Глава 2. Рая больше нет

Шаги робота Хёнджин различил по наитию. Даже спустя столько времени. Город и клетка ворвались в сознание, как пришельцы, как незваные гости.

В голове крутилась лишь одна глупая мысль: «Этого не должно быть!»

Хёнджин изо всех сил старался подавить панику.

— Бери ребёнка, — скомандовал он Феликсу. — И уводи в лес всех, кого сможешь. Я прикрою.

Но стоило им выйти, как над ухом Хёнджина просвистела пуля. Он упал, не слыша своего голоса и звуков вокруг. Мир распался на мозаику из чётких, но замедленных и обрывочных картинок. Феликс медленно сползал по стене одной из хижин. Его лицо — красное пятно. Ребёнка держал на руках до последнего. Мелкий раскрывал рот, словно голодный птенец. Хёнджин, к счастью, не слышал его криков, зато чувствовал страх и желание спрятаться на руках у мамы.

«Самому бы спрятаться у кого-нибудь на руках», — мелькнула ещё одна абсурдная мысль.

Робот направил оружие на Хёнджина, но почему-то не выстрелил.

И тут в машину врезался Бин — монстр с огромными лапами, свиным рылом, кабаньими клыками и до странного огромных ушей. Его тень всегда ужасала.

Одним ударом Бин пробил броню робота. Пилот, совсем ещё девчонка, попыталась спастись через аварийный люк. Бин возник перед испуганной девчонкой прямо из воздуха. Смоляная лапа чудовища схватила жалкое бледное тельце.

И тут Хёнджин ощутил Её... Он обратился в хорька. Картинка поплыла. Хорёк прыгнул. На удачу. Вцепился в лапу Бина.

Бин от неожиданности ослабил хватку. Выронил девчонку. И швырнул её с Хорьком вниз, желая разбить о землю обоих.

Падая, Хорёк успел обратиться и, извернувшись немыслимым образом, поймал девчонку. Хёнджин ударился спиной о землю. Девчонка лежала на его груди. Главное — живая, хоть без сознания и помятая.

Бин спрыгнул следом. Ярость лишила его разума. Он шёл убивать.

Хорёк встал на четыре лапы и зарычал. Скорее распаляя себя. До Бина не достучаться. Они бросились друг на друга. Но столкновения не произошло. Крис и Лино навалилась на Бина, едва удерживая его своими волчьим и кроличьим телами.

Болезненный и яростный рык Бина прокатился по лесу. Волк прикусил его за горло. Это немного усмирило гнев Бина.

— Эта сука! — закричал он, приняв обычный облик. — Отпустите! Предатели! — хоть его помешательство прошло, желания мстить не убавилось.

— Придётся убить меня! — ответил не менее разгорячённый Хёнджин.

— Он шпион! — не унимался Бин. — А вы то куда?!

— Уймись, — прорычал, Крис тоже принявший вид человека. — Разберёмся.

— Она Феликса, блять, убила!

— Я жив... — раздалось еле слышное бормотание.

Все не столько разобрали слова, сколько ощутили слабый поток энергии Феликса.

— Отпустите, твари!

С неожиданно нахлынувшей силой Бин раскидал в разные стороны Криса и Лино. Хёнджин ощетинился тенью и оскалил зубы. Бин, не обратив внимания, пронёсся мимо.

— Ты как? — Крис поспешил к Хёнджину, обнял его, повернул лицо к свету, внимательно всматривался, ища малейшие царапины. — Объяснись, — строго произнёс он, как только убедился, что всё впорядке.

— Это Солт, дочь вождя, которого мы убили, — опустив глаза, ответил Хёнджин. — Я должен ей, я её бросил.

Крис кивнул.

— Только они напали на нас. Была ещё пара роботов, они убили людей. Одну железяку обезвредил я, другую Лино и Сынмин. — Хёнджин умоляюще посмотрел на Криса, тот покачал головой и выдохнул. — Она не будет тут свободно ходить, мы её запрём, допросим и решим, что делать.

