Глава 20. Обречённые

Есть в Энделии место, в которое не приведёт ни одна карта. Место, которое может не принять гостя, если он ему не понравится. Место, которое может быть как тюрьмой для грешников, так и домом для обиженных и оскорблённых.

Оно расположилось там, где три Великих реки сливаются в одну. Там, где через густую листву исполинских деревьев не пробивается небесный свет. Там, куда стараются не забредать даже самые голодные звери. Там, где нет ничего, кроме отчаяния и тревоги, расположился И́линдрас – пристанище на границе между мирами Живых и Мёртвых.

То есть место, не похожее ни на одно другое. Место, которое, как кажется, "просто чудится" и навсегда забывается, как странный сон.

Кто-то увидит на месте Илиндраса обычный лес. Кому-то почудится маленькая деревня, в которой из каждого дома доносятся голоса, но внутри зданий не оказывается ни одной живой души. Илиндрас может быть полем, городом, рекой, озером или даже ямой.

И только проклятые, застрявшие вне пространства и времени, знают, что Илиндрас – это маленький домик, в котором никто надолго не задерживается.

Это была небольшая ветхая постройка без крыльца, со старой деревянной дверью, полностью покрытой длинными вертикальными щелинами, и с крошечными оконцами, через которые тусклый свет едва пробивался в помещение. Внутри было тесно: всего две комнаты, одну из которых почти полностью занимала огромная печь, и кухня, ограничивавшаяся длинным обеденным столом, покрытым лаком, и парой скрипучих стульев на шатающихся ножках.

Дом этот, как позже выяснилось, был живым и вполне умным: пугал всех, кто ему не нравился. А тем, кого ненавидел, Илиндрас неожиданно показывал вход в тёмный подвал, который на самом деле вёл прямиком в Преисподнюю.

Бывали дни, когда дому становилось совсем скучно. Тогда он приоткрывал дверцу в подвал, чтобы шаловливые духи заползали в комнаты, где шумели, плясали, наводили беспорядок и бросали вещи в перепуганного гостя. Иногда они пытались увести жильца с собой, если он им нравился, или избавиться, когда он казался скучным. Некоторые гости со временем привыкали к проделкам дома. Другие же пытались сбежать, сверкая пятками. Куда бы такие гости не пошли, все дороги снова и снова вели их в Илиндрас, где грешные души вскоре находили своё наказание.

Были и те, кого Илиндрас с миром отпускал сам. То были люди, с любовью и уважением относившиеся к нему. Или те, кому было суждено погибнуть где-нибудь на отшибе. А ещё те, кого Илиндрас искренне любил. В таких случаях дом сначала всеми способами показывал, что не хочет никого отпускать, а потом всё же отправлял гостей в добрый путь, слегка поскрипывая, будто плача от предстоящей разлуки.

Никто не знал, откуда он вообще взялся. Кто-то думал, что Илиндрас зародился сам по себе, как какая-нибудь аномалия, или что его создали Боги, чтобы заблудшие души могли найти свой путь. Илиндрас сам не знал, что он такое. И от этого ему становилось ещё грустнее.

Старичок Илиндрас был одинок. Единственный в мире живой дом страдал от вечной скуки. И больше всего он скучал по двум братьям, которые покинули его так же неожиданно, как и появились...

***

Илиндрас знаком был с их предком. То был паренёк с невероятно красивой внешностью и невероятно отвратительным характером. Его чёрные волосы, доходившие до плеч, на солнце казались синеватыми. Светло-зелёные глаза, казалось, проникали в самые глубины души, горели огоньком страсти, но никогда в них не было видно любви.

Таен Висмут родился в небольшом поселении, расположенном на границе между Фирэноном и Эрионом. Паренёк был единственным наследником у одной овдовевшей богачки, поэтому с детства был крайне избалован.

Таен ни в чём себе не отказывал. Если ему приглядывалась интересная вещица, будь то плащ, редкая книга, модный сюртук или единственный экземпляр украшения из редчайшего драгоценного камня, Висмут делал всё, чтобы эту вещь заполучить, не глядя на цену. Дело касалось и женщин. Чем недоступнее казалась дама, тем сильнее разгорался огонь страсти в его сердце. А потом, когда желанная "игрушка" ему наскучивала, Таен терял к бывшему объекту обожания весь интерес и бросал его без всякого объяснения.

