Глава 4. На поверхности, где мы живем, творится настоящий ад

Охота не задалась. Айен возвращался с пустыми руками, если не считать Лили, которую пришлось тащить на спине. Нет, они правда повеселились за эти несколько дней. Только Лили полезла бороться с медведем голыми руками, сама росомаха, как никах. В итоге косолапый убежал, оставляя за собой коричневый след, но успел ранить Лили. Она хромала и морщилась при каждом шаге.

Перед тем, как войти в деревню, Айен заставил себя улыбаться, пока настроение само не улучшилось. Он не любил напрягать окружающих серьёзной миной. В конце концов, у них есть интересная история, которую можно рассказывать у костра, и она, благодаря Бину, будет обрастать всё новыми подробностями, а ногу Лили вылечит Хан.

В деревня встретила их непривычно отстранёно.

— Тебе не кажется, что люди избегают смотреть нам в глаза? — обеспокоенно прошептала Лили.

Айен обратил внимание на разрушенную крышу одной из хижин и глубокие борозды на земле.

— Похоже, на нас напали.

— Да, вижу. — Лили расстроенно вздохнула. — Надеюсь, никто не умер.

Айен перестал улыбаться, но скорбную гримасу строить не спешил.

Пройдя деревню насквозь, Айен и Лили оказались на поляне перед хижиной на журавлиных ногах. На пороге, подставляя животы солнцу, развалились коты Лино.

Навстречу Айену и Лили вышла Лиа. Она принесла два ведра с водой и перелила её в котёл с варевом из бинтов и крови. Айен спросил, что случилось в деревне, но Лиа на это не ответила. Нахмурившись, она велела нести Лили в хижину.

Поднявшись на порог, Айен раздвинул верёвочные шторы с нанизанными на них прямоугольными деревянными бусами. Один брусок, как назло, застрял в волосах и по ощущениям выдрал целую прядь.

Через просветы между рейками в хижину пробивались тонкие солнечные лучи и застревали в марлевых простынях, развешенных между лежанками и рабочим столом Хана так, чтобы создавалось подобие уединения. Края марли были неровно оборваны снизу и сильно махрились — тканевые стены часто пускали на повязки.

В хижине не было больных, не считая Бина. Он сидел на пне возле «операционного стола», а Хан вытаскивал кривой железный крючок из его пальца.

Айен усадил Лили рядом, и Хан, вручив Бину клещи, щипцы и лист подорожника, переключился на её ногу.

Отодвинув одну из простыней, из своего угла вышел Лино: в руках он держал ступку и растирал в ней что-то, видимо, добиваясь консистенции пудры. Обслюнявив палец, Лино макнул его в порошок.

— Пробуй, — он сунул палец чуть-ли под нос Айену.

— А что это? — спросил он уже после того, как лизнул.

— Не знаю, лекарство для дёсен, — Лино пожал плечами, — но может, и яд, у меня уже во рту всё онемело.

Айен тоже ощутил, как язык «замерзает», и укорил себя за доверчивость.

— Хорошие новости, — сообщил Хан, осмотрев Лили. — Пара часов, и я её залечу.

Айен выдохнул.

— Тогда я, наверное, заберу нашего мелкого у Хёнджина, — обратился он к Лили, собираясь обнять её.

— Тут такое дело... — вдруг замялся Бин. — Мелкого похитили.

— Ха! — не впопад усмехнулся Айен. — Что?!

— Это правда, — подтвердил Лино, поглядывая на них с Лили и пятясь к стене.

— В деревню пришли роботы... — начал объяснять Бин.

Улыбка на губах Айена застыла, как броня, которая защищала от осознания реальности. Айен вроде слушал Бина, но все звуки уходили на задний план, сливаясь в монотонный долгий писк. Комнату заволокла чёрная пелена. Каждый вдох давался только усилием воли. Айен чувствовал, что вот-вот начнёт крушить.

«Держись!» — приказал он себе.

Женский рёв, который привёл бы в ужас даже медведя, разнёсся по всей поляне. Снаружи раздались приглушённые хлопки крыльев. Стая птиц сорвалась в небо, роняя перья.

Опомнившись, Айен увидел, как Лили припечатала Бина к полу и, запрыгнув на него верхом, работала кулаками, будто выколачивала тесто в кадке.

