Глава 6. Певцы из погорелого театра

... Миссис Бабкок, почтенная старая леди, являвшаяся владелицей злополучного китайского фарфорового сервиза, сего злостного нарушителя покоя и порядка, с коим предстояло разобраться мистеру Оливеру Флемингу, проживала в старинном респектабельном особняке, соседствующем с другими столь же солидными и респектабельными созданиями английской архитектуры, свысока взирающими на небольшую площадь и с гордостью демонстрирущими свои всё ещё чопорные (хотя и несколько пообносившиеся) фасады.

Оливер постучал в дверь медным молоточком и прислушался. Спустя минут пять раздался резкий скрежет отодвигаемого засова. Скрипнув, створка медленно приоткрылась — ровно на длину цепочки — и в образовавшемся проёме показалось бледное перепуганное личико молоденькой служанки. Она в изумлении вытаращилась на волшебника, затем тихим, дрожащим голосом осведомилась, кто он такой.

— Доброе утро, мисс, — промолвил Оливер с лёгким поклоном, почтительно приподнимая цилиндр и отмечая про себя, что служанка не торопится снимать цепочку. — Оливер Флеминг, экстремальная служба безопасности. Вот моя визитная карточка.

В дверную щель просунулась тонкая ручка и поспешно выхватила из пальцев волшебника прямоугольный кусочек картона; звякнули стальные звенья.

— Входите, сэр, о, входите, пожалуйста! — промолвила служанка торопливым полушёпотом, и посторонилась, впуская Оливера в крохотную сумеречную прихожую.

«Она очень напугана», — отметил про себя волшебник, обращая внимание на то, с какой поспешностью служанка затворила за ним дверь.

— Миссис Бабкок, полагаю, дома? — осведомился он, снимая шляпу.

— Хозяйка недавно уснула, — кивнула девушка. — Значит, вы действительно можете сделать хоть что-нибудь?! — спросила она, поворачиваясь к волшебнику и глядя на него с мольбой; рука её, держащая подсвечник с огарком свечи, дрожала.

— Возможно, — сдержанно ответил Оливер. — Всё зависит от размеров катастрофы.

Служанка приоткрыла было рот, собираясь сказать что-то, но передумала, и, сделав приглашающий жест, двинулась по коридору.

"Какая здесь темень! — подумал волшебник, входя следом за служанкой в гостиную. — Темно и пыльно."

И, не сдержавшись, громко чихнул.

Содрогнувшись, девушка испуганно вскрикнула, обернулась и, выронив подсвечник, потеряла сознание.

— А нервишки-то у нас пошаливают!.. — едва успев её подхватить, пробормотал Оливер под нос.

Уложив служанку на банкетку, обитую светлой парчой, молодой маг подошёл к окну и раздвинул плотные шторы, впуская в маленькую гостиную тускловатый дневной свет.

Не смотря на подчёркнутую скромность обстановки, комната выглядела очень уютной. Во всём чувствовалась заботливая рука человека, наделённого врождённым вкусом.

"Кажется, это её инициатива, — подумал волшебник с невольной улыбкой, останавливая взгляд на букете маргариток в фарфоровой вазе, стоящих на маленьком круглом столике, покрытом белоснежной кружевной скатертью. — Думаю, других слуг в доме нет..."

Тихий стон служанки отвлёк его от размышлений. Прийдя в себя, девушка попыталась приподняться, но, увидев незнакомца, едва ли снова не лишилась чувств. Вмиг оказавшись рядом, Оливер поддержал её за плечи.

— В -вы кто?! — запинаясь, пролепетала служанка, ошарашенно таращась на незнакомца.

— Я нахожусь здесь по вызову, — напомнил волшебник. — Вот, — он поднёс к её губам стакан с водой, возникший в его руке, — выпейте.

Дрожа всем телом, девушка сделала несколько судорожных глотков.

— Простите, сэр... — смущённо пробормотала служанка, проводя ладонью по лицу.

