Глава 13

Мы шли по дорожке, освещенной тусклыми садовыми фонарями. Я чувствовала, как за нами наблюдают десятки глаз из окон особняка. Зейд шел размеренно, заложив руки в карманы брюк. Он не пытался шептаться или вести себя подозрительно.

— Красивый сад, — негромко произнес он, глядя на подстриженные кусты. — Но в нем слишком много колючек, ты не находишь, Элисия?

Я посмотрела на него, ловя отражение света на шраме у его виска.— Когда живёшь среди колючек, со временем перестаешь чувствовать боль от их уколов, — ответила я, подбирая слова так, чтобы они звучали двусмысленно. — Но это не значит, что кровь перестает течь.

Зейд на мгновение замедлил шаг и посмотрел на меня. В его взгляде не было похоти, только глубокое, мужское понимание.

— Твой отец умел превращать врагов в друзей, — сказал он. — А Омар умеет превращать людей в тени. Но тени имеют свойство исчезать, когда гаснет свет.

— Свет в этом доме гаснет слишком редко, — я коснулась пальцами золотой цепи на шее. — Омар боится темноты. Он боится, что в темноте я снова стану собой, а не его «джарией».

Зейд кивнул, словно подтверждая свои догадки. В этот момент за нашими спинами послышались тяжелые шаги — две минуты истекли, и Омар, не в силах больше сдерживать свою паранойю, вышел к нам.

— Надеюсь, прогулка была познавательной? — голос Омара прозвучал резко, он встал между нами, по-хозяйски обнимая меня за талию.Зейд тонко улыбнулся, и эта улыбка была холоднее ночного воздуха.

— Более чем, Аль-Зииль. Ты был прав, она само совершенство. Но мне кажется, такая редкая драгоценность слишком долго томится в четырех стенах. Ей не хватает достойной оправы.

Омар прищурился, чувствуя подвох.— Что ты имеешь в виду?

— Да так, послезавтра вечером я устраиваю прием в своем загородном поместье, — Зейд поправил манжет и посмотрел Омару прямо в глаза. — Только свои. Люди, которые ценят эстетику не меньше, чем прибыль. Я хотел бы пригласить вас обоих, если позволишь. Привези джарию. Пусть наши знакомые увидят, что слухи о твоем «триумфе», не пустой звук.

Омар замер. С одной стороны, это был вызов его власти, с другой — публичное признание его статуса и огромные деньги.

— Прием у Зейда... — медленно произнес Омар, глядя на меня. — Что ж. Это интересное предложение.

Зейд открыл дверцу своего автомобиля и, прежде чем сесть внутрь, бросил на меня последний взгляд.

— До завтра, Элисия. Надеюсь, ты выберешь самое красивое платье. В моем доме принято сиять, а не прятаться в тенях.

Машина тронулась, обдав нас теплым воздухом. Омар развернул меня к себе, его пальцы больно впились в мой подбородок.

— Ты что-то сказала ему? — прошипел Омар, едва машина Зейда скрылась за воротами. Его пальцы впились в мой подбородок так сильно, что я почувствовала, как зубы ударились друг о друга. — Почему он вдруг решил вытащить тебя в свет?

Я резко дернула головой, вырываясь из его хватки. Внутри меня что-то оборвалось. Страх, который парализовал меня последние дни, начал превращаться в раскаленную, неконтролируемую ярость.

— Я просто дышала воздухом, Омар, — бросила я, ускоряя шаг в сторону дома. — Или мне уже нужно спрашивать разрешения на каждый вдох в присутствии твоих партнеров?

— Не смей со мной так разговаривать! — он сорвался на крик, догоняя меня в два шага.

Он схватил меня за локоть и буквально потащил через холл. Его трясло от ревности и подозрительности. Каждый мой шаг сопровождался его тирадой о том, что я — его собственность, что Зейд просто играет с ним, и что я, несомненно, подала какой-то знак. Мы не шли, мы летели по лестнице, и его тяжелое дыхание у меня над ухом звучало как рык зверя.

Когда мы наконец дошли до двери моих покоев, он с силой толкнул её, впихивая меня внутрь, но сам не вошел. Он замер на пороге, его лицо было багровым, глаза горели безумием.

— Приводи себя в порядок, — процедил он, поправляя сбившийся галстук. — У тебя есть час. Я хочу, чтобы ты смыла с себя этот вечер. И приготовься к долгой ночи.

Он с грохотом захлопнул дверь. Щелчок замка отозвался в моей голове оглушительным взрывом.Я осталась стоять посреди тишины. Один час. Через час он придет, чтобы окончательно растоптать то немногое, что во мне осталось. Слова Амиры о Вайше, холодная вода на ковре, цепь на шее, взгляд Зейда, всё это смешалось в один невыносимый гул.

— Нена-а-авижу! — закричала я, и этот крик был похож на хрип раненого волка.

Я огляделась по сторонам. Взгляд упал на тяжелый бронзовый канделябр, стоящий на тумбе. Не соображая, что делаю, я схватила его. Металл был холодным и тяжелым. С диким воплем я замахнулась и со всей силы швырнула его в огромное окно.

