Слишком близко.

Марк хлопнул крышкой ящика с инструментами и, не глядя, кинул использованные щипцы в ёмкость для дезинфекции. Металл с глухим звоном ударился о край, заставив ассистента вздрогнуть — тот в это время что-то печатал на ноутбуке, но от испуга машинально нажал лишнюю клавишу и тихо выругался себе под нос.

— Всё, с зубом разобрались.

— Спасибо, — сухо произнес Томас.

— Что за чёрт... — буркнул Ридли, уставившись в сторону двери. За ней в коридоре громко звучала энергичная музыка. — А это ещё что за дискотека?

Томас поправил ворот формы и бросил взгляд в сторону двери.

— Это доктор Ноа. Он всегда включает музыку, когда убирается у себя в кабинете и в самом лазарете.

— Убирается, — Марк усмехнулся. — У вас тут солдат нет, что ли?

— Есть. Но он не разрешает никому трогать лекарственные полки. Боится, что кто-нибудь что-нибудь снова расшибёт. Был случай. А полы доверяет только паре человек или Леону.

Марк скривился.

— Эй, — он грубо обратился к своему ассистенту, — пойди скажи ему, что капитан Ридли приказывает выключить музыку. Она мне мешает работать.

Томас услышал последние слова и, не дожидаясь, когда беднягу ассистента заставят тащиться к Ноа, произнес:

— Если мешает, то просто вежливо попросите. Вы же коллеги, в конце концов.

— Коллеги? — Марк рассмеялся, но в голосе была досада. — Я и этот лейтенант с синдромом бога, которому вы тут поклоняетесь? Я третий день на этой базе и всё ещё не могу понять — он вас загипнотизировал, что ли?

— Слушай, Ридли, — перейдя с официального тона, произнес Томас. — Ты, может, и неплохой стоматолог, но как человек ты пока ведёшь себя как последняя заноза в заднице. Если за три дня ты не понял, как устроена наша база, то советую быстрей узнать.

— Как ты, лейтенант, смеешь со мной так говорить?

— Хватит кичиться своим званием. Если хочется командовать, то вперед к Бате и проси о переводе на другую базу.

Он не стал слушать, что ему скажет капитан, и быстро направился к выходу из здания.

— Я за свой счёт поеду пломбу ставить в увольнительную. У этого говнюка я больше лечиться не буду, — буркнул себе под нос Томас.

Перед лестницей он столкнулся с Дариусом, который, как обычно, выглядел сонным и держал в руке стаканчик с очень крепким кофе.

— О, Томас. Ты чего такой злой?

— А ты куда?

— Проверка зубов. Батя же сказал всем записаться и пройти её. — Он чуть скривился. — Ненавижу зубных.

— Не иди. Не трать нервы. Этот высокомерный ублюдок только и делает, что ненавидит всех вокруг. Наша база ему как бельмо на глазу.

— Пф-ф-ф. Это не новость.

— Всё равно не иди. Я поеду ставить вторую пломбу в город, давай тебя с собой возьму. Пройдешь проверку хоть у нормального зубного.

— Ладно. Убедил. — вздохнул Дариус. — Ты помнишь, нам нужно будет подготовить технику к осмотру. Завтра Вик будет делать проверку всей техники.

— Бля, — взвыл Томас. — Я совсем забыл. Наш главный инженер-механик закапает меня.

— У тебя есть ещё полдня. — Похлопал одобрительно Дариус по плечу друга, и они поспешили на полигон.

***

Солдаты на КПП аж побледнели, когда из машины, остановившейся у ворот, опустилось окно и в проёме показалось лицо капитана Нельсона.

— Добрый вечер, — сказал он.

Один из солдат нервно улыбнулся, напрочь забыв отдать честь.

— Не докладывать Майору Беккету о моем визите, — раздался второй, глухой голос из глубины машины.

— Есть, сэр! — спохватился другой солдат, резко вытянулся по стойке «смирно» и поспешно открыл ворота.

Нельсон уже собирался выйти из машины, как к нему почти бегом подскочил молодой солдат с неестественно ослепительной внешностью, которая совсем не подходила для службы в армии. А вот блистать на обложках журналов и ходить по модным показам — да.

