ГЛАВА 1. МОКРЫЕ УЛИЦЫ

Дождь не прекращался. Он был частью города, как ржавчина — частью старого железа. Вода стекала с ржавых пожарных лестниц и рекламных голограмм, превращая тротуары в зыбкие зеркала, в которых тонули отражения неоновых вывесок. Где-то в подворотне, в луже, смешанной с машинным маслом, плавал труп крысы, раздутый и бледный.

Лина Мизуно стояла под выцветшим козырьком заброшенного кафе «Амрита». Когда-то здесь пахло сладким рисом и дешёвым чаем, а в воздухе висел смех. Теперь здесь пахло мочой, плесенью и отчаянием. Это было место для тех, кого город перемолол и выплюнул — для бомжей с пустыми глазами, для мелких дилеров с дрожащими руками, для призраков вроде неё.

Она прикурила сигарету, вдохнула глубоко, позволив едкому дыму заполнить лёгкие. Горечь была честной. Она не обещала рая. Она напоминала: ты ещё жива. Чёрт, ещё жива.

— Горечь не лжёт, — тихо прошептала она, глядя на тлеющий кончик. — Сладость — это обманка, приманка для идиотов. А горечь... она говорит тебе правду прямо в лицо.

Шаги позади были тяжёлыми, уверенными, не пытались скрыть свой звук. По асфальту, перемешанному с битым стеклом.

— Ты опять здесь, — раздался низкий, знакомый голос, в котором сквозил укор, смешанный с усталостью.

Из тени переулка, словно порождение самого города, вышел её брат — Рю Мизуно. Он был выше её на голову, его плечи были скрыты длинным, промокшим насквозь плащом из грубого синтетического материала. Но главное — его руки. От запястий и почти до локтей — открытая функциональная сталь, стресс-поршни, гидравлические приводы. Следы давних битв, шрамы от старых долгов. Его лицо освещал синий свет неоновой вывески «Синтез-Мясо». Один глаз — его, человеческий, тёмный и усталый. Другой — кибернетический, с тусклым алым свечением в глубине объектива, бездушный сканер.

— Ты выглядишь так, будто нарочно ищешь, кто бы тебя прикончил, — сказал он, доставая свою пачку сигарет. Движения его металлических пальцев были точными и безжизненными.

Лина не повернулась.—Я не ищу. Проблемы сами находят тех, кто пахнет страхом. А я… — она выдохнула дым. — Я уже выдохлась.

Рю хрипло усмехнулся, зажигая зажигалкой с логотипом брошенной мастерской.—Ты изменилась, сестра. Радикально.

— Нет, — наконец она посмотрела на него. Её взгляд был пустым, как экран мёртвого терминала. — Я просто перестала притворяться. Сняла маску. А под ней оказалась сталь.

Они пошли рядом по улице, их шаги сливались с шумом дождя. Мимо них, обрызгивая грязью, пронеслась полицейская машина с завывающими сиренами. Люди шарахались, прижимались к стенам. Никто не смотрел на Лину. Она была невидимкой. Тенью. И это её устраивало.

На стене громадного здания голограмма показывала улыбающихся мужчину и женщину. Идеальные лица, идеальные волосы, идеальные жизни. Они обнимались на фоне вращающегося логотипа корпорации «Shinsei Corp». Счастье. Любовь. Будущее. Всё это было их товаром. А люди — стадом, которое это покупало, продавая свои души.

— Я тоже когда-то купила их ложь, — тихо сказала Лина, больше себе, чем брату. — Заплатила наличными. Сердцем. И осталась с пустыми карманами.

— Лина, — Рю понизил голос. — Я знаю, о ком ты думаешь. До сих пор.

— О Кае? — её губы искривились в ухмылке, больше похожей на оскал. — Да. Думаю. Но не так, как раньше. Я больше не строю воздушных замков. Я черчу планы. Со всеми деталями. Со всеми жертвами.

— Планы? — Рю остановился, его киберглаз сфокусировался на ней с лёгким жужжанием.

— Он выбрал корпорацию. Выбрал стеклянную клетку. Пусть живёт в ней. Но я… — она повернулась к нему, и в её глазах вспыхнул тот самый холодный огонь, который он начал в ней бояться. — Я стану больше, чем он. Холоднее этой проклятой ночи. Сильнее, чем все его контракты. Он не просто предал меня, Рю. Он убил ту, кем я была. Выпустил её на волю. И новая я… она гораздо, гораздо опаснее.

Рю молча выдохнул струйку дыма. Дождь смывал пепел с его металлической руки.—Тогда берегись, сестра. Этот город… он не прощает слабости. Он сожрёт тебя, если ты оступишься хоть на миг.

Лина посмотрела прямо перед собой, на бесконечную реку огней и стали.—Я не оступлюсь, — её голос был тихим, но абсолютно твёрдым, как обсидиан. — Потому что я больше не жертва. Я буду той, кто будет жрать.

В этот момент над ними, с резким гулом, пронёсся полицейский дрон-разведчик. Яркий белый луч его прожектора на секунду выхватил их из тьмы, ослепил. Лина не отпрянула. Она подняла голову и поймала своё отражение в выпуклой стеклянной линзе его камеры.

Искажённое, бледное, с глазами, полными тьмы и решимости.

Вот она я. Не женщина. Не жертва. Хищник, запертый в человеческой коже. И скоро клетка распахнётся.