Всевидящее око.

Из машины вышел молодой мужчина — около двадцати пяти лет, среднего роста, с рыжеватыми, слегка волнистыми волосами, зачесанными назад. Его светлая кожа была усыпана веснушками, а серо-зелёные глаза холодно скользнули по фигуре человека, стоявшего напротив. Высокий мужчина, одетый в тёмно-серое пальто, на плечи которого накинут идеально белый халат, улыбнулся.

— Добрый день. Добро пожаловать на базу О., — спокойно произнес мужчина в очках, протягивая руку. — Доктор Ноа Адамс, главный врач на базе О.

Новоприбывший даже не сделал попытки ответить на жест — лишь остался стоять как вкопанный, смеряя доктора беззастенчивым недобрым взглядом. Улыбка тут же исчезла с лица Ноа.

— Где начальник базы?

— Как невежливо, капитан, — с лёгкой насмешкой произнёс Ноа, скользнув взглядом по его погонам. — Сначала принято поздороваться и только тогда вести беседу. Начальник базы, Майор Беккет, занят делами поважнее. Меня направили вас встретить и показать базу. Считайте, что вам повезло.

— Главный врач и всего лишь лейтенант, — с показным презрением усмехнулся капитан. — Смешно. Почти трогательно.

Ассистент, молодой парень в слишком новой форме, неловко переминался с ноги на ногу, стараясь не поднимать глаз. Было ясно, что он боялся рот раскрыть перед зубным врачом.

— Осторожнее, капитан, — Ноа всё ещё улыбался, но теперь это было нечто больше похожее на хищный оскал. — Иногда то, что начинается со смеха, заканчивается слезами. Только не радости, а горя.

Он обернулся к стоящему рядом сержанту.

— Леон, покажи капитану его кабинет и койку. У меня, в отличие от некоторых, есть работа.

— Я капитан Марк Ридли, — твёрдо бросил тот. — И не собираюсь подчиняться лейтенанту.

Ноа даже не обернулся. Он уже шёл прочь, погружённый в свои мысли, большинство из которых касались Алистера, а не самовлюблённого зубного врача, решившего, что его ранг — повод раздавать приказы на чужой территории. Алистер уехал внезапно ночью и на телефонный звонок утром не ответил. Ноа размышлял, стоит ли ему послать сообщение или снова позвонить.

— Тогда сами всё и найдёте, капитан Ридли, — отрезал Леон, глядя на него так, будто смотрел на плесень на подошве ботинка. — А если потеряетесь, то это сугубо ваши проблемы. Здесь никто не будет за вами бегать.

Он раскрыл чёрный зонт: начинался дождь, тонкий и мерзкий, словно комариное жужжание на коже. Леон ненавидел мокнуть, потому что сразу вспоминал своё прошлое, от которого его трясло и тошнило.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?

— Легко. На нашей базе не терпят заносчивых и самодовольных. Не нравится — чемодан в руки и марш обратно в столицу. Ах да... — Он театрально вздохнул. — Вас же сослали сюда. Это потому что вы что-то сделали или потому что вы неудачник, которого военный отдел кадров послал в задницу мира?

Лицо капитана Ридли скривилось от злости. Он резко распахнул рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли.

С ним никогда так не говорили.

С ним — лучшим выпускником университета.

С ним — капитаном.

С ним — единственным сыном главврача и профессора, женщины, чей авторитет в медицинских кругах никто не осмеливался ставить под сомнение.

Он был к этому не готов. Капитан сжал челюсти, пытаясь сохранить остатки достоинства, но гнев бурлил в сердце. Он не знал, что оскорбляет его больше — тон, с которым с ним обошлись, или то, что не смог достойно ответить.

Ассистент всё же осторожно открыл рот и тихо пискнул:

— Простите, может, вы всё-таки покажете нам базу? Один раз. Пожалуйста.

Леон с усмешкой посмотрел сначала на него, потом на капитана, прикидывая, стоит ли связываться. Вздохнул. Голова сильно разболелась от отвратительной осенней погоды, а связываться с новенькими было последнее, чего хотелось в этот мрачный день.

— Ладно. Только молча. Никаких разговоров, вопросов и жалоб. У меня нет настроения на экскурсии.

И, не дожидаясь ответа, повернулся и пошёл по тропинке вдоль бетонных блоков, а двое новых мужчин поспешили за ним под моросящим дождём.

