Глава 7

Вечер перед ужином

Мэдисон стояла перед зеркалом в своей комнате и меняла футболку уже в четвёртый раз.

— Успокойся, — сказала Лорен, лёжа на кровати и листая телефон. — Ты идёшь на ужин, а не на казнь.

— А вдруг я ему не понравлюсь?

— А вдруг понравишься? Что тогда?

Мэдисон не нашла, что ответить.

Эбби вбежала в комнату с криком:

— Мэдисон идёт к мальчику! Мэдисон идёт к мальчику!

— Эбби, замолчи!

— А он красивый?

— Да, — тихо сказала Мэдисон.

— Тогда иди! — Эбби подпрыгнула. — А я потом за тебя выйду замуж.

— За кого?

— За его брата! Он тоже красивый?

Мэдисон рассмеялась. Впервые за весь вечер.

В дверях появилась мама:

— Ты волнуешься?

— Очень.

— Это нормально. Я волновалась, когда знакомилась с твоим отцом.

— И чем кончилось?

Мама помолчала.

— Неважно. Важно, что вы — не мы. Иди. Будь собой.

Мэдисон кивнула.

Она надела ту самую серую шапку — его шапку, которую так и не вернула. На всякий случай.

На удачу.

Дом Тайлера стоял в спальном районе — маленький, аккуратный, с покрашенным забором и старой яблоней во дворе. Мэдисон видела его только снаружи. Внутри — никогда.

Тайлер ждал на крыльце. В чистой футболке.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответила она.

— Ты пришла.

— Я обещала.

Он взял её за руку.

— Пойдём. Отец уже заждался.

Внутри пахло пирогом и чем-то мясным. На кухне гремели кастрюли. Из гостиной доносились звуки телевизора — какой-то старый фильм.

— Мы дома! — крикнул Тайлер.

Из кухни вышел отец — высокий, широкоплечий. На нём был старый свитер, руки в муке.

— Здравствуй, — сказал он. — Ты, наверное, Мэдисон?

— Да, здравствуйте.

— Проходи. Не стесняйся. Я тут пирог испёк. Не знаю, получился ли, но надеюсь.

Мэдисон улыбнулась. Она ожидала сурового молчаливого мужика. А увидела обычного отца, который печёт пирог и смотрит старые фильмы.

Из коридора выбежал Логан:

— Это она? Это та девушка, которая летает?

— Да, — сказал Тайлер.

— Покажешь? — спросил Логан у Мэдисон.

— Когда-нибудь, — ответила она. — Обещаю.

Логан радостно кивнул и убежал обратно в комнату.

Отец вытер руки о фартук:

— Садитесь за стол. Рассказывайте.

За столом было тепло и уютно. Горела настольная лампа, за окном темнело. Логан сидел рядом с Тайлером и смотрел на Мэдисон круглыми глазами.

— Мэдисон, ты на пилоне, да? — спросил отец.

— Да.

— И как, сложно?

— Сначала да. Потом привыкаешь.

— А страшно?

— Страшно только первые сто раз. Потом становится просто больно.

Отец усмехнулся:

— Как в боксе.

— Наверное, — улыбнулась Мэдисон.

— Ты сильная, — сказал он. — Тайлер мне рассказывал.

— Что именно?

— Что ты висишь вверх ногами на одной руке и не дрожишь. Это впечатляет.

Мэдисон покраснела.

Тайлер сжал её руку под столом.

Отец налил чай. Отодвинул пустую тарелку.

— Мэдисон, я хочу тебя спросить. Как ты думаешь, что самое важное в жизни?

Она задумалась.

— Не быть одному, — сказала она. — Иметь кого-то, кто останется, даже когда тяжело.

Отец посмотрел на неё долго. Потом перевёл взгляд на Тайлера.

— Она умная, — сказал он. — Держись за неё.

Тайлер кивнул.

— Держусь, — сказал он.

Мэдисон почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Логан за столом зевнул.

— Логан, иди спать, — сказал отец.

— Не хочу.

— Иди. Завтра увидишь Мэдисон ещё.

— Правда?

— Если она захочет, — сказал Тайлер.

— Захочет, — сказала Мэдисон.

Логан радостно побежал в комнату.

Отец встал:

— Я пойду, уберу посуду. А вы посидите.

Он ушёл на кухню. Тайлер и Мэдисон остались одни.

— Ну как? — спросил он.

— Он... не такой, как я думала.

— Какой ты думала?

— Суровым. Молчаливым.

— Он такой. С другими. С тобой — нет.

— Почему?

— Потому что ты мне нужна. А ему нужен я.