— Спасибо, — прошептал Хёнджин.

***

Пока Лино и Крис решали, где лучше держать Солт, Хёнджин пошёл за мелким. Айен младший сидел посреди дороги и с невозмутимым видом грыз еловую шишку. Только дорожки слёз на измазанных пылью щеках выдавали его недавнюю трагедию. Мелкий наблюдал за трогательной и душераздирающей сценой.

— Феликс! — Бин прижал его к себе так, что послышался треск костей. — Поверить не могу... — Бин перешёл на возбуждённый шёпот. — Ты жив... Но кровь везде...

— Тише, мне больно. — Феликс мягко оттолкнул его ладонью и аккуратно потрогал своё лицо, волосы, голову... И вдруг испуганно замер. — Блять... — его голос задрожал, — Это было ухо... Теперь нет.

— Надо осмотреть рану, — Бин осторожно потянулся к окровавленным волосам.

— Нет, — резко отшатнулся Феликс.

— Не бойся, я аккуратно, — Бин откинул его волосы, лёгким, почти невесомым движением. — Чистая. Половины уха нет. Задело кожу на голове и щёку ...

Феликс вывернулся из его хватки и закрыл лицо ладонями.

— Я отвратительный.

Его руки затряслись. Послышался тихий всхлип.

— Нет, — ласково произнёс Бин. — У тебя ведь самая милая улыбка из всех, кого я знаю, и самые большие невинные глаза, и самое доброе сердце. — Он осторожно, но настойчиво заставил Феликса открыть лицо и принялся вытирать его от крови. — У тебя на губах помада?

— Нет... Да... Ну...

От неловких объяснений спас Хан. Он разъединил эту слипшуюся парочку и занялся раной Феликса.

— Я бы мог попробовать прирастить ухо тенью, если оно сохранилось.

— Ну-у-у, оно везде... растерялось... — Феликс обвёл руками пространство.

Хан поджал губы и сочувствующе кивнул. Он поднёс ладонь к ране. От кончиков пальцев отделилась теневая дымка. Она заполнила повреждения, загустела до состояния смоляной жижи, стянула края ран и побелела, уподобляясь шрамам.

— Отлично, — Бин похвалил работу Хана и воодушевлённо обратился к Феликсу, — если всегда ходить с распущенными волосами, никто и не заметит.

— Но я-то буду знать!

Устало вздохнув, Хан осуждающе посмотрел на Бина.

— Просто посиди с ним рядом. Молча. — Внезапно он перевёл взгляд на Хёнджина, — а ты чего тут стоишь без дела?

Тот не знал ответа. Он пришёл за мелким, взял того на руки и провалился в какое-то пустое состояние. В голове ещё шумело от выстрела. Нападение роботов, Солт, чудом уцелевший Феликс — всё вдруг перестало быть реальным. Хёнджин чувствовал себя телом, болтающимся в пространстве.

— Так вот, — он будто встрепенулся после вопроса Хана и встряхнул маленького Айена, как бы показывая, что был занят делом.

— Понятно, на пленницу посмотреть не хочешь? — прозвучал неожиданный вопрос.

Хёнджин хотел. Мелкого только девать было некуда. Бин и Феликс уже ушли. Так что, не найдя другого решения, Хёнджин взял Айена младшего с собой.

***

— Ну и что вы сюда набились? — будничным голосом спросил Лино, раскладывая возле горна свои «инструменты».

В кузне, помимо трёх котов, взгромоздившихся на полки и сбрасывающих с них инструменты, находились: Хёнджин, маленький Айен, барабанящий киянкой по всем поверхностям, Крис и Солт. Её, связанную по рукам и ногам, осматривал Хан.

— Должна выдержать! — заключил он, пытаясь перекричать удары молотка и подающих инструментов.

— Отлично, — кивнул Лино. — Выметайтесь.

— Но я могу всё равно понадобиться, — запротестовал Хан.

Подкравшись ближе, Лино мягко обнял его за талию и подтолкнул в сторону выхода.