Умные девушки, видевшие, что Таен просто мерзавец, которому нравилось получать чужое внимание, отказывались от любого взаимодействия с ним. Но были и те, кто наивно верил, что своей любовью смогут "исправить" его нрав так, что Таен навсегда станет ласковым, верным и любящим до самой смерти. Мечты таких девушек быстро разбивались о скалы суровой реальности. И если некоторым хватало ума бросить бесполезную борьбу с чужим характером, то были и те, кто пытался добиться желаемого до тех пор, пока эмоциональная поддержка и помощь специальных лекарей не становились необходимыми уже им самим.

Таена Висмута никогда не мучила совесть. Если быть точнее, у него её не было вообще. Как и способности искренне любить. Если ему кто-то и нравился, то симпатия эта могла в лучшем случае продлиться не больше трёх месяцев.

Когда Таен вырос и превратился в зрелого мужчину, он стал приносить бедным девушкам ещё больше неприятностей. Зачав ребёнка в конце бурной ночи с очередной пассией, Таен неожиданно пропадал из жизни возлюбленной, оставляя её одну с появившейся проблемой. Осквернённые и опозоренные девушки часто были брошены собственными родителями на произвол судьбы. Других же либо вели к знахарям, чтобы поскорее избавиться от плода и замять дело, либо заставляли оставить его, несмотря на любые колкие замечания бдительных соседей. В то время ценились девушки, хранившие невинность до заключения брака. Поэтому все, кто вступал в связь с Таеном, чаще всего лишались возможности найти жениха в будущем. Тем более, если они ждали ребёнка.

Таена ничего не смущало. Он жил так до тех пор, пока вдруг не влюбился. Висмут тогда ещё не знал, что решил поиграть не с обычной женщиной, а с настоящей ведьмой.

Они встретились случайно, когда Таен возвращался из Вольдерода. Его конь неожиданно остановился посреди леса и громко зафыркал, упрямо поворачивая голову в сторону неизвестной Висмуту дорожки. После четырёх неудачных попыток заставить лошадь пойти дальше, Таен сдался и, спрыгнув с седла, повёл животное по указанному им пути.

На незнакомой поляне стоял маленький домик из брёвен, между которыми находился мох. Крошечные окошечки и дверь были открыты, поэтому Висмут почти сразу почувствовал исходивший из дома аромат трав и спирта.

Таен осмотрелся и, придерживая коня за поводья, пошёл ближе к дому. В тот миг и появилась она.

Это была высокая девушка с кудрявыми рыжими волосами и хитрыми, как у кошки, зелёными глазами. В её руках был веник из почти полностью высохшей лаванды. Незнакомка была одета в платье болотно-зелёного цвета, которое было для того времени непривычно обтягивающим. Чёрный корсет на шнурках идеально подчёркивал её тонкую талию и большую грудь. Девушка прищурилась, задумчиво рассматривая застывшего от смущения Висмута.

–Кто таков?–спросила она, проговаривая каждое слово с необычным , но приятным акцентом. Таен ранее не встречал такой ни в одном городе.

–Висмут,–ответил он, незаметно облизнув пересохшие от волнения губы.–Таен Висмут...

Он сглотнул, завороженно глядя на прекрасную незнакомку. В ней было что-то чарующее и одновременно с этим пугающее. Она словно была не из этого мира. Девушка слегка улыбнулась.

–Как ты нашёл Илиндрас, Таен Висмут?–поинтересовалась она.

–Илиндрас?–переспросил Таен и осмотрелся.

На поселение это место не было похожим, значит, название не ему принадлежало. И на картах не было ни одного места с подобным названием.

Таен ещё раз пробежался взглядом по окружению и, вспомнив, что из кармана его дорожной сумки торчал букет алых цветов, он улыбнулся, думая, что незнакомка спрашивает именно о них.

—Один купец у трактира "Белая ночь" продал мне их, сказав, что из их лепестков получается отличный чай,—пояснил Висмут, почему-то протянув букет незнакомке.

Девушка звонко рассмеялась и взяла цветы в руки.

—Я говорила не о цветах, а о доме,—усмехнулась она и, прикрыв глаза, понюхала сердцевину одного из цветов. —Это алоглавка обыкновенная. Ты купил их, надеясь на вкусный чай?

Таен кивнул. Тогда девушка вновь захохотала. Висмут нахмурился, ничего не понимая.

—Знаешь ли ты, почему алоглавку используют ревнивые жёны?–спросила она вдруг. Таен отрицательно помотал головой.

Девушка хмыкнула и на мгновение задержала взгляд на штанах мужчины. Затем она ответила:

—Отвар из алоглавки вызывает мужское бессилие.

Таен вспыхнул. Если бы он не встретил эту даму, его жизнь пошла бы под откос. Его надул тот купец! Какой гад!