Мэдисон сжала его руку.

— Спасибо, что пригласил.

— Спасибо, что пришла.

Они сидели в полумраке, слушая, как на кухне гремит посудой отец. За окном падал снег.

— Тайлер?

— М?

— Твоя мама... она была такой же? Пекла пироги?

Тайлер помолчал.

— Она не пекла. Она пела. Целыми днями. По дому ходила и пела. Логан её не помнит. А я — да.

— Тебе её не хватает?

— Иногда. Но больше я боюсь, что стану таким же, как отец — молчаливым и закрытым.

— Ты уже не такой.

— Это ты сделала.

— Нет. Это ты сам. Я просто была рядом.

Он посмотрел на неё. Поцеловал — тихо, тепло, долго.

— Пойдём, — сказал он. — Провожу тебя домой.

— А пирог?

— Заберём с собой.

Они вышли на крыльцо. Снег падал крупными хлопьями.

— Ты завтра придёшь? — спросил Тайлер.

— Если позовёшь.

— Зову.

— Тогда приду.

Он поцеловал её ещё раз. На прощание.

Когда она ушла, он долго стоял на крыльце, глядя на её следы на снегу.

Потом зашёл в дом.

Отец сидел на кухне, пил чай.

— Хорошая девочка, — сказал он.

— Да, — ответил Тайлер.

— Не потеряй.

— Не потеряю.

---

Зимние каникулы

За несколько дней до поездки

Через три дня после ужина Тайлер написал Мэдисон:

Доминик предложил съездить загород. У его родителей домик в лесу. Несколько дней. Ты как?

Она не ответила сразу. Несколько дней. В лесу. С ним. С его друзьями. С подругами.

Это было страшно. И волнительно.

Кто едет? — спросила она.

Я, Доминик, Кристиан, Паркер. Вы — Рина, Делия, Молли. Ещё Оливия просилась. И Лорен, если хочет»

Она улыбнулась. Лорен. Он помнил про её сестру.

Спрошу у мамы.

Мама, услышав про поездку, задумалась.

— Кто взрослый будет?

— Доминику восемнадцать. Он всё организует. Его родители будут рядом — они приедут на выходные.

— А в остальное время?

— Мы сами. Мы уже большие, мам.

Мама посмотрела на неё долго. Потом вздохнула.

— Только если ты обещаешь быть осторожной.

— Обещаю.

— И звонить каждый день.

— Буду.

— И чтобы никакого...

— Мама!

— Я молчу. Но ты поняла.

Мэдисон покраснела.

Она написала Тайлеру: Я еду. И Лорен — тоже.

Он ответил: Отлично. Я рад.

Она: Я тоже.

Он: Скоро увидимся.

Она смотрела на снег за окном и улыбалась.

Доминик арендовал большой микроавтобус — старый, но надёжный. Места хватило всем: восемь человек плюс Оливия и Лорен.

Мэдисон сидела у окна. Тайлер — рядом. Их колени касались.

Она не отодвигалась. Он — тем более.

Сзади Рина и Доминик спорили о музыке.

— Включи что-то нормальное! — кричала Рина.

— Это нормальное! — орал Доминик. — Это классика!

— Это депрессия!

— Это рок!

— Это одно и то же!

— Заткнитесь оба, — сказал Кристиан спокойно. — Мы не для того ехали, чтобы слушать ваши крики.

Рина и Доминик замолчали. Но переглянулись.

Паркер, сидящий сзади с Молли, пытался заглянуть к ней в блокнот.

— Ты рисуешь сугробы?

— Не твоё дело.

— А что ты рисуешь?

— Тебя. В виде пингвина.

— Покажи!

— Нет.

— Злая ты.

— Наблюдательная.

Кристиан сидел с краю, рядом с Делией. Они не разговаривали — просто смотрели в окно. Иногда Делия бросала на него быстрые взгляды. Иногда он — на неё.

Молча. Но не холодно.

Оливия и Лорен устроились в самом конце. Оливия показывала Лорен видео с тренировок. Лорен крутила головой:

— Ты реально так крутишься?

— Ага.

— Научишь?

— Если пообещаешь не смеяться.

— Не буду.

— Тогда договорились.

Через два часа они въехали в лес.

Снег лежал на ветках. Дорога петляла между соснами. Домик показался неожиданно — деревянный, с большой верандой, трубой, из которой валил дым.

— Мы на месте! — объявил Доминик.

Все вышли.

Мороз кусал щёки. Воздух был чистым, холодным, пах хвоей и снегом.

— Красиво, — сказала Мэдисон.

— Да, — ответил Тайлер.

