Глава 14

Он швырнул меня на шелковые простыни. Прежде чем я успела перевернуться, его колено уперлось мне в грудь, лишая возможности вдохнуть. Омар вытянул из стоек кожаные путы, обшитые мягким мехом, но затягивал их так, что кожа мгновенно немела.

— Ты хотела почувствовать край? — прорычал он, разводя мои руки в стороны и фиксируя их к изголовью. — Ты его почувствуешь.

Он развел мои ноги максимально широко, закрепляя щиколотки у изножья. Я оказалась полностью раскрыта, распята в самом центре этой золотой клетки. Омар не спешил. Он медленно избавился от одежды, и его мощное, напряженное тело нависло надо мной, перекрывая свет.

Он вошёл в меня без предупреждения, резким, глубоким толчком, от которого у меня потемнело в глазах.

— А-ах...

Его движения были дикими, животными. Каждый удар его бедер впечатывал меня в матрас, заставляя цепи на запястьях звенеть в такт его яростному ритму. Он не искал моего удовольствия — он забирал свое, вырывая из моих легких хриплые стоны.

Омар заставил меня смотреть в зеркало слева.— Смотри! — приказал он, усиливая темп. — Смотри, как ты принадлежишь мне. Каждое твое вздрагивание, каждый всхлип — всё моё!

Затем он внезапно прервался и спустился ниже неожиданными поцелуями.

Его пальцы, украшенные тяжелыми перстнями, до боли впились в ее бедра, лишая малейшей возможности отстраниться. Это не было похоже на ласку — скорее на акт абсолютного присвоения. Он смотрел на нее снизу вверх, и в его потемневших глазах читалась холодная решимость сокрушить ее сопротивление самым изощренным способом.

Когда его язык коснулся ее кожи, она вскрикнула, выгибаясь в его руках. Движения были жадными, почти грубыми, лишенными привычной нежности, но в этой властной манере крылось нечто пугающе притягательное. Омар не давал ей перевести дыхание, намеренно игнорируя ее судорожные попытки сжать ноги. Каждый его маневр был выверенным ударом, превращающим ее тело в натянутую струну.

В какой-то момент он слегка прикусил ее, заставив на мгновение замереть от резкой вспышки на грани боли и наслаждения. Это была его очередная «метка», безмолвное предупреждение о том, что сегодня она принадлежит ему до последнего вздоха, и он не остановится, пока не выпьет ее до дна, оставив лишь дрожащую тень от ее прежней гордости.

Когда он снова поднялся и закончил начатое, его движения стали медленнее, тяжелее. Он излился внутри меня, навалившись всем своим весом, придавливая к постели.

Прошло несколько минут. В комнате пахло сексом, потом и металлом. Омар не спешил развязывать меня. Он вдруг затих, и я почувствовала, как он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, прямо рядом с золотой цепью. Его дыхание, всё еще горячее и прерывистое, обжигало кожу.

Он прижался ко мне так сильно, словно пытался слиться с моим телом, спрятаться в нем от собственного страха, который испытал, увидев меня на подоконнике. Эта пугающая тишина длилась бесконечно. Его руки, только что причинявшие боль, теперь просто обнимали мою талию, и в этом жесте было что-то безнадежное.

— Ты моя, Элисия, — прошептал он, и в его голосе впервые за всё время я услышала не приказ, а глухую, болезненную мольбу. — Даже не думай, что смерть разлучит нас. Я вытащу тебя из ада, если понадобится.

После той ночи в Золотой комнате Омар оставил меня в покое на целый день. Я провела его в другой комнате, словно в коме. Тело болело, запястья горели от натертых ремней, а перед глазами всё еще стояло отражение в зеркале, моё распятое тело и его ярость.

Наступил вечер послезавтра.

Время затишья закончилось. В мою комнату вошли две служанки, неся в руках чехлы с одеждой. За ними вошел Омар. Он выглядел безупречно: белоснежная кандура, сверху черный бишт, идеальная нутра на голове, и холодный, расчетливый взгляд. О событиях в Золотой комнате напоминала лишь его рука, которая собственнически легла мне на шею, едва он подошел.

В этом облачении он выглядел не просто мужчиной, а законом, не знающим пощады. Омар бросил на кровать тяжелый сверток и холодно посмотрел на меня.

— Ты выйдешь к Зейду в этом. Это абайя из черного шелка. Она закроет тебя от плеч до пят, как и подобает женщине моего дома и моей страны. Ты не витрина для его похотливых взглядов.

Когда дверь за ним закрылась, я посмотрела на черную ткань. В ней я была бы лишь тенью за его спиной, безымянной собственностью. Ярость, вспыхнувшая внутри, была сильнее страха.

