Глава 19

Три недели спустя

Середина января выдалась морозной.

Снег скрипел под ногами, деревья стояли в белых шапках, воздух был таким чистым и холодным, что щипало в носу. Зима показывала свой характер — будто не хотела уступать место весне.

Молли выписали из реабилитационного центра в конце декабря. Три недели она жила у родителей, восстанавливалась, училась ходить заново. Теперь она двигалась уверенно — без палки, без поддержки. Нога болела после долгих прогулок, но она терпела. Она научилась терпеть.

— Ты молодец, — сказала мама в то утро, когда Молли собралась к Рине.

— Нет, мама.

Мама обняла её. В глазах стояли слёзы — радости, гордости, облегчения.

Молли оделась тепло: длинное пальто, шарф, шапка, варежки. Взяла рюкзак с блокнотом и карандашами. Вышла на улицу.

Снег скрипел под ногами. Дышать было легко. Она шла медленно, но уверенно. До остановки — десять минут. Никто не торопил.

В голове крутились мысли. О Паркере. О том, что он не звонил. О том, что она сама сказала «уходи». О том, что не знала, правильно ли поступила.

Она не удалила его номер. Но и не звонила.

Автобус подошёл вовремя. Молли села у окна, смотрела на заснеженный город. Белые крыши, деревья в инее, люди в пуховиках.

Она думала о Рине. О малышке, которая скоро родится. О том, как нарисовала первый рисунок после аварии — для неё. О том, как плакала, когда закончила.

Она вернулась.

Не до конца. Но вернулась.

---

Дом Рины и Доминика стоял на тихой улице, в пяти минутах от квартиры Тайлера и Мэдисон. Белые стены, синяя крыша, заснеженный палисадник. На окнах висели гирлянды — Рина отказалась их снимать после Нового года.

— Пусть висят до весны, — сказала она. — Веселее.

Молли подошла к крыльцу, перевела дыхание. Нога ныла — она прошла больше, чем планировала. Но отступать было не в её характере.

Она нажала на звонок.

Дверь открыла Рина. Живот — огромный, круглый, на восьмом месяце. Лицо — счастливое и немного уставшее. Волосы собраны в небрежный пучок, на плечах — мягкий кардиган.

— Молли! — закричала она. — Ты пришла!

— Я обещала.

Они обнялись. Осторожно — живот мешал, но Рина прижала подругу так сильно, как могла.

— Заходи, заходи! Доминик на работе, так что мы одны. Я напекла печенье.

— Ты умеешь печь? — улыбнулась Молли.

— Я умею включать духовку.

— Это не одно и то же.

— Но печенье вкусное. Проверим.

На кухне пахло корицей и яблоками. Рина поставила чайник, достала тарелку с печеньем — румяным, рассыпчатым.

— Садись, рассказывай.

— Что рассказывать?

— Всё. Как ты? Как нога? Как рисуешь?

Молли села, положила рюкзак на пол.

— Хожу нормально. Нога болит, если долго иду. Но я справляюсь.

— А рисование?

— Рисую. Медленно. Рука дрожит. Но линии ложатся.

— Покажешь?

Молли достала блокнот. Открыла на последней странице.

Там был рисунок — Рина и Доминик на диване, его рука на её животе. И маленькая девочка, которая ещё не родилась, но уже была в каждом штрихе.

Рина заплакала.

— Молли... это прекрасно.

— Я старалась.

— Ты вернулась.

— Почти.

— Этого достаточно.

Они сидели на кухне, пили чай с печеньем. Рина гладила живот, улыбалась.

— Мне сказали дату, — сказала она.

— Какую?

— ПДР — 20 февраля.

— Это скоро.

— Три с половиной недели.

— Ты боишься?

— Очень. Но Доминик рядом. И вы.

— Мы будем с тобой.

Рина взяла её за руку.

— Ты будешь крёстной. Мы решили.

— Что? — Молли замерла.

— Ты слышала. Ты — крёстная. Если согласишься.

Молли смотрела на неё. Потом заплакала.

— Конечно, согласна.

Они обнялись. Долго. Крепко.

— Как вы назовёте её? — спросила Молли.

— Ещё не решили. Думаем.

— А если это будет секрет?

— Секрет до рождения.

— Тогда я буду рисовать её каждый месяц. Чтобы знать, как она растёт.

— Договорились.

Рина рассказала, как Доминик разговаривает с животом по вечерам. Читает вслух про бокс — представляет, что дочь слушает. Как малышка толкается, когда слышит его голос.

— Она будет бойцом, — сказала Рина.

— Или художницей.

— Или и тем, и другим.

— Или кем захочет.

Рина улыбнулась.

— Ты права. Главное — чтобы была счастлива.

Молли смотрела на подругу. На её огромный живот, на счастливые глаза. Думала о том, как сама когда-то мечтала о детях. С Паркером.

Не сейчас. Не сегодня.

— О чём задумалась? — спросила Рина.

— Так. Ни о чём.

— О Паркере?

Молли промолчала.

— Он звонит моей маме каждый день. Спрашивает, как я. Спрашивает, можно ли прийти. Мама говорит — нет.

— А ты что думаешь?

— Не знаю. Не готова.

— Он ждёт.

— Я знаю.

Рина не стала давить.