—Вы спасли меня, госпожа,–вырвалось у Таена. –Чем я могу отплатить вам?

Незнакомка ненадолго склонила голову набок, а потом отрицательно помотала ей:

—Не думаю, что ты можешь мне пригодиться, милый путник.

—Я сделаю всё что угодно!–возразил Таен.

Девушка хмыкнула и задумчиво покачала головой:

–Никогда не говори таких слов незнакомцам. Ступай скорее, пока Илиндрас не поглотил тебя.

Висмуту не хотелось уходить, но ноги по неизвестной причине причине сами повели его к коню. Таен сам не понял, как оказался в седле и потянул на себя поводья. Он едва нашёл в себе силы повернуть голову и в отчаянии крикнуть перед тем, как конь понёсся прочь:

–Давайте встретимся завтра за Девятым Холмом в этот же час!

Девушка задумчиво усмехнулась и помахала стебельками алоглавки на прощание, провожая внимательным взглядом мчавшегося галопом коня.

Висмут ждал свидания с таинственной незнакомкой целый день, буквально трясясь от нетерпения так, будто встреча с ней была должна стать самым знаменательным событием в его жизни.

Он даже не был уверен, что она придёт. Он даже не спросил её имени. Но её гордый, загадочный и властный образ снова и снова возникал в его голове, так что пламя его души разгоралось с каждой секундой всё сильнее.

Его почившая матушка точно бы обрадоваламь тому, что её ненаглядный сынок влюбился с первого взгляда. По-настоящему влюбился!

Целый день он сходил с ума. За два часа до встречи Таен на выдержал и направился прямиком к дому девушки. Но к своему удивлению, путь туда он не нашёл. Мужчина точно помнил, что где-то рядом была тропинка, ведущая к дому, но почему-то никак не мог в ней выйти. Он сворачивал на все тропы подряд, но никак не мог отыскать именно тот поворот. Разочарованный, уставший и недоумённый Таен направился за Девятый Холм. Мысль о возможной встрече согрела его негодующее сердце.

Он долго ждал её. В его жалкое сознание начали закрадываться тревога и сомнение.

"А вдруг она не придёт?"–спрашивал у себя Таен, не в силах стоять на месте.

Он ходил туда-сюда по поляне, нервно заложив руки за спину. Он с радостной улыбкой оборачивался на каждый шорох, а потом недовольно кривился, никого не видя. Долгожданный час приближался, но никого не было до сих пор.

Вскоре волнение как рукой сняло. Девушка явилась ровно в назначенную минуту.

Таен еле сдержал восторженный крик. Висмут подскочил к даме и, поклонившись, хотел было поцеловать её руку, но девушка не подала её.

–Я боялся, что вы не придёте,–негромко произнёс Таен, выпрямившись.

В лучах вечернего солнца она была ещё красивее. Она ровно держала спину и часто касалась изящными пальцами кулона с зелёным камнем на своей шее. Чем нежнее она дотрагивалась до него, легонько проводя вверх-вниз по его сверкающей поверхности, тем сильнее нервничал смущённый Таен, который даже не задумывался о причине таких действий.

–Мне стало любопытно, почему незнакомец так сильно возжелал встретиться с той, чьего имени даже не узнал,–ответила она после короткой паузы.

–Я люблю вас! – признался Таен, ни капли не сомневаясь в достоверности своих слов.

Девушка от звонкого смеха согнулась почти напополам, схватившись за живот. Потом она выдохнула, выпрямилась и серьёзно посмотрела на Таена.

–Любите? Уже? Но наше знакомство не продлилось и часа.

–Люблю,–настаивал Таен, прижимая ладонь к своей груди. –Будь я проклят, если не люблю!

–Да будет так,–улыбнулась девушка. –Меня зовут Вэйла.

Целое лето Таен и Вэйла встречались только за Девятым Холмом. Как бы Висмут не уговаривал девушку прийти к нему домой или отвести его в Илиндрас, она всё время отказывалась и настаивала на том, чтобы они встречались только в лесу. Таен не спорил.

Он рассказывал ей обо всём на свете. О всех родственниках, увлечениях и приключениях. А Вэйла ничего о себе не упоминала. Лишь изредка она вспоминала свою умершую бабушку. Таена всё устраивало. Главное, что такая красивая и умная женщина была рядом с ним.

Он случайно узнал, что она была обучена основам колдовства, но не выдал её инквизиторам. Взамен Вэйла обучила его искусству врачевания.