***

Полковник Дэвис провёл дома целых два дня — такого с ним не случалось долгое время. Он спал, просыпался, заказывал еду, ел, не отрывая взгляда от какого-то сериала, включённого просто для фона, чтобы в квартире не было слишком тихо. После еды монотонно просматривал мейлы, а потом снова сон. И всё по кругу.

Алистер не перезвонил Ноа. Не потому что не хотел — он хотел. И даже взял телефон в руки, но не смог. Он — часть армии. Той самой грязной её части, от которой отводят глаза. Не как Доктор, что спасает жизни, помогает раненым, держит за руку умирающего солдата. Нет. Его работа — хоронить правду. Он выдумывает легенды, которые спасают чьи-то генеральские задницы и убивают всех остальных.

Алистер бросил взгляд на китель, повешенный на спинке стула. В солнечном луче поблёскивали серебряные погоны, и его лицо скривилось. С того самого дня, как эти знаки появились на его плечах, он перестал быть собой. Он расплатился за них не жизнями других, а чем-то более страшным. Он утонул. И не хотел, чтобы Ноа потянулся за ним в это мерзкое и зловонное болото.

Ноа понравился ему с первого взгляда. Не из-за внешности — пусть у него и были выразительные глаза за тонкими стёклами, острые черты и длинные чёрные ресницы. Нет, его зацепила та лукавая, лживая, до странности красивая улыбка. Его дерзость, его язвительность, его умение держать дистанцию и при этом — быть до боли добрым.

Его внутренний огонь и печаль.

Ноа умел быть другим. Умел притворяться. Алистер чувствовал это с первой встречи. И, быть может, именно поэтому он не перезвонил. Он боялся испачкать то, что казалось почти чистым.

В шесть утра третьего дня он уже ехал на базу N. Нельсон тоже был доволен неожиданной передышкой. Он так давно не бывал дома, что сначала пришлось заняться уборкой в своей небольшой квартире в столице, только потом уже отдыхом. Он даже подумывал поехать к родителям, в дом у океана, но отказался: слишком далеко, а вдруг Полковник вызовет, поэтому посчитал, что лучше быть в пределах досягаемости. Вместо этого он пообщался с родителями и двумя младшими сёстрами по видеосвязи, пообещал, что как только сможет, обязательно приедет. Вопрос, когда это «скоро» наступит? Он понимал, на что шел, когда выбрал стать личным адъютантом дьявола. И он не жалуется, наоборот, ему нравится своя работа, и ему нисколько не трудно заботиться о вечно занятом Полковнике, который забывает даже поесть.

Машина медленно подъехала к воротам базы N. На посту не было привычных солдат. Вместо них стояли бойцы в матово-чёрной броне, без опознавательных знаков. Только на плече виднеется небольшой круг с пустым глазом внутри, словно вырезанный в металле. Для большинства это просто странная эмблема. Но Полковник знает: перед ним «Элитное подразделение особого назначения» или, проще говоря, ликвидаторы. В этом отряде служат не обычные военные. Это были жестокие, закалённые бойцы, бывшие наёмники, когда-то выбравшие служить государству. Их не интересовали мораль или честь. Когда появляются они, значит, больше не будет вопросов. Не будет протоколов. Не будет свидетелей.

Нельсон сглотнул. Руки, стиснувшие руль, дрожали, стоило лишь заметить «Мёртвое око».

— Оставайся в машине, — коротко бросил Полковник и надел фуражку.

База N. встречала тишиной. Не было ни голосов, ни шагов, только потрескивание огня. Солдаты в чёрной броне методично носили коробки, мешки, свёртки и всё, что когда-то принадлежало тем, кто служил здесь. От базы N. не должно было остаться ничего, что могло бы напомнить, что здесь были люди.

— Где тела? — резко спросил Алистер, подходя к командиру подразделения.

Высокий, наголо бритый мужчина в броне молча отдал честь.

— Заражённые утилизированы, — отчеканил он с холодной точностью, будто докладывал, а не сообщал.

У Алистера дёрнулся уголок челюсти. Он сжал кулак, костяшки побелели.

Утилизированы.

Так говорят про мусор, а не про людей.

— Глава базы, Майор Купер? — спросил он жёстко.

— А, этот идиот, — фыркнул бритоголовый. — Визжал, чтобы мы с кем-то связались, мол, «этот человек поможет», что-то в этом духе. Уже не вспомню точно. Прятался, как крыса. Моим пришлось за ним побегать.

— Какое имя он называл?

