Глава 7. Кратко: о возможных последствиях банальной рассеянности...

"О Мэрлин! — подумал Оливер, стоя на мостовой перед особняком миссис Бабкок и с некоторой грустью оглядываясь вокруг. — Сколько трагических судеб скрывается за этими безгласными стенами!.."

"Следует заметить, мессир, что вы, в силу вашей натуры, весьма склонны к излишней драматизации. Жизнь большинства из тех, кто здесь живёт, скучна и однообразна"

Оливер не смог бы удержаться от возражений на этот счёт, с мр. ТикТак, если бы высказывание, приведенное выше, действительно принадлежало ему, а не было придумано самим волшебником... Но его компаньон молчал.

"Который же сейчас час? — подумал волшебник и, вскинув руку, поглядел на Часы. И тут же шёпотом обругал самого себя. Часы остановились. Ничего удивительного в том не было — заклятие, применённое им только что, возымело на них соотвеиствующее действие.

... Однажды, — Оливер был ещё студентом школы магии, — с его компаньоном происходило нечто подобное. В тот день студенты отрабатывали особенно сложные чары. А после занятий Оливер обнаружил, что мистер Тик-Так "вырубился". Часы впали в состояние, которое можно было охарактеризовать как "клиническую смерть" и "пришли в чувство" лишь спустя двое суток. Тогда Оливеру была сделана скидка на его неведение и после строгого выговора со стороны профессора по заклинаниям и настоятельной просьбы снимать Часы с руки на время практики юный маг был прощён. Формально. Ибо мистер Тик-Так ещё долгое время держал обиду на своего хозяина...

— Недоучка! — процедил Оливер сквозь зубы, с грустью разглядывая потемневшее, потерявшее прозрачность выпуклое стекло циферблата, которому искуссно гравированный золотой ободок придавал довольно зловещий вид. — Растяпа, с какой-то радости возомнивший себя профессионалом!.. Ну и что теперь прикажете делать? — Он провёл по стеклу кончиками пальцев. — Н-да... остаётся надеяться, что это, может быть, скоро пройдёт.

"Где бы узнать время?.. — подумал он и медленно двинулся вдоль пустынной улицы, озираясь по сторонам в поисках какого-нибудь случайного прохожего. — Будто вымерли все..."

И, словно отзываясь на мысленный вопрос волшебника, в дальнем конце, слегка подсвеченный солнечными лучами, возник силуэт какого-то мужчины. "Позови - и он прийдёт", — направляясь к нему навстречу, подумал Оливер с невольной усмешкой.

— Простите, сэр... — обратился он к прохожему, приближаясь и слегка кланяясь. — Не будете ли вы столь любезны сказать, который сейчас час?

Прохожий смерил Оливера пристальным вопросительным взглядом и от чего-то улыбнулся; затем извлёк из внутреннего кармана сюртука часы на цепочке и, щёлкнув крышкой, взглянул на циферблат.

— Половина десятого утра, дружище, — сообщил он, продолжая улыбаться; похоже, Оливер был ему симпатичен.

С поклоном поблагодарив его, волшебник зашагал прочь, ускоряя шаги.

Некоторое время прохожий стоял, задумчиво глядя ему вслед

"Интересный парень... — размышлял он, неторопливо возобновляя свой путь. — Что-то в нём есть неуловимое, что заинтересовало меня... Что-то такое, что зацепило меня, заставив сердце сжаться... Как будто я встречал его где-то раньше!.. Господи, как странно!.. Его лицо... И взгляд! Он как будто глядит на меня из прошлого!"

Он вдруг остановился как вкопанный и, вскинув голову, огляделся вокруг, словно не понимая, что это за место и как он здесь оказался. Наконец, вздохнув, он покачал головой и побрёл дальше, пребывая в глубоком раздумье: образ юноши не шёл у него из головы...

***

...Быстро шагая вперёд, Оливер Флэминг то и дело поглядывал на Часы и осторожно поглаживал их кончиками пальцев. Тщетно: выпуклое стекло продолжало оставаться тёмным; лишь, присмотревшись пристальнее, молодой маг замечал слабую пульсацию. Беспокойство Оливера усилилось; наконец, остановившись у пыльной витрины какой-то лавки и удостоив мистера Тик-Так своим пристальным вниманием в очередной раз, он сделал то, что обычно поделывают многие люди со своими часами, когда те останавливаются, и чего с его Часами проделывать нельзя отнюдь. А именно: он стукнул по ним пару раз. Совсем несильно, кончиком ногтя... Что ж, принятая мера немедленно возымела действие.

