Глава 8. Непрошенные визитёры или Бомжи бывают разные

Случалось ли вам когда-нибудь мечтать о том, что вы вдруг угодили в прошлое? Вот так, внезапно, с бухты-барахты? Если бы такое с вами стряслось, вы бы наверняка подумали, что это удивительно реалистичный сон, в котором вы являетесь участником некоего театрального действа, или присутствуете на съёмках исторического фильма. Но где же режиссёр? Где операторы со своими камерами, гримёры, костюмеры и прочие, и прочие?!.. И наконец вы понимаете, что здесь всё взаправду. И что этот мир со всей своей суровостью и жестокостью простирается намного дальше съёмочной площадки, или театральной сцены...

***

К сожалению, погода не отличалась особым постоянством в тот день: солнце, ярко светившее с утра, словно оно задалось целью дерзко опровегнуть всеобщий стереотип о лондонской погоде, к полудню скрылось за тучами, постепенно заволокшими небо; старый город помрачнел. Серые оттенки придали большей драматики живым картинам повседневной жизни...

Говорят, чтобы понять, насколько истинны чувства, нужно расстаться... И это на самом деле так. Теперь, после длительного отсутствия окружающая действительность родной эпохи воспринималась волшебником более остро. Меланхолия, давняя его знакомая, постепенно закрадывалась в его душу, когда он шёл по сумрачным узким улицам, довольно людным в этот час.

«Как же давно я не был здесь — в этом городе, в этом мире!.. — размышлял Оливер Флэминг, пробираясь сквозь гудящую уличную толпу. - Но я, всё же, вернулся.»

Бросив случайный взгляд в сторону, он заметил очень бедно одетую молодую женщину, кое-как пристроившуюся на ступенях крыльца какого-то дома; женщина прижимала к груди плачущего младенца, укутанного в какие-то лохмотья, и, склонившись к нему, шептала что-то, пытаясь его успокоить. Она была так поглощена укачиванием своего ребёнка, что заметила волшебника лишь когда он окликнул её, дотронувшись до её плеча.

– Я... я ничего не сделала, сэр! — запинаясь, пролепетала она, в испуге глядя на хорошо одетого молодого джентлмена, склонившегося к ней. — Я... м-мы... сейчас уйдём отсюда... сэр! Простите...

Младенец снова заплакал — тихо и так жалобно! Улыбнувшись, Оливер полжил на головку малыша прохладную ладонь. Малыш сразу притих.

– Вот, возмите! — тихо проговорил Оливер, вкладывая в руку нищенки несколько купюр. — Этого должно хватить на необходимое. И прошу вас: уходите! Не возвращайтесь к тем людям!

– Но... — женщина удивлённо вытаращилась на Оливера, обнимая уснувшего сына. — Откуда вы знаете?!..

– О, поверьте, это не так важно, — ответил волшебник с едва заметной улыбкой.

И, прежде чем женщина успела что-либо сказать, он, шагнув назад, скрылся в толпе — будто его и не было.

«Вы полагаете, мессир, она последует вашему совету? — осведомились Часы спустя минут десять. — Она так зависима от того, с кем живёт...»

«Очень надеюсь на это, — отвечал волшебник. — Она обладает сильным характером. К тому же, у неё появился шанс...»

«И имя ему — фунты стерлинги?» — последовал саркастический вопрос.

«Деньги многим движут в этом мире... к сожалению, — вздохнул Оливер. — Я почему-то уверен, что она найдёт им правильное прменение.»

На это м-р Тик-Так ничего не сказал. Остался ли он при своём мнении, или же выразил согласие со своим хозяином в молчаливой форме — об этом можно было лишь догадываться.

***

Дом второй — и последней в этом «сезоне» — клиентки мистера Флэминга находился поблизости от Миддлтон Сквера по соседству от церкви св. Марка. Он стоял несколько обособленно от других особняков, будто чопорный и гордый нрав его владелицы передался его холодным, серым стенам.