— Ничего-ничего, — промолвил Оливер, принимая стакан из её ледяных рук и ставя его на стол. — Дело житейское. А теперь окажите мне любезность, — промолвил он, присаживаясь рядом, — пожалуйста, постарайтесь успокоиться. Ну вот, — сказал он, когда служанка попыталась улыбнуться, — совсем другое дело. Какие холодные!.. — тихо проговорил он, беря её стиснутые вместе ладони в свои, и пристально заглянул ей в глаза...

***

... Началось это в прошлый четверг. День подходил к концу; почти все слуги разошлись по домам, кроме молоденькой горничной и кухарки. Проверив, надёжно ли заперты все двери и окна в особняке, — обычный ежедневный ритуал, — Сьюзен (так звали горничную) решила провести немного времени за чтением. История была такой захватывающей, а описания такими живыми, что девушка, мысленно перенесшись в тот удивительный мир, невольно ощущала себя на месте главной героини, попавшей в плен к злым духам и призракам... Стук в дверь, хотя и негромкий, заставил её содрогнутся всем телом и похолодеть от ужаса.

— К-кто т-там?! — запинаясь, испуганно пролепетала Сьюзен.

Это была всего лишь кухарка — личность вполне реальная и с призраками не имевшая ничего общего. Однако, судя по выражению лица этой простоватой добродушной толстухи, можно было предположить, что она только что побывала в объятиях зомби.

— Кажется, к нам пробираются взломщики, — громким шёпотом сообщила она, бочком протискиваясь в комнату.

— Взломщики? — изумлённо переспросила Сьюзен, округляя глаза. — Но...

Ни слова не произнося, кухарка схватила девушку за руку и, вытащив её в тёмный коридор, увлекла за собой на первый этаж.

— Слышишь? — прошептала кухарка, останавливаясь у приоткрытой кухонной двери и делая горничной выразительный знак.

Но та ничего не слышала. В кухне было темно и пусто. Лишь форточка на небольшом окошке была слегка приоткрыта...

На следующий день кухарка, сказавшись больной, уехала в деревню, где жили её родственники. В записке, оставленной ею на столике в её коморке, она просила простить её, и что имеет основания опасаться за крепкость собственного рассудка...

Для миссис Бабкок это известие было неожиданным и неприятным. Старая леди была одинока и искренне радовалась любому общению. А кухарка, прислуживавшая ей во время еды, составляла ей неплохую компанию, развлекая хозяйку всяческими сплетнями. Как бы там ни было, но кухарка исчезла и управляющий был немедленно снаряжён на поиски особы женского пола, желающей занять вакантное место и нуждающейся в деньгах. А пока все обязанности повара были возложены на хрупкие плечи молоденькой горничной.

Вечером того же дня, — миссис Бабкок уже отошла ко сну и Сьюзен, по своему обыкновению, уютно устроилась с книжкой в своей комнатке, — внимание горничной привлёк звук осторожных шагов: кто-то шёл по коридору. Недоумевая, кто бы это мог быть, — ведь она сама тщательно проверила, хорошо ли заперт дом! — горничная отложила книгу в сторону и, на цыпочках прокравшись к двери, с опаской выглянула наружу. Никого.

Решив, что неожиданный отъезд кухарки отрицательно на неё подействовал, и ей самой уже начинает мерещиться невесть что, горничная мысленно отругала саму себя за излишнюю мнительность и, кое-как успокоившись, отправилась спать. Но могла ли она предположить, насколько серьёзны были у кухарки основания для тревоги?

Готовая в любой момент явиться на зов пожилой госпожи, Сьюзен спала очень чутко. Услышав сквозь сон, что её окликают по имени, она немедленно пробудилась. Кроме неё в комнате присутствовал кто-то ещё. Странная оторопь охватила девушку, страх сковал руки и ноги, ледяными когтями стиснул сердце, и крик застыл в её горле. Внезапно дверь распахнулась настежь — будто от резкого толчка, что-то невидимое пронеслось через всю комнату с тихим свистом, дверь со стуком захлопнулась... наступила тишина.