Но какое! Стекло Часов тут же вновь сделалась прозрачным; сверкающие стрелки принялись описывать круг за кругом с такой скоростью, что казались единым целым. Возник звук: тонкий, пронзительный, всепроникающий, — казалось, он доносился отовсюду, становясь всё громче, режа слух, едва ли не сводя с ума...

Стиснув уши ладонями, Оливер вжался спиной в сырую, выщербленную стену. Из груди его рвался крик, горло стиснул спазм рыдания... Внезапно звук стих: словно палач ослабил тиски. Обессиленно опустившись на землю, волшебник откинул голову назад и в изнеможении прикрыл глаза.

Кто-то тронул его за плечо; Оливер медленно поднял отяжелевшие веки. Женщина склонилась над ним так низко, что он мог разглядеть самую мелкую морщинку на её полном и румяном добродушном лице.

— Молодому джьен'лмэну плохо? — осведомилась она, глядя на волшебника с беспокойством.

— Нет. О нет! — проговорил Оливер, пытаясь беззаботно улыбнуться и поднимаясь с излишней поспешностью. (Как хорошо, что рядом оказалась всё та же спасительная стена!) — Не стоит беспокоиться!

Женщина раскрыла, было, рот, по-видимому, намериваясь высказать совершенно противоположное мнение, но передумала; смерив волшебника подозрительным взглядом с ног до головы, она лишь покачала головой и, поправив на плечах клетчатую шаль, махнула рукой и, оправив передник, зашагала прочь.

Вздохнув, Оливер снова прикрыл глаза: голова его кружилась.

— Эй ты, парень!!! — тоненьким, пронзительным голоском пропищали Часы, которым, похоже, было решительно всё равно, что их хозяин находится в людном месте. — Нельзя ли полегче?!! Или вы, сэр, сочли, что Мы не имеем права пугаться?!! Нормальный человек никогда не поступил бы так... будь он на вашем месте!!!

Оскорблённые до глубины души (или что там у них есть), Часы вопили, казалось, в полную мощь их сложного механизма. Несколько прохожих, оказавшихся случайно поблизости, слуха которых случайно коснулась эта гневная тирада, удивлённо обернулись; какая-то женщина, проходившая мимо, остановилась, раскрыв рот и вытаращив глаза от изумления и испуга. Вскинув руку (на которой не было Часов), Оливер провёл ею в воздухе, будто посылая привет. В слдующий момент женщина, вздохнув, побрела дальше, как ни в чём не бывало.

— Спокойно, спокойно! — как можно тише признёс Оливер, поднося Часы к самым губам и поглаживая их по золотому узорчатому ободку, надеясь хоть немного их утихомирить. — Прошу вас, не орите вы так, а то люди неправильно поймут... Умоляю, простите меня за оплошность и рассеянность!..

Продолжая нежно поглаживать Часы, он украдкой обернулся. К счастью, теперь улица была почти пуста.

— Ха! — Часы и не думали униматься: они всё ещё пребывали в гневе. — Не орать, как бы не так! Прощения он, видите ли, просит! Будто это всё может решить! А известно ли вам, молодой человек, что палочная дисциплина отнюдь не является наилучшим способом лечения сложных психологических травм?! Э?!!

О, разумеется. Оливер не мог ничего против этого возразить...

— Ах так, нечем аргументировать, вот как! — не угоманивались Часы.

Вздохнув, Оливер покачал головой.

— Я готов ещё тысячу раз просить у вас прощения, — сказал он. — Я понимаю, насколько был неправ...

(Кажется, подействовало!)

— Хорошо, — немного помолчав, умиротворённо протянули Часы. — Простим, так и быть. Но вам, мессир Оливер, впредь не следует забывать...

Ещё одно клятвенное заверение — и мистер Тик-Так, наконец, успокоился, сменив гнев на милость и перестав привлекать внимание прохожих своими гневными высказываниями вслух.