Старая леди была человеком замкнутым, жила крайне уединённо и дела свои вела самостоятельно, никого не желая посвящать в свои радости и горести. Кто знает, наверное, если бы ей не требовалась помощь кухарки и горничной, она бы их и на порог не пустила... Изредка соседи видели её прогуливающейся во дворе, опираясь на сучковатую клюку; если какой-нибудь прохожий случайно оказывался поблизости в тот час, она, останавливалась и, сурово глядела ему вслед, беззвучно шевеля губами и грозя пальцем. Слуги из соседних домов, всегда бывшие непрочь посудачить о хозяевах, единогласно решили, что старушка — ведьма, что она варит зелья и насылает порчу на тех, кто ей чем-нибудь не угодил. Но, вероятно, они были в неведении о том, что почтенная старая леди не только не признавала волшебство (и уж тем более волшебников!) — она терпеть не могла даже обычные магловские сказки, считая их полнейшим абсурдом?!..

Звали почтенную старую леди мисс Беттина Граймс.

Возможно много лет назад мисс Граймс была миловидным и жизнерадостным созданием... Те кто её такой помнили, уж давно сошли в могилу. И теперь трудно было представить, что эта ворчливая, жёлчная, скупая старуха могла быть другой. С холодной беспрестрастностью время — этот великий судья! — выявляет все те недостатки, которые мы так тщательно пытаемся скрыть.

Но, вероятно, в жизни Беттины Граймс произошло что-то, из-за чего она обозлилась на весь мир?.. Слухи ходили разные. Самый популярный — о молодом любовнике, бросившем её, когда она была уже на сносях. Испугавшись разговоров и порицания, мисс Бетти поспешила избавиться от младенца и утопила его в Темзе... Или придушила и зарыла трупик ребёнка на старом заброшенном кладбище, что на лондонской окраине...

— Вот потому-то она так религиозна! — говаривали о ней многие прихожане. — Видать, грехи свои смертные замаливает, ведьма!

А ведь и в самом деле, мисс Беттина Граймс не пропускала ни одной церковной службы! Набожность её, однако, была несколько своеобразна: пристроившись в самом тёмном углу церкви, — не дать не взять, паучиха, следящая из своего укрытия за несчастными мухами, не подозревающими, как близко находится смертельная ловушка! —она слушала проповедь, внимая каждому слову пастора с жадностью, особенно когда упоминалось о каких-либо жестокостях. Тогда неистовый огонь вспыхивал в её тёмных, глубоко посаженных глазах, бледные желтоватые впалые щёки покрывались лихорадочным румянцем, а тонкие бескровные губы беззвучно шевелились... Как страшно бывало смотреть на неё в такие моменты!

Ведя такую жизнь, немудрено было тронуться рассудком и, наверное, потому никого из соседей старой леди не удивило, когда в один прекрасный день из её дома стали доноситься жуткие завывания и крики. Соседи, однако, не слишком переживали по этому поводу.

Да, соседи-то не озаботились, но чародеи из Министерства, которые всегда были в курсе всех чрезвычайных происшествий подобного рода, получили серьёзный повод для беспокойства и немедленных решительных действий. Мистер Оливер Флэминг как всегда вовремя оказался «под рукой»...

Он хорошо знал эту часть Лондона.Он когда-то жил здесь, пускай совсем недолго. Много лет миновало с тех пор... Странное чувство ирреальности возникло у волшебника, когда, идя по чистой, красивой улице, он поглядывал по сторонам: будто это сон о его прошлом и сейчас он встретит самого себя! Остановившись, Оливер тряхнул головой, прогоняя наваждение.

«Вам необходим отдых в кругу семьи, мессир, — сочувственным тоном заметили Часы. — Свежий деревенский воздух, купание, солнечные ванны, рыбалка...»

«О, вы, как всегда, правы, м-р Тик-так, — откликнулся Оливер с некоторым сарказмом, бросая взгляд на хмурое небо. — Будет мне и ванна, и рыбалка, и купание... с русалками... если магистрам случайно не вздумается поручить мне ещё что-нибудь... Ах, вот и он!»

Волшебник замешкался на минуту, изучающе оглядывая высокие массивные ворота в ограде особняка старой леди и прикидывая, насколько они прочны, затем, хмыкнув, почти незаметно взмахнул правой рукой. Ворота распахнулись, издав короткий недовольный скрип.

– Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро! — промурлыкал Оливер под нос песенку Винни-Пуха, идя по усыпанной гравием дорожке к дому мисс Граймс, хмуро взирающему на волшебника тёмными окнами. — Как это прелестно, что ближайшее будущее не «светит» мне никакими вызовами!