«Иронично», — безразлично подумал Айен.

Он не собирался останавливать жену и жалости к Бину не испытывал. Было одно лишь удовлетворение.

Подкравшись к Лили со спины, Лино постарался оттащить её и тут же отшатнулся. По его губам и подбородку побежали два ручья крови.

Хан вмешиваться не собирался. Он забился в угол и, обхватив голову руками, трясся в приступе первобытной паники, которая не трогала ни разъярённую Лили, ни Айена, пребывающего отдельно от тела и эмоций, ни тем более Бина, страдающего за чужие грехи.

Лино, махнув рукой на драку, оторвал кусок марли, заткнул кровоточащий нос и кинулся успокаивать Хана.

В хижину ворвалась Лиа с двумя вёдрами родниковой воды. Она окатила ледяным душем Лили, а когда та не остановилась, шандарахнула ведром по голове.

— Успокойся! — Лиа вцепилась в волосы опешившей Лили и оттащила от Бина. — Мать-медведица, блять, — пробурчала Лиа, утирая пот со лба.

***

Сдерживая дрожь в пальцах, Хан вылечил раны на лице Бина и перешёл к ноге Лили. В это время Лиа прикладывала холодный компресс к носу Лино, а Айен гонял тряпкой разлитую на полу воду.

— Поздравляю, теперь у тебя перелом, — тяжело вздохнул Хан, закончив осмотр. — Ну и чего ты добилась? Была б воля Бина, эта Солт бы уже...

— Да поняла я, — пробурчала Лили, — простите.

— Просто залечи, и я пойду.

— Далеко не уйдёшь, — покачал головой Хан. — Я в таком состоянии до конца перелом не вылечу, кости сложно сращивать.

— Ну, срасти, как можешь. Ты не понимаешь? Я должна найти своего ребёнка.

— Сестра, — строго произнесла Лиа. — Мы тебя понимаем. Тут все теряли детей. Но если умрёшь в пути, лучше никому не станет.

Лили нахмурилась и собиралась что-то возразить, но её перебил Хан:

— Тем более Крис точно его вернёт.

— И что же мне делать всё это время? Сходить с ума?

«Чем я занимаюсь?!» — опомнился Айен, выпрямился и бросил тряпку в лужу, которую сам развёз по полу.

Он шагнул к Лили, тут же поскользнулся, попытался схватиться за столешницу, но только разбросал по полу инструменты и бинты. Поднявшись, Айен осторожно проскользил к Лили, словно по льду.

— Феликс... — задумчиво обронил Бин, встрепенулся и тут же исправился, — Йен, ты чего?

— Не переживай, я пойду и верну нашего мелкого, — прошептал Айен Лили на ухо.

— Но я не хочу потерять ещё и тебя.

Лили уткнулась носом ему в плечо. Айен почувствовал, как мокнет его рубашка.

— Не волнуйся, — вдруг отозвался Бин. — Я тоже пойду.

***

Айен, распрощавшись с Лили, решительно направился к выходу, в этот раз, устояв на ногах, но влетев в шторы, как муха в паутину, он раздражённо дёрнул головой. Несколько подвесок оторвались и с глухим стуком упали на пол, одна намертво запуталась в волосах. Раздражение Айена сменилось, на смущение. Он попытался приладить подвески обратно.

— Оставь, — махнул рукой Лино.

Извинившись, Айен вновь принял вид лихой и решительный. Он твёрдо зашагал к деревне, вороша по пути прошлогоднюю листву, а подвеска тянулась за ним, словно хвост. За этот «хвост» Бин, догнав Айена и ухватился, как за поводок.

— Дай, помогу.

Бан бесцеремонно полез распутывать, а точнее выдирать замотавшиеся в кудель деревянные бусины.

— Ай! — поморщился от боли Айен и отмахнулся от Бина. — Я тебя с собой не звал, отвали! — огрызнулся он и тут же устыдился. — Извини, — пробурчал Айен. — Просто не хочу тебя утруждать, ты и так получил ни за что.

— Не волнуйся, — ответил Бин, раскручивая подвеску с клоком волос на конце, — я только и делал, что искал повод вырваться отсюда. Тем более, мне нужно восстановить справедливость.