Страсть между ними разгоралась всё сильнее. Вэйла позволяла одаривать себя подарками, с довольной улыбкой принимала комплименты и флиртовала сама, но никогда не давала Таену до себя дотронуться. Она уворачивалась от любого прикосновения так, будто оно способно было убить её.

Висмут желал её. Но она не давала даже поцеловать себя.

–Подожди немного,–просила она и легонько улыбалась. –Как только я доверюсь тебе, ты сможешь сделать всё, что захочешь.

И он ждал, стараясь бороться с навязчивым желанием обладать ею.

Однажды ночью в дверь его дома постучала незнакомка, назвавшая себя страницей. Шёл дождь, поэтому ей был просто необходим ночлег. Висмут хотел отказать ей, но когда вспышка молнии на мгновение осветила её лицо, он прикусил губу и впустил её внутрь, не отрывая глаз от её фигуры.

А посмотреть было на что. Её элегантное платье, точно не предназначенное для пеших прогулок в этом крае, промокло так, что через ткань было видно каждую чёрточку её тела. Красивыми тонкими пальчиками девушка изредка заправляла прядь светлых волос за ухо.

Она покорно отвечала на все вопросы Висмута, рассматривая его огромными голубыми глазами и мягко улыбаясь. Она была похожа на очаровательную лань.

Таен сглотнул, поймав себя на мысли, что он часто опускал взгляд на её грудь. На мгновение он вспомнил, как сладок был грех, на который он подталкивал невинных девушек. И вдруг ему снова захотелось ощутить тепло женского тела.

–Я могу чем-то отплатить вам за помощь, господин?–сладким голосом спросила странница, словно прочитав его мысли.

Таен отвернулся:

–Не сто́ит...

Девушка, кажется, поняла, почему он смущён. Она поднялась с места и медленно подошла к мужчине. Затем Таен услышал тихий шорох развязываемых шнурков на корсете.

–Что вы делаете?–хотел спросить он, но прервался, когда платье соскользнуло с плеч страницы, обнажив все её прелести.

Мраморные плечи, пышная грудь, нежная кожа, длинные ноги... А каковы бёдра! Висмут на мог отвести взгляд.

–Господину нравится?–шёпотом спросила девушка.

Таен закрыл глаза и соврал:

–Нет. У меня есть возлюбленная,–вспомнил он.

Гостья ненадолго замолчала, с лёгкой улыбкой глядя на то, как легонько подрагивают кончики чужих пальцев. Девушка игриво коснулась чужих губ своими. Таен от неожиданности открыл глаза.

–Она ведь не касалась вас, так?–прошептала она. Висмут даже не задумался о том, откуда она это узнала.

Она легонько погладила ладонь мужчины и коснулась его плеч, продолжая подталкивать его на измену:

–Она не узнает, обещаю, господин. Вам так долго не давали желаемого...,–шептала она, нанося точные удары в душевные раны Таена.

Висмут, сам того не ожидая, сорвался и, перестав сдерживаться, вмиг позабыл и о Вэйле, и о всех обещаниях, данных им. Он поддался чувствам и грубо взял гостью, даже не собираясь спрашивать её имени.

–Змей,–первое, что услышал Висмут, когда проснулся.

Он лежал в своей постели, не в силах пошевелиться. Что-то сдерживало его тело, хотя никаких верёвок Таен не заметил. Мужчина повернул голову и увидел Вэйлу, сидевшую рядом с кроватью.

–Вэйла?–с заиканием спросил он и повернул голову туда, где ещё вчера лежала незнакомка. Никого не было.

–Ты обещал, что будешь верным мне. Что обязательно дождёшься, когда я буду готова,–усмехнулась девушка. –Лжец.

–Я люблю тебя! Правда люблю!–оправдывался мужчина, пытаясь подняться с кровати. Тщетно.

–Иметь проститутку тебе это не помешало,–Вэйла хитро прищурилась.

–Эту девушку послала ты?! –догадался Висмут.

Вэйла кивнула:

–Хотелось тебя проверить. Видимо, не зря. Бедной девушке миновало всего шестнадцать лет,–произнесла она задумчиво.–Она тебе понравилась?

Таену поплохело от услышанного. Вэйла довольно усмехнулась и стала водить пальцами по чужой груди, вырисовывая на ней витиеватые символы.

–Что мне с тобой сделать за предательство? – задумчиво спросила Вэйла, слегка поджав губы. –Использовать алоглавку по назначению? Слишком долго... Кастрировать скучно...

Висмут нахмурился и снова попытался пошевелиться. Что-то невидимое сдавило его шею.