— Не нужно тебе это видеть.

Попрощавшись с Ханом, Лино посмотрел на остальных.

— Я не уйду, — заявил Хёнджин, упрямо скрестив руки на груди. — Крис, унеси мелкого.

— Что ж, наверное, у тебя есть право остаться, — безразлично пожал плечами Лино. — Но если вмешаешься, я силой выставлю тебя.

Хёнджин решительно кивнул. Крис даже спорить не стал, чувствовал, насколько это важно.

Коты тем временем, разбросав всё, что можно, успокоились и, довольно щурясь, развалились на полках.

Пока Лино разогревал горн и перемешивал угли кочергой, Хёнджин набирался смелости заговорить с Солт. Она уже пришла в себя, но не произнесла ни слова, только смотрела на всех глазами зверя, отчаянного и загнанного в угол. Из-за низкого роста и худобы Хёнджин ошибочно увидел Солт девочкой. Сейчас он понял: несгибаемая, острая, стальная энергия могла принадлежать только женщине, перетерпевшей многое.

— Ну что смотришь? — вдруг прорычала Солт.

— Я... не... — начал Хёнджин неуверенно. — Просто... Почему ты напала? Ты же... Не такая...

— Какая не такая? — сквозь зубы зашипела Солт. — Что ты себе напридумывал, Проныра? Ты меня не знаешь, — последнее она произнесла, будто обрубив невидимый канат.

— Знал когда-то, неужели ничего не осталось от той маленькой девочки?

— Кх... — Солт неожиданно засмеялась. — Ты такой добряк, Проныра. Несмотря на то, что твой приятель готовит для меня раскалённую кочергу?

— Что? — спокойно и даже ласково отозвался Лино, в тон его голосу замурчали коты. — Ты думаешь, у меня такие методы? Просто хочу твою кровь разогнать. Обещаю, на твоей коже не останется ни одной отметины. — Он приблизился к Солт, опустился на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и взял её связанные ладони в свои руки. — Я дам тебе шанс. Где проход? Почему роботы вас слушают?

Солт лишь оскалила зубы.

— Мы убили несколько ваших. Мне не жить. Так что и нет смысла что-то рассказывать.

— Ты права, — вздохнул Лино и уколол её палец тонкой костяной иглой, — надеяться, что тебя пощадят — бессмысленно. Ты просто захочешь прекратить боль.

— Что это? — удивилась Солт и сморщилась.

— Муравьиный яд и сок кое-каких растений, чтобы волдырей не было.

— Ай! — взвизгнула Солт.

Как бы она не старалась, не смогла сдержать слёз и тихо заскулила. Лино аккуратно погладил её волосы и грустно улыбнулся.

— Сейчас пройдёт, но это только проба, — он приготовился уколоть второй палец.

— Пошёл ты, — процедила сквозь зубы Солт.

Коты низко заурчали. Лино нехотя уколол и задержал иглу. Солт завыла от боли.

— Ну-ну, — успокоил её Лино.

Хёнджин в ужасе наблюдал за происходящим. Когда бандиты пытали людей, то любили играть в хорошего и плохого палача: один запугивает, другой уговаривает признаться. Бандитам так нравилась роль злодея, что не могли договориться, и в итоге игра превращалась в «один палач хуже другого». Лино же был воплощением нежности. И это было страшнее орущих друг на друга психов. Он словно кот, подталкивающий мягкой лапкой жертву к выходу только для того, чтобы растянуть удовольствие от охоты.

— А-а-а! Блять! — Солт уже забыла о напускном достоинстве, сжалась в клубок и каталась по полу, насколько позволяло связное тело. — Отрежь её! Прошу! Скажу! Скажу!

Лино поднялся. Вытерев пот со лба рукавом, он начал засыпать угли в горне песком из ящика рядом с печью.

— Принеси холодной воды из родника, — не отрываясь от дела, Лино равнодушно обратился к Хёнджину.