Остановившись у крыльца, волшебник зачем-то обернулся и, поднявшись по выщербленным ступеням, проскользнул за слегка приотворенную дверь.

Здесь царил душноватый полумрак. Тишина стояла такая, что магу невольно пришло на ум сравнение с кладбищенским склепом.

И ещё одна картина из прошлого всплыла в его памяти с удивительной живостью: тёмная, пыльная, душная лавка гробовщика, его нового хозяина; незаконченный гроб на верстаке, пол завален стружками и обрезками чёрной ткани; воздух пропах древесными опилками и чем-то ещё, чему маленький Оливер, впервые оказавшийся в этом мрачном месте, не мог дать название или описать. В то время он ещё не ведал о бестелесых сущностях, питающихся страхом и другими отрицательными эмоциями людей, не знал как следует от них защищаться. В ту ночь, свернувшись калачиком под высоким прилавком, где ему была уготована жалкая постель, накрывшись тонким одеялом с головой, только чтобы не видеть гробов, выставленных вдоль стен и жутких теней, похожих на призраки умерших, он желал себе смерти...

За годы учёбы в школе магии он постиг многое. О духовном и астральном мирах он знал — и не только из трактатов, которые изучал.

Тихий приглушённый стон, донёсшийся откуда-то снизу, «вернул» Оливера Флеминга в настоящее время. Замерев, он прислушался: стон повторился. «Так-так... Посмотрим, что тут происходит», — предусмотрительно снимая Часы и пряча в потайной карман, подумал Оливер и осторожно двинулся по тёмному коридору.

«Любопытно... — размышлял волшебник. — Или на кого-то из министерской Службы Безопасности Маглов напал патологический жёр, или это простое совпадение, что в обоих случаях местом происшествия является кухня клиента?..»

«Возможно, почтенные магистры таким образом о вас заботятся, мессир? — высказал мнение м-р Тик-Так. — Кухня, это, знаете ли, такое место...»

«Как это трогательно!» — подумал м-р Флэминг, мрачно усмехаясь.

Несколько крутых ступеней, начинающиеся за неприметной приоткрытой деревянной дверью за поворотом коридора, вели вниз, в маленький зал, тускло освещённом дневным светом, с трудом пробивающимся сквозь пыльные стёкла двух крошечных окон, находящихся под низким потолком. На каменном полу, цепляясь тощей высохшей рукой за одну из ножек большого дубового стола, лежала, распростёршись на каменном полу, старая женщина. Услышав звук шагов на лестнице, она предприняла попытку подняться на непослушные ноги — и тут же потерпела неудачу; в один миг оказавшись рядом, волшебник склонился к ней.

«И всё же не зря я решил выучиться на врача!» — подумал он.

Обнаружив подле себя незнакомого молодого человека, старая леди выказала столь мало удивления, словно незнакомые молодые люди имели обыкновение наносить ей визиты в её резиденции каждые полчаса и при этом неизменно заставали её лежащей в полуобморочном состоянии на кухонном полу.

– О Господи! — простонала старая леди. — Это всего лишь юноша. Ну, хоть кто-нибудь...

Бережно поддерживая старушку, Оливер помог ей подняться и усадил на один из стульев.

– Ах, любезный юноша!.. — голос у старой леди был тоненький, как у маленькой девочки и слегка дребезжал, голова тряслась. — Знаете ли... — она крепко схватила волшебника за руку и прижала её к груди.

(Часы, надёжно спрятаные в потайном кармане, недовольно скривили циферблат; Оливер, прекрасно ведавший о движениях души его тикающего друга, грозно нахмурился — и циферблат «встал» на прежнее место.)

— Знаете ли, — продолжила старая леди, дрожа всем телом и тараща на мага почти бесцветные глаза, — это просто уму не постижимо! Они ТАНЦУЮТ!

Высвободив свою руку из костяных «тисков» мисс Граймс, Оливер незаметно материлизовал простой гранённый стакан и, налив в него немного воды из жестяного кувшина, стоявшего на столе, дал ей выпить. Это помогло.

– Мадам, — промолвмл маг, усаживаясь напротив и подаваясь к ней, — вы можете рассказать мне, что произошло?

