PART 2 Renunciation

Хисын не помнил момента смерти. В его сознании застыл последний кадр ослепительный свет операционных ламп и холодное, давящее одиночество. А потом наступила тишина.

​Он открыл глаза. Вокруг не было больничных стен, не было запаха лекарств. Всё было залито мягким, бесконечным белым сиянием, от которого не болели глаза. Он стоял на зеркальной глади, которая не была водой, но отражала его  целого, здорового, без шрамов на висках и без тени боли в глазах.

​К нему подошел кто-то, чьего лица нельзя было разглядеть за сиянием. Голос прозвучал прямо в его мыслях:

​«Ли Хисын. Ты прошел свой путь с чистотой в сердце. Твоя жертва принята. Теперь здесь твой дом. Здесь нет боли, нет времени и нет горя».

​Хисын посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Но вместо радости его захлестнула ледяная волна ужаса.​— Где Джейк?  сорвался с его губ вопрос. — Я должен его видеть

​«Там, где ты теперь, нет земных привязанностей, Хисын. Тебе нужно забыть. Обернись к свету, и ты обретешь покой».

​— Нет, Хисын отступил назад, и зеркальная гладь под его ногами пошла трещинами.

— Я обещал ему. Я обещал, что никогда его не оставлю. Если здесь я должен забыть его  это не рай. Это моя персональная клетка.

​​Ему позволили смотреть. Это было его первым наказанием.​Хисын стоял на грани двух миров, невидимый и неосязаемый. Он видел всё. Он видел, как Джейк выл в морге, вцепляясь в его мертвое тело. Он видел, как Джейк разбивал руки в кровь о бетон. Он видел, как некогда добрый и нежный мальчик превращается в циничное, сломленное существо, связавшееся с подонками.​Каждый удар, который получал Джейк, отзывался в душе Хисына фантомной болью. Каждый раз, когда Джейк говорил:

«Ты для меня сдох», Хисын закрывал лицо прозрачными руками, чувствуя, как его новая, небесная сущность буквально разрывается на куски.

​— Посмотри на меня...  шептал Хисын, пытаясь коснуться плеча Джейка в школьном коридоре. — Джейк-и, обернись, я здесь, я рядом!

​Но его пальцы проходили сквозь кожу Джейка, как сквозь дым. Он был ангелом, наделенным великой силой видеть, но лишенным права утешить.Хисын стоял на самом краю Небесного Предела. Здесь небо было не голубым, а цвета расплавленного серебра. За его спиной шелестели огромные, тяжелые крылья  каждое перо в них было соткано из света и его земных добрых дел. Они были прекрасны, но для Хисына они весили больше, чем могильная плита.

​— Тебе дарована вечность,  прошелестел голос Стража, существа с глазами, подобными звездам.

— Почему ты продолжаешь смотреть вниз? Там лишь тлен и прах.

​— Там не прах,  Хисын не отрывал взгляда от крошечной, темной точки на земле, которая была Джейком.

— Там сердце, которое бьется вразнобой с моим. Я слышу его каждую секунду. Этот шум мешает мне слушать ваши небесные гимны.

​Хисын расправил крылья. Они заслонили собой свет, отбрасывая тень на зеркальный пол рая. Он начал петь. Но это не была песнь прославления. Это был хриплый, земной плач, наполненный горечью больничных палат, запахом дождя в оранжерее и вкусом крови на губах.

​От этой песни небеса содрогнулись. Другие ангелы отвернулись, не в силах выносить такой концентрации человеческой боли.

​​Он сорвался вниз не как падший, а как мятежник. Он не ждал разрешения. Хисын сложил крылья и камнем бросился в густые облака, отделяющие мир идей от мира страданий.​Ветер небес пытался сорвать с него кожу, гравитация чужого мира ломала его новую суть. Но Хисын лишь крепче сжимал кулаки. Он чувствовал, как его святость обгорает, превращаясь в человеческую уязвимость.​Он пробил пелену облаков и замер в небе над их городом. Хисын парил, огромный и ослепительный, невидимый для обычных людей, но слишком реальный для самого себя.​Он увидел Джейка. Тот шел по мосту. Ветер трепал его волосы, а лицо было таким серым, что Хисыну показалось  Джейк уже наполовину принадлежит этому холодному небу.

​— Я здесь,  выдохнул Хисын, и от его голоса по реке пошла рябь.

— Я пришел за тобой, Джейк-и.​​Хисын приземлился на парапет моста всего в метре от Джейка. Его крылья, огромные и сияющие, заняли всю дорогу, проходя сквозь проезжающие машины, словно те были призраками.​Он подошел к Джейку. Он мог коснуться его... почти. Хисын протянул руку, и его пальцы, сотканные из чистого света, замерли в миллиметре от щеки Джейка.

​— Почувствуй меня,  умолял Хисын.

— Пожалуйста, просто почувствуй.

​Джейк вдруг остановился. Он зябко передернул плечами и поднял воротник пальто. Он не видел Хисына. Он видел только серую воду внизу. Для него Хисын был лишь внезапным порывом теплого ветра среди зимы.

​Джейк достал из кармана ту самую фенечку. Она была старой и потрепанной. Он посмотрел на неё и прошептал:

— Я так устал, хён. Почему ты молчишь?

​Хисын закричал от бессилия. Его крылья вспыхнули ярче тысячи солнц, ослепляя птиц в небе, но Джейк оставался слеп

​— Я не молчу!  Хисын ударил крылом по парапету, и по бетону пошла трещина, которую Джейк принял за обычную примету старости моста.

— Я здесь! Обернись!

​И тогда Хисын понял страшную истину:

Ангел не может спасти человека, пока человек верит в его смерть.

Чтобы Джейк увидел его, Хисын должен был совершить немыслимое. Он должен был перестать быть ангелом и стать... чем-то иным.