Вэйла вдруг улыбнулась и стала передразнивать Таена:

–Я верен тебе до конца, моя любовь. Будь я проклят, если не люблю!

Таен громко зашипел от боли, когда нарисованные на его теле узоры вдруг проявились и засияли.

–Будь ты проклят, Таен Висмут,–улыбнулась Вэйла. –Ты и весь твой род.

Висмут отчаянно вскрикнул из-за нараставшей боли:

–Ведьма!

–Змей,–хмыкнула Вэйла и исчезла, оставив обездвиженного Таена страдать в одиночестве.

Когда боль стала невыносимой, мужчина потерял сознание. Очнувшись через несколько часов от жжения в глазах, Висмут не мог поверить в происходящее. Он ужаснулся и отскочил от зеркала. Зрачки Таена сузились и вытянулись, а вся белая оболочка глаз позеленела.

Он был уродлив. Настоящий змей.

Но он был не один. Вскоре те, с кем он спал, разродились.

***

Как бы священники не пытались избавить бедных детей, родившихся "убогими" из-за греха родителей, от проклятия, все их способы оказывались бесполезными. Ни святая вода, ни молитвы, ни обряды экзорцизма не смогли помочь. Огорчённые родители заставляли своих дочерей стоять на коленях и молить Галу о прощении целыми сутками. Но даже это не избавляло от проклятия.

Жители деревни боялись, что дети, родившиеся со змеиными глазами, могут обладать магическими способностями и способны однажды навлечь беды на поселение. Обезумевший народ собирался отобрать детей у новоиспечённых матерей и принести малышей в жертву Богам в знак раскаяния за совершённый девушками грех.

Из семи отпрысков Таена выжить смогло только трое. Некоторые недоношенные малыши погибли вскоре после рождения, другие умерли во время массового жертвоприношения. Только три матери решились на побег вместе с проклятым чадом.

Таен разыскал их. Он со слезами на глазах молил о прощении каждую из них. Он испортил им жизни. Испортил её и детям, которых возненавидел весь мир сразу после их появления на свет.

Таен поселился с девушками в крошечной халупе, построенной далеко за пределами Девятого Холма. Судьбы других своих бывших, добровольно отдавших проклятых детей инквизиторам, Висмуту известна не были.

Чтобы обеспечить своих женщин, Таену приходилось отправляться в город и работать там с завязанными глазами, притворяясь слепым. Денег это приносило немного, но достаточно, чтобы прокормить детей. Малыши выжили, но всю жизнь страдали от неестественной худобы и недовеса.

Таен мечтал отыскать Илиндрас снова, чтобы заставить Вэйлу снять проклятие. Но ни одна тропинка так и не привела его к таинственному дому.

Висмут не раз рассказывал своим детям об Илиндрасе. Он надеялся, что там находилось хоть что-нибудь, что могло бы вернуть их к нормальной жизни. Дети внимательно слушали рассказы отца и кивали головами. Мечты об избавлении от проклятия заставляли жить дальше каждого из них.

Однажды что-то заставило Таена отправиться в Лесдрин. Его неожиданно захлестнуло безумное чувство, что в про́клятом городе закончится его история. Он думал, что это было связано с Вэйлой и проклятием. И был почти прав.

Сначала он, правда, старался не обращать внимания на навязчивые идеи. Он никогда ранее не бывал в Лесдрине, поэтому не мог понять своих чувств. Затем, когда внутренний голос стал мучить его каждую ночь, Таен не выдержал и покинул дом ранним утром. Сыновья его больше не видели.

Поговаривают, что давным-давно ведьмы каждое лето собирались в Мёртвом лесу у Лесдрина, чтобы обменяться новыми средствами и отдать дань уважения неким ду́хам, даровавшим им способности. Ведьмы танцевали вокруг костра целую ночь, пили отвары из неизвестных растений и вызывали существ из потустороннего мира ради развлечения.

Там же эти женщины сбрасывали с себя одеяния и мылись в ледяной реке при свете полной луны. Это был их личный обряд очищения от грехов, преследовавших каждую из них целый год.

На пути в Лесдрин Таен и встретил Вэйлу, возвращавшуюся с подобного собрания. Несколько часов он гонялся за ней по всему лесу, выкрикивая проклятия и просьбы остановиться ей в спину. Он умолял её избавить от вечных мучений хотя бы его детей, но ведьма только хохотала и ускорялась.

Деревья в Мёртвом лесу Лесдрина неприятно заскрипели от разбушевавшегося ветра. Пролетавшие мимо птицы одновременно вскрикнули и замертво упали на землю. Где-то вдали раздался пронзительный крик.

