Never.

Джейк вошел в школу с привычной маской безразличия. Он смеялся над какой-то глупой шуткой одного из парней, демонстративно закинув рюкзак на одно плечо. Внутри него всё еще ныло странное предчувствие после вчерашнего разбитого стакана, но он успешно заталкивал это чувство поглубже, заменяя его показной дерзостью.​Он даже не взглянул на пустую парту Хисына. Снова спрятался под мамину юбку,  зло подумал Джейк, усаживаясь на свое место.​Но через десять минут дверь класса с грохотом распахнулась.​В кабинет вошла мать Хисына. Она не была похожа на ту безупречную, ледяную женщину, которую знал Джейк. Её одежда была помята, лицо опухло от слез, а взгляд был блуждающим и страшным. В классе воцарилась гробовая тишина. Учительница попыталась подойти к ней, но женщина оттолкнула её руку и направилась прямо к парте Джейка.​Джейк замер, его сердце забилось где-то в горле.

— Госпожа Ли?  выдохнул он, пытаясь сохранить остатки наглости.

— Если вы пришли по поводу своего сына, то я не...

​Пощечина. Она была такой силы, что голова Джейка откинулась назад, а в ушах зазвенело.

​— Это ты,  прохрипела она, хватая Джейка за воротник и тряся его, как куклу. — Это ты во всем виноват! Если бы не ты, он бы не сбежал из палаты! Если бы не ты, он бы не лежал сейчас в морге!

​Джейк почувствовал, как мир вокруг него начинает рассыпаться на куски. Холодный пот прошиб его до костей.

— В... в морге?  его голос превратился в тонкий, едва слышный писк. — Что вы несете? Хисын просто... он просто притворялся...

​— Притворялся?!  она снова замахнулась, но бессильно опустила руку, сжимая кулаки. У него была четвертая стадия рака мозга, ты, ничтожество! Он умирал каждый день, каждую секунду, пока ты гулял с этой швалью! Он вымолил у меня этот месяц, только чтобы быть рядом с тобой! А ты?

​Она перешла на крик, переходящий в вой, на глазах у всего онемевшего класса.

— Вчера он вырвал капельницу и выполз на улицу, потому что увидел тебя в окно! Он полз к тебе по грязи, захлебываясь кровью! Он умер на операционном столе, звя твое имя! Он любил тебя больше жизни, а ты... ты даже не обернулся, когда он умирал в пяти метрах от тебя!

​Джейк почувствовал, что не может дышать. Перед глазами всплыла вчерашняя сцена  парк, темные кусты, странный холод в спине и его собственный голос

Пошли отсюда, здесь воняет лекарствами.

​— Нет...  прошептал Джейк, его лицо стало белее мела.

— Нет, это неправда. Он писал мне... он просто хотел помириться...

​— Он хотел попрощаться!  мать Хисына швырнула ему на парту тонкий золотой браслет-фенечку, весь испачканный в подсохшей грязи и крови.

— Это нашли у него в руке. Он сжимал это так крепко, что мы не могли разжать его пальцы.​Джейк посмотрел на фенечку. Их общая клятва. Их 12 лет.Он медленно поднял глаза на мать Хисына, и в них отразилось такое осознание совершенного ужаса, что женщина замолчала.​— Он умер?  переспросил Джейк, и из его глаза скатилась первая слеза.

— Хисын-а... правда умер?​— Для тебя он сдох,

процитировала она его же собственные слова, которые Хисын услышал в ту последнюю ночь по телефону.

— Как ты и хотел.

​Она развернулась и вышла из класса, оставив Джейка в полной тишине, наедине с кровавым браслетом и осознанием того, что он собственноручно убил своего ангела.

      .....

Джейк сорвался с места, опрокинув стул. Грохот эхом разнесся по притихшему классу, но он уже ничего не слышал. Он бежал по школьному коридору, расталкивая учеников, выскочил на улицу и несся по асфальту так, словно за ним гналась сама смерть.

​— Это ошибка... Это просто чертова ошибка!  хрипел он, глотая ледяной воздух.

​Легкие горели, разбитое ребро отозвалось острой, режущей болью, но он не останавливался. Он ворвался в здание клиники, где был вчера.

​Больница. Стеклянные двери.

​— Где Ли Хисын?!  закричал он, подбегая к стойке регистрации и ударяя ладонями по пластику.

— В какой он палате? Скажите мне!

​Медсестра испуганно отпрянула, глядя на его окровавленное лицо и безумные глаза.

— Ли Хисын...  она быстро застучала по клавишам и вдруг замерла. Её взгляд стал сочувственным и тяжелым.

— Молодой человек, пациент Ли Хисын скончался вчера вечером. Его уже перевели...

​— Нет!  Джейк ударил по стойке так, что зазвенели мониторы.

— Вы врете! Посмотрите еще раз! Он не мог!

​— Его перевели в патологоанатомическое отделение. Это в отдельном корпусе,  тихо закончила она.​Джейк пошатнулся.

Патологоанатомическое. Это слово ударило его в грудь сильнее любого кастета. Он развернулся и, спотыкаясь, бросился по указателям в сторону морга.

​Морг. Холод.

​Здесь пахло не цветами и парфюмом, как в кабинете матери Хисына, а формалином и абсолютным, безвозвратным концом. Джейк ворвался в приемный покой, едва не сбив с ног санитара.

​— Мне нужно увидеть его... Ли Хисын! Дайте мне пройти!

​— Парень, тебе сюда нельзя,  попытался остановить его мужчина в сером халате, но Джейк вырвался с нечеловеческой силой.

​Он влетел в зал, где на столах, накрытые белыми простынями, лежали те, кто еще вчера дышал. В самом углу он увидел каталку. Рядом с ней на стуле сидела мать Хисына, она была похожа на застывшее изваяние.

​Джейк замедлил шаг. Его ноги стали тяжелыми, как свинец. Каждый шаг к этой каталке стоил ему десяти лет жизни. Он подошел и дрожащими руками ухватился за край простыни.​— Хисын-а...  едва слышно позвал он. — Хён... вставай. Хватит. Это не смешно.

​Он резко откинул ткань.​Хисын лежал перед ним. Волосы, которые он всегда так бережно укладывал, теперь были тусклыми и редкими. Лицо, когда-то сиявшее нежной улыбкой, превратилось в белую восковую маску. На виске виднелся след от операции  та самая попытка спасти его в последнюю секунду.​Джейк коснулся его щеки. Она была не просто холодной  она была ледяной.

​— Нет... нет-нет-нет...  Джейк упал на колени перед каталкой, схватил безжизненную, синеватую руку Хисына и прижал её к своему лицу, пытаясь согреть своим дыханием.

— Прости меня... Пожалуйста, вернись! Я всё исправлю! Я не хотел тех слов... я люблю тебя! Слышишь?! Хисын, открой глаза!​Он завыл, утыкаясь лицом в холодную ладонь друга.

Звук его голоса метался между кафельными стенами морга  это был крик человека, который понял, что он опоздал не на час, а на целую вечность.

​Мать Хисына даже не посмотрела на него. Она лишь прошептала, глядя в пустоту— Он звал тебя. Даже когда мозг умирал, он звал тебя, Джейк. А ты смеялся за окном.

​Джейк задрожал в рыданиях. Он вспомнил грязь на пижаме Хисына, которую видел мельком. Он вспомнил ту фенечку. Весь мир для него перестал существовать. Остался только этот холодный кафель и осознание: Хисын больше никогда не позовет его...