I.Love.U.

Хисын стоял у стола, сжимая в руке пустой стакан. Голова гудела так, будто внутри работала тяжелая машина.

​— Опять ты с этим Шимом? — голос матери хлестнул по нервам. — Посмотри на себя, Хисын. Ты бледный, ты перестал есть, ты постоянно где-то пропадаешь.​— Мам, он мой друг...  тихо начал Хисын.

​— Друг?  отец с грохотом отложил газету. — Друзья не втягивают в драки.

Ты видел свои оценки? Ты стал рассеянным, ты забываешь элементарные вещи. Этот парень тянет тебя на дно. Его семья... они другие, Хисын. У него дурная кровь, и он заражает тебя своим бунтарством.

​Хисын почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Ему хотелось закричать, что Джейк  единственный, кто дает ему силы просыпаться по утрам.

​— Он портит твое будущее,  продолжала мать, подходя ближе и заглядывая в его зрачки. — У тебя глаза вечно мутные. Он что, дает тебе что-то? Таблетки? Курит с тобой?

​— Нет!  выкрикнул Хисын, и от собственного крика в затылке вспыхнула острая боль. — Он ничего не делает! Он любит меня больше, чем вы!

​В кухне повисла тяжелая, звенящая тишина. Слишком смелое признание для четырнадцатилетнего парня.

Мать медленно опустила руку.​— Если мы еще раз увидим его у нашего порога, мы запретим тебе выходить из дома вообще. Ты болен этим общением, Хисын. Тебе нужно очиститься от этого влияния.

​           .......​Хисын сидел на полу в своей комнате, прижав лоб к холодному стеклу. Снаружи, в тени деревьев, он видел знакомый силуэт.

Джейк стоял там, внизу, кутаясь в тонкую куртку. Он ждал знака, ждал, когда Хисын выйдет.

​Хисын набрал сообщение дрожащими пальцами:

«Не приходи сегодня. Родители злятся. Они думают, что я схожу с ума из-за тебя».

​Ответ пришел мгновенно:

«Мне плевать, что они думают. У тебя голос сегодня был странный. Выйди на минуту».

​Хисын посмотрел на свои руки. Правая ладонь снова почти не слушалась. Он не мог выйти. Не потому, что боялся родителей, а потому, что боялся, что Джейк увидит, как он шатается при каждом шаге.​— Они думают, это ты виноват,  прошептал Хисын в пустоту комнаты, а по щеке скатилась слеза. — Если бы они только знали, что без тебя я бы уже давно сдался.

Библиотека стала их единственным убежищем.

Между высокими стеллажами с пыльными книгами, где не было камер и куда редко заглядывала строгая мать Хисына, они могли просто быть собой.

​Хисын пришел первым. Он сидел в самом дальнем углу, спрятав лицо в ладонях. Голова раскалывалась, а перед глазами плясали черные мушки. Когда на его плечо легла знакомая теплая рука, он вздрогнул всем телом.

​— Это я,  прошептал Джейк, садясь на пол рядом с ним.  Тише.​Джейк выглядел измученным. Он не понимал, почему Хисын внезапно стал таким холодным в сообщениях, почему перестал выходить по ночам.

​— Моя мать... Хисын с трудом подбирал слова, его язык иногда заплетался, и он молился, чтобы Джейк этого не заметил.

— Она наняла водителя, который возит меня в школу и обратно. Он докладывает ей о каждом моем шаге. Она думает, что ты это болезнь, от которой меня надо лечить.​Джейк горько усмехнулся, придвигаясь ближе.

— Болезнь? Если любить тебя  это болезнь, то я не хочу быть здоровым.

​Он осторожно взял Хисына за руку. Ладонь Хисына была ледяной и какой-то безжизненной. Джейк начал согревать её в своих руках, целуя кончики пальцев.

​— Хён, ты выглядишь ужасно, — голос Джейка дрогнул. Ты почти не смотришь на меня. Твои зрачки... они разного размера. Пожалуйста, давай пойдем к врачу втайне от них? Я украду деньги у отца, мы поедем в другой город...

​Хисын резко выдернул руку. Паника захлестнула его. Если он признает, что болен, родители окончательно обвинят Джейка  скажут, что это стресс от их «неправильных» отношений довел его до такого состояния

​— Со мной всё нормально!  голос Хисына прозвучал слишком громко в тишине библиотеки.

— Просто оставь это. Дай мне просто посидеть с тобой пять минут, пока нас не нашли.​Джейк замолчал, обиженно поджав губы, но всё равно прижался своим плечом к плечу Хисына. Они сидели в полумраке, слушая тиканье настенных часов.​Хисын чувствовал, как его сознание медленно уплывает. Ему хотелось кричать от боли в затылке, но он только крепче вцепился в край стола, чтобы не упасть прямо здесь, на глазах у своей единственной любви.​— Я люблю тебя, Джейк-и,

выдохнул он так тихо, что это было похоже на шелест страниц— Что бы ни случилось... помни это...