Таен вдруг остановился и под действием неизвестных чар отправился в пещеру, где его далёкие потомки впоследствии нашли его повешенное тело.

Вэйла исчезла. Поговаривали, что она вернулась в Илиндрас. Другие же уверяли, что она покончила с собой в Лесдрине, а её дух до сих пор каждое лето танцует вокруг призрачного костра.

***

Казалось бы, чтобы прекратить распространение проклятия, стоит всего-то перестать размножаться. Но потомки Таена Висмута по такому принципу жить не могли.

В отличие от отца, они обладали нескончаемой способностью любить и нуждой в приключениях. Дети Таена сбежали из родительского дома и разбрелись по свету.

Те, кому повезло родиться лишь с одним змеиным глазом, почти без проблем вливались в общество. Они женились или выходили замуж, пряча проклятый глаз за чёрной повязкой. Конечно, проклятие продолжало распространяться. Горе-родителей с "детьми-уродами" в лучшем случае ссылали подальше от родных мест. В худшем – их убивали во время массовых гонений.

Сотни лет потомки Висмута скитались со своими детьми по миру без надежды обрести покой.

Был человек, которому невероятно повезло с девушкой, принявшей его проклятие, несмотря на все предупреждения. Она поклялась, что ни за что не откажется от него и его детей из-за каких-то глаз. Она верила в это. Верил и он.

Из-за их союза на свет появилось двое прекрасных сыновей, в которых, казалось, мать души не чаяла. По крайней мере, в младшем.

Селен Висмут был копией отца. Милое лицо, добрый нрав и всего один змеиный глазик, который легко можно было скрыть за повязкой. Матушка постоянно брала Селена с собой в город, никому не рассказывая о его недостатке.

Старшему повезло меньше. Притворяться слепым у него не получалось, поэтому мать заставляла Авиля сидеть дома целыми днями. Она запрещала ему выходить даже во двор, если кто-то из соседей ходил по улице.

Когда отец ещё был жил, Авиль находил утешение в его объятиях и рассказах об Илиндрасе и Лесдрине, где, может быть, была надежда на спасение. Авиль мечтал избавиться от проклятия поскорее, чтобы увидеть мир за пределами родного дома. Когда болезнь сердца сломила отца, мир Авиля рухнул окончательно.

Когда он говорил, что голоден, матушка ругалась на него и говорила, что он слишком бесполезен.

–Не работаешь, поэтому не заслуживаешь добавки,—говорила она, хотя сама не выпускала его из комнаты.

"В моём доме тебе ничего не принадлежит".

"Почему ты такой бесполезный?"

"Наказание, а не ребёнок".

Авиль запомнил каждое её слово на всю жизнь. Сколько он себя помнил, матушка не разу не сказала ему: "Я тебя люблю". А это было всё, в чём он тогда нуждался.

Однажды Авиль серьёзно заболел. Его несколько дней рвало, а голова вечно раскалывалась так, что болели глаза и затылок. В животе что-то постоянно кололо и резало, из-за чего юноша не мог даже пошевелиться.

Авиль просил матушку вызвать ему лекаря, но та лишь игнорировала его просьбы.

–Ты же понимаешь, что мы не можем показать твои глаза лекарю? Вдруг это навлечёт беду?–говорила она каждый раз.

–Мы можем завязать мне глаза и сказать, что я слепой,–умолял Авиль.–Дедушка так делал...

–Нельзя!–громко заявляла мать и выходила из комнаты сына, хлопнув дверью.

Авиль повиновался, рыдая от боли.

Иногда он чертовски ненавидел младшего брата. Каждый раз, когда Селен заглядывал в его комнату, Авиль злобно смотрел на него до тех пор, пока мальчишка не убегал.

Он не скрывал своей зависти. У Селена хотя бы была возможность гулять вместе с матерью. Его часто водили к лавкам со сладостями. Авилю же там никогда ничего не покупали. Селен был довольно красив даже с повязкой на глазу. Авиль же своё уродство не мог скрыть никак.

Но чаще всего ненависть к младшему брату вмиг улетучивалась, когда Селен с обеспокоенной мордашкой вбегал в комнату и, отрицательно мотая головой на все приказы уйти, оставлял на столике у кровати что-нибудь съедобное. Авиль впоследствии догадался, что это были те самые лакомства, которые постоянно покупались Селену. Мальчик отрывал от себя то, что обожал, только чтобы порадовать больного брата.

В такие моменты Авиль, едва находивший в себе силы двигаться, поднимался с кровати и ловил Селена у самой двери. Затем ласково трепал его макушку и усаживал на кровать, прося младшего поесть вместе с ним (и скармливал ему большую часть угощений).