— Да хер его знает... — офицер осёкся, когда Алистер снял фуражку, провёл рукой по волосам и посмотрел на него так, что холод прошёлся по спинам всех, кто был рядом. — Прошу прощения. Мы не разобрали.

— Уши людям даны, чтобы слышать. Видимо, вам они не нужны, капитан.

— Солдаты на базе поняли, что происходит, и открыли по нам огонь. Мы были удивлены, ведь на таких базах служит всякий мусор. К слову, один мой человек погиб, двое ранены.

— И?

— Что «и»? — не понял командир.

— Я тебя сейчас лично утилизирую. Ты ведь понимаешь что «Мёртвое око» не защитит вас от меня. — Полковник Дэвис улыбнулся, от чего у бритоголового побежали мурашки по коже, а кадык предательски дрогнул. — Имя, которое говорил Майор.

— Я... я... — заикнулся капитан. — Я прошу прощение. Я всё узнаю.

Алистер ничего не ответил, лишь отвернулся и направился к лазарету. Перед дверью он на мгновение остановился. Воздух был пропитан тяжёлым, навязчивым запахом антисептика, настолько резким, что буквально бил в нос. Он прикрыл лицо рукой, только после этого вошёл. Пусто. Всё стерильно и безжизненно. В палате больше не было тел убитых дезертиров и доктора Эшли. Вся мебель вынесена, а стены с полом вымыты до блеска.

— Ликвидаторы знают свою работу, — тихо сказал он и вышел из здания.

— Полковник!

Алистер обернулся на крик бритоголового капитана.

— Майор Купер просил связаться с генералом Брауном. И кричал, что «сделал всё, как приказывал генерал». И спрашивал, почему его убивают.

— Ясно, — коротко бросил Алистер. — Телефон в будке работает или вы провода перерезали?

— Перерезали. База полностью изолирована. Вечером мы покинем её.

Полковник молча развернулся и пошёл к машине, где его ждал напряжённый Нельсон.

— Поехали туда, где ловит связь. Мне нужно позвонить, — сказал он, сев на заднее сиденье.

Они уже почти выехали за пределы базы, когда за машиной кто-то побежал. Нельсон остановил. Капитан догнал их, тяжело дыша.

— Полковник Дэвис! А указания? — выкрикнул он, когда окно машины спустилось на половину.

— Я прибыл на проверку, а не командовать.

Он захлопнул окно и махнул Нельсону.

Минут через пять он снова открыл окно, и холодный порыв ветра ворвался в салон. Алистер достал сигарету, закурил. Нельсон украдкой посмотрел на него через зеркало.

— Первый раз вижу, чтобы вы курили в машине, — пробормотал он, почти извиняясь.

Алистер не ответил. Только глубоко затянулся, задумчиво смотря на дорогу. Когда на экране телефона появилась сеть, он без слов вышел из машины и набрал Манбаума. Погода, как назло, выдалась солнечной. Холод отступил, воздух прогрелся на пару градусов.

— База изолированная, — сразу же начал Полковник, как только трубку подняли. — Какое-то время можно скрывать происходящее.

— Министру Харису не понравится твой ответ.

— Тогда пусть сам ломает голову. Мне нужно время всё подготовить.

— И что ты решил?

— Я сообщу вам позже.

— Хорошо. Надеюсь на тебя, Алистер, и прошу, не подведи меня.

Полковник сбросил звонок. Он ещё долго стоял на обочине, выкуривая одну сигарету за другой. Нельсон наблюдал за ним из машины, с каждой затяжкой всё больше тревожась, но не решаясь что-то сказать.

Наконец Алистер вернулся, молча сел в салон и сделал пару глотков воды из бутылки, которая всегда лежала под сиденьем.

— Нужно купить еды и пару бутылок алкоголя. Потом на базу О.

— Есть, сэр, — отозвался Нельсон, сразу проверяя по карте, где находится ближайший крупный супермаркет. — Сколько дней вы планируете там быть? У вас завтра совещание в полдень.

— Перенеси.

— Есть, сэр.

Он включил навигатор, нажал кнопку вызова. Через пару гудков в динамике раздался знакомый женский голос:

— Лейтенант Кира слушает.

— Передай всем, кто должен был присутствовать завтра на совещании у полковника Дэвиса в 12:00, что оно переносится на следующую неделю. Точное время я сообщу позже.

— Есть, сэр, — чётко ответила Кира. — Будут ещё указания?

— Нет.

— Хорошего дня, капитан Нельсон, — вежливо попрощалась она и отключилась.