— Как хочешь, — пожал плечами Айен. — Тогда подумай, что можно принести отшельникам в дар.

Бин резко остановился.

— А может, без них обойдёмся? — неуверенно спросил он.

— Ты передумал?

Бин энергично замотал головой.

— Можем охотничий лук принести, — исправился он. — Или они не охотятся? Дадим им припасы. Или и то, и то пусть выбирают...

На самом деле, уверенность Айена была напускной. Отшельники пугали своим неестественным слиянием с природой: невозможно было предугадать, из какого куста выпрыгнет отшельник и втянет тебя в свои странные ритуалы, а если не повиноваться, второй отшельник выглянет из-за дерева и прикончит тебя выстрелом ядовитого дротика. По крайней мере, такие слухи ходили в деревне.

Так или иначе, у Айена выбора не было. Путь в город лежал через дыру в стене, вокруг которой отшельники наставили ловушек. Об этом их просил Крис, после того, как вернулся из-за стены вместе с полудохлым Хёнджином. Отшельники принялись выполнять поручение, как обычно, с излишним рвением.

К вечеру Айен и Бин дошли до ручья, разделяющего племя и землю отшельников. Чужая сторона ощущалась по-другому, более дикой, нетронутой; было тут что-то непознанное. На территории племени то тут, то там можно было заметить следы людей: тропы, кусты с оборванными ягодами, разворошённую листву, насечки для сбора сока на деревьях. У отшельников даже птицы щебетали по-другому — умиротворённо, хотя стоило Айену и Бину переступить границу, щебет стал суетливым и тревожным.

— Ну, всё, на нас донесли, — обречённо вздохнул Айен.

Они с Бином уселись на землю и замерли в ожидании какого-нибудь знака. Айен насчитал пятьсот ударов сердца и начал заново, так как дальше чисел он не знал. Где-то на двухсотом ударе что-то стукнуло его по голове. Айен нарочито медленно нашарил «снаряд», который оказался жёлудем, и, затаив дыхание, продемонстрировал его Бину. Вокруг росли только берёзы и сосны.

— Мы из племени, — на правах старшего заговорил Бин. — Нам нужен проводник, чтобы пройти за стену, у нас есть дары.

Заросли, откуда предположительно произошло нападение, отзывались насмешливой тишиной.

— Посмотрим... — тихо раздалось за спинами Йена и Бина.

По телу Айена пробежал холод. Уму непостижимо, как человек мог пробраться мимо их чутких ушей и носов!

Отшельник был безоружен, просто стоял с невозмутимым видом, скрестив руки на груди.

Айен и Бин поспешили выложить припасы и ясеневый лук со вставками из оленьего рога. Осмотрев дары, отшельник издал какой-то беличий щелкающий звук. Из-за деревьев появилось ещё пятеро мужчин, все разного возраста, от пожилого до почти ровесника Бина. Отшельники взяли подношения. Не проронив ни слова, они отправились в направлении, ведомом только им. Айен и Бин расценили это как благосклонность и пошли следом.

***

— А мы не можем сразу пойти к стене? — осторожно поинтересовался Айен.

Отшельники привели их к хижине, обложенной камнем и выкрашенной известью. Айен понял, что это более искусная версия парной, а не сляпанная из палок и глины, как в деревне. Отшельник, что выглядел самым старым, приказал раздеться и войти внутрь.

— Понимаете, злые люди забрали нашего ребёнка за стену, мы спешим, — попытался объяснить Бин.

— Без очищения нельзя... — через усилие произнёс отшельник, на вид моложе первого.

— Но наш брат оба раза был там без очищения, — возразил Айен.

— Плохо... — тихо обронил третий отшельник.

— Значит, быть беде... — подхватил четвёртый.

— И на ночь глядя по лесу шастать нечего, — раздался скрипучий, но с нотками было задора, старушечий голос.

Держа в руках можжевеловые веники, к ним с несвойственной пожилым резвостью прихрамывала старушка с лицом-печёным яблоком и серебряными, как лунный свет, волосами. Тело, такое же печёное, как лицо, было обмотано прямоугольным куском ткани так ненадёжно, что грозило свалиться при каждом шаге.

Отшельница, в отличие от своих одичавших собратьев, была прытка и разговорчива. Лёгкими ударами веников, она нетерпеливо подгоняла Айена и Бина в хижину.