Они пили чай, смотрели в окно. Снег падал крупными хлопьями.

---

Молли не говорила о Паркере.

Никто не спрашивал.

Она знала, что он звонил маме — каждый день. Спрашивал, как она. Спрашивал, можно ли прийти. Мама отвечала: «Она не готова».

Он не настаивал.

Молли иногда смотрела на телефон. На его номер в контактах. Не удаляла. Но и не звонила.

Она думала о нём. О том, как они катались на мотоцикле. Как он смеялся. Как говорил: «Держись крепче». Как она обнимала его за талию и чувствовала ветер в волосах.

А потом — удар. Темнота. Боль.

Она не могла забыть.

И не могла простить.

Но любила ли она его ещё?

Она не знала.

Паркер не спал ночами.

Сидел в своей комнате, смотрел на потолок. Работал в сервисе с утра до вечера — лишь бы не думать. Но мысли возвращались.

Она.

Её лицо. Её улыбка. Её рисунки.

И её слова: «Уходи».

Он ушёл. Но не перестал ждать.

Каждый вечер он смотрел на телефон. На её номер. Не звонил. Не писал. Ждал.

— Ты должен дать ей время, — сказал ему однажды Кристиан.

— Сколько?

— Сколько потребуется.

— А если она никогда не вернётся?

— Тогда ты будешь жить дальше. Но сначала — подожди.

Паркер кивнул.

Он не знал, сколько будет ждать.

Но знал, что будет.

---

В их маленькой квартире было тихо.

Тайлер сидел на кухне, пил чай. Мэдисон мыла посуду.

— Мэдисон?

— М?

— Нам нужно поговорить.

Она выключила воду. Повернулась.

— О чём?

— О будущем.

Она села напротив.

— Давай.

Он взял её за руку.

— Я хочу знать, чего ты хочешь.

— В каком смысле?

— Через пять лет. Где ты себя видишь?

Она задумалась.

— Я вижу себя... с тобой.

— Это не ответ.

— Это главный ответ.

Он улыбнулся.

— Ладно. Тогда я начну. Я хочу стать тренером. Настоящим. Не просто «парнем из зала», а профессионалом.

— Ты будешь.

— Я хочу, чтобы мы поженились.

Она замерла.

— Не сейчас. Через пару лет. Когда встанем на ноги.

— Тайлер...

— Ты сказала, что хочешь быть со мной. Я предлагаю официально.

— Это предложение?

— Пока нет. Это разговор.

Она выдохнула.

— Ты меня напугал.

— Извини.

— Не извиняйся. Просто... я не готова к свадьбе. Сейчас.

— Я знаю. Поэтому говорю о будущем.

Она сжала его руку.

— Я хочу детей.

— Я знаю.

— Двоих. Может, троих.

— Я помню.

— Но сначала карьера. Я хочу открыть свою студию. По pole dance.

— Откроешь.

— А ты будешь моим тренером по боксу?

— А ты будешь моим тренером по танцам?

— Ты не умеешь танцевать.

— Научишь.

Она улыбнулась.

— Тайлер?

— М?

— Мы справимся?

— С чем?

— Со всем. С деньгами, с работой, с детьми.

— Справимся.

— Откуда знаешь?

— Потому что мы вместе.

Она встала, обняла его.

— Я люблю тебя.

— Я тебя тоже.

Они сидели на балконе, укутавшись в плед. За окном светились окна соседнего дома — там, где жили Рина и Доминик.

— Ты видишь их свет? — спросила Мэдисон.

— Да.

— У них скоро будет ребёнок.

— 20 февраля.

— Ты запомнил?

— Рина сказала. Я не забываю важное.

Мэдисон улыбнулась.

— А у нас?

— Когда-нибудь.

— Ты хочешь мальчика или девочку?

— Мне всё равно. Лишь бы здоровый.

— А я хочу девочку. Чтобы учить её танцевать.

— А я научу её боксировать.

— Она будет непобедимой.

— Как её мама.

Мэдисон улыбнулась.

— Тайлер?

— М?

— Ты боишься отцовства?

— Немного.

— Чего?

— Что я буду похож на своего отца. Молчаливым. Закрытым.

— Ты не будешь.

— Откуда знаешь?

— Потому что ты уже другой. Ты изменился. Ради меня. Ради нас.

Он поцеловал её.

— Я люблю тебя, Мэдисон Миллер.

— А я люблю тебя, Тайлер Смит.

Они смотрели на звёзды.

Впереди было будущее.

И они были готовы.

---

Молли вернулась домой поздно вечером.

Мама ждала на кухне.

— Как сходила?

— Хорошо.

— Рина рада?

— Очень.

— А ты?

— Я — да.

Мама посмотрела на дочь.

— Ты рисовала?

— Да. Подарок для малышки.

— Покажешь?

Молли достала блокнот, открыла на рисунке.

Мама долго смотрела.

— Красиво, — сказала она.

— Спасибо.

— Ты вернулась.

— Почти.

— Этого достаточно.

Молли обняла маму.

На столе лежал телефон. Ни одного сообщения от Паркера.

Она не ждала.

Но в глубине души надеялась.

Зима была в разгаре.

Но весна уже дышала в спину.

---

Конец девятнадцатой главы

---