— Я не одену это. Позовите мне Амиру. - приказала я слугам.

Слуги переглянулись в нерешительности, напуганные стальным тоном моего голоса, но мой приказ был слишком четким. Через несколько минут в комнату вошла Амира. Она скользнула взглядом по черной абайе, брошенной на пол, и на её губах заиграла горькая, почти торжествующая улыбка.

— Решила показать клыки? — тихо спросила она, складывая руки на груди. — Омар не прощает непослушания в таких вещах.

— Мне плевать, — я подошла к ней вплотную. — Ты поможешь мне. Найди мне сногсшибательное платье.

Амира помедлила, глядя на меня с новым, странным уважением. Она знала, что за этот выбор Омар заставит меня страдать, но, возможно, в глубине души она сама мечтала о такой дерзости.

— Ты играешь с огнем, Элисия, — прошептала она, направляясь к выходу. — Но раз уж ты решила сгореть, давай сделаем это красиво.

И через несколько минут она принесла то, что я хотела. И так мы начали собираться. Она помогла мне затянуть корсет так туго, что каждый вдох отзывался болью, словно ребра сдавливала невидимая рука Омара. Когда я надела алое платье, Амира защелкнула на моих запястьях широкие золотые манжеты, скрывая багровые следы от ремней, оставшиеся после Золотой комнаты.

Когда всё было готово, я посмотрела в зеркало. На мне было платье из тяжелого шелка цвета запекшейся крови. Оно облегало фигуру как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб, но при этом выглядело устрашающе величественным. Тонкая золотая цепочка на шее теперь казалась частью сложного ювелирного ансамбля с браслетами.

Когда я вышла в холл, Омар уже ждал у выхода. Услышав стук моих каблуков, он медленно обернулся.

Воздух в холле мгновенно заледенел. Я увидела, как его пальцы, сжимавшие край бишта, побелели. Его челюсть заходила желваками, а в глазах вспыхнуло то самое темное пламя, которое предвещало шторм.

— Что. Это. Такое? — его голос был тихим, но в нем слышался лязг металла.

— Мой выбор, Шейх, — я прошла мимо него, обдав запахом своего парфюма. — Ты ведь хотел похвастаться своей джарией перед Зейдом? Так не заставляй его ждать.

Он схватил меня за локоть, разворачивая к себе. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего.— Ты опозоришь меня перед моими людьми и перед моими партнерами, — прошипел он. — Ты надела это специально, чтобы Зейд видел каждое твое движение.

— Я надела это, чтобы я сама видела в зеркале человека, а не твою тень, — ответила я, не отводя взгляда.

Омар замахнулся, и я на мгновение зажмурилась, ожидая удара, но он сдержался. Он лишь сильнее сжал мой локоть, до боли, и потащил к выходу.

— Ты выйдешь в этом, — прорычал он мне на ухо. — Но помни: когда мы вернемся, я лично срежу это платье с твоего тела вместе с кожей.

Мы приехали в поместье Зейда, когда прием был в самом разгаре. Это был старинный замок, переоборудованный под современные нужды: повсюду охрана с автоматами, скрытая под дорогими костюмами, и запах больших, грязных денег.

Зейд встретил нас в главном холле. Он стоял, опершись на перила лестницы, и в свете огромной люстры шрам на его виске казался еще белее. Его взгляд мгновенно переместился с Омара на меня.

— Омар, — Зейд шагнул навстречу, и они соприкоснулись носами — короткий, традиционный жест катарских мужчин, за которым скрывалось ледяное напряжение. Но глаза Зейда уже изучали мой наряд. — Рад, что ты прислушался к моему совету. Элисия... ты сегодня затмеваешь все огни в этом зале.

Он подошел ближе и, вопреки этикету, взял мою руку в свои ладони. Я вздрогнула — его пальцы коснулись края тяжелого браслета, скрывающего синяк. Зейд на мгновение задержал дыхание. Он почувствовал, как я напряглась, и, кажется, понял, почему на мне такие массивные украшения.

— Красивые браслеты, — тихо произнес он, глядя мне прямо в глаза. В его зрачках мелькнуло то самое опасное сочувствие, смешанное с гневом. — Но золото — холодный металл. Он плохо залечивает раны.

Омар сделал шаг вперед, вторгаясь в наше пространство.— Что ты себе позволяешь, Аль-Саид?! Мы здесь ради контракта, Зейд. Оставь свои "комплименты" для своих.