Раздевшись, Айен поспешил скрыться в парной, но, к его ужасу, отшельница вошла следом. Куска ткани на ней уже не было.

Айен, сидя у стены, мечтал в ней раствориться. Он прижимал колени к груди и старался смотреть куда угодно, но не на отшельницу.

— Йен, — ошеломлённо зашептал Бин, — да она вся в морщинках, и не разберёшь, какая складка та самая.

Айен смог выдавить из себя только стон полный стыда за себя и за Бина.

— А ну-ка! — пригрозила им отшельница, поливая раскалённые камни водой и бросая в очаг какие-то семена и травы. — Ты знаешь, какая я в молодости была! Вымя, как у козы! Во!

Отшельница, широко взмахнув руками, очертила её когда-то задорно торчавшую грудь, но у Айена картинка плыла перед глазами. Надышавшись терпкого, пропитанного травами пара, он провалился в полусон-полубред. Только колючий можжевеловый веник, то и дело проходясь по его плечам, возвращал в сознание.

***

Солнце садилось, когда Айен и Бин вышли из парной. На выходе их уже ждал отшельник с чистой льняной одеждой в руках. Старые вещи, выстиранные отшельниками, сохли тут же, развешенные на ветках.

Отшельники проводили Айена и Бина к своим жилищам. Это были стоящие кругом шалаши на одного-двух человек, сделанные из еловых веток и укрытые шкурами животных. В центре разожгли костёр и уселись вокруг него.

Отшельники передавали друг другу блюда с вяленым мясом, рыбой, улитками, плодами и жёсткими лепёшками из тёртых орехов и семян: всё шло по кругу и всё через левую руку. Ужинали в траурной тишине. Даже бабушка стала угрюмой. В её чёрных глазах-изюминах искорки ехидства сменились усталостью. Только когда дошло дело до настойки, отшельники начали перешёптываться. Рог дошёл до Айена. Резкий запах ударил в нос. После осторожного глотка рот и горло загорелись. Айен не сдержал кашля.

— Дистиллят, — в свете костра блеснул оскал одного из отшельников.

— Неплохо, — скривился Бин.

Отшельники переглянулись — старший кивнул.

Самый молодой поднялся, метнулся к одному из шалашей, ввернулся, держа что-то в руках, и вручил это старшему. Тот, прикрывая от света костра прозрачную банку из Старого Мира, передал её Айену и Бину. Внутри, среди мечущихся, как вихрь светлячков, клубилось нечто густое и чёрное. Будто учуяв сородича, смоляной комок потянулся к ладоням Айена.

— Оно напугано? — неосознанно обронил он.

— Это что, тень? — догадался Бин. — А как?

— А мы их на светляков ловим... — ответил один из отшельников.

— Ага, тени выползают из трещин... — продолжил другой.

— Мелочь всякая... — добавил третий.

— Если банку панку поставить...

— Она туда шасть...

— А мы крышку — хлоп...

Старший жестом попросил вернуть банку. Открыл крышку. Тень, будто опасаясь света костра, сжалась на дне. Второй отшельник уже наливал в банку дистиллят. Светляки погасли, а тень тонкими нитями расплылась в белёсой жидкости.

Старший пригубил из банки и передал дальше.

Айен пил и чувствовал, что тень стремится к нему, хочет слиться с его звериной сущностью. И он поддался. Выжигая огненной водой горло, выпил почти всё. Бину осталась лишь пара глотков дистиллята и токая нить, вяло ползающая на дне.

— А что это за ритуал такой? — поинтересовался Бин, после того как вернул пустую банку младшему отшельнику.

— Да... — отмахнулся старший.

— Это просто так, — закончил второй.

***

Оказывается, пока Айен и Бин были в парной, для них наскоро соорудили шалаш. Добравшись до свежей соломенной подстилки, Айен потерял сознание.

Зависая в пространстве перед смоляным клубком, размеры которого невозможно было оценить, Айен спросил беззвучно:

— Что же ты такое?

Вместо ответа он оказался во тьме и растворился в ней, как тень в дистилляте.

