The last later

Как только один из работников коснулся края простыни, Джейк вскочил и с силой оттолкнул его.

​— Не трогай его! сорвался он на крик, который больше походил на хриплый лай.

— Отойди от него! Он просто спит, он замерз! Ему нужно тепло, а вы его в холод?!

​— Парень, успокойся,  попытался подойти второй санитар,

— ему уже не больно, дай нам выполнить свою работу...

​— Какую работу?! Джейк загородил собой каталку, раскинув руки в стороны. Его трясло так, что зубы стучали.

— Убить его еще раз?! Вы его не заберете! Он мой! Слышите? Он мой!

​Он снова упал на тело Хисына, обхватывая его руками, пытаясь закрыть собой, словно щитом. Он прижимался своим горячим, потным лицом к ледяной груди Хисына, надеясь, что его собственное сердце сможет завести это застывшее сердце под белой кожей.

​— Хисын-а, не уходи с ними,  шептал он, срываясь на скулеж.

— Останься со мной... я сейчас всё исправлю... я сейчас попрошу маму, мы поедем домой...

​.....

​Когда санитары поняли, что словами его не убрать, они попытались оттащить его силой. Джейк вцепился в металлические бортики каталки с такой мощью, что костяшки его пальцев побелели.

​— НЕТ! НЕЕЕЕТ!  этот крик разрезал тишину морга, проникая в самые темные углы. Это был звук ломающейся души.

— ОТДАЙТЕ ЕГО МНЕ! ХИСЫН! ПОМОГИ МНЕ! ОНИ ТЕБЯ ЗАБИРАЮТ!

​Его пальцы соскальзывали с холодного металла, он царапал руки в кровь, пытаясь удержаться. Когда его всё-таки оттащили на несколько метров, он рухнул на колени, продолжая тянуть руки к уезжающей каталке.​— ПРОСТИ МЕНЯ! — вопил он на весь коридор, не обращая внимания на врачей и других людей.

— Я НЕ ОБЕРНУЛСЯ! Я БЫЛ ТАМ И НЕ ОБЕРНУЛСЯ! ХИСЫЫЫН!​Его голос сорвался, превратившись в сиплый, надрывный хрип. Он колотил кулаками по полу, пока не разбил их в мясо, а перед глазами всё стояла та самая картина: Хисын в белой пижаме, один в холодной грязи, тянущий к нему руку, в то время как Джейк смеялся и уходил прочь.

​Мать Хисына, наблюдавшая за этим, впервые за всё время закрыла глаза. Она видела, что Джейк сейчас умирает вместе с её сыном, и эта общая агония была единственным, что теперь связывало их двоих.

День похорон

Джейк стоял в своей комнате, глядя на отражение, которое он едва узнавал. За несколько дней он исхудал так, что скулы казались острыми, как бритвы. На нем был черный костюм  тот самый, который он когда-то планировал надеть на их общий выпускной.

​На его руке, поверх разбитых в морге костяшек, была повязана та самая грязная фенечка. Он не смыл с неё кровь Хисына. Он хотел, чтобы эта кровь была на нем.

​Кладбище.

​Когда он подошел к воротам кладбища, толпа в черном всколыхнулась. Здесь были все учителя, одноклассники и та самая компашка. Стоило Джейку появиться, как разговоры стихли.​Его бывшие друзья стояли поодаль, переминаясь с ноги на ногу. Один из них, самый наглый, попытался подойти и положить руку ему на плечо

— Слышь, Шим, мы не знали, что он реально... Ну, типа, забей, чувак, бывает. Пойдем после этого всего, помянем, расслабимся...

​Джейк медленно повернул голову. В его глазах было столько выжженной пустыни и тихой ненависти, что парень осекся и отступил.

— Если кто-то из вас подойдет ко мне ближе чем на шаг,  тихо, но отчетливо произнес Джейк,

— я убью вас прямо здесь. Убирайтесь. Все.​Он прошел мимо них, и толпа расступилась, как перед зачумленным.

​Прощание

​Гроб был закрыт. Мать Хисына настояла на этом  она не хотела, чтобы кто-то видел, что болезнь сделала с её идеальным сыном. Но для Джейка это было еще хуже ему казалось, что Хисына замуровали заживо, что он там, в темноте, всё еще ждет, когда

Джейк обернется.​Когда пришло время опускать гроб в землю, Джейк не выдержал. Он не плакал  у него кончились слезы еще в морге. Он просто стоял и смотрел, как золотистое дерево медленно исчезает в черном зеве ямы.

​— Прости, что заставил ждать,  прошептал он, когда первый ком земли глухо ударился о крышку. Этот звук — тум — отозвался в его голове финальным аккордом.​Мать Хисына подошла к нему. Она выглядела как тень. Она протянула ему небольшой конверт.

— Это нашли в его прикроватной тумбочке. Оно было написано за два дня до... того выхода в парк.

​Последнее письмо

​Джейк отошел к старому дереву, пока люди начали расходиться. Дрожащими пальцами он вскрыл конверт. Почерк был почти неразборчивым  буквы прыгали, линии обрывались там, где у Хисына, видимо, начинались судороги.

​«Джейк-и... я знаю, ты злишься. Наверное, ты сейчас смеешься с кем-то другим, и это правильно. Пожалуйста, продолжай смеяться. Моя мама скажет тебе, что я уехал, но если ты читаешь это  значит, я просто ушел чуть дальше, чем планировал.Пообещай мне одну вещь. Только одну. Живи. За нас двоих. Не ищи меня в темноте, ищи меня в утреннем свете. Я буду твоим ангелом, даже если ты в меня больше не веришь. Я никогда тебя не оставлял.С любовью, твой Хён».

.....

​Джейк прижал письмо к губам и медленно опустился на колени прямо в свежую грязь у могилы.

— Ангелом?  горько усмехнулся он, глядя в серое небо.

— Ты хочешь быть моим ангелом после того, что я сделал?

​Он достал из кармана складной нож, который носил с собой всё это время. Он посмотрел на свою руку, на письмо, на черную землю.