— Нельсон! Ты в прошлый раз свалил, даже не попрощавшись! — выпалил он на полном ходу, а потом осёкся и вытянулся в струнку. — Ой... Простите, сэр! — с запозданием отдал честь, заметив Полковника.

Тот даже не взглянул на него и лишь продолжил молча вытаскивать из багажника пакеты. Когда на землю опустилась коробка с пивом, Рэн, не теряя бодрости, снова заговорил:

— Это Доктору Ноа?

Нельсон посмотрел на него так, будто хотел прожечь взглядом, но Рэн только улыбнулся и продолжил, как кошка, у которой точно девять жизней:

— Доктор Ноа не любит пиво. Только бурбон пьет. — Затем он осторожно заглянул в багажник. — А, и шампанское с вином не любит. Знаю, что он коктейли умеет хорошо делать, тогда и добавляет то ли шампанское, то ли еще что-то. А так — чистый бурбон.

Полковник приподнял бровь и на миг задумался, глядя на коробку.

— Нельсон, можешь быть свободен. Я сам донесу.

— Есть, сэр.

— Простите ещё раз, сэр, — Рэн, как ни в чём не бывало, кивнул на ящик, явно считая себя бессмертным культиватором. — А пиво можно нам, солдатам? Чтобы не возить туда-обратно и захламлять багажник.

Полковник перевёл на него взгляд. Секунду молчал. Солнце почти село, и в оранжевом свете лицо солдата казалось невероятно ослепительным. Наполовину европеец, наполовину кореец, с мягкими светло-карими глазами, будто пропитанными мёдом.

— Как тебя зовут? — спросил Полковник.

— Сержант Рэн Хван. «Рэн» — это лотос. «Хван» — жёлтый или золотой. Получается Золотой Лотос, — с улыбкой произнес солдат, явно гордясь, какое имя ему дали родители.

Нельсон кашлянул. Прямо и выразительно, как предупреждение. Ему показалось, что болтовня сержанта вот-вот начнёт раздражать Полковника, но тот по-прежнему выглядел спокойно. Даже чуть заинтересованно.

— У тебя есть брат? — спросил он.

— Да, сэр. Старший. Служит в ВВС. А я вот водитель, — радостно добавил Рэн.

— Его зовут Бэкхва Хван? — Увидев кивок Рэна, он добавил: — Что его имя значит?

— Бэкхва — «Белый цветок».

— Ого. Как поэтично.

— У меня ещё две младшие сестры. Серан — «орхидея мира» и Чуён — «осенний лотос». Она родилась осенью, поэтому мама так ее назвала. Вся наша семья — это словно благородные цветы, и только я как сорняк. Меня поэтому отец и отправил в армию, чтобы я поумнел и стал более серьезным, а не легкомысленным.

— Видимо, тебе ещё долго надо будет пробыть в армии, — усмехнулся Полковник и носком ботинка постучал по коробке. После чего направился к офицерскому общежитию.

— В следующий раз веди себя как положено, а не болтай с Полковником, будто вы старые приятели, — назидательно сказал Нельсон, вытирая пот со лба. Он и правда волновался за этого чертовски красивого сержанта.

— Да я сам не понял, как так вышло, — Рэн почесал затылок. — Просто пива захотелось.

— Так бери.

— А Полковник точно разрешил?

— Он же постучал по коробке, — пожал плечами Нельсон. — Это у него значит: «Бери».

— Серьёзно?! Ты его уже расшифровываешь? Ты крут, — с восхищением протянул Рэн.

— Ты ведь знаешь, как меня называют?

— «Адъютант Дьявола». Все знают. Только всем тут плевать. Для нас ты — Нельсон. Мы Полковника боимся, конечно, и это логично. Всё же он с таким званием в таком молодом возрасте и весь такой холодный, но ты — другое дело. Как говорится, свой.

— Спасибо. Но всё равно я тоже опасен, — усмехнулся Нельсон.

Рэн схватил ящик с пивом и пошёл рядом.

— Даже не знаю. Пока ты не опасен, к тому же у нас на базе, сам видишь, теплая атмосфера, поэтому, может, и Полковник оттает, или ему Доктор поможет, — играя бровями, произнес Рэн.

От этих слов они оба захохотали в голос.

