Point zero

Хисын лежал в палате на первом этаже элитной клиники. Его тело было опутано трубками, а в вену медленно капал морфий, пытаясь заглушить невыносимый гул в голове. Мир за окном казался далеким и нереальным, пока в сумерках у ворот больничного парка не мелькнула знакомая фигура.

​Это был Джейк. Он стоял к окну спиной, в своей новой кожаной куртке, в окружении компании, которая громко смеялась и курила прямо у знака Тишина. Джейк что-то доказывал им, активно жестикулируя, и его смех, пусть и натянутый, долетел до Хисына сквозь приоткрытую створку.

​— Джейк...  пересохшие губы Хисына едва шевельнулись.

​В этот момент в нем что-то надломилось. Он понял это его последний шанс. Если он не дойдет до него сейчас, он умрет в этой стерильной коробке, так и не сказав прощай.

​С хрипом, больше похожим на стон зверя, Хисын рванул руку. Игла капельницы с корнем вылетела из вены, брызнув кровью на белоснежную простыню. Боль была острой, но она была ничем по сравнению с тем, как горело его сердце.​Он сполз с кровати. Ноги не слушались, правая сторона тела была почти парализована, но он цеплялся за подоконник, за стены, за тумбочки. В одной больничной пижаме, босой, он вывалился через низкое окно в холодную траву парка.

​— Джейк!  попытался крикнуть он, но из горла вылетел лишь сиплый свист.

​Он полз, подтягивая онемевшую ногу. Грязь забивалась под ногти, колючий осенний ветер прошивал тонкую ткань пижамы. Кровь из вскрытой вены на руке оставляла темные пятна на траве. До Джейка оставалось всего метров двадцать. Хисын видел его затылок, видел, как тот стряхивает пепел.

​— Посмотри... на меня... пожалуйста... Хисын протянул руку вперед, пытаясь коснуться хотя бы тени Джейка.

​Но в этот момент мир окончательно разбился. Опухоль дала решающий импульс. В глазах вспыхнул ослепительно белый свет, а затем наступила тьма. Хисын рухнул лицом в мокрую листву всего в нескольких шагах от тротуара.​Джейк в это время резко обернулся. Ему показалось, что кто-то позвал его по имени. Он обвел взглядом темный парк, но из-за кустов и сумерек не заметил маленькое, неподвижное тело в белой пижаме, лежащее в траве.

​— Ты чего, Шим? Призрака увидел? хохотнул один из парней.

​Джейк нахмурился, чувствуя странный холод, прошедший по спине. Его сердце на мгновение сжалось от необъяснимой тоски

— Нет. Ничего. Пошли отсюда, здесь воняет лекарствами.

​Компания развернулась и ушла. Звук их шагов стих. Хисын так и остался лежать в грязи, один, в пяти метрах от спасения. Его рука всё еще была вытянута в сторону, где только что стоял Джейк.

10 минут спустя

Хисына везли на каталке по длинным коридорам, колеса бешено стучали по кафелю. Над ним склонились врачи, вкалывая адреналин прямо на ходу. Мать бежала рядом, вцепившись в край простыни. Её идеальная прическа растрепалась, дорогая тушь размазалась по лицу черными полосами.

​— Хисын, сыночек, не закрывай глаза!  кричала она, задыхаясь.

— Мы сделаем операцию! Самый лучший хирург уже здесь! Пожалуйста, Ли Хисын!​Хисын едва слышал её. Его сознание выплывало из тьмы лишь на мгновения. Он смотрел в потолок, на мелькающие лампы, и перед его глазами всё еще стоял затылок Джейка в свете уличного фонаря. Он не обернулся... он ушел...эта мысль была больнее, чем опухоль, разрывающая мозг.

​Перед дверями операционной

​Врач резко остановил каталку перед двойными дверями.— Госпожа Ли, дальше нельзя.​— Спасите его! Я заплачу любые деньги, только спасите! она схватила врача за халат.​Врач посмотрел на неё с тяжелым сочувствием. Он знал результаты последних тестов.

— Мы попробуем снизить давление, чтобы он мог прийти в сознание и попрощаться. Но операцию он не переживет. Это просто шанс на последние пять минут жизни, госпожа Ли.​Двери захлопнулись. Мать осталась стоять в коридоре, медленно сползая по стене. Она посмотрела на свои руки  они были в крови сына. В той самой крови, которую она считала дефектом

​Операционная.

​Внутри пахло озоном и смертью. Хирург сделал первый надрез, но мониторы почти сразу издали протяжный, ровный звук.

— Давление падает! Пульс нитевидный!

​Хисын на мгновение открыл глаза. Наркоз еще не подействовал полностью, или же его дух был слишком силен. Он увидел яркий свет операционных ламп. Ему показалось, что это солнце в их оранжерее.

​— Джейк... прошептал он в маску.

— Я... обещал... не оставлять...

​Это были его последние слова на земле. Сердце, которое билось только ради одного человека, окончательно остановилось. Реаниматолог еще несколько минут пытался запустить его разрядами тока, но тело Хисына лишь безвольно выгибалось на столе

​— Время смерти: 21:42,  негромко произнес хирург, опуская скальпель.

​В этот самый момент Джейк, сидевший в баре с новой компанией, внезапно выронил стакан. Стекло разбилось вдребезги, а по его телу прошел такой сильный озноб, что он не смог удержать дрожь в руках. Он еще не знал, что его ангел только что потерял крылья.

......

Хирург вышел из операционной, медленно снимая маску. Его лицо было серым от усталости и бессилия. Мать Хисына подскочила к нему, вглядываясь в его глаза в надежде увидеть хотя бы тень шанса.

​— Доктор... он... он очнулся? Когда я смогу его забрать?  её голос срывался на истерический шепот. Она всё ещё отказывалась верить.

​Врач тяжело вздохнул и отвел взгляд.

​— Мне очень жаль, госпожа Ли. Мы сделали всё возможное, но опухоль вызвала необратимое кровоизлияние. Сердце вашего сына остановилось в 21:42.​Мир вокруг неё замер. Звуки больницы  писк приборов, шаги, шум вентиляции превратились в неразличимый гул.

​— Нет... нет, вы ошибаетесь,  она покачала головой, на лице появилась пугающая, безумная улыбка.

— Он просто спит. Он же обещал... он сказал, что будет бороться, если я позволю ему видеться с этим мальчиком...

​— Он не мучился в конце,  тихо добавил хирург, пытаясь хоть как-то облегчить её боль.

— Его последние слова были о ком-то, кого он очень любил. Он звал Джейка.

​Мать Хисына замерла, и в следующую секунду из её груди вырвался такой страшный, нечеловеческий крик, что медсестры на посту вздрогнули. Она рухнула на колени прямо в центре холодного коридора.​Вся её гордость, вся её холодность и жажда контроля обернулись против неё. Она поняла, что своими руками отнимала у сына последние крохи счастья, называя его чувства дефектом. Она запрещала ему любить, когда ему оставалось только это.

​— Хисын-а...  выла она, ударяя кулаками по кафелю.

— Мой маленький... прости меня... прости...

​В это время в операционной медсестра накрывала лицо Хисына белой простыней. Его лицо теперь было спокойным, почти безмятежным, лишенным той боли, которая терзала его последние месяцы. Он ушел, так и не узнав, что Джейк всё-таки почувствовал его смерть в тот самый миг.