Несколько минут Сьюзен лежала, пытаясь овладеть собой и прислушиваясь к громкому тиканью часов, стоящих в углу комнаты. Затем, отчасти переживая за свою добрую хозяйку, а оттчасти поддаваясь щекочащему любопытству, девушка поднялась с кровати, поспешно накинула на плечи шаль, и, прихватив с собой подсвечник, выглянула за дверь; желтоватый отсвет зыбкого язычка пламени почти догоревшей свечи казался призрачным в царящем вокруг полумраке. Крадучись на цыпочках, — она будто боялась нечаянно разбудить духов, о которых рассказывалось в её любимых сказках, — Сьюзен двинулась по коридору, затем вниз по лестнице... И вдруг замерла, точно поражённая молнией, услышав чьё-то громкое пение.

С трудом стяхнув с себя оцепенение, девушка громко вскрикнула и, не помня себя, опрометью бросилась прочь.

...Весь остаток ночи девушка провела без сна, кутаясь с головой в одеяло, напряжённо вслушиваясь и вздрагивая всем телом от малейшего скрипа. Лишь под утро ей удалось немного вздремнуть.

За завтраком миссис Бабкок поведала Сьюзен, прислуживающей ей, о необычном видении, посетившем её минувшей ночью. Будто она находится в опере и слушает прекрасный дуэт. Но огромная сцена пуста, лишь бестелесые призраки медленно кружатся над ней в причудливом танце...

— Ах, это всего лишь сон, мэ'эм! — рассмеявшись, промолвила горничная, наливая ей чай. — Сон — и ничего больше!..

И вдруг, запнувшись, умолкла, вспомнив сегодняшнюю ночь. "А может, мне всё примерещилось? — сказала она себе. — Ведь я неисправимая фантазёрка!"

А на следующую ночь всё повторилось вновь. И тогда Сьюзен вспомнила о том самом странном флаере, который обнаружила в почтовом ящике пару недель назад...

*

... Откинувшись на спинку кушетки, Оливер, прикрыв глаза, провёл по лицу ладонью. Почему эта девушка напомнила ему его самого? Может быть потому, что, считывая из её памяти необходимую информацию, волшебник случайно заглянул в её прошлое?..

***

... Бедная, убого обставленная комнатушка, тускло освещённой одной-единственной свечой... На грубом соломенном тюфяке, брошенном прямо на грязный дощатый пол, лежит женщина, лицо её покрывает желтоватая бледность. Двое детей — брат и сестра — забились в угол, притихши, боясь пошевельнуться; взгляды их устремлены на неподвижное, бездыханное тело женщины. Их матери...

... Мрачный, унылый дом, окна его с немым бесстрастием взирают на прохожих, бредущих по улице, ссутулившись под мелким холодным дождём, на дома, что стоят напротив... Или это она, малютка Сью, глядит из окна? Она здесь живёт уже целых три года — в приюте для бедняков. Как часто, глядя на улицу сквозь мутное стекло окна спальни для девочек, она мечтала убежать из этого места, обители голода, и жестокости, и стрха! Наверное, было бы лучше, если бы она умерла вместе с братом...

***

... Поднявшись со стула, Оливер склонился над горничной, лежащей на кушетке, и заботливо поправил маленькую вышитую крестом подушку под её головой.

"Хорошо! — мысленно сказал он себе, пристально вглядываясь в спокойное, миловидное личико девушки; сомкнутые веки её слегка подрагивали. — Теперь она спит. А проснувшись, ничего не вспомнит."

Сьюзен пробормотала во сне что-то неразборчивое и улыбнулась — будто в ответ на мысли волшебника.

— Так-то лучше! — пробормотал он едва слышно и, крадучись на цыпочках, вышел из комнаты.

— Эй, кто это там?! — вдруг донеслось со второго этажа, едва Оливер успел притворить за собой дверь. Стукнула об пол палка.