Старуха медленно подняла голову, и, пристально взглянув на мага, приоткрыла рот. Как вдруг вскрикнула и, вцепившись в Оливера одной рукой, протянула другую вперёд, указывая распухшим в суставах пальцем куда-то вверх. И, издав странный, нечленораздельный возглас, лишилась чувств — волшебник едва успел подхватить старую леди. Резкий звук, похожий на громкий хлопок в ладони разорвал тишину. Волшебник быстро обернулся... и не увидел никого и ничего.

«Гм... понятно...» — покачал он головой.

«Точно неизвестный солдат с ребёнком на руках, — с усмешкой подумал он, осторожно поднимаясь по тёмной крутой лестнице (старушка, хоть и была худенькой и ростом невеличка, но весила довольно ощутимо). — Разница лишь в возрасте и ролях...»

«И эпохе,» — вставили Часы, тихонько звякнув из внутреннего кармана.

Уложив мисс Граймс в гостиной на мягкую кушетку, бывшую когда-то нарядной, но теперь изрядно траченную молью, Оливер наскоро сотворил чары забвения.

«Надеюсь, она хорошо выспится...» — подумал он, напоследок взглянув на старушку.

***

Судя по отголоскам, доносящимся в коридор, то, что происходило внизу, имело немалые масштабы.

«Ага! — подумал волшебник, бесшумно спускаясь по крутым выщербленным ступеням. — Эти ребята, похоже, великие охотники до весёлых сборищ... Ну и смельчаки!»

Нельзя сказать, что зрелище, представшее его глазам, повергло его в сильное изумление — он как раз рассчитывал увидеть что-либо в подобном роде. На кухонном столе, перед камином, на каминной полке, под небольшим оконцем под неизвестно откуда доносящиеся звуки развесёлой музыки дружно отплясывали канкан... домовые эльфы!

«Великий Мерлин!.. — подумал Оливер, с немалым удивлением созерцая живописную сцену из-за выступа стены. — Вот так «картина маслом»!»

Внезапно музыка стихла; маленькие танцоры замерли. Сдёрнув со стола скатерть, один из домовиков завернулся в неё наподобие плаща и, лихо запрыгнув на столешницу, пропел густым приятным басом:

– Le veau d'or est toujours debout!..*

Тут же со всех сторон раздались аплодисменты и одобрительные возгласы; кто-то, гаркнув: «Урраааа!!!», сорвал с себя старую дырявую мешковину, заменявшую одежду, в восторге подкинул её к потолку... Поклонившись публике, тощий лопоухий артист запел вновь, под звки невидимого оркестра; когда певец дошёл до того места, где «Et Satan conduit le bal!" **, нестройный хор дружно подхватил припев, затем, разразившись диким хохотом, все снова принялись воодушевлённо отплясывать канкан.

«Поистине, грандиозное представление! — отметил м-р Оливер Флеминг и криво усмехнулся. - Ну что ж, джентлмены, теперь мой выход!»

– ПЕТРИФИКУС ТОТАЛЮС! — воскликнул он, выступая из своего прикрытия.

Яркая вспышка голубого света, вырвавшаяся из конца волшебной палочки, на несколько коротких мгновений озарила маленький каменный зал; домовые эльфы, обездвиженные парализующими чарами, попадали кто куда, словно перезревшие груши.

– И не стыдно вам несчастную старушку пугать? — поинтересовался волшебник, обводя поверженных на пол домовиков внимательным, пристальным взглядом. — Ты, похоже, будешь старшим в вашей группировке, не так ли? — осведомился он, и направив конец палочки на одного, облачённого в грязное рваное розовое детское платьице, немного ослабил заклятие.

– О... великий господин!.. — проверещал домовой эльф, с трудом приподнимая голову. — Пощадите!..

Со стонами, обливаясь потом, он кое-как подполз к Оливеру и, обхватив его колени, заглянул в сощуренные, лучащиеся призрачным бледно-голубым светом глаза мага.

– Мессир!.. — в тоненьком, срывающемся голосе домовика звучала мольба. — Смилуйтесь! Не карайте бедных бездомных... брошенных на произвол судьбы!

И, в бессилии свалившись у ног волшебника, он горько зарыдал.

