ГЛАВА 5. УДАР ПО КРОВИ

Утро началось с лязга металла и едкого запаха сварки. Рю, стоя по пояс в «утробе» старого антиграв-байка, выдирал повреждённый генератор. Его металлические пальцы срывали прикипевшие болты с сухим, безжалостным треском. Лина за стойкой проверяла инвентарь, её пальцы бегали по планшету. В мастерской царил свой, привычный хаос.

Тишина была обманчивой. Она висела в воздухе, хрупкая, как стекло, готовое треснуть от первого же громкого звука.

И он треснул.

Дверь в мастерскую не открылась — её вышибли ударом ноги, и она, согнувшись пополам, с оглушительным грохотом отлетела в сторону. В проёме возникли четверо. Не уличный шлак вроде Сэйдзи. Другая порода. Чёрные, идентичные плащи из баллистического нейлона. Тёмные очки, сканирующие помещение. Движения синхронизированы, как у машин. На отворотах — мелкий, но отчётливый логотип «Kuroda Finance». Корпоративные головорезы. Чистильщики.

Первый, очевидно лидер, сделал шаг вперёд. Его голос был лишён тембра, как у текстового синтезатора.

—Мизуно. Вы отказались от нашего предложения. Это было... неразумно.

Рю медленно выпрямился из-под байка. Его металлические кулаки сжались, гидравлика издала угрожающее шипение.

—Ошиблись адресом. Убирайтесь.

Головорез повернул голову в его сторону. Очки скрывали его взгляд, но презрение ощущалось физически.

—Нет. Адрес верный.

Они вошли, расходясь по мастерской, как стая хищников. Один, не говоря ни слова, подошёл к стеллажу с инструментами и с размаху опрокинул его. Металл с оглушительным грохотом разлетелся по полу. Другой прошёлся вдоль стены, сдирая локтем плакаты, схемы, старые семейные фотографии.

Ярость Рю была слепой и мгновенной. Он рванулся вперёд с рёвом. Но они были готовы. Второй головорез, не шелохнувшись, выхватил из-под плаща компактную электрошоковую дубинку. Не полицейскую — корпоративную, с усиленным зарядом. Он метнул её, как гарпун.

Два острых шипа на проводах впились в открытую сталь плеча Рю. Раздался сухой, щёлкающий разряд. Ярко-синие молнии пробежали по имплантам, искры посыпались на пол. Рю застыл, его тело скрутила судорога, он с силой рухнул на колено, успев упереться рукой в пол. Из его горла вырвался хриплый стон — не от боли, а от бессильной ярости.

— РЮ! — крикнула Лина не срывающимся от ужаса голосом, а сдавленным, полным яда.

Она вышла из-за стойки. Медленно. Её лицо было маской спокойствия. Ни страха, ни паники. Только холод, сконцентрированный до алмазной твёрдости.

—Оставьте его. Вы пришли ко мне.

Лидер кивнул.

—Мы предупреждали. Никто не отказывается от «Kuroda». Вы подписали себе приговор.

Лина подошла к нему так близко, что могла разглядеть своё искажённое отражение в его чёрных очках.

—Ошибка, — прошептала она, и в её шёпоте было лезвие. — Приговор подписала я. Для вас.

Движение было молниеносным. Её рука метнулась к стенду, и длинная, острая бита уже была в её пальцах. Со всей силы, с коротким выкриком, она всадила отвёртку в бедро ближайшего головореза, того, что опрокинул стеллаж.

Отвёртка с хрустом прошал сквозь ткань, плоть и упёрлась в кость. Человек закричал — негромко, удивлённо, прежде чем рухнуть, хватаясь за ногу.

Это был сигнал. Рю, всё ещё корчась от судорог, нашёл в себе силы. С рыком, в котором была вся его боль и ярость, он рванулся с колен и нанёс короткий, сокрушительный удар металлическим кулаком в челюсть тому, кто стрелял в него дубинкой. Та самая челюсть сломалась с отчётливым, влажным хрустом.

Драка была короткой, уродливой и бесправил. Лина, действуя с пугающей методичностью, схватила тяжёлый гаечный ключ и ударила лидера по руке, в которой он держал планшет. Кости пальцев хрустнули.

Оставшиеся двое, видя своего лидера с раздробленной кистью, одного товарища с отвёрткой в ноге, второго — с развороченным лицом, отступили. Они тащили за собой своих покалеченных, пятная пол кровавыми мазками.

Лидер, сжимая повреждённую руку, пятился к выходу. Его очки слетели, открыв испуганные, полные ненависти глаза.

—Ты... ты пожалеешь, Мизуно! Мы сотрём это место с лица земли! Мы вернёмся!

Лина стояла, не двигаясь, тяжёлый ключ всё ещё в её руке.

—Жду, — её голос был тихим и абсолютно ледяным. — Следующий раз привозите гробы. Свои.

Когда дверь захлопнулась, в мастерской воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, хриплым дыханием Рю.

Рю поднялся, опираясь на байк. Кровь стекала по его подбородку из разбитой губы. Его человеческий глаз был полон не ярости, а ужаса. Ужаса перед тем, что он увидел в сестре.

—Ты... ты понимаешь, что теперь будет? Они не остановятся. Они уничтожат нас.

Лина не смотрела на него. Её взгляд был прикован к тёмному, липкому пятну на полу. Чужая кровь. Она медленно подошла, наступила на него каблуком, размазала.

—Пусть, — сказала она, и в её голосе не было ничего человеческого. Только сталь. — Я тоже.

Она подняла голову и посмотрела на разбитую дверь, на уничтоженный стеллаж, на искрящуюся, повреждённую руку брата.

Вот он. Момент. Настоящее рождение.

Она почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Окончательно и бесповоротно. Не замок. Не выключатель. Скорее... предохранитель. Тот, что сдерживал её истинную природу.

Боль? Нет.

Страх?Нет.

Сомнение?Нет.

Только ярость. Чистая, холодная, как межзвёздный вакуум. Готовая сжечь всё на своём пути.

Дороги назад нет. Её и не было. Теперь у меня только один путь — сквозь них.