Когда Авилю стало совсем худо, он решил ради эксперимента притвориться мёртвым. Быть может, матушка перепугается и наконец-то вызовет лекаря? Не может же она вечер быть такой чёрствой по отношению к нему!

Авиль лёг на правый бок и не дышал несколько минут, пока матушка щупала его холодное тело.

–Наконец-то,–услышал Авиль из её уст перед тем, как она усмехнулась и вышла из комнаты.

Юноша не верил ушам. Наконец-то? Она ждала его смерти? Он вцепился в одеяло и затрясся, отказываясь верить в происходящее. Он всё ещё надеялся, что она вызовет хоть кого-нибудь. Что ему показалось. Но надежды медленно умирали вместе с его душой.

В ту ночь Авиль услышал странные звуки за дверью. Кажется, матушка о чём-то просила Селена. Авиль тихонько подкрался к двери и заглянул в щель.

Было темно. Тусклое пламя старых свечей едва освещало помещение. Матушка чем-то напоила младшего брата и усадила на подушку. Селен, вдруг ставший вялым и пугающе спокойным, послушно сидел, не произнося ни слова и не сопротивляясь, когда матушка сняла повязку с его глаза.

–Больно не будет,–шептала женщина, со всей своей нежностью поглаживая мальчика по щеке. –Мама будет аккуратной. Не дёргайся.

Авиль вздрогнул, когда она занесла лезвие ножа над глазом ошарашенного Селена. Мальчик вот-вот бы зарыдал от ужаса, но не мог пошевелиться.

–Ты с ума сошла?!–вскрикнул Авиль, резко открыв дверь.

Рука матери вдрогнула от неожиданности. Селен не мог пошевелиться, но по его взгляду было видно, что он обрадовался появлению спасителя.

–Ты не умер?–испуганно и огорчённо спросила женщина.

–А ты так этого хотела?!–прорычал Авиль, подскакивая к брату.

–Отпусти его, животное!–в сердцах крикнула матушка и занесла нож над ним.

Селен захныкал, когда Авиль грубо оттолкнул её от себя. Женщина пошатнулась, еле удержавшись на ногах. А в глазах старшего брата сверкнул злой огонёк.

–Животное? Я животное?–с пугающей ухмылкой переспросил Авиль, спрятав Селена за своей спиной.–Не я надеялся, что мой собственный ребёнок умрёт! Не я собрался калечить Селена! Он ведь твой любимчик!

–Я хотела ему помочь!–воскликнула женщина, которую Авилю стало мерзко называть матерью. –Он мог бы стать нормальным!

–Нормальным? Нормальным?! А сейчас он не такой?–шипел парень, сжимая кулаки.

–Он был бы идеальным, если бы не это уродство,–пролепетала женщина на одном дыхании.

–Уродство...,–повторил Авиль.

Подумать только! Он всю жизнь не понимал, почему матушка всю жизнь относилась к нему с таким отвращением. Почему она всегда так задумчиво рассматривала своего любимого младшего сыночка?

Авиль вдруг расхохотался. В его змеиных глазах, прищуренных от злости и презрения, стояли предательские слёзы.

–А я думал, ты приняла наше проклятие, когда вышла замуж за отца...

–Я любила его,–гордо заявила женщина.

–И именно поэтому ты раздвинула перед ним ноги, несмотря на все его предупреждения?–смеясь, произнёс Авиль.

В комнате послышался громкий хлопок. Селен от испуга вздрогнул и зажмурился. Авиль чуть опустил голову, опустив пустой взгляд в пол. Щека юноши вмиг покраснела.

–Лучше бы ты умер при рождении,–прошипела матушка.

Плечи Авиля невольно задрожали. Как бы он не пытался сдерживаться, обида захлестнула всю его душу. Он заговорил со всей злостью и накопившейся желчью, на которые был способен:

–А что со мной не так, матушка? Вам стыдно, что родился урод, матушка? Мои глаза пугают вас? Вы боялись показать меня людям, потому что вас могли назвать женой чудища, матушка?

–Заткнись!

–Я был настолько отвратителен тебе, что ты согласилась зачать ещё одного ребёнка в надежде, что проклятие не тронет его, матушка? Чтобы потом хвастаться, какой у тебя красивый ребёнок? Селену повезло больше, чем мне, но тебе и этого мало! И ты меня называешь животным?

–Отродье,–прохрипела злобно женщина и снова замахнулась, но на этот раз Авиль перехватил её руку и крепко сжал своими пальцами.