Бездомные домовые эльфы... Впервые увидев этих существ в школе чародейства, юный маг был восхищён их необычайными магическими способностями и преданностью тем, у кого они живут и был глубоко потрясён, узнав о той жестокости и унижениях, которым домовики подвергаются в семьях их хозяев-волшебников. Но больше всего изумило Оливера то, что они готовы были безропотно вытерпеть самое страшное истязание, только бы не получить от их повелителей одежду. Свобода — худшее наказание для домового эльфа! Быть свободным для эльфа равносильно самому низкому падению. Это бесчестие. Свободный домовик обречён на остракизм — ибо никакой волшебник не захочет иметь домового эльфа с дурной репутацией. Даже «Служба распределения домовых эльфов» отказывалась заниматься ими.

Итак, домовым эльфам, ставшим изгоями, ничего не оставалось, как пуститься бродяжничать в надежде найти новых хозяев. Они терпели неудачу за неудачей и опускались всё ниже, забывая об этике...

«Гонимые из мира магов, презираемые своими же сородичами... Чуждые миру маглов... — думал Оливер, глядя на валяющегося у его ног домовика, всхлипывающего и бормочущего что-то невнятное. — Никому не нужные скитальцы...» Часы откликнулись тихим звоном из кармана его жилета, подслушав его мысли...

Оливер тяжело вздохнул и взмахнул волшебной палочкой, снимая заклятие.

Всхлипнув в последний раз, «староста» поднялся, утёр рукавом нос-пятачок и, метнув на волшебника грустный взгляд, поднял валяющийся на полу табурет. И, прежде чем Оливер успел что-либо сказать или предпринять, хорошенько «приложил» им о собственную голову.

Это сработало как сигнал к началу представления под названием «Нормальное поведение провинившегося домового эльфа», сопровождающееся душераздирающими воплями, подвываниями и грохотом. В ход пошло всё сколько-нибудь пригодное для нанесения себе телесных повреждений: сковородки, тяжёлый чугунный утюг, роняемый на ноги, кочерга, каминные щипцы... Те эльфы, которым не досталось вспомогательных предметов, с воодушевлением принялись биться головами о стену, издавая завывания, совершенно не поддающиеся описанию...

Воистину, зрелище не для слабонервных! Потрясённый Оливер несколько мгновений в оторопении взирал на это коллективное самобичевание, не в силах сдвинуться с места.

«Мне всё это сниться!.. — возникло в его голове. — Сейчас я проснусь... Великий Мерлин!.. Это правда!..»

– Прекратите!!! — вскричал он во всю мощь своих лёгких, бросаясь вперёд, в самую гущу образовавшейся кучи-малы. — Остановитесь! Перестаньте немедленно, слышите?!!!

И вскинул вверх руку с зажатой в ней волшебной палочкой. Сноп ослепительных искр, вырвавшийся из её конца, озарил маленькую кухню, разорвав полумрак на клочки, разметав по углам. Гомон мгновенно стих — словно кто-то внезапно выключил звук. Домовые эльфы замерли, остолбенев, в ужасе таращась на молодого чародея. Обвёв их взглядом, Оливер устало опустился на стоящий рядом стул и вытер обшлагом рукава вспотевший лоб. Налицо было грубое нарушение закона мира волшебников и он — именно он! - должен был подвегнуть преступников самому жестокому наказанию.

Должен. Но мог ли?

Ощутив прикосновение к плечу, он обернулся.

– Мессир утомился, — пропищал домовик, кажется, самый маленький из всей кампании, потягивая Оливеру стакан, наполненный прозрачной жидкостью. — Мессир хочет пить...

Волшебник пристально взглянул в его огромные как плошки глаза и, благодарно кивнув, сделал глоток. Это была чистейшая родниковая вода — удивительно вкусная и... Наверное, здесь не обошлось без эльфийской магии!

Волшебник поставил пустой стакан на стол. Домовики следили за каждым его действием, каждым жестом с напряжённым вниманием. Они ждали. Глядя на них, Оливер ощутил острый укол жалости к этим несчастным. Яркое воспоминание всплыло в его сознании: а ведь когда-то с ним было так же!..

«Ну почему?.. — подумал он, уставясь в пол. — Почему это разбирательство поручили именно мне?! Почему не более опытному магу?»

Об ответе он догадывался. Возможно кто-то из Совета Магистров, кому была известна его история, рассудил: именно он, Оливер Флэминг сможет найти нестандартное решение.

