что все дело в смене сигарет, отпала молниеносно.

Вернув немного раздраженный взгляд Нильсу, он постарался немного расслабиться. В конце концов новая затяжка не повлекла за собой ничего тяжелого, а напротив позволила разуму слегка проясниться, но не более того. Логан убрал и зажигалку, и пачку в карман, приложив сигарету к губам. Ведь все не выглядело слишком плачевно, верно? Однако... он думал, что сигарета даст ему время успокоиться, но теперь волнения стало намного больше, потому что не хватало еще и реакции Нильса на все увиденное. Ему нужно было договорить! Но Логан с концами утратил мысль их разговора.

Нильс 

Подтверждение слов мужчины его догадок и предположений о ночи заставили в юной душе проснуться чему-то взрослому. Впервые он почувствовал хоть что-то общее с Логаном. Нильс не раз обсуждал подобные темы с друзьями, в основном тема была о женском теле, о контакте традиционной пары. Беккер никогда не думал, что окажется в образе жертвы под каким-то мужчиной, да вообще не предполагал, что какой-то мужчина сможет не только затащить его в постель, но и так сильно влюбить в себя. В чем Нильс ни на мгновение не сомневался, так это в своей влюбленности в Риццо. Что-то глубоко наивное и стыдливо маленькое отчаянно надеялось в нем, что эта одержимость Логаном временная, такая же проходящая как боль после дикого контакта с Риццо. Все ведь в жизни проходит: боль, привязанность, любовь. Все это уходит далеко в прошлое и застревает там, в темном туннеле минувших дней. Беккер надеялся, что его детская влюбленность в Логана в один день тоже пройдет и он сможет построить новые отношения с женщиной, как того предполагает естественность его тела, его влечение и страсть. А пока Нильс просто не предполагал, как выйти на этот правильный путь природы, когда мужчина смотрел на него так: жадно и с переживанием.

Мысли о равнодушии Логана начинали как нитка наматываться на сомнение. Как только он ухватил взглядом действия мужчины, тот уже оказался рядом, обхватив цепкими пальцами хищника подлокотники кресла, заточая бедного редактора в небольшой, созданный Риццо капкан, из которого выбраться можно будет, только напрямую контактируя с Логаном, который теперь заставлял вползать в тело Нильса неумолимый страх. Беккер поднял осторожный и напуганный мокрый взгляд к глазам Риццо, чей одеколон ударил в легкие, в самой глубине возбуждая все рецепторы. Нильс ощутил себя с ним ночью в постели, когда все, что он мог чувствовать своим обонянием, так это его мужской и терпкий аромат. Нильс в ужасе осознал, что этот страх от внезапной близости Логана зародил в его теле невольный азарт, он будто бы заставил его душу возбудиться от присутствия его пассии так близко. Беккер боролся с абсурдным желанием обнять его за шею и впиться в его губы, как бы глупо это ни звучало и ни шло вразрез с данной ситуацией.

В этот момент Логан дал Нильсу знать о себе что-то еще помимо своего имени. Беккер смотрел на губы мужчины, которые теперь двигались без жестов. К счастью Риццо, Беккер понял все, что тот пытался до него донести. Нильс напряженно закрыл глаза и тяжело выдохнул, опустив глаза напряженно. Будет ли умным вариантом просто просидеть так и дождаться спокойствия Риццо? «Почему ты такой грубый? Разве тебе не все равно?» Беккер поднял осторожный взгляд к глазам мужчины, который продолжал давить на него своим присутствием.

Карие глаза парня уставились на губы мужчины, когда тот продолжал свою речь, но на этот раз освобождая его от плена и сопровождая слова жестами. Нильс увидел его слова и опустил глаза, хмурясь. «Почему не поможет? Я смогу утешить себя и внушить, что ты был только сном. А как иначе мне справляться со своей несчастной любовью к тебе? Как справляться с твоими уходами? С твоим характером?» Это была ошибка. Беккер не должен был соглашаться на ужин, не должен был пить так много, не должен был просить незнакомого мужчину проводить его до дома, не должен был позволять тому заходить в его квартиру, не должен был позволять ему раздевать его и проникать в него с такой силой, что потом приходилось менять постельное белье. Не должен был. Но так сильно хотел! Одержимо и безвозвратно! Нильс желал его всего тогда, целиком и полностью, и ведь даже в трезвом состоянии подмечал то, каким красивым был Логан, человек, с которым он разговаривал, переписываясь с помощью салфетки в ресторане. Сам же с наслаждением завидовал его харизме, сам же хотел его внимания, его ухаживаний. Так почему же сейчас так сильно хотелось плакать?

Беккер покорно приподнимает голову к глазам мужчины, когда тот позволяет себе слишком много, пользуясь их уединением в кабинете. Нильс отчетливо чувствует, как под кожей бежит возбуждение разъедающим жаром, окрашивая его щеки в пунцовую нежность напряжения. Беккер распахивает веки, смотрит прямо в уверенные глаза мужчины, ведомый его жестом. «Чем же ты руководствовался, Логан?» — томно и с волнением подумал Беккер, смотря прямо в его глаза. Неужели ему не все равно? Неужели он не уходит, потому что для него тоже тогда была не просто ночь, а особенное слияние тел, которое зародила в его холодном сердце любовь? Или же это было ответом, который Беккеру хотелось от него получить? Кофейные выразительные глаза смотрели прямо в глаза мужчины, а сердце билось неугомонно. Тонкие пальцы скользнули к его запястью, которым он держал его, они прошлись от вен Риццо к предплечью под одежду. Сложно было воздержаться от прикосновений, ведь он тоже его касался, почему ему нельзя было сделать то же самое?