***

Ноа сидел на кровати в обычной мягкой майке и удобных спортивных штанах, его взгляд был прикован к экрану. Он медленно, без особого аппетита, ел чипсы, наблюдая за действиями персонажей в сериале. Сцена становилась напряжённой — герои приближались к кульминации, и в комнате царила сосредоточенная тишина.

Раздался стук.

Он не отреагировал. Это был не Вик, тот всегда стучал резко и громко, будто хотел снести дверь. И не Леон — у него был свой ритм, почти кодовый, три быстрых удара и пауза. Этот стук был чужой. Настойчивый, но вежливый. На экране как раз началась кульминация, но новый стук, теперь чуть громче, снова перебил атмосферу. Ноа закатил глаза, громко цокнул, швырнул чипсы на стол и с раздражением направился к двери.

— Что?! — почти рявкнул он, дёргая ручку. И тут замер.

На пороге стоял Алистер. В руках у него было несколько пакетов, судя по виду, тяжёлых. Дверь с резким хлопком захлопнулась прямо перед ним. Алистер моргнул и постучал снова. На этот раз Ноа открыл чуть медленнее, с прищуром.

— О, надо же, это не призрак и не моя галлюцинация. Сам Полковник Дэвис прибыл ко мне.

— Обижаешься, что не перезвонил?

— Да.

Прямой ответ выбил Полковника из равновесия. Он ожидал колкости, язвительного комментария, театрального спектакля, а не спокойного честного ответа от Доктора.

— Могу войти?

— Нет.

Ноа уже тянулся прикрыть дверь, но военный ботинок встал на пути.

— Я принёс еду и бурбон. В качестве извинения.

Дверь чуть приоткрылась. Ноа грациозно отступил в сторону и, жестом имитируя великосветский поклон, указал внутрь:

— Проходите, дорогой гость.

Алистер разулся, снял пальто, повесил его аккуратно на вешалку и начал распаковывать пакеты на столе, перед этим осторожно убрав с него вещи Ноа. В одном пакете были стандартные магазинные продукты: сладости, сыр, хлеб. Во втором — контейнеры с ресторанной едой: стейки, овощи-гриль, пара гамбургеров, соусы. Затем он вытащил две бутылки бурбона, бутылку виски и бутылку бренди. Ноа обратно сложил в пакет всё, кроме бурбона, и поставил тот под стол. Полковник сделала пометку поблагодарить сержанта Хвана.

— О, салат с курицей и сухариками. — Ноа сдержанно обрадовался и достал контейнер. — Тебе что-нибудь подогреть?

— Я не голоден, — спокойно ответил Алистер и сел на стул, наблюдая за ним.

Ноа быстро всё с трудом запихнул в свой маленький холодильничек, достал два «whiskey tumbler»(Тумблер — это низкий, широкий стакан с толстым дном), бросил в каждый по паре кубиков льда. Затем разлил бурбон, выставил на стол чипсы и несколько закусок. Протянул один бокал Полковнику.

— На пустой желудок не пей. Вот хоть чипсы пожуй. А лучше я сейчас порежу сыр. Ты же как на свадьбу притащил аж пять видов.

— Я не знал, что ты любишь, — сказал Алистер, наливая себе новую порцию бурбона, — поэтому взял всего понемногу.

— О, — протянул Ноа, быстро перекладывая нарезанный сыр на тарелку и расставляя всё аккуратнее. — Что случилось?

— С чего ты взял?

— То есть ты просто так приехал ко мне напиться?

— Я приехал извиниться, — коротко бросил Алистер и взял один из ломтиков сыра. — И принёс еду.

— Пить, значит, не планировал?

Ноа потянулся было забрать его бокал, но Алистер не дал, перехватив рукой.

— Один стакан. Всего один.

Ноа усмехнулся, зная, что Алистер уже пьет второй бокал, склонив голову вбок.

Спустя час первая бутылка валялась под столом, вторая была наполовину пуста. Китель Алистера висел на спинке стула, галстук перекочевал на край кровати. Он сидел с расстёгнутым воротом рубашки, лениво жуя остывшую картошку фри.

— Алистер, — позвал Ноа, опершись локтем о стол.

Полковник не сразу отреагировал. Ему понадобилась минута, чтобы понять, что с ним говорят.

— Я трезв, — отчеканил Алистер, нахмурившись, будто его обвинили в государственной измене.