Миллионы лет существования улеглись в одну секунду. Она была всегда — бесплотная, разреженная, но единая. Она пряталась от иссушающего солнца в глубоких расселинах и океанических впадинах. Потом появились люди. Они сбрасывали во тьму какие-то предметы, живых существ и себе подобных. Зачем? Непонятно. Но тьме было интересно: растворять, изучать, копировать.

На несколько тысячелетий о ней забыли, а потом земная твердь разрушилась, и ворвался свет. Не истинный огонь испаряющий, а холодный, белый, в котором рассеянное тело обрело плоть. Инстинкт подсказывал ей: захватывать и расширяться. Она впитала всех живых, попавшихся на пути, но её власть ограничивалась лишь яркими световыми пятнами.

Не всех людей удалось растворить, кого-то она только коснулась, но оставила в их телах свои частицы. Внутри некоторых людей, она нашла вторую жизнь. Тьма решила воспроизвестись в новой форме и слила свою частицу с зародышем человека.

Тень множилась в живых, соединялись и расходились, пока некоторые частицы не окрепли настолько, что родились самостоятельными, другими существами.

«Перевёртышами», — осознание пробудило Айена, и он наконец отделил себя от массы.

***

— Ого, — завистливо вздохнул Бин, — а мне снилась только бабка-отшельница с выменем как у козы.

Айен же предпочёл бы не тратить время на рассказы о сновидениях, но отшельники настояли, и, выслушав рассказ тут же упали на колени.

— Святой... — бубнил старший, а ему вторил другой, и так по кругу.

Айен начал раздражаться.

— Так вы отведёте нас к стене?

— Но ты говоришь с тенью...

— Ты должен остаться...

— Тебя нужно обучить...

— Ты станешь героем...

— Легендой...

Пытаясь скрыть раздражение за улыбкой, Айен почувствовал, что его губы скривились в отвращении. Он терпел бессмысленные ритуалы не ради того, чтобы застрять среди обезумевших от одиночества лесовиков. Горло сдавила злоба, и Айен перешёл на змеиный шёпот:

— У нас был уговор. Вы приняли дары. Ведите нас за стену.

— Да будет так... — склонил голову старший.

— Но ты вернёшься?.. — с надеждой спросил второй отшельник.

Айену не сдалась жизнь без Лили и мелкого.

— Поднимайтесь, пожалуйста, — Айен умудрился объединить злобное шипение и остатки вежливости. — И пусть ни одно живое существо не узнает об этом сне.

***

Задняя часть робота свисала через дыру в стене, как мост. Правда, сквозь одеяние из мха, травы, плюща и тонких молодых берёз очертания машины угадывались слабо. Цепляясь за лианы, Айен и Бин перешли на другую сторону. Тишина ударила по ушам и разделила миры так чётко, что Айен, оглядывая город с высоты, застыл, не желая ступать в это проклятое место.

Пахло здесь только пеплом и машинным маслом. Прямоугольные муравейники, освещённые жёлто-серым солнцем, напоминали выжженный лес. Между лесом из домов-муравейников корёжился валежник ржавых труб и чёрных проводов; кое-где проглядывали скелеты настоящих деревьев.

Айен никогда не чувствовал себя грязнее. Пепел и тусклый свет оседали не только на коже, но и где-то глубже. Отмыться от этой грязи не получится, даже если отшельница изведёт на них все веники и выбьет из Айена весь дух.

Солнце заволокло тучами, и среди муравейников замигали светляки — те самые, которые во сне Айена притягивали теней.

— Какое дурацкое место, — пробурчал Бин, пытаясь недовольством замаскировать страх. — Теперь я лучше понимаю Хёнджина: он просто сошёл с ума. Как люди вообще здесь живут? — он задал вопрос, глядя в небо, будто обращался к луне, робко выглядывающей из-за облака.

— Умирают, — неожиданно ответил Айен. — Это место — могила.

— Пойдём уже, быстрее спустимся, быстрее вернёмся с твоим сыном, — проворчал Бин. — А то ты тоже с ума сходишь, говоришь, как отшельники.

Айен и сам себя не узнавал. Он поспешил за Бином, запутался в иссохшей до состояния каната лиане и резко дёрнул ногой, чтобы освободиться. Лиана оборвалась, а с ней и какая-то деталь робота. Железное тело накренилось и захрустело, как кости старого деда.

Айен и Бин покатилась вниз, на ходу перекидываясь в зверей и уворачиваясь от кусков стены и металла.