***

Ладони Солт промыли от яда и нанесли компресс с успокаивающими травами. Она, усевшись в углу поудобнее, приготовилась отвечать на вопросы. Со всех сторон за ней заинтересованно следили желтые кошачьи глаза.

— Как вы проходите через стену? — спросил Лино.

— Есть проход. Через пещеры и ГЭС, — коротко ответила Солт.

— ГЭС? — непонимающе нахмурился Лино.

— Я знаю о чём она, — вмешался Хёнджин, — объясню потом.

Лино кивнул и задал следующий вопрос.

— Ты отведёшь нас туда?

— Угу...

— На станции же было много роботов? — удивился Хёнджин. — Как вы прошли мимо них?

— А на что нам машины, по-твоему? — усмехнулась Солт.

— И как вы их приручили? — поинтересовался Лино.

— Коды, программы...

— Не морочь мне голову непонятными словами, — Лино как бы невзначай потянулся к игле.

Солт закатила глаза.

— Хорошо-о-о. Это дре-е-евний секре-е-ет, — она нарочито тянула звуки, издеваясь над произношением местных, — охо-о-отники научи-и-ились говорить с маши-и-инами на их языке. — Солт с вызовом посмотрела в глаза Лино. — Так понятнее, дикарь?

Один из рыжих котов презрительно чихнул.

— Ты не в том положении, чтобы огрызаться, — будничным тоном ответил Лино.

— А на станции роботы тоже управляются людьми? — удивился Хёнджин.

— Нет, конечно, есть разные типы роботов, те, которые людьми не управляются тупее... — Солт резко замолчала, поняв, что заговаривается.

— А как ты связалась с охотниками? Что случилось, когда я сбежал? — не сдержался Хёнджин.

Солт оскалилась, словно зверь, учуявший кровь, она моментально поняла, что за этими вопросами кроется слабость.

— Хочешь получить ответы? — усмехнулась она. — Начинай второй раунд. Я готова терпеть. Надеюсь, не сбежишь, поджав хвост.

— Не будет второго раунда, — вмешался Лино. — Нам не так уж важна история твоих страданий.

Он вышел из кузни и поманил за собой Хёнджина. Коты выбежали следом, гордо задрав хвосты.

***

Только они вышли из растопленной кузни на воздух, как Лино облокотился о стену и, глядя в небо, тяжело выдохнул. Коты тёрлись о его ноги и ласково помуркивали.

— Это было ужасно, — выдохнул Лино.

Хёнджин, опустившись на корточки, сидел, обхватив голову руками.

— И как же справиться с этим?

— Думаю, что другим братьям было бы ещё больнее. Лучше уж я буду монстром.

— Но не в глазах Хана...

— У каждого есть слабость, — улыбнулся Лино и потянулся к земле, чтобы почесать серого кота за ухом, — разболтаешь или попробуешь использовать это против меня — убью, — он засмеялся жутко, но нарочито наигранно.

Хёнджин тоже посмеялся, Лино обещал кого-нибудь убить по десять раз на дню, и его шутки как обычно были не к месту.

— А Солт моё слабое место, — признался Хёнджин. — И я стал чудовищем в её глазах.

— Хм... — задумался Лино. — Я бы на твоём месте поговорил с ней, признал всё, в чём был не прав.

— Думаешь, это поможет?

— Возможно, — Лино пожал плечами. — Ей самой было бы лучше раскаяться, ты, может быть, её уговоришь. Кто знает, вдруг племя её простит или хотя бы на жестокой расправе настаивать не будет.

Как всегда не к месту Лино улыбнулся, но Хёнджин больше не ужасался его странным манерам.

***

Мысль о разговоре с Солт казалась правильной. Вот только с чего начать Хёнджин не знал. В голове столько вопросов, но каждый будто не совсем подходящий. Солт начинать диалог не собиралась, она сидела, прислонившись к стене и смотрела куда-то в сторону.