Оливер замер, задрав голову и глядя на тёмный силуэт, маячивший на лестнице.

"А вот и сама хозяйка пожаловала. Персонально, — подумал он. — Ах, как же это нежелательно..."

"Ничего не поделаешь, увы! — в тонком голоске Часов прозвучали ехидные нотки. — Всегда следует расчитывать на определённую долю риска."

"Не спорю", — вздохнул волшебник.

— Доброе утро, мэ'эм, — промолвил он, торопливо взбегая навстречу высохшей, согбённой годами старухе, опирающейся на массивную деревянную трость. Ступени отчаянно скрипели под ногами. — Я шёл мимо и решил навестить вас. Как поживаете?

Таращась на молодого человека с изумлением, старая леди неразборчиво пробормотала что-то.

— Очень рад застать вас в добром здравии в столь ранний час! — воскликнул Оливер жизнерадостно, будто ответ был произнесен вполне членораздельно. — Вы, как всегда, превосходно выглядите!

— Ах, любезный молодой человек!.. Что-то я запамятовала, как ваше имя... — проговорила она тоненьким дрожащим голоском, протягивая волшебнику дрожащую руку.

— Оливер, — ответил тот с улыбкой, склоняясь и прикасаясь губами к пергаметной коже тощего старушачьего запястья.

— Вы ведь — доктор? — спросила миссис Бабкок, заглядывая ему в глаза.

Не желая разочаровывать старую леди, Оливер ответил утвердительно. Хотя, в том была значительная доля правды.

— Поверите ли, доктор... — проговорила миссис Бабкок, глядя на волшебника с озабоченностью. — Я думала о вас! Мне нужно о многом вам поведать...

— О, разумеется! — сказал Оливер, продевая под свой локоть её иссохшую руку. — Но, полагаю, вы не станете отрицать, что тёмный коридор не совсем подходит для этого?

Спальня пожилой леди выглядела очень опрятной и чистой и чем-то походила на кукольный домик. Взгляд Оливера, скользнув с вышитых подушек, разбросанных на кровати под плотным бархатным пологом на клавесин у одной из стен, невольно задержался на висящем над ним портрете красивой хрупкой женщины в строгом тёмно-синем платье с белоснежным воротничком и кружевном чепце поверх аккуратно уложенных чёрных волос.

— Я весь внимание, ма'ам, — промолвил Оливер, помогая леди устроиться в глубоком кресле и присаживаясь рядом на пуфик.

— Со мною всё в порядке?

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Мне чудятся призраки! — потускневшие глаза миссис Бабкок расширились. — Послушайте-ка, что я вам расскажу, любезный юноша! — произнесла она громким доверительным шёпотом, хватая Оливера за руку. ("Какие крепкие пальцы у этой пожилой и немощной дамы!" — отметил он про себя.) — Они... поют! Дуэтом! А как только я появляюсь там, они начинают ругать меня за то, что я им помешала! Я... я ещё не сошла с ума?

Оливер поспешил заверить миссис Бабкок, что она совершенно нормальна во всех отношениях.

— Вполне возможно, что мне всё почудилось, — в задумчивости проговорила миссис Бабкок, устремляя взгляд на букет прекрасных алых роз в вазе на покрытом скатертью изящном столике. — Я, видете ли, слышу голоса... О, благодарю вас, доктор! — сказала она, принимая из рук Оливера стакан с прозрачной голубоватой жидкостью и делая несколько глотков. — Мне, часом, подумалось, это Харолд, мой покойный супруг, зовёт меня. Я, знаете ли...

— Вот и отлично, — пробормотал Оливер, подхватывая стакан, едва ли не выскользнувший из ослабевших пальцев старой леди и проводя свободной ладонью перед её лицом. — Пускай подремлет. Здоровый сон полезен, особенно в столь почтенном возрасте!

"Одно из двух, — подумал волшебник, ставя стакан на столик. — Либо Министерство переживает трудные времена из-за острой нехватки кадров, либо не сразу реагирует на выплески неконтролируемой магии. В обоих случаях это самое настоящее свинство!"