Звон разбитого стекла разорвал ночную тишину. Осколки разлетелись по комнате, сверкая в свете луны, как россыпь проклятых алмазов. В комнату ворвался холодный ночной ветер, заставляя шторы метаться, как призраков.

Я подошла к пролому. Внизу, в нескольких этажах под палящим светом прожекторов, чернел сад. Ноги сами повели меня вверх.

Я встала на подоконник, чувствуя, как острые края битого стекла впиваются в босые ступни. Ветер бил мне в лицо, развевая волосы. Я смотрела вниз, на край бездны, и впервые за долгое время чувствовала себя свободной. Золотая цепь на шее казалась теперь просто дешевой безделушкой по сравнению с тем, что ждало меня там, внизу.

— Ты не возьмешь меня сегодня, Омар, — прошептала я, делая шаг к самому краю. — Больше никогда.

В этот момент дверь за моей спиной начала содрогаться от ударов — Омар услышал шум и уже ломился внутрь.

Дверь содрогнулась от мощного удара и буквально слетела с петель. Омар ворвался в комнату, как ураган, готовый крушить всё на своем пути, но замер на полуслове, когда его взгляд наткнулся на пустую кровать и развороченное окно.

Холодный ночной воздух свистел в проломе, а на подоконнике, среди сверкающих осколков, стояла я. Мои ступни были в крови, шелковый халат бился на ветру, а впереди была только бездна.

Я увидела, как его лицо на мгновение исказилось. В его глазах промелькнул первобытный, ледяной испуг — он впервые осознал, что его драгоценный актив, его идеальная кукла, готова уничтожить себя прямо сейчас, лишив его триумфа. Но Омар не был бы собой, если бы позволил эмоциям взять верх. Он мгновенно подавил страх, надевая маску ледяного безразличия.

— Красивый жест, Элисия, — произнес он, делая медленный, почти незаметный шаг в сторону, чтобы зайти с угла. Его голос был ровным, вкрадчивым, как у охотника, который загоняет раненого зверя. — Но ты ведь не сделаешь этого. Ты слишком любишь жизнь, даже ту, которую я тебе навязал.

Я качнулась вперед, чувствуя, как пятки отрываются от края.— Не подходи! — закричала я. — Еще один шаг — и ты получишь только труп внизу! Ты хотел обладать мной? Смотри, Омар, как я ухожу!

— Я и не подхожу, — он поднял руки ладонями вперед, продолжая свой едва уловимый маневр. Он начал говорить быстро, забалтывая меня, отвлекая внимание своим голосом. — Ты думаешь, это выход? Если ты прыгнешь, я завтра же забуду твое имя. Ты хочешь сдаться сейчас, когда у тебя появился шанс выйти в свет?

Он говорил и говорил, его голос гипнотизировал, а сам он постепенно сокращал дистанцию, заходя из слепой зоны.

— Посмотри на меня, Элисия. В глаза мне смотри! — приказал он, и я невольно повернула голову на его резкий тон.

Это была секунда, которую он ждал.

В тот момент, когда я потеряла равновесие, засмотревшись на него, Омар совершил молниеносный рывок. Его тело сработало как сжатая пружина. Прежде чем я успела осознать, что падаю назад, в пустоту, его стальные пальцы мертвой хваткой впились в мое запястье.

Я вскрикнула, зависнув над пропастью. Ветер тянул меня вниз, но его рука была как якорь, я машинально схватила его двумя руками.

— «Не отпускай.» -пронеслось у неё в голове. Но в слух она ничего не произнесла.

Омар резко дернул меня на себя, буквально снося своим весом с подоконника. Мы оба рухнули на ковер, усыпанный стеклом.

Она навалилась сверху, придавливая его к полу, его дыхание было тяжелым и рваным. Я видела, как бешено пульсирует вена у него на виске. Маска спокойствия слетела, его трясло от пережитого шока, и эта дрожь передавалась мне.

— Ещё раз... — прорычал он прямо мне в губы, и я почувствовала запах коньяка и его ярости. — Ещё раз ты посмеешь рискнуть тем, что принадлежит МНЕ, и я прикую тебя к этой кровати до конца твоих дней. Ты не умрешь, пока я не разрешу тебе дышать в последний раз!

Он сжал мои руки над головой так сильно, что кости хрустнули. В его глазах всё еще плескался тот самый ужас, который он пытался скрыть, и в этот момент я поняла: он боится потерять меня гораздо сильнее, чем готов признать даже самому себе.

Омар рывком поднял меня с пола. Осколки стекла, впившиеся в мою кожу, осыпались на ковер, но он даже не взглянул на мои раны. Его страх окончательно переплавился в холодную, карающую ярость.

— Ты хотела свободы, Элисия? — прошипел он, толкая меня на кровать. — Я дам тебе ту свободу, которую ты заслуживаешь.

И игнорируя то, что я спотыкаюсь о собственные ноги, потащил по коридору.

Мы остановились у тяжелых двойных дверей. Золотая комната.

Внутри всё было пропитано пороком и роскошью как и всегда: стены, обтянутые тяжелым золотистым шелком, приглушенный янтарный свет и огромная кровать на постаменте.