–С тобой всегда были проблемы,–рычала женщина.–Чудовище...

–Я избавлю тебя от бремени, матушка. Тебе не придётся стыдиться тех уродов, которых ты родила.

Авиль оттолкнул её и, подхватив на руки Селена, собрался уходить из дома. Женщина в бешенстве набросилась на него, хватая его за предплечья и царапая кожу ногтями.

–Отдай мне Селена, нечисть!

–Отстань!

Тогда и случилось то, чего Авиль никогда бы от себя не ожидал. Неожиданно сверкнула яркая вспышка, оттолкнувшая женщину в стену. Ему стоило только подумать об этом. Он не знал, что это случится на самом деле.

Женщина испуганно вытаращила глаза:

–Нечисть! Нечисть!–завопила она, бросая в Авиля всё, что было под рукой.

Авиль крепче прижал Селена к своей груди и бросился бежать прочь из дома.

–С матушкой всё будет хорошо, брат?–спросил Селен, идя по тёмному лесу за Авилем.

–Это уже не наша забота. И не называй её матерью.

Селен задумчиво кивнул и, устало вздохнув, остановился:

–Ты плохо выглядишь, брат...

В самом деле, кожа Авиль была буквально белой. Во время скандала он и позабыл, что болеет. А теперь, пройдя несколько часов по неизвестным тропинкам, он чувствовал себя отвратительно.

–Всё в порядке, Селен,–улыбнулся Авиль, солгав.

–А куда мы пойдём?

–Не знаю, брат. Пока не знаю,–вздохнул Авиль и присел на ближайший камень. –Иди сюда.

Он широко расставил руки и печально уставился на Селена. Мальчик подошёл. Тогда Авиль стиснул младшего брата в крепких объятиях и уткнулся носом в его макушку.

–Что такое?..–буркнул Селен вопросительно. Ему не нравилось обниматься.

Авиль не ответил, но Селен почувствовал, как дрожали плечи старшего брата. Послышались тихие всхлипы. Мальчик прикусил губу и обвил чужую шею руками.

–Всё будет хорошо,–прошептал он, легонько похлопывая по спине старшего брата.

Спустя время Авиль горько усмехнулся:

–Ну вот... Я хотел помочь тебе, а в итоге ты успокаиваешь меня, а не я тебя. Прости меня.

Селен вздохнул. Закапал противный мелкий дождь. Авиль спешно поднялся с места и, пытаясь укрыть Селена своей одеждой, поторопился продолжить путь.

–Вот бы нашёлся заброшенный домик,–произнёс мальчик невзначай.

Его желание исполнилось. Долгая дорога привела братьев в Илиндрас, который принял их и воспитывал до тех пор, пока навязчивое желание вдруг не заставило Авиля направиться в Лесдрин.

***

Селен проснулся из-за того, что его подушка стала мокрой из-за беспрерывно текущих по щекам слёз. Затем он поднялся с кровати и покинул комнату, в которой ему разрешили обосноваться.

Дома было тихо. Лина и Юньси давно забрал отец. Ториан и Тан вернулись в Наэн-Сиил. У Шипохвоста начался брачный период, поэтому он покинул своего друга на неопределённый срок.

Остался только волшебник, который по ночам что-то усердно изучал. Он надеялся помочь фантому Таена Висмута исчезнуть, а его душе упокоиться с миром, но ни в одной древней книге он никак не мог найти действенный способ.

–Не спишь?–тихо спросил Селен, выглянув из-за порога.

Элир поднял голову и мягко улыбнулся:

–Бессоница. И у тебя тоже, как я посмотрю.

Селен кивнул и, тихонько прошагав по комнате, сел рядом с волшебником. Элир присмотрелся и вздохнул, погладив парня по щеке:

–Снова плохой сон?

Селен кивнул. Тогда Элир задумчиво покачал головой, без слов поднялся с места и налил ему чай. Затем он мягко улыбнулся, протянув Висмуту чашку.

–Спасибо,–неловко прошептал Селен в своей привычно манере.

–Ты расскажешь мне?–спросил волшебник, чуть наклонив голову.

Селен вновь кивнул.

Ещё одно его желание исполнилось после встречи с Авилем. Теперь у старого одинокого волшебника был сын, которого он мог обучить своему мастерству. А у брошенного любимым братом Селена снова появился отец. Они нашли друг друга в столь тёмные времена, когда оба нуждались в поддержке и семье. И вдвоём они были готовы победить весь мир (пусть Элиру и понадобилось немало времени, чтобы завоевать доверие парня с разбитой душой).