– Итак, друзья мои, — обратился Оливер к своей необычной аудитории; ему показалось, что его голос звучит гулко, как в церкви, — я полагаю, никто из вас не питает фальшивых иллюзий по поводу моего визита в дом почтенной старой леди, не так ли? Вам также прекрасно известно, что вас ждёт...

Домовики молча таращились на волшебника. Оливер удовлетворённо кивнул: в данном случае молчание было знаком согласия.

– Я отнюдь не сторонник жестоких мер пресечения, — сказал он, невольно морщась. — Давайте попробуем договориться! Вы должны оставить маглов в покое...

– Да, но... — перебил его «староста» в розовом платьице и тут же стушевался — ибо позволил себе невиданную дерзость по отношению к волшебнику. – Куда же нам податься теперь?..

– Домовые эльфы всегда жили с людьми, — низко «прогудел» исполнитель арии Мефистофеля. — А мы... У нас нет никаких шансов...

– Шанс есть всегда, — возразил Оливер, покачав головой, — нужно только его разглядеть и не упустить. Есть такое место, где вас примут с радостью. Вы слышали что-нибудь о Юлиусе Бертолде?

Снова воцарилась тишина. Тринадцать пар огромных, словно плошки, блестящих глаз испуганно уставились на волшебника.

– Сэр Бертолд, чародей из Министерства!.. — раздался чей-то писклявый голосок.

– Он мой друг, — сказал Оливер, — и всегда готов помочь тем, кто обратится к нему от моего имени.

Пошарив в кармане сюртука, волшебник извлёк из него записную книжку — подарок Джейн и огрызок карандаша и принялся составлять письмо, в котором подробно излагал суть дела. Сделав в конце короткую приписку, в которой обещал заглянуть позже, он перечитал письмо ещё раз и, вполне удовлетворившись написанным, поднял голову.

И, невольно охнув, улыбнулся: в кухне мисс Граймс воцарился такой порядок, какого не было здесь, наверное, лет десять, не меньше. Домовые эльфы решили проявить инициативу!

– Вот, держи, — сказал Оливер, вручая «старосте» сложенный вчетверо исписанный листок. — Страшный мистер Бертолд из Министерства обязательно вам поможет. Отправляйтесь к нему сейчас же. Удачи!

Среди домовиков произошло оживление. Затем, наперебой пожелав волшебнику всего самого наилучшего, что только могут пожелать домовые эльфы своему добродетелю, они принялись исчезать, один за другим.

«Надеюсь, у них всё получится, — размышлял Оливер, стоя посредине опустевшей кухни и задумчиво теребя подбоородок. — Эх, жаль, в моём времени ещё не изобрели телефон — иначе я бы звякнул Юлиусу, о нежданных гостях предупредил...»

За спиной волшебника раздалось осторожное покашливание. Обернувшись, он увидел «старосту» в розовом, стоящего рядом с очагом.

– Мессир Оливер Флеминг простит Роби, что он ещё здесь... — проговорил тот. — Скромность делает честь мессиру! Но он, видно, многого ещё не знает... Домовым эльфам известно то, о чём мессир понятия не имеет!

– Зачем вы мне говорите об этом сейчас? — спросил Оливер, устало вздыхая.

– Потому что Роби должен сказать мессиру! — промолвил эльф, вскидывая голову и сверкая глазами. — Настанет время — и тайна раскроется!

Отвесив поклон — такой низкий, что его огромные уши коснулись пола, «староста» в розовом исчез.

Некоторое время Оливер стоял, растерянно глядя туда, где только что стоял домовой эльф, и прокручивая в мыслях слова, сказанные им напоследок.

«Настанет время...» Уж в который раз он это слышит! Оказывается, о нём и о тайне, связанной с ним, знают многие! О тайне, объединяющей с ним его друзей — Джека, Чарли, леди Джейн... Загадки, загадки... Бесконечные загадки!..»

Оливер медленно опустился на стул, внезапно почувствовав страшную усталость, тяжким грузом навалившуюся на его плечи.

«Зачем, зачем всё это?.. - подумал волшебник. — Зачем я должен о чём-то узнавать, если я не вижу цели?.. Да, мне грех жаловаться на одиночество: у меня есть семья, есть друзья. Но мою семью я вижу так редко! У друзей свои судьбы, свои пути, и когда-нибудь мы разойдёмся. А те, кто умер... разве возможно их вернуть?!..»