Он смотрел не на лес. На неё.

Домик был большим: три спальни, гостиная с камином, кухня, большая веранда.

— Девушки спят в одной комнате, парни — в другой, — объявил Доминик. — Оливия и Лорен — в маленькой комнате на втором этаже.

— А ты у нас главный? — спросила Рина.

— А ты против?

— Нет. Просто удивлена, что ты можешь организовывать.

— Я много чего могу.

— Например?

— Например, затопить камин.

— Смотри не сгори.

Доминик усмехнулся и пошёл за дровами.

Рина смотрела ему вслед.

— Нравится? — спросила Делия.

— Что?

— Он тебе нравится.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я констатирую.

Рина фыркнула и ушла помогать на кухню.

Мэдисон выбрала кровать у окна. Тайлер занёс её сумку.

— Ты как? — спросил он.

— Хорошо. Немного волнуюсь.

— Чего?

— Все вместе. Несколько дней. Это впервые.

— Я рядом.

— Я знаю. Поэтому и не боюсь.

Он поцеловал её в лоб. Коротко. Тепло.

— Пойдём. Поможешь разобрать продукты.

Вечером они сидели у камина.

Огонь трещал, бросая тени на стены. Кто-то принёс пледы. Кто-то — горячий шоколад.

Мэдисон сидела рядом с Тайлером. Его рука лежала на её плече.

Она чувствовала его тепло. И не хотела, чтобы этот вечер кончался.

— Страшно было ехать? — спросил он тихо.

— Немного.

— А теперь?

— Теперь нет.

— Почему?

— Потому что ты рядом.

Он сжал её плечо.

Она положила голову ему на грудь.

Паркер сидел напротив, пытаясь привлечь внимание Молли.

— А ты всегда рисуешь?

— Не всегда. Иногда сплю.

— А что ты рисуешь чаще всего?

— Людей.

— Меня нарисуешь?

— Уже нарисовала.

— Покажешь?

— Когда-нибудь.

— Когда?

— Когда ты перестанешь меня отвлекать.

Паркер замолчал. Ровно на минуту. Потом снова:

— А если я не буду отвлекать, ты покажешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты всё равно будешь отвлекать.

Он улыбнулся. Она не заметила — но уголки её губ дрогнули.

Кристиан и Делия сидели у окна. Смотрели на снег.

— Ты любишь зиму? — спросила Делия.

— Раньше нет. Теперь да.

— Почему?

— Потому что снег делает мир тише. А я люблю тишину.

— Я тоже.

Они помолчали.

— А что ты любишь? — спросил он.

— Запах корицы. Старые фильмы. Моменты, когда никто ничего не говорит, но всё понятно.

— Как сейчас?

Она посмотрела на него.

— Да. Как сейчас.

Он кивнул.

Они не касались друг друга. Но между ними было что-то.

Рина и Доминик стояли у окна на кухне. Рина мыла кружки. Доминик вытирал.

— Ты умеешь мыть посуду? — удивилась Рина.

— А ты думала, я только по рингу?

— Думала, ты только по энергетикам.

— Я завязал.

— С чего вдруг?

— Ты сказала, что это вредно.

Она посмотрела на него.

— Ты меня послушал?

— Ты была права. Я не умею признавать правоту. Но здесь — да. Ты была права.

Она взяла у него полотенце.

— Давай помогу.

Они мыли посуду молча. Но не неловко.

— Рина?

— М?

— Ты мне нравишься. Давно. Я просто не знал, как сказать.

Она замерла.

— Ты серьёзно?

— Я не умею шутить про такое.

Она посмотрела на него долго.

— Ты дурак, — сказала она.

— Знаю.

— Но милый.

— Это уже прогресс.

Она усмехнулась.

— Не дави на меня.

— Я не давлю. Я просто сказал.

— Ладно. Сказал — и молчи.

— Молчу.

Он замолчал. Она улыбнулась в чашку.

На следующий день они пошли в лес.

Снег скрипел под ногами. Солнце пробивалось сквозь сосны.

Мэдисон шла рядом с Тайлером. Лорен и Оливия бежали вперёд, кидаясь снежками.

— Лорен, осторожно! — крикнула Мэдисон.

— Я осторожная! — крикнула в ответ Лорен и тут же упала в сугроб.

Оливия засмеялась, помогла ей подняться.

— Ты в порядке?

— Да, — Лорен отряхнулась. — Снег мягкий.

— Как пух, — сказала Оливия.

— Как твои тренировки, — засмеялась Лорен.

Они побежали дальше.

Паркер шёл рядом с Молли.

— Ты не замёрзла?

— Нет.