— Конечно, — Зейд отпустил мою руку, но я успела заметить, как он едва заметно сжал мои пальцы на прощание. — Пройдёмте в мой кабинет. Нам нужно обсудить детали северного коридора перед тем, как мы присоединимся к остальным. И Элисия пойдет с нами. Я хочу, чтобы свидетельницей нашей сделки была женщина, ради которой мужчины готовы совершать... безумства.

В кабинете Зейда царил полумрак. На столе лежали карты и документы. Омар сел в кресло, а я встала рядом, чувствуя его руку на своем бедре.

— Итак, — начал Зейд, наливая виски. — Удвоение доли в обмен на полный контроль над портами. Но у меня есть одно условие, Омар. Маленькое дополнение к договору.

Зейд медленно пододвинул плотную бумагу контракта к краю стола. Омар, не сводя с него тяжелого взгляда, размашисто поставил свою подпись золотой ручкой. Сделка на миллионы была скреплена.

Но Зейд не спешил убирать документ. Он прижал его ладонью и перевел взгляд на меня. В полумраке кабинета его глаза со шрамом хищно блеснули.

— Знаешь, Аль-Зииль, я человек суеверный, — вкрадчиво произнес Зейд. — Такие бумаги должны быть окроплены не только чернилами, но и засвидетельствованы красотой. Пусть Элисия тоже поставит подпись. Как символ того, что этот союз... нерушим.

Омар напрягся. Его пальцы, лежавшие на подлокотнике кресла, сжались так, что кожа на костяшках побелела.

— Она не имеет отношения к бизнесу, — отрезал он.

— О, не скромничай, — Зейд усмехнулся и протянул мне ручку. — Она — твой главный «актив», разве нет? Поставь подпись, Элисия. Оставь свой след на этой грязной бумаге.

Я почувствовала на себе взгляд Омара — он был полон предупреждения, но спорить с Зейдом сейчас, когда контракт подписан, было невыгодно. Я подошла к столу. Алое платье зашуршало, и я почувствовала, как Зейд намеренно задержал взгляд на моих открытых плечах. Я поставила подпись. Моя рука слегка дрожала, и Зейд это заметил.

Когда я выпрямилась, Зейд откинулся на спинку кресла и пригубил виски.

— Удивительно, Аль-Зииль, — начал он, и в его голосе зазвучал яд. — Ты одеваешься как истинный хранитель традиций, — он кивнул на его белоснежную кандуру и черный бишт. — Но твоя женщина... Она выглядит так, будто готова сбежать в первый же открытый люк. Этот красный шелк... он кричит громче, чем твои приказы. Ты уверен, что она носит твое золото с гордостью, а не потому, что ты затянул его слишком туго?

Омар медленно поднялся. Его фигура в традиционном одеянии стала похожа на грозовое облако.

— Мои методы воспитания — это не тема для переговоров, Зейд.

— Конечно, конечно, — Зейд продолжал улыбаться, глядя на меня. — Просто забавно видеть, как ты пытаешься играть в шейха, когда под боком у тебя — пороховая бочка. Ты ведь знаешь, Элисия, — он обратился ко мне напрямую, — мужчины вроде Омара любят не женщину, они любят свою власть над ней. Но золото, даже такое дорогое, всегда остается холодным. Оно не согреет тебя ночью, когда его «бизнес» потребует новой крови.

Зейд встал, сокращая дистанцию, и посмотрел на Омара в упор.— Ты привез её сюда в этом платье, чтобы показать мне свою победу. Но всё, что я вижу — это мужчину, который боится, что без этих цепей на запястьях она не обернется на него даже под страхом смерти. Красивая картинка, Омар. Жаль, что такая хрупкая.

Омар рывком схватил меня за руку, его пальцы впились в мое предплечье над золотым браслетом.— Мы уходим. Контракт у тебя, Зейд. Больше нам здесь делать нечего.

— Как скажешь, — бросил Зейд нам в спину. — Но помни, Элисия: если твой шейх когда-нибудь забудет, что ты человек, а не трофей — мой замок всегда открыт для тех, кто умеет носить красный шелк.

Омар почти волоком тащил меня через зал к выходу. Его ярость была осязаемой, она вибрировала в каждом его движении. Мы сели в машину, и едва дверь захлопнулась, он ударил кулаком по спинке переднего сиденья.

— Домой! — прорычал он водителю. — Быстрее!Он повернулся ко мне, и его лицо под гутрой было искажено отвращением и злобой.

— Ты слышала его? Ты слышала, как он смеялся надо мной из-за тебя?! Этот красный вызов... ты получила то, что хотела? Ты заставила его думать, что я не контролирую свою женщину!