Она стала типичной жительницей города: сероватая кожа, выпирающие ключицы, лицо, обточенное пылевыми бурями, взгляд хищной птицы. В детстве Солт носила две косички, но сейчас волосы были неровно срезаны ножом. Во время боя Хёнджин узнал её только благодаря энергии. Обычных людей он чувствовал плохо, животных читать было и то легче. Другое дело Солт. Она всегда ощущалась отчётливо, хоть никаких способностей к перевоплощению не имела. Или, может быть, крохотная частица тени спала и в ней просто была слишком слаба?

— Ты сильно изменилась... — невпопад обронил Хёнджин и мысленно укорил себя за самое тупое начало разговора из возможных.

— Зато ты такой, как и был, — оскалилась Солт. — Я ни на секунду не забывала твою раскосую хорячью морду, — она будто плевалась словами.

— Да, я не узнал твоё лицо, но тут, — Хёнджин приложил кулак к груди, — ты такая же.

— А-а-а, — презрительно сощурилась Солт. — Это твоё поганое умение. Наводишь жуть со своей семейкой лесных чудиков. Жаль, я не взяла больше роботов.

Хёнджин устало вздохнул. Она слишком озлобилась. Но чья в том вина?

— Но ты ведь медлила и так и не выстрелила в меня.

— Ну я поверить не могла своему счастью. Думала ты сдох. И убивать тебя быстро как-то... — Солт задумчиво поджала губы. — Разочаровывало.

— Но почему... Солт... Мне правда жаль, что я оставил тебя, я хотел вернуться...

— Но ты не вернулся.

— Прости... Мне нет оправданий. Я могу только сделать что-то для тебя. Я буду защищать тебя пред деревней.

— Да что мне с этого! — взорвалась Солт. — Я уже давно не боюсь умереть! — Она смолкла. Хёнджин замер в недоумении. Солт, немного отдышавшись, продолжила уже спокойнее. — Ты хоть понимаешь, что я стала женой нового вождя? Помнишь, как мужчины обращались с рабынями? — Хёнджин мог только сидеть, опустив голову и легонько кивать. — Но я потакала во всём новому вождю, возвысилась до главной жены, он был туп, я могла управлять им одной «случайно» брошенной фразой. А потом охотники пришли в город с новыми товарами, и я сбежала с ними. И опять путь от бродяжки до человека. А потом меня научили взламывать роботов. Я угнала одного, вернулась в город и захватила власть. Отрезала яйца бывшему муженьку, хотела заставить мне прислуживать, да он что-то сдох во время «операции».

— Внешне ты правда, не та, что прежде... Но ведь...

Солт закатила глаза.

— Ладно, хватит. Я ссать хочу. Ну что пялишься? Ну поняла, могу и под себя.

Такого Хёнджин допустить не мог. Он вспомнил, как хреново было, когда бандиты забывали выпускать его из клетки, а потом ругались и проводили «воспитательные работы» из-за помеченной территории.

Среди кузнечных принадлежностей и хлама Хёнджин нашёл старую лоханку, придвинул её ближе, развязал Солт ноги, отошёл в дальний угол и отвернулся.

— Отлично, — послышался ехидный смешок. — Штаны я как сниму со связанными руками?

Прижавшись к Солт и стараясь смотреть куда-то в потолок, Хёнджин с горящими ушами и пылающим лицом пытался быстрее расстегнуть ремни на её талии. Вдобавок нужно было распустить завязки на её штанах, не глядя. Эта задача посложнее, чем убить медведя.

Хёнджин справился спустя сотни учащённых ударов сердца и тут же ломанулся в угол, закрыв глаза и уши, чтобы не смущать ни Солт, ни себя.

— Я поссала! — та и не смущалась.

Неловкое копошение пришлось повторять в обратном порядке.

Стоило Хёнджину прижаться к Солт, как она укусила. Даже рубашка не защитила от её зубов. Солт впивалась в его грудь до кровавых отметин. Хёнджин не издал не звука. Он ловил концы шнурков и соединял пряжки ремней.

«Если Солт станет хоть немного легче-то пускай грызёт», — решил он.