— Да-да, конечно. Трезв. Такой трезвый, что уже разговариваешь с картошкой.

— С ней легче, чем с тобой. — Серьезно произнес Полковник и засунул картошку в рот, затем залпом выпил весь бурбон в бокале и взял бутылку для новой порции.

— Что случилось?

— Ничего, — буркнул Алистер и откинулся на спинку стула.

Ноа не стал упрашивать. Вместо этого спокойно отломил кусочек горького шоколада, почти чёрного, с 80% какао, и положил его на язык, позволив медленно растаять после глотка бурбона. Алистер нахмурился, наблюдая за этим странным ритуалом.

— Ты что, серьёзно? Шоколадом?

— Такой шоколад подчёркивает вкус, сглаживает жжение, добавляет насыщенности. Особенно если бурбон с ванилью, карамелью, дубом или специями. Знаешь, как кофе с горьким шоколадом — крепко, глубоко, насыщенно. Но ты притащил классический бурбон, никакой романтики.

— Ты кулинарный извращенец... Ик... — икнул Алистер.

— У меня эстетика, — парировал Ноа и поджёг палочку корицы, затем положив ее в бокал с бурбоном. Алистер впал в ступор.

— А ты пробуй, не пялься, — усмехнулся Ноа и протянул ему кусочек шоколада.

— Это точно не из твоих романтических новелл?

— Увы. Я читаю только хоррор. — фыркнул Ноа.

Алистер вздохнул, взял шоколад и всё же попробовал. Пауза затянулась, пока он медленно жевал, затем запивал и смотрел в точку где-то за спиной Ноа.

— Вкусно, — наконец признал он, не глядя.

Ноа улыбнулся чуть шире. В комнате повисла затянувшаяся пауза. Где-то вдалеке раздался раскат грома, за окном шумел ветер, а в центре стола пустела вторая бутылка бурбона. Ноа задумчиво смотрел на свой бокал, уже собираясь предложить Алистеру лечь спать, когда тот вдруг, слегка заплетающимся языком, задал вопрос, который застал его врасплох:

— У тебя... есть девушка? Или парень?

Ноа моргнул, опуская взгляд на свой бокал.

— Нет. А у тебя?

Алистер медленно покачал головой и откинулся назад, опираясь на правую руку. Он всё так же методично ел чипсы, как будто делал это неосознанно, просто чтобы занять рот.

— Я никогда не был в отношениях. Но... — он сделал паузу, так как снова начал икать. — Я часто ночевал в компании других парней.

На лице Ноа появилось настоящее удивление, даже брови приподнялись.

— Это было... До двадцати пяти. Я ходил по клубам, находил, и мы ехали в мотель.

— Почему до двадцати пяти? — осторожно спросил Ноа.

— Потому что в двадцать пять я стал капитаном. А там бац, и уже Полковник. Ни времени, ни желания. — Алистер вздохнул, взгляд его стал расфокусированным. — Хотя и до этого времени было мало. Но когда был старшим лейтенантом, спокойно находил. Самое классное время было тогда, когда я служил со своими друзьями. Мы в увольнительные тусили, пили, болтали.

— Не верю, что у великого Полковника Дэвиса были друзья.

— А ты что, думал, я изначально родился в фуражке и с погонами? — хмыкнул Алистер. — Когда-то я был обычным офицером. Совсем обычным.

— Скучаешь по тому времени? Жалеешь, что стал Полковником?

Алистер закрыл глаза, в его лице на мгновение промелькнула тень.

— Не знаю. Наверное, жалел... когда только получил звание. А потом просто... привык. У меня ничего нет, кроме армии. Я же из детдома. Военные там частенько появлялись. Говорили, как в армии будет здорово. Еда, крыша. Что ещё нужно пацану, у которого в кармане восемнадцать лет и пару купюр?

Он усмехнулся безрадостно.

— Друзья мои ушли. После первого контракта, через три года. А я остался.

— Почему?

Алистер открыл один глаз и косо посмотрел на Ноа.

— Слишком много вопросов, Доктор. Теперь ты.

— Мне нечего рассказывать, — легко ответил Ноа и, чтобы отвлечь, снова налил бурбона. Алистер хмыкнул — не поверил, но не стал настаивать.