«Ты все еще... в моих мыслях, в моих фантазиях.» Эти слова заставили молодые пальцы остановиться у его запястья, а глаза смотрели теперь с горечью. Раскаленной лавой по сердцу покрылись слова Риццо, который чувственно открывал губы в этих словах, который смотрел на него искренне и даже с зависимостью. Беккер приоткрыл слабо пухлые губы, которые уже давно потеряли свой румянец, приобрели глубоко рубинные цвета из-за раны. Молодой редактор почувствовал, как мурашки покрыли все его тело, а стон наслаждения сорвался с губ парня, когда грубость сухой руки мужчины начала водить по его щеке и губе. Нильс закрыл глаза, а рука прервала тактильный контакт и упала на колено.

Разорвавшийся контакт с Логаном заставил парня поднять взгляд к глазам мужчины и уловить его жесты. «Милый, с каких это пор ты стал таким заботливым? С каких пор тебя интересуют такие вопросы?» Беккер почувствовал, что снова начал смотреть на него с восхищением. Нильс помнил, как ночью отдал ему свое сердце, и этот поступок, несмотря ни на что, он не считал ошибкой, он бы сделал это снова, и снова, и снова, доверяя Риццо механизм своего организма преданно и совершенно бездумно.

— «Это была лучшая ночь в моей жизни,» — с трудом поднял Нильс руки, чтобы показать ему эти роковые жесты. Беккер почувствовал, как дрогнули губы в дрожащем признаке накатываемых чувств.

В своих мыслях он уже стоял перед Риццо на коленях и обнимал крепко за пояс, если бы он мог говорить, он бы молил его вслух: «Не уходи, я так сильно тебя люблю, без тебя я не могу жить!» И все это за одну только ночь и из-за одного только человека. Логан Риццо был его крепкой одержимостью и смыслом жизни, он был кровавым сердцеедом, Нильс уже догадался, но ему приятно быть даже одной из тысячи его жертв, раз это так трагично и в то же время сладко.

— «Ты был великолепен,» — в забвении показал Нильс в ответ на извинения, а после оглянул его с ног до головы, потом успел показать ему еще несколько жестов. — «Не уходи,» — попросил Нильс безмолвно, смотря в его глаза зависимо. — «Ты пришел сюда не из-за меня, я знаю, но останься на пять минут, пожалуйста.» — показал Нильс, смотря на мужчину зависимо и грустно.

Как только тот начал доставать сигареты, Беккер не нашел в себе силы сказать ему, что здесь курить запрещено. Нильс прикусил губу нервно, подняв взгляд к глазам мужчины, который, судя по всему, решил отвлечься от разговора с помощью своей никотиновой зависимости. Но после Нильс с легким подозрением замечает за Логаном странное поведение, когда тот отворачивается. Беккер хмурится с непониманием, а после поднимается с места и делает к нему шаг. Его порядком напрягало состояние мужчины, тот едва ли справлялся с кашлем. От чего это у него такой приступ? Нильсу хотелось спросить: «Что с тобой?» но он не мог. Нильс едва ли коснулся его плеча, чтобы тот обратил на него внимание.

Когда Риццо взглянул на него вновь, его взгляд казался раздраженным. Беккер грустно изучал его черты лица, сердце билось от волнения быстро, кажется, состояние мужчины несколько напугало редактора, но он предположил, что излишняя забота вряд ли будет по душе Риццо, так что он решил опустить то, что он видел.

— «Ты боишься, что я подам заявление в полицию на тебя за изнасилование?» — спросил Нильс тут же, когда тот взглянул на него. Беккер нервно кусал губу, а сердце от каждого своего жеста в адрес мужчины сжималось болью и переживанием. — «Но это не было насилием, как минимум потому что ты так и не удовлетворился,» — пояснил Нильс, а после сделал к нему шаг, он посмотрел в его глаза преданно и зависимо, громко выдохнув от возбуждения.

Молодой парень был влюблен настолько, что не ведал, что делает. У Нильса возникло желание делать каждый момент жизни Логана счастливым, и чтобы в его жизни не было проблем. Беккер продал бы душу Дьяволу, лишь бы удовлетворить мужчину, хоть раз в жизни. У него наконец появился шанс это сделать. Парень томно выдохнул, подобравшись к нему опасно близко, чувствуя сигаретный запах от него, когда тот выдыхал дым. Нильс оглянул его с ног до головы, подобравшись к нему опасно близко. Беккер едва ли боролся с желанием его поцеловать, но помнил, что у того с этим странные проблемы.

— «Может, ты дашь мне возможность удовлетворить тебя сейчас?» — спросил Беккер, чуть отпрянув, чтобы показать ему медленные жесты.

Беккер нашел в себе силы и смелость все же прикоснуться к ремню мужчины. Его губы томно раскрылись, а глаза опустились к его губам. Кажется, та ночь сделала его смелее в своих желаниях. Все должно быть честно: Логан подарил ему первый оргазм в его жизни, Нильс лишь хотел отплатить ему тем же, но если у него не удалось сделать это своим телом, то получится чем-то другим. Беккер чувствовал, как во рту моментально все пересохло от предвкушения, Нильс облизал медленно верхнюю губу кончиком языка, наблюдая за глазами мужчины.