— Как же бесит твоё терпильство, — прорычала она сквозь зубы и потом завыла.

Она продолжала кусать, а Хёнджин только гладил её по волосам, давая выплакаться.

— Я зайду утром, принесу поесть, — произнёс он, когда Солт, наконец, отцепилась.

Ответа не последовало. Хёнджин снова связал Солт ноги, набросал в её угол ветоши и забрав «лоток» вышел из кузни.

Пока полоскал лоханку в ручье, поймал себя на мысли, что «несчастная» пленница не только его искусала, но ещё и заставила мыть её туалет.

***

После захода солнца деревня погрузилась в скорбь. Погибших уже отнесли в самую чащу леса. Тела обычно оставляли возле деревьев. Лес кормил людей, а люди кормили лес. Таков закон.

Хёнджин не спешил возвращаться домой. Он шатался по деревне. Почти все жилища пустовали. Люди собрались в центре села у большого костра. Женщины и мужчины плели цветочные гирлянды, впрочем, это делали по любому поводу.

Только Сынмин, у которого любое рукоделие горело в руках, пел. Его песня не была откровенно скорбной. Тихим, но обволакивающим душу голосом он рассказывал о тихом месте, в котором хотел бы оказаться со своим другом. Они взялись бы за руки и растворились, став цветами и мхом на камнях.

Женщины дрожащими голосами подхватывали его песню. От этой гармонии и перезвона голосов у Хёнджина защекотало в сердце, и мурашки побежали по коже. Слёзы сами навернулись, как всегда, когда он ощущал что-то прекрасное.

Хотелось присоединиться к хору, но Хёнджин валился с ног даже не от усталости тела, а от пережитых эмоций. Он прошёл мимо Сынмина, ненавязчиво обнял его со спины, постоял так немного и тихо ушёл к себе.

Крис ждал его в дупле. Он только что уложил маленького Айена в углубление, которое вырыл в соломенной подстилке и выложил кроличьими шкурами.

Хёнджин принюхался, воздух был душистый, но свежий и с горчинкой.

— Ты новую солому постелил? — спросил он очевидное, потому что других тем не находилось.

— Ага, — улыбнулся Крис, перебираясь на свою лежанку и приглашая Хёнджина сесть рядом. — Тут с утра будто банда енотов орудовала.

— Всего лишь один Айен младший, — фыркнул Хёнджин, сдерживая ехидную усмешку.

— Будешь есть? Я принёс запечённый картофель.

— Не хочется, — покачал головой Хёнджин.

— Слишком много переживаний, — понимающе кивнул Крис и указал на грудь Хёнджина.

— А это что? След от зубов горного льва?

— Это Солт.

Крис разлёгся на новой медвежьей шкуре и показал Хёнджину на своё плечо, приглашая устроиться поудобнее.

— Всё прошло так плохо?

Хёнджин медленно лёг, уткнувшись носом в грудь Криса.

— Я... Я не достоин прощения... То, что случилось с Солт из-за меня...

— Ну, когда её папаша держал тебя в клетке, она игралась с тобой, как со зверушкой и даже не задумывалась, насколько ты страдаешь.

Хёнджин замотал головой, всё больше зарываясь в грудь Криса.

— Нет. Нет. Ведь она была ребенком, не понимала, что хорошо, а что плохо. Да и вообще это была нормальность, в банде вообще нет такого слова — свобода.

— То есть, ты проявляешь щедрость и делаешь скидку на её реальность, когда она твою даже понимать не хочет? Она могла осознавать, что друзей в клетках не держат.

— Ты слишком строг, — не унимался Хёнджин. — Люди в городе слепы и неразумны.

Крис мягко погладил его по короткостриженым волосам и поцеловал в макушку.

— Всё равно нам ничего не остаётся, кроме как жить дальше.

В этом Крис был прав. Завтра будет новый день и новые проблемы. Кто знает, что подкинет им капризная природа?