— Ну, ты даёшь? И как нам возвращаться назад? — почесал голову Бин, после того, как приземлился и обратился человеком.

Теперь робот наглухо заткнул дыру в стене своим телом.

— Прости, — виновато опустил голову Айен.

— Ладно уж, — смягчился Бин, — будем решать проблемы по мере их поступления. Скажи, ты уже чувствуешь мелкого?

— Ага, — кивнул Айен. — Ему... Хорошо?!

***

Тени под светляками спутывались, как змеи в сезон случки, растекались по серой дороге и заползали на стены муравейников.

— Поищем другую дорогу, — предложил Бин.

Но Айен уже так ясно чувствовал сына, они проделали длинный путь и потеряли столько времени. Не до конца осознавая, что делает, он вышел на свет. Тени метнулись к нему, заострившись, словно копья, и вдруг замерли, слились в одну кляксу и заволновались, как море. Клякса вздыбилась перед Айеном, грозя накрыть его волной.

Айен отринул все мысли и чувства, демонстрируя тени лишь пустоту. От чёрной массы отделилась нить и коснулась щеки... И тут же одёрнулась, будто тронула воду в реке одним пальцем ноги, и почувствовала холод. Тень обрушилась на дорогу, словно водопад, и впиталась в землю.

Айен повернулся к Бину, собираясь позвать его за собой.

— Феликс! Вниз!

Айен упал, не задумываясь. Над его головой столкнулись монстр и железо. Скрежет металла резанул по ушам.

Когда Айен поднялся, на дороге валялся помятый робот.

— Ну вот видишь, — самодовольно улыбнулся Бин, — я пригодился.

Айену оставалось только согласиться и сказать спасибо, но через строй фонарей он пошёл первым, на случай если встретятся ещё тени.

— А знаешь, у тебя глаза были полностью чёрные, — жужжал Бин над ухом, — как когда ты злишься или смеёшься, но на этот раз взгляд был такой пустой. А что ты сделал?

— Просто пустил её внутрь, — ответил Айен будто это была обыденность.

— И не страшно было? А что при этом чувствуешь?

— Ничего, — Айен почесал подбородок, подбирая слова, — тень такая... Равнодушная к нам. Она расширяется, изучает, избегает солнца. Сложно объяснить наше общение... Она не думает словами, не обменивается эмоциями, у неё есть только воля...

— Ладно, — беззаботно прервал его Бин. — Можешь не стараться объяснять, я всё равно не понимаю. Главное оно работает.

Когда светляки оказались далеко за их спинами, Айен и Бин учуяли запахи гнили и фекалий. Город вонял хуже, чем помойная яма, что не преминул озвучить Бин, красочно расписав, что он думает о тех, кто выбирает жизнь в навозе.

Айен вскинул руку, прося тишины.

— Надо забраться на тот дом-муравейник. — Он указал на ближайшее строение. — Прикинем расстояние до города, может, даже удастся что-то рассмотреть.

***

Сидя на краю крыши, Айен и Бин рассматривали лагерь бандитов. С такого расстояния они могли различить лишь оранжевые зёрна костров и вокруг них людей размером с муравьёв. Айен не представлял, в какой из палаток искать сына, но ощущал его энергию, так чётко что мог с точностью сказать: мелкий накормлен и отдыхает, но немного беспокоится и ждёт маму.

— Мы можем прикинуть, сколько там людей, — задумчиво протянул Бин. — В любом случае, я могу ворваться туда и перебить охрану, они беззащитны без своих железяк. Да и с парочкой роботов я справлюсь.

— Нет, — покачал головой Айен. — Пока мой сын не окажется у меня на руках, мы будем действовать скрытно. Да и потом тоже. Не хочу рисковать.

— Тогда надо отвлечь их внимание, есть у меня одна идея, — Бин достал пару круглых кожаных мешочков, от которых пахло чем-то едким и неизвестным. — Лино дал перед тем, как я пошёл тебя догонять. Сказал, что нашёл интересный порошок в руинах на окраине леса. Советовал поджечь, бросить и бежать со всех ног: будет много шума и огня.

