Глава 18

Саид, который до этого момента лишь улыбался в бороду, кивнул, поглаживая рукоять своего кинжала.

— Зейд прав, Омар. Правила Меджлиса суровы. Ты сохранил свою жемчужину и забрал куш, но Милица... она была ценой твоего входа в это пари. Она остается в моем доме.

Элисия почувствовала, как по телу пробежала волна ледяного пота. Она посмотрела на Милицу — рыжеволосая девушка побледнела так, что её веснушки стали казаться темными пятнами на мраморе. Милица вскинула глаза на Омара, в них была немая мольба, но шейх даже не посмотрел в её сторону.

— Одна джария за 5% крупнейшей компании страны и новую фаворитку? — Омар равнодушно поправил кольцо на мизинце. — Справедливый обмен. Милица была дотошной. Слишком мало огня, слишком много ворчливости.

Элисия, оглушенная этими словами, случайно подняла взгляд и столкнулась с глазами Зейда. Он не двигался, не подавался вперед и не пытался привлечь внимание — он просто непрерывно наблюдал за ней, как делал это на протяжении всего пари, пока остальные следили за кубками.

Вместо ожидаемой похоти или злобы, Элисия внезапно почувствовала от него волну невероятного, почти родственного тепла. Это было необъяснимое чувство узнавания, будто среди этого золотого ада она встретила человека, который понимает её без слов. Свет ламп подчеркивал глубокий, старый шрам на его лице, который грубо рассекал левую бровь и уходил далеко в висок, исчезая под густыми волосами.

Этот след прошлой боли делал его лицо суровым, но сейчас, пока он молча смотрел на неё, он словно смягчился. В его взгляде читалась такая глубокая, искренняя печаль и нежность, что у Элисии перехватило дыхание. Это было слишком правильно, слишком «чисто» для этого места, и именно эта тихая связь, возникшая под пристальным надзором Омара, пугала больше всего.

Омар, почувствовав эту внезапную перемену в воздухе, резко дернул Элисию за локоть, обрывая их визуальный контакт. Его лицо потемнело от скрытой ярости.

— Наслаждайся своей победой, Омар, — прохрипел Зейд, не сводя глаз с лица Элисии. — Но помни: в пустыне ветер часто меняет направление. Твоя «жемчужина» слишком ярко сияет, чтобы оставаться в одних руках вечно.

— Нет... — едва слышно выдохнула Элисия, пытаясь прийти в себя от этого странного наваждения и глядя на побледневшую Милицу. — Шейх, вы не можете...

Омар резко железным обручем обхватила локоть Элисии, заставляя её подняться вслед за ним.— Я уже всё сделал, Элисия. Идем. Нас ждет долгая дорога домой.

Он повел её к выходу, игнорируя то, как Милица, не выдержав, тихо зарыдала, когда слуги Саида подошли, чтобы увести её вглубь поместья. Для Омара эта девушка больше не существовала. Она была отработанным материалом, фишкой, которую он пожертвовал ради ферзя.

Когда они вышли на свежий воздух Дохи, ночной бриз с Персидского залива не принес облегчения. Запах дорогого парфюма и уда теперь казался Элисии запахом разложения.

У самого лимузина Омар остановился и развернул Элисию к себе. Свет уличных фонарей подчеркивал жесткие линии его лица.

— Ты ведь сейчас ненавидишь меня еще сильнее, верно? — его голос был тихим, почти вкрадчивым. — За то, что я не «спас» её. За то, что я обменял её жизнь на цифры в банковском счете.— Ты чудовище, — прошептала она, и слезы, которые она сдерживала весь вечер, наконец обожгли щеки. — Ты использовал мой взгляд, чтобы выиграть деньги, и бросил ту, кто тебе доверял.

Омар наклонился к ней, его лицо оказалось в дюйме от её.

— Добро пожаловать в реальность, дочь офицера. В этом мире ты либо тот, кто делает ставку, либо тот, кого ставят на кон. Я научу тебя ценить то, что я выбрал тебя. Потому что завтра на месте Иман или Милицы можешь быть и ты.

Он открыл дверь машины и жестом приказал ей садиться. Дверь лимузина захлопнулась, отсекая шум ночной Дохи.

В салоне воцарилась тяжелая, удушливая тишина, пахнущая кожей и дорогим парфюмом Омара. Элисия сжалась в углу, глядя в окно на мелькающие огни небоскребов.

