Глава 17

Омар встал, поправляя манжеты своего безупречного пиджака. Он дал ей час «свободы», но этот час лишь сильнее подчеркнул пропасть между ними.

Как только он миновал тяжелые кованые ворота южного сектора и скрылся за живой изгородью, его шаг замедлился. Там, в тени арки, его уже ждала Амира. Она стояла, опустив голову, но Омар чувствовал её напряжение. Для него она была не просто прислугой, а верным стражем, который видел слишком много.

— Шейх, — тихо произнесла она, делая шаг вперед.

Омар остановился, не оборачиваясь. Его голос прозвучал как удар хлыста в утренней тишине:— Сними с неё это платье, Амира. Прямо сейчас.

Амира вскинула глаза, полные замешательства, но промолчала.

— Верни её в дом, — продолжал Омар, и в его глазах вспыхнул тот самый темный огонь, который Элисия так боялась. — Приготовь её к вечеру.

— Но, сайиди, она еще так слаба после... — начала было Амира, вспомнив ночь в Золотой комнате.

— Это приказ, — отрезал Омар, и Амира вздрогнула. Омар остановился, его взгляд стал холодным и расчетливым. Он посмотрел на часы — золото на его запястье сверкнуло в лучах полуденного солнца.

— И приготовь вторую, — бросил он, не глядя на Амиру. — Ту красно-волосую, из Сербии. Как её зовут? Мила?

— Да, сайиди, — Амира склонила голову. — Милица.— Пусть её тоже оденут. Сегодня вечером мы едем на прием к Саиду аль-Мансуру. Это будет не просто ужин, а Меджлис избранных. Каждый уважаемый человек приведет свою лучшую джарию. Это аукцион тщеславия, Амира. И я не намерен позволить кому-то затмить мой выбор.

Он наконец обернулся, его губы искривились в подобии улыбки.— Элисия должна быть воплощением Нура. Пусть она сияет так, чтобы у этих старых лисов перехватило дыхание. И проследи, чтобы на её шее был мой фамильный колье-ошейник. Чтобы каждый хабиби в зале понимал: она не продается. Она — собственность Аль-Зииля.

Он двинулся дальше к особняку, а Амира, тяжело вздохнув, направилась в сторону сада, где Элисия сидела у фонтана, не подозревая, что её единственный островок тепла только что был разрушен одним коротким приказом, на какое-то время.

***

Вечерний Катар встретил их тяжелым, душным жаром, который не мог пробить даже мощный кондиционер бронированного лимузина. Элисия сидела на кожаном сиденье, чувствуя себя скованной — буквально. На её шее плотно прилегало золото, инкрустированное бриллиантами, а руки были скрыты прозрачными шелковыми перчатками. Напротив неё, откинувшись с ленивой уверенностью, сидела Милица — та самая девушка с огненно-рыжими волосами, которую Элисия видела в свой первый день. Глаза сербки были полны обреченного спокойствия.

Омар сидел между ними, вальяжно откинувшись назад. Он перебирал в пальцах четки из черного агата, и этот звук — клац-клац — действовал Элисии на нервы.

Когда они вошли в огромный зал поместья Аль-Мансура, Элисия едва не ослепла от роскоши. Здесь собрались сливки общества Дохи. Мужчины в белоснежных дишдашах и дорогих биштах стояли группами, потягивая крепкий арабский кофе из маленьких чашечек — финжанов. Рядом с каждым из них, словно экзотические птицы, стояли девушки.

— Ахлан ва сахлан, Омар! — к ним подошел грузный мужчина с пышной седой бородой — Саид, хозяин дома.

Он радушно, но властно приобнял Омара за плечи, и они соприкоснулись носами — трижды, как того требовал обычай между равными по статусу мужчинами. Этот жест гостеприимства в стенах маджлиса был священным, но как только Саид отстранился, его радушие сменилось тяжелым, оценивающим вниманием. Его глаза, глубоко посаженные и острые, мгновенно впились в Элисию, изучая её с бесцеремонным любопытством, словно редкий трофей, принесенный в его дом.

— Машаллах... Откуда такая редкая жемчужина? Это та самая канадка, о которой шепчутся в порту?

Омар слегка коснулся пальцами плеча Элисии, и его хватка была железной.— Она самая, Саид. Но не надейся выторговать её. Она не для бида'а (торга). Она — моя "дихшат".

— Посмотрим, — усмехнулся старик, поглаживая бороду. — Сегодня на аукционе будут выставлены такие лоты, что даже твой стальной характер может дрогнуть. Зейд привез свою новую фаворитку из Парижа. Говорят, она танцует как сама Иблис.

Омар лишь пренебрежительно фыркнул.— Танцы — это для развлечения толпы. А моя Элисия... в ней течет кровь закона. Это делает вкус её подчинения слаще любого вина, которое нам запрещено пить.

Элисия стояла, не поднимая глаз. Она слышала, как они обсуждают её, словно чистокровную лошадь на скачках. Слово «джария» звучало в зале сотни раз, смешиваясь с ароматом дорогого уда и сандала.