Прошло ещё минут пятнадцать. Алистер окончательно сполз на стуле, покачиваясь, глаза его слипались. Он уже давно расстегнул рубашку, и Ноа, смахнув с лица прядь волос, невольно скользнул взглядом по ключицам.

— Твою мать... — выдохнул он почти беззвучно.

Алистер что-то невнятно пробормотал и потянулся за бутылкой.

— Нет, — твёрдо сказал Ноа и легонько стукнул его по руке. — С тебя хватит.

Полковник недовольно заворчал, но не сопротивлялся. Только снова попытался что-то сказать, язык заплетался, слова были обрывочны:

— ...слышишь, Ноа... там... ик... ещё?

— Всё-всё, герой, — с лёгкой усмешкой перебил его Доктор и аккуратно помог встать. Алистер навалился на него всем весом, и Ноа с трудом положил его на кровать.

Рубашку он стянул легко, с майкой пришлось повозиться. На мгновение замер, глядя, как мышцы перекатываются под кожей при каждом движении. Пальцы непроизвольно задержались на ключице, но тут же одёрнул себя. Натянул чистую майку и, вздохнув, посмотрел вниз.

— Штаны. Снимать или пусть спит так? — Подумав немного, он всё же вынес решение: — Поспишь в штанах, армейский — не помрешь.

Ноа тихо вздохнул и уже собирался подняться с кровати, чтобы переодеться, выключить свет и лечь на раскладушку, как вдруг ощутил, как тёплая, тяжёлая ладонь сомкнулась на его запястье.

— Что? — обернулся он, хмурясь. — Пить больше нельзя.

Алистер молча потянул его за руку, указывая, чтобы тот снова сел. Взгляд у него был немного затуманенный, но сосредоточенный. Ноа подчинился, опускаясь на край кровати.

— Ну? — буркнул он. — Говори уже.

Молчание затянулось. Только тепло ладони на запястье и взгляд — чуть прищуренный, внимательный, словно Алистер пытался что-то прочесть в его лице. Атмосфера висела между ними густая, почти зримая. Затем, будто ни в чём не бывало, он произнёс удивительно трезвым голосом:

— У тебя на базе есть любовник?

Ноа моргнул. Просто моргнул и повис в ступоре.

— ...?

— Ну. Кто-то, с кем ты... — Алистер кашлянул. — Спишь. Или спал.

— Ты что, с ума сошёл?

— Когда у тебя в последний раз был секс?

Челюсть Ноа упала куда-то на глубину Марианской впадины.

— Что за херня у тебя в голове творится? — всё, что он смог сказать на такой интимный вопрос.

Алистер не ответил. Вместо этого медленно наклонился вперёд, сократил расстояние между ними до опасной черты. Настолько близко, что Ноа неосознанно задержал дыхание — от растерянности, от жара чужого тела рядом, от того, как взгляд скользнул вниз — на его губы.

«Он... он что, поцеловать меня хочет?!» — пронеслось у него в голове. Но вместо поцелуя Алистер снял очки и начал рассеянно крутить их в пальцах, уставившись куда-то в сторону. Ноа пару раз моргнул, опомнился — и резко выхватил свои очки из его рук.

— Вот же наглый... — пробормотал он, глядя на такого же наглого, красивого и отчаянно пьяного мерзавца. Алистер грустно вздохнул, словно ребенок, у которого игрушку отобрали.

— Я хочу тебя поцеловать.

— Нет, — тут же отрезал Ноа. Голос прозвучал твердо, но щеки предательски вспыхнули.

Алистер нахмурился и с упрямым выражением, совершенно по-детски, повторил:

— Ну пожалуйста.

— Нет. — Повторил Ноа. Но спустя минуту закатил глаза от настойчивости Алистера и указал на свою щеку. — Сюда и один раз.

Полковник уверенно склонился и мягко коснулся губами его щеки. Потом, затаив дыхание, почти невесомо провёл губами к уголку рта. И в этот момент... резко отстранился, изогнулся, ухватился за край кровати — и со звуком, от которого по спине пробежала дрожь, его стошнило.

— Блять! Мой коврик! — с отчаянием в голосе воскликнул Ноа, вскакивая.

Алистер только простонал и тяжело завалился обратно на подушку, бледный как смерть.

— Мне... плохо...

Он снова дёрнулся вперёд, но в этот раз Ноа успел подставить мусорное ведро.