— Ты думаешь, я отдал её просто так? — внезапно нарушил молчание Омар. Его голос в полумраке звучал почти зловеще. — Милица была «глазами» Зейда в моем доме три месяца. Она сливала информацию о моих сделках. Оставив её Саиду, я не просто выиграл пари, я передал ему свою проблему. К утру Саид выжмет из неё всё, что она знает о Зейде, а потом избавится от неё.

Элисия резко повернулась к нему. Ужас смешался с осознанием: в этом мире даже «жертвы» имели двойное дно.— Ты знал... и всё равно использовал её до последнего.

— Я использую всё, что приносит пользу, — он подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. — Ты сейчас дрожишь не от жалости к ней, Элисия. Ты дрожишь, потому что поняла: твоя жизнь висит на нитке, которую держу я. Ты сегодня помогла мне выиграть. Ты — часть моей победы. Смирись с этим.

Элисия хотела ответить, выплюнуть ему в лицо слова презрения, но внезапно почувствовала, как её воля дает трещину. Он был прав — в этом золотом аду её единственной опорой, как ни парадоксально, был её палач. Она опустила голову, и это было похоже на первое молчаливое признание его власти.

Вдруг машина резко затормозила. Шины взвизгнули по асфальту. Омар выругался на арабском:— Шу хада? (Что это такое?)

Дорогу впереди перегородили три патрульных автомобиля с включенными проблесковыми маячками. Сине-красный свет безумно заплясал по салону лимузина.

— Сэр, это государственная полиция, — напряженно произнес водитель, хватаясь за рацию.Омар нахмурился. В Катаре его имя открывало любые двери, и полиция обычно отдавала ему честь, а не преграждала путь. К окну подошел офицер в темной форме, его лицо было непроницаемым. Омар опустил стекло.

— Ассаламу алейкум, шейх Аль-Зииль, — офицер приложил руку к головному убору, но его взгляд оставался жестким. — Нам приказано задержать ваш кортеж.

— На каком основании? — Омар сохранял ледяное спокойствие, но Элисия заметила, как напряглись его пальцы на подлокотнике.

— Поступило официальное заявление от посольства Канады и Интерпола, — офицер перевел взгляд на Элисию, сидевшую в глубине салона в золотом ошейнике. — Вы обвиняетесь в похищении и незаконном удержании иностранной гражданки, Элисии Уокер. Прошу вас и вашу... гостью выйти из машины для досмотра и идентификации личности.

Элисия замерла, её рука невольно коснулась золотого ошейника. Она посмотрела на офицера и вдруг заметила на его запястье, прямо под манжетом форменной рубашки, знакомый рисунок — татуировку в виде стилизованного сокола, точно такую же, как на перстне Зейда.

Дверь лимузина открылась с тяжелым щелчком. Элисия первой шагнула на горячий асфальт, чувствуя себя беззащитной под прицелом десятков огней. Следом за ней вышел водитель — рослый катарец, который обычно был тенью Омара.Омар уже начал подниматься с сиденья, но офицер резко выставил руку, преграждая ему путь.

— Шейх Аль-Зииль, оставайтесь на месте. Нам приказано доставить вас в центральный участок отдельно. Машина поедет под нашим конвоем.Омар замер, его глаза полыхнули яростью, но он быстро взял себя в руки. Он медленно перевел взгляд на своего водителя, стоявшего у края дороги. Между ними произошел мгновенный, почти телепатический обмен информацией. Омар едва заметно качнул головой, отдавая немой приказ, а водитель так же незаметно, коротким, едва различимым движением подбородка ответил:

«Я понял, Сайиди. Я не спущу с неё глаз». Этот безмолвный кивок был их клятвой верности.Полицейский захлопнул дверь лимузина, отрезая Омара от внешнего мира. Машина, окруженная патрульными джипами, резко сорвалась с места и скрылась за поворотом шоссе.

На трассе остались только Элисия, водитель и одна «полицейская» машина. Тишина пустыни давила на уши.

Водитель повернулся к Элисии, его рука медленно потянулась к внутреннему карману, где он хранил оружие.— Мисс... не бойтесь, — начал он, делая шаг к ней. — Это какая-то ошибка, Шейх скоро вернется и...

Он не успел договорить. Из темноты, с выключенными фарами, на бешеной скорости вылетел черный внедорожник. Он затормозил всего в нескольких метрах, подняв облако пыли.Раздался один-единственный сухой хлопок.

Пуля попала точно в цель. Водитель даже не успел вскрикнуть — его голова дернулась, и он рухнул на асфальт, как подкошенный, прямо к ногам Элисии. Его глаза остались открытыми, застыв в том самом ошеломленном выражении, с которым он провожал машину Омара.