"Однако вы оказались на высоте, мессир, — заметил мр. Тик-Так. — Это была превосходная импровизация!"

"Спасибо на добром слове," — отозвался Оливер и, выйдя из комнаты почтенной старой леди, заторопился вниз.

Снизу доносились странные звуки. Молодой маг замер, чутко прислушиваясь. Разговор?.. Нет, более всего это походит на оперный речитатив... Низко гудит бас, ему откликается звонкое сопрано; оно звучит всё громче, переходит на пронзительный, полный страдания крик... и вдруг голоса стихли. В доме снова воцарилась тишина.

"Как на кладбище!.." — подумал Оливер, со вздохом покачав головой, и, мурлыча себе под нос "Ghost Basters", на цыпочках двинулся по узкому коридору.

Из-за приоткрытой кухонной двери сквозило и веяло сыростью. Здесь волшебник помедлил немного, прислушиваясь к собственным ощущениям, затем, глубоко вдохнув, шагнул внутрь.

Из-за царившего здесь полумрака можно было подумать, что уже подошло время сумерек.

— ИНСЭНДИО! — произнёс Оливер едва слышно, направляя волшебную палочку на трёхсвечный подсвечник, стоящий на дочиста выскобленном деревянном столе; на концах свечных фитилей мгновенно вспыхнули и затрепетали маленькие пламенные язычки, озарив небольшую кухоньку мягким желтоватым светом.

— Ага! — пробормотал Оливер, оценивающе разглядывая красивый, искуссно расписанный алыми и чайными розами фарфоровый сервиз, стоящий рядом с подсвечником. — А вот и мы!

Скрестив руки на груди, он замер в ожидании. Сервиз вёл себя спокойно — как и подобает себя вести приличному сервизу...

— Здраствуйте, господа хорошие! — Оливер отвесил сервизу почтительнейший поклон. — Ну что же? Мы так и будем притворяться глухими и не произведём на свет ни звука? Ах, как жаль! Я весьма неравнодушен к хорошей музыке... Должен признаться, — сказал он, наклоняясь к сервизу и конфиденциально понижая голос, — я так надеялся услышать что-нибудь классическое!

Маленькая изящная чашечка на тонкой ножке, с филигранной ручкой зазвенела — так тихо и мелодично — и затихла.

— И это — всё? — воскликнул Оливер с преувеличенным разочарованием, удивлённо вскидывая брови. — Признаться, я ожидал чего-то большего...

— Неужели вы действительно любите искусство, молодой человек? — заговорила чашечка; в тоненьком "хрупком" голоске её звучало сомнение.

— О, я без ума от музыки и всего прекрасного! — воскликнул волшебник совершенно искренне. - Я, знаете ли, сам непрочь немного помузицировать в свободное время... Но всё же предпочитаю, чтобы оперные арии исполнялись на театральной сцене и именно людьми! — закончил он с нажимом.

— О-о!.. — трагически простонала чашечка. — Мы были людьми!

— О да, — подал голос чайник (прекрасно поставленный бас-баритон, приятно контрастирующий с каларатурным сопрано чашечки). — Антония говорит правду.

Нахмурившись, волшебник смерил севиз пристальным взглядом.

— Рассказывайте! — потребовал он, усаживаясь на один из стульев, стоящих у стола и подпирая щёку кулаком. — Что произошло с вами?

— Ах!.. — голос чашечки дрожал. — Это случилось как раз во время премьеры "Le Contes d'Hoffmann"... О-о-о!.. это было так ужасно!.. Я исполняла арию Оливии; пожар начался, когда я пела второй куплет... Редьярд выбежал на сцену и, схватив меня за руку, потащил за собой... Он хотел спасти меня! Но — увы! — было слишком поздно. Пылающий занавес обрушился на нас и мы... мы погибли в огне!..

Чашечка на миг умолкла.

