I'm always watching

Прошел ровно год, но для Джейка время застыло в тот самый вечер у могилы. Город жил своей жизнью, сменялись сезоны, школьники готовились к новым экзаменам, а он... он стал призраком в мире живых.

​Оранжерея в школьном парке почти окончательно пришла в запустение. Стекла потрескались, а экзотические цветы, которые так любил Хисын, давно засохли, превратившись в серую пыль. Но именно здесь Джейк проводил каждую свободную минуту.​Он сильно изменился. Исчезла та напускная дерзость, исчезла кожаная куртка и компания прожигателей жизни. Джейк стал пугающе тихим. Он вернулся к учебе, как и просил Хисын в письме, но делал это механически, словно заведенная кукла.

​Он выполнил обещание он жил. Но это была жизнь без вкуса, цвета и запаха.

​....

​Джейк сидел на том самом месте, где Хисын упал на колени в их последнюю встречу. Он бережно перебирал в руках фенечку, которая теперь была чистой, но выцветшей от времени.

​— Привет, хён, негромко произнес он в пустоту.

— Я сдал тесты. Я поступил на медицинский. Ты бы гордился мной, да? Ты ведь всегда хотел, чтобы кто-то умел спасать людей... когда врачи бессильны.​

Вдруг дверь оранжереи скрипнула. На пороге стояла мать Хисына. Она выглядела постаревшей на десять лет, но в её глазах больше не было льда  только бесконечная, тихая печаль.

​— Я знала, что найду тебя здесь, — сказала она, подходя ближе.

— Ты каждый день здесь бываешь, верно?

​Джейк кивнул, не поднимая глаз.

— Здесь я чувствую, что он еще не совсем ушел. Иногда мне кажется, что я слышу его дыхание, когда ветер задевает стекла.​Женщина присела рядом с ним на старый ящик. Она молча положила руку на плечо Джейка

— того самого мальчика, которого год назад она ненавидела и винила во всем.

​— Он не хотел бы, чтобы ты превратил свою жизнь в мемориал, Джейк,  мягко произнесла она. — Он ведь просил тебя жить. По-настоящему.

​— Я пытаюсь, голос Джейка дрогнул. — Но каждый раз, когда я вижу свет уличного фонаря, я вспоминаю, как он полз ко мне. Каждый раз, когда я смеюсь, мне кажется, что я предаю его боль. Как мне жить с тем, что я не обернулся?

​Мать Хисына достала из сумки небольшую коробочку.

— В день его смерти... в его вещах я нашла это. Он купил это за месяц до всего, на твой будущий день рождения. Я не могла отдать это раньше. Не было сил.​Джейк открыл коробку. Внутри лежали старые механические часы. На задней крышке была гравировка

«Моему времени. Посмотри на меня, когда будет темно. Твой Х.»

​Джейк прижал часы к сердцу. В этот момент сквозь разбитую крышу оранжереи пробился тонкий луч закатного солнца. Он упал прямо на руки Джейка, согревая их.

​Джейк впервые за год глубоко вздохнул, не чувствуя раздирающей боли в груди. Он понял. Хисын не хотел быть его вечной раной. Он хотел быть его светом.

Джейк вышел из оранжереи, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багряно-золотые тона. Он шел по той самой тропинке, где когда-то бежал прочь, закрывая уши от криков своей совести.​У ворот парка он остановился и посмотрел на то место, где Хисын упал в грязь. Теперь там росла густая, сочная трава. Джейк приложил ладонь к часам в кармане и завел их. Тихий, мерный звук — тик-так, тик-так — заполнил тишину, словно второе сердцебиение.

​— Я смотрю, хён,  прошептал он, глядя в вечернее небо.

— Я теперь всегда смотрю.​Он повернул в сторону дома, но внезапно почувствовал на своем плече едва ощутимое, почти невесомое тепло. Это не был ветер. Это было похоже на осторожное прикосновение руки, которая всегда знала, как его утешить.

​Джейк замер. Он медленно обернулся и посмотрел на витрину закрытого кафе. В отражении стекла он увидел себя  одинокого, повзрослевшего парня в черном пальто. Но за его спиной, в паре шагов, на мгновение мелькнул знакомый силуэт.

​Это был Хисын. Без больничной пижамы, без следов болезни на лице. Он стоял там, в своем любимом светлом свитере, и на его губах играла та самая мягкая, чуть лукавая улыбка, которую Джейк мечтал увидеть целый год. Его глаза сияли, а в руках он держал ту самую фенечку, только целую и сияющую, как чистый свет.​Джейк не вскрикнул и не бросился вперед. Он просто смотрел, как видение медленно растворяется в сумерках. Перед тем как исчезнуть окончательно, Хисын едва заметно кивнул, словно говоря: Молодец. Иди дальше.

​Джейк улыбнулся в ответ  впервые за триста шестьдесят пять дней. Его ангел действительно не обманул. Он не оставил его в темноте.​Он развернулся и пошел вперед, вглубь города. Теперь его шаги были твердыми, а взгляд  направленным в будущее. Над городом загорались первые звезды, и одна из них, самая яркая, казалось, следовала за ним по пятам, освещая путь домой.