«Слепец! — пробился к его сознанию тихий тоненький голосок Часов. — Раскройте глаза — и вы увидите мир вокруг себя! Навострите уши — и вы услышите стоны и жалобы тех, кто нуждается в вашей помощи!»

Кто-то дотронулся до его колена, «выдернув» его из собственных размышлений; вздрогнув, он поднял голову: крошка-домовик стоял перед ним, широко раскрыв и без того огромные изумрудно-зелёные глазищи.

– Ты всё ещё здесь?! — воскликнул маг, удивлённо вскидывая брови при виде домового эльфа — того самого, совсем ещё юного, который дал ему напиться.

– Чик хочет отблагодарить мессира Оливера Флэминга! — пропищал малютка, поднимая чумазую мордашку и глядя на мага во все свои огромные зелёные глазищи. — Мессир так великодушен!

– Ты преувеличиваешь, дружок, — волшебник с усмешкой отмахнулся.

– О-о! — протянул эльф, покачав головой; огромные, похожие на крылья летучей мыши уши заколыхались. — Мессир так добр, мессир пощадил бездомных эльфов, он не стал их наказывать! Мессир — удивительный маг!

Оливер расхохотался.

– Ну что ты! — отмахиваясь, воскликнул он. — Ты мне льстишь, дружок. Есть волшебники и получше меня! Ты бы поспешил за твоими друзьями?

Домовик неловко перемялся с ноги на ногу, почему-то обернулся через плечо.

– Простите, сэр... — тихо промолвил он, робко глянув на Оливера и тут же потупясь.

– Что случилось? — удивился Оливер.

– Чик хотел бы попросить... — забормотал маленький эльф, принимаясь теребить край грязного рубища, заменявшего ему одежду. — Мессиру, может быть, понадобятся услуги Чика?..

Вздохнув, волшебник покачал головой.

Огромные глаза малютки-домовика наполнились слезами.

–Мессиру есть за что презирать Чика! — воскликнул он, отступая назад. — Мессиру не нужен провинившийся эльф!..

– Вовсе нет! — поспешно проговорил Оливер в полнейшей растерянности. — Я привык сам со всем управляться...

Убогий, униженный вид малютки-домового вызывал в нём глубокую жалость; одновременно он ощущал себя негодяем, прогоняющим бездомного сироту...

– Послушай, Чик, — промолвил он, присаживаясь перед эльфом не корточки и беря его за худые плечи, — я не считаю тебя плохим, или ещё каким-то!.. Напротив, ты мне очень симпатичен...

– О, добрый мессир! — воскликнул эльф.

– Тебе действительно лучше отправиться сейчас к м-ру Бертольду, Чик.

Домовик закивал опущенной головой, его большие уши закачались в такт.

– Чик поступит так, как ему велит мессир, — промолвил он тихо. — Но... может быть мессир Оливер вспомнит о маленьком Чике? — подняв голову, он смахнул с глаз слёзы и улыбнулся. — Чик будет рад оказаться полезным мессиру! Чик знает — в жизни бывает по-разному. И мессир не отвергнет маленького Чика, сэр! Ему нужно просто подумать о нём!

– Я всегда буду помнить о тебе, Чик, — заверил его волшебник.

– О-о, мессир! — воскликнул малютка-эльф, стискивая на груди худые руки. — Чик так рад! Мессир сказал, что не забудет Чика! Мессир сдержит слово!

Отступив, Чик отвесил низкий поклон, затем попятился и исчез с тихим хлопком.

Волшебник вздохнул.

«Забавный малыш!.. — подумал он с лёгкой грустью. — Юлиус обязательно его пристроит... Но он, кажется, был не очень рад перспективе получить хорошее постоянное место?.. Он так надеялся, что я возьму его к себе! Хм... У меня никогда не было домового эльфа, не хочу я иметь его и теперь...

Оливер покачал головой и усмехнулся.

"А между тем... Между тем, я был бы непрочь, если бы иногда он составлял мне компанию! Но это, наверное, глупости...

________________________________________________________

* «На земле весь род людской!..» (Шарль Гуно, «Маргарита»)

** «Сатана там правит бал!» (Ш. Гуно, «Маргарита»)