Айен скривил губы. Он зарёкся участвовать в экспериментах Лино. Но какие у них есть варианты? Айен задумался, необременённо глядя на копошащихся внизу бандитов. Он сунул руку во внутренний карман и машинально протянул Бину пакет с какими-то полуразложившимися сухарями. Айен прихватил их, пока искал выход на крышу, а заодно прошёлся и по пыльным шкафам.

— Спасибо, Феликс...

— Как можно нас путать? — притворно оскорбился Айен.

Бин вместо извинений виновато засмеялся.

— Ну, вы и правда похожи.

— Это когда было?! В детстве? — Айен возмутился уже в заправду. — Сейчас у меня рука толще, чем его нога.

— Но улыбкой всё ещё похожи, — мечтательно вздохнул Бин. — Она у вас такая яркая, что от неё становится светло даже в самый паршивый день... — он осёкся, поняв, что сболтнул лишние.

— М-м-м, — многозначительно промычал Айен. — Знакомое чувство.

— Да... — обречённо выдохнул Бин и опустил голову.

— Так и Феликс тебя взглядом прожинает, зачем тогда дурачка из себя строишь?

— Жду, пока он потеряет невинность.

— Что?!

Айен непонимающе уставился на Бина.

— Да не в том смысле, Йен, ты такой испорченный, — запищал Бин своим фирменным пилящим голоском, легонько ударил Айена по плечу и в то же мгновение посерьёзнел, — Феликс же совсем не взрослеет. В его мире любовь к родителям не отличается от любви к мужчине или женщине. Понимаешь?

— Ну-у-у, с трудом, — Айен почесал лоб двумя пальцами. — Ну, покажи ему, в чём разница.

— Не могу... Не могу сломать его хрупкий мир. Мне кажется, Феликс сам должен дозреть.

— В твоём плане есть недочёты, — жестоко усмехнулся Айен. — Во-первых, он может не «дозреть», во-вторых, кто-то другой может сломать его «хрупкий мир».

— Я буду ждать, на сколько хватит терпения. А то, что в мире может существовать такой ублюдок, который полезет к Феликсу, не даёт мне права становиться таким же ублюдком.

Айен про себя удивился неожиданной для Бина мудрости. Дожевал сухарь, отряхнул руки от крошек и поднялся.

— Так и быть проверим, что за кота в мешке нам подсунул Лино.

С неба сорвались серые пепельные хлопья: в эту тихую ночь они падали тяжёлым известковым облаком, припорошивая лагерь, словно заражённый труп.

***

На словах план был прост: подобраться к месту, где бандиты разгребли баррикаду для того, чтобы выходить в город, подбросить охранникам загадочный мешочек Лино и, пока они отвлекутся на свет и шум, проскользнуть в лагерь.

На деле Айен, скрутившись в улитку, сидел в какой-то канаве возле баррикады, стараясь как можно незаметнее высечь огонь двумя камешками кремня. Из-за сырости и чрезмерной осторожности Айена искр было мало. Наверное, после сотой попытки фитиль загорелся и зашипел, как змея.

Айен подкрался поближе, а когда фитиль почти догорел, метнул мешочек куда-то за баррикаду и упал на землю, прикрыв голову руками...

И тишина. Ни намёка на взрыв. Вместо света и шума всё вокруг заволокло густым белым дымом.

Айен не успел опомниться, как Бин оказался рядом, подхватил его за шиворот, будто котёнка, и потащил к воротам.

Ориентируясь на голоса охранников и не обращая внимания на слезоточивый дым, Айен с Бином проскользнули в лагерь. Они спрятались между палаток и ждали, пока люди перестанут бегать туда-сюда и кричать: «Пожар!»

— Очередная шутка Лино, — разочарованно покачал головой Айен.

— Или он не был уверен, что у него выйдет, и сгустил краски, — рассудил Бин.

Айен мысленно возмутился тому, что Бин вдруг перешёл на сторону Лино, но сейчас было не до споров, и он перешёл к более важной проблеме:

— А ты ведь чувствуешь, что Крис и остальные где-то рядом? Думаю, нам надо объединиться, Хёнджин знает город, да и вдруг драться придётся.

Пока люди таскали в вёдрах гнилую воду, заливая этой вонью мнимый пожар, а заодно и всю улицу, Айен и Бин, не ведая того, шли за мутными ручейками прямо к сточной яме, где и были заключены их непутёвые братья.