Элисия замерла. Крик застрял в горле, а мир вокруг поплыл. Она смотрела на расплывающееся темное пятно на асфальте и не могла пошевелиться.

Дверь внедорожника медленно открылась. Из машины вышел человек. В свете луны его шрам, рассекающий бровь и уходящий в висок, казался глубоким черным разломом на лице. Это был не полицейский.

Зейд подошел к ней, перешагнув через тело убитого, и остановился так близко, что она почувствовала запах его дорогого парфюма, смешанного с пороховым дымом.

— Я же говорил, — тихо произнес он, протягивая к ней руку в кожаной перчатке. — В пустыне ветер часто меняет направление. Пойдем, Элисия. Твой кошмар с Аль-Зиилем закончился.

Элисия отшатнулась от протянутой руки Зейда, едва не споткнувшись о тело водителя. Ужас ледяными иглами прошил всё тело.

— Нет! — выкрикнула она, её голос дрожал от отвращения. — Ты только что убил его! Ты ничем не лучше Омара... ты такое же чудовище!

Зейд не убрал руку. Он стоял совершенно неподвижно, и в лунном свете его шрам казался еще глубже, придавая лицу выражение трагической маски.

— Он был верным псом человека, который держал тебя в клетке, Элисия, — мягко, почти гипнотически произнес Зейд. — В этом мире нет места для невинности. Я сделал то, что должен был, чтобы вырвать тебя из рук Аль-Зииля. Посмотри на меня. Разве я похож на того, кто хочет причинить тебе боль?

Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.— Омар не вернется за тобой. Прямо сейчас его везут в место, откуда не выходят. Если ты останешься здесь, в пустыне, тебя найдут другие — те, кто не будет так деликатен, как я. У тебя есть выбор: остаться здесь рядом с трупом или довериться мне. Я обещаю, что в моем доме ты сама будешь решать, когда гаснет свет в твоей спальне.

Элисия посмотрела в его глаза — те самые, в которых она видела «тепло» в зале Саида. Сейчас в них была лишь холодная решимость. Понимая, что альтернатива — смерть в песках, она медленно, преодолевая тошноту, вложила свою руку в его перчатку. Зейд крепко сжал её пальцы и повел к внедорожнику.

Тем временем в лимузине ОмараЛимузин, окруженный двумя патрульными джипами, на высокой скорости уходил в сторону промзоны порта. Внутри салона Омар сидел, откинувшись на спинку, и его лицо было абсолютно неподвижным. Он не паниковал. Он наблюдал.

Один из «полицейских» в салоне, сидевший напротив с автоматом, усмехнулся:— Не дергайся, шейх. Твое время вышло. Наш великий шейх щедро заплатил за то, чтобы ты исчез в водах залива без лишнего шума.

Омар медленно опустил взгляд на свои четки из черного агата.— Ваш "великий шейх" всегда был слишком нетерпелив, — тихо произнес он. — Он купил вашу верность, но забыл купить ваши мозги.

В ту же секунду Омар нажал скрытую кнопку на подлокотнике. В салоне раздался едва слышный щелчок, и из скрытых отверстий под потолком мгновенно начал распространяться газ без запаха и цвета. Но Омар не ждал, пока он подействует.

Он резко выпрямился, и в его руке, откуда ни возьмись, блеснула тонкая стальная нить — струна, спрятанная в четках. Одним молниеносным движением он набросил её на шею охранника, сидевшего напротив. Тот захрипел, пытаясь просунуть пальцы под удавку, но Омар, обладая нечеловеческой силой, затянул её, одновременно используя тело врага как щит.

— Ты думал, я сяду в машину, не будучи уверенным, что контролирую каждый её болт? — прорычал Омар в ухо умирающему.

Второй охранник на переднем сиденье попытался развернуться, вскидывая пистолет, но газ уже сделал свое дело — его движения стали вялыми, а взгляд затуманился. Омар выхватил пистолет из ослабевших рук первого охранника и дважды выстрелил через перегородку прямо в затылки водителю и второму наемнику.

Машина вильнула, врезалась в дорожное ограждение и, пропахав несколько метров песка, замерла. Омар спокойно выждал несколько секунд, надел кислородную маску, спрятанную под сиденьем, и открыл дверь.

Он вышел из разбитого лимузина, поправляя испачканный в крови манжет. Джипы сопровождения резко затормозили, из них выскочили люди, но Омар уже был в тени.

Он поднял трофейный автомат.— Теперь это личное, Зейд Аль-Саид, — прошептал он, наводя прицел на первого наемника. — Ты забрал мою собственность. Я заберу твою жизнь.