«Пусть будет обычный скучный день, — обратился Хёнджин, сам не зная к кому, и тут же уснул, вымотанный всем случившимся за день.

***

Чужое присутствие ощущалось даже сквозь сон. Железная энергия, что ощущалась как покалывание мелкими иглами, была знакома Хёнджину слишком хорошо. Он выдернул себя из сна, резко вскочил, готовый атаковать. И замер...

— Сидеть, Проныра. Место. — В темноте сверкнули острые зубы Солт, на её руках спал маленький Айен. — А не то эта острая штучка... — она демонстративно помахала стамеской.

— Что тебе нужно, — прошептал Хёнджин.

— Отведи меня к роботу.

— Я отведу, — отозвался Крис, который проснулся сразу же, но благоразумно молчал.

— Нет, — отрезала Солт. — Пойдет Хорёк.

Хёнджин чувствовал её настрой, поэтому не стал тянуть время. Понимая, что Солт ни за что не повернётся спиной, он начал давать указания.

— Два шага назад.

Он надеялся, что Солт споткнётся через порог, но она была предельно осторожна.

«Конечно она же тоже охотница», — раздосадованно подумал Хёнджин, почему-то он был склонен представлять людей слабее, чем они есть.

Исполняя своеобразный крабий танец, где Хёнджин нерешительно наступал, а Солт медленно пятилась, они вскоре добрались до робота.

— Ну, железяка, реагируй, — прорычала сквозь зубы Солт.

— Верни ребёнка.

— С ума сошёл?! — возмутилась Солт и посмотрела на робота.— Железяка! Твоя хозяйка здесь!

Робот загудел, задрожал, наверняка разбудил деревню своим гулом, поднял в воздух облако пыли, с трудом, но встал на одно колено. Солт о чём-то задумалась.

В предрассветных сумерках Хёнджин мог видеть, как мечутся её глаза.

«Ей нужно освободить руку, чтобы забраться в робота, — догадался Хёнджин. — Вот оно!»

Тут же в лицо полетела стамеска. Хёнджин увернулся. Солт бросилась к роботу. Слишком медленно. К тому же открыла спину.

Хёнджин почти коснулся плеча Солт. Что-то завыло. Из кабины пилота вывались нечто. Издав жуткий испуганный крик, оно упало на Хёнджина. Сбило с ног. Неуклюже откатилось в сторону. Развалилось на земле и тяжело захрипело.

Солт успела открыть запасной люк и забралась в кабину. За пару размашистых шагов робот выбежал из деревни и скрылся в лесу.

«Айен меня убьёт», — только и подумал Хёнджин.

Он так и остался лежать на земле, наблюдая за тем, как небо разгорается розовым заревом. Земля под ним вибрировала от топота ног. Остальные уже неслись сюда, но было поздно.

***

Как выяснилось чуть погодя: через пробитое Бином отверстие в кабину забрался дедушка Пак, проявив, должно быть, невероятную прыть и чудеса акробатики. Он решил, что робот — отличный тайник для пары бутылок мёда. Обычно его заначки, упорно припасаемые на «чёрный день», разворовывали неугомонные подростки. Робот выглядел устрашающим. Деревенские и правда сторонились этой странной, приносящей разрушения машины.

Только, как это обычно и бывает с дедушкой Паком, он решил пригубить немного из бутылки, да так и наклюкался, уснув в кабине пилота.

Очнулся дед, когда Солт пробудила робота, понял, что надо сматывать удочки, да с похмелья старый таким ловким не был, вот и сверзился с железяки. К счастью, Хёнджин смягчил падение.

Хан, осмотрев деда, поднёс к его носу ткань, смоченную в ягодной настойке. Взгляд Пака прояснился. Дед попросил опохмела, а получив отказ, как конь забегал по деревне в поисках добрых людей, что угостят старика настойкой.

Дедова придурь, конечно, немного сгладила ситуацию, но на общее собрание Хёнджин шёл с тяжёлой душой. Бин уж точно не простит ему побег Солт с ребёнком Айена на руках.