— А если замёрзнешь — я отдам куртку.

— Ты замёрзнешь сам.

— Я привык.

— Глупости.

— Это забота.

— Это идиотизм.

— Одно и то же иногда.

Молли посмотрела на него.

— Ты странный.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

— А я сделал комплиментом.

Она закатила глаза, но улыбнулась.

Кристиан и Делия шли позади всех.

— Ты знаешь, — сказала Делия, — я думала, что ты будешь другим.

— Каким?

— Закрытым. Молчаливым. Злым.

— Я закрытый. Но не злой.

— Я заметила.

— А ты — не такая, как я думал.

— Какая?

— Громкая. Как Рина.

— Нет, я тихая.

— Ты ироничная. Это громче крика.

Она посмотрела на него.

— Это комплимент?

— Да.

— Тогда спасибо.

Они шли молча, но их руки почти касались.

Второй вечер был ещё теплее.

Доминик принёс гитару — старую, расстроенную, но играть умел.

— О, у нас тут музыкант! — засмеялась Рина.

— Не смейся, а то не услышишь.

— Давай, удиви.

Он заиграл. Что-то простое, дворовое. Рина подпела. У неё был хороший голос — низкий, тёплый.

Доминик смотрел на неё и улыбался.

— Ты умеешь петь? — спросил он.

— Я умею много чего.

— Например?

— Например, терпеть тебя.

— Это талант.

— Я знаю.

Они смотрели друг на друга. В их глазах горел огонь — не только от камина.

Паркер сидел рядом с Молли. Она рисовала.

— Ты рисуешь огонь?

— Нет. Людей у огня.

— Покажешь?

Она подумала. Потом развернула блокнот.

На рисунке были все они — сидящие вокруг камина. Мэдисон и Тайлер — обнявшись. Рина и Доминик — рядом, почти касаясь. Кристиан и Делия — отдельно, но близко. Оливия и Лорен — спящие на плечах друг у друга.

И он. Паркер. С улыбкой до ушей.

— Я здесь такой глупый, — сказал он.

— Ты всегда такой.

— Но ты нарисовала.

— Потому что ты — часть картины.

Кристиан и Делия сидели на веранде. Смотрели на звёзды.

— Ты веришь, что люди могут быть счастливы? — спросила Делия.

— Да.

— Даже после всего?

— Особенно после всего.

Она посмотрела на него.

— Ты сильный.

— Нет. Я просто умею ждать.

— Чего?

— Своего времени.

Она поняла. И не спросила больше.

Они сидели в тишине. Звёзды падали. Снег искрился.

В последнюю ночь никто не спал.

Они сидели у камина, пили чай, болтали.

— Мы должны это повторить, — сказал Доминик.

— Обязательно, — сказала Рина.

— На зимних? — спросил Паркер.

— На весенних, — ответила Молли.

— А что будет на весенних? — спросил он.

— Увидишь.

Он улыбнулся. Она тоже.

Кристиан и Делия смотрели в огонь.

— Знаешь, — сказала Делия, — я рада, что мы поехали.

— Я тоже.

— Даже несмотря на то, что мы почти не разговаривали.

— Иногда молчание важнее слов.

Она кивнула.

Мэдисон сидела у Тайлера на плече. Он обнимал её.

— Ты рада? — спросил он.

— Очень.

— Я тоже.

— Тайлер?

— М?

— Спасибо, что ты есть.

— Спасибо, что ты осталась.

Она поцеловала его. Нежно. Долго.

Никто не смотрел. Но все видели.

Утром они грузились в автобус.

Снег таял. Солнце светило ярко.

— Я не хочу уезжать, — сказала Лорен.

— Мы вернёмся, — сказала Оливия.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Девушки обнялись.

Паркер помог Молли загрузить блокнот.

— Ты нарисуешь эту поездку?

— Уже рисую.

— Покажешь?

— Когда-нибудь.

— Я подожду.

Она улыбнулась.

Рина и Доминик стояли в стороне.

— Ты напишешь мне? — спросил он.

— Если ты напишешь первым.

— Я не умею.

— Тогда я напишу.

Он улыбнулся.

— Договорились.

Кристиан и Делия сидели в автобусе рядом. Не касаясь. Но близко.

— До весны, — сказала Делия.

— До весны, — ответил Кристиан.

Тайлер и Мэдисон сели в конец автобуса. Его рука — на её плече. Её голова — у него на груди.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тебя тоже, — ответила она.

Автобус тронулся.

Снег падал за окном.

Они уезжали. Но знали — вернутся.

Не только в этот лес. Друг к другу.

---

Конец седьмой главы

---