Саид жестом пригласил гостей пройти вглубь зала, где на возвышении были расстелены ковры ручной работы и расставлены низкие диваны — дивании. Воздух здесь был еще гуще от дыма кальянов и аромата бахура.

— Присаживайтесь, господа, — пробасил Саид, похлопав Омара по плечу. — Сейчас начнется самое интересное. Наши красавицы покажут, на что они способны, а мы решим, чья коллекция достойна называться лучшей в этом году.

Омар сел, собственническим жестом притянув Элисию к своему плечу так, что её бедро коснулось его колена. Милица послушно опустилась на подушки у его ног, словно живое украшение из черного шелка.

— Шуф (смотри), Омар, — прошептал Зейд, сидевший справа. Он указал на центр зала, где под звуки уда начала медленно двигаться тонкая девушка в полупрозрачных одеждах. — Это моя Иман. Она стоит как целый нефтяной танкер, но её гибкость оправдывает каждый дирхам.

Омар даже не удостоил танцовщицу взглядом. Он медленно обвел пальцем контур золотого ошейника на шее Элисии, заставляя её вздрогнуть.

— Гибкость тела — это ремесло, Зейд, — холодно произнес Омар. — А вот гибкость воли... это искусство. Моя жемчужина еще вчера готова была убить меня, а сегодня она стоит здесь, под моим именем. Это и есть настоящий фауз — победа.

Разговоры вокруг становились всё более дерзкими. Катаров не смущало присутствие девушек; для них они были частью интерьера, красивыми тенями.— Саид, ты обещал нам аукцион, — подал голос один из гостей, лениво перебирая свои четки. — Но если Омар не выставляет свою канадку, какой в этом смысл? Мы все хотим увидеть, насколько она гали (дорога).

В этот момент в воздухе словно столкнулись две стихии. Взор Омара, острый и холодный, как у Сокола, застывшего перед броском, вонзился в Зейда. Тот не отвел глаз — Песчаный Барс принял вызов, в его осанке читалась скрытая мощь и готовность в любой миг перегрызть противнику горло.

Зейд, чей взгляд на мгновение смягчился лишь при взгляде на Элисию, резко выпрямился.

— Я принимаю вызов! — Его голос прозвучал как удар хлыста. — Омар, ты так гордишься её «волей». Давай проверим, чья воля сильнее — твоя или удачи.

Зейд выложил на низкий столик инкрустированную золотом карточку — ключ от сейфа. Тишина в комнате стала осязаемой: два хищника, Сокол и Барс, замерли над добычей, и теперь лишь один неверный жест отделял мир от кровавой схватки.

— Моя ставка: если я проиграю, ты заберешь мою парижанку Иман и 5% акций «Al-Majd Heights» — моей ведущей строительной компании. Ты давно хотел войти в этот проект, Омар. Вот твой шанс.В зале наступила тишина. Омар медленно повернул голову к Зейду, его глаза сузились.

— А если проиграю я? — тихо спросил он. За его спиной пальцы медленно прокрутили чётки, перебирая бусины одну за другой, словно он вёл счёт не молитвам, а возможным исходам.

Зейд хищно улыбнулся.— Ты отпустишь канадку. Прямо здесь. Ты подпишешь бумаги о её свободе, и она перейдет ко мне. Я хочу посмотреть, как «дочь закона» будет подчиняться тому, кто не играет в джентльмена.Элисия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Омар усмехнулся и коротко кивнул:

— Тамм. Согласен.

Саид приказал принести два золотых кубка и одну черную жемчужину. Правила были просты: нужно угадать, под каким кубком жемчуг, пока Саид перемешивает их с невероятной скоростью. Но смотреть игроки должны были не на стол, а в глаза своей джарии, которая видела всё.

Саид начал движение. Руки летали над столом. Омар не отрывал взгляда от зрачков Элисии.

— Смотри на меня, Элисия, — приказал он. — Если ты отведешь взгляд — ты проиграешь себя.Элисия замерла. Она видела, как жемчужина скользнула под правый кубок. Омар прочитал это в её застывшем взгляде.

— Правый, — твердо сказал он.— Левый, — протараторил Зейд следом.

Саид медленно поднял правый кубок. Черная жемчужина неподвижно лежала на красном бархате, словно застывшая капля ночи. В зале повисла мертвая тишина, которую прервал лишь хриплый выдох Зейда.

— Астагфирулла... — прошипел Зейд, бессильно опускаясь на подушки. — Это невозможно.

— Акции «Al-Majd Heights» теперь мои, Зейд, — голос Омара прорезал тишину, как лезвие. — И твоя парижанка Иман отправится в мой дом завтра утром. Оформи документы.

Зейд поднял голову, и в его глазах блеснула ядовитая насмешка проигравшего, который всё еще может ужалить.

— Ты выиграл акции, Омар. И ты выиграл Иман. Но ты забыл об одном, — Зейд указал на Милицу, которая всё это время сидела у ног Омара, едва дыша от ужаса. — В начале спора Саид намекнул, что если ты не выставишь канадку на аукцион, то твоя «вторая коллекция» пойдет в счет залога за вход в игру. Ты выиграл основной кон, но... по правилам этого дома, проигравшая ставка залога переходит к посреднику.