— Господь избавил меня от боли, лишив сознания, — вздохнув, продолжила она. — А потом, очнувшись... я стала облаком. И Редьярд был со мной, такой же бестелесый, как я. Мы поднимались всё выше, но не могли достигнуть неба, будто нам мешало что-то. Мы носились над землёй, точно гонимые ветром, и наконец попали сюда, через одно из окон. Словно магнитом нас притянуло к сервизу... С тех пор я стала чашкой, а Редьярд — чайником. Ума не приложу, почему мы никак не можен отсюда выбраться! Ведь мы можем проходить сквозь стены...

— Судьба жестока к нам, — глухо пробасил чайник.

Возникла пауза.

— Скажите-ка, мистер Редьярд... — медленно проговорил волшебник, поднимая глаза, — какую роль вы исполняли в этом злополучном представлении? Не Хоффмана ли?

— О нет, — голос чайника звучал печально, — Хоффмана пел другой.

— Редьярд был одним из оперных хористов, — продолжила за него чашечка, — хотя Хоффмана он спел бы блестяще! — чашечка снова вздохнула и тихонько звякнула о блюдце. — Редьярд так сильно любил меня, он хотел жениться на мне, но отец был категорически против нашего брака. Мы встречались тайно... Смерть оказала нам услугу, не разлучив, но соединив нас навеки.

— Такая удивительная история... — задумчиво проговорил Оливер, слегка покачивая головой. — Может быть...

— А ведь смерть — ещё не конец! — спустя пару минут промолвил он. — Это лишь переход.

— В другой мир?.. — вздохнула Антония-чашечка. — Но тогда... мы должны были попасть в ад?! — испуганно воскликнула она.

— Или в рай... — задумчиво пробормотал Редьярд-чайник. — Но тогда почему мы всё ещё здесь, в этом мире?

— Рай и ад — условные понятия, — с усмешкой отвечал Оливер. — Таких мест не существует. Вы отправитесь на переходный уровень. Там вы решите, поднимитесь ли вы на более высшую ступень, или... родитесь ещё раз.

— Как?! — в изумлении вскричали Редьярд и Антония одновременно.

— Вы обретёте новые тела, — пояснил волшебник. — И, вероятно, встретитесь. Всё зависит от силы ваших желаний и от веры. Вы не должны допускать ни малейшей толики сомнений в ваших стремлениях — и тогда всё у вас получится.

Оливер Флэминг говорил твёрдо и веско.

— Вы нас убедили, сэр, — промолвил Редьярд после паузы. — Но как мы выберемся отсюда, из этой ловушки?!

— Я освобожу вас из неё, — ответил волшебник. — Для этого я здесь. Итак, будьте готовы, милые леди и джентлмен...

Отступив назад на пару шагов, он легко взмахнул волшебной палочкой.

На мгновение воздух вокруг сгустился и потемнел. Сноп бледно-голубых молний, вырвавшись из конца палочки, оплёл сервиз тонкнй сетью ослепительно сверкающих искр... в следующий миг чайник и чашечка рассыпались по столу тысячей мельчайших осколков. "Ловушка для духов... Какие крепкие, древние чары!" — успел подумать маг, воздушной волной отброшенный на пол к дальней стене.

Две призрачные, похожие на сгустки молочно-белого тумана фигуры мужчины и женщины парили под потолком; Оливеру, обладающему способностью, редкой даже среди волшебникв, не требовалось прибегать к магии, чтобы их увидеть.

— Всего вам наилучшего! — промолвил он, поднимая руку в прощальном жесте и невольно улыбнулся.

— Прощайте!.. - прошелестели в ответ Антония и Редьярд. — Храни вас Господь...

И лёгкие, словно два облачка, влекомые неведомой силой, прзраки, медленно просочившись сквозь оконное стекло, унеслись прочь.

"Ну вот и замечательно! — засовывая волшебную палочку во внутренний карман сюртука, подумал Оливер и, охнув, поднялся с пола. — Всё то хорошо, что хорошо кончается."

Этот дом он покидал с лёгким сердцем.