16. Безумие

Перед глазами Тай-Лунга заплясали разноцветные пятна, будто кто-то надавил на глазные яблоки с желанием оставить его слепым. Легкие вздымались в бешеном ритме. У него началась гипервентиляция? Рука Даянэ скользнула по спине, заставив бросить тело в холодный пот.

— Тигрёночек...

Нет.

Пожалуйста.

Эта мразь заставляет Тая вернуться к самому мерзкому, что было между ними. Даянэ видит отражение желанной для себя картины в бледном лице. Его мальчик ничего не забыл, прекрасно. Стоило с самого начала напомнить, кому он принадлежит. Для мужчины, чьё сердце переполнено болезненной привязанностью, те воспоминания почти невинны, в то же время до жути приятны. Однако для Тай-Лунга это сравнимо со смертью. Нет. Лучше умереть, чем ощутить на себе такое.

Альфа прикрывает глаза, морщась от боли и отвращения. Холодно, сейчас его окутывают колкие ледяные просторы в лице Даянэ. Не оставляя возможности сделать с этим хоть что-то. Прям как в тот блядский день.

Запах терпкого вермута раздаётся на всю гостиную, когда отец открывает очередную бутылку. Мужчина растворяется в улыбке, видя неподалёку сына, проходящего мимо. Чем старше становится Тай, тем упорнее избегает отца, особенно когда тот пьян. Даянэ чувствует это, и совсем не желает мириться с холодным безразличием. Это распаляет в нем ещё большее желание затянуть золотой поводок на родной шее.

— Тай, иди сюда, сынок. — слегка заплетаясь в словах, мужчина хлопает по месту на диване рядом с собой.

Тай-Лунг сразу же реагирует, машинально исполняя просьбу отца. В свои шестнадцать парень прекрасно сложен, выше многих ровесников, да и в плечах шире. Правда по сравнению со взрослым сформировавшимся мужчиной юноша максимум тянет на крупного бету. Тай-Лунг знает, что не отделается от отца, если испортит настроение, того совсем не будет волновать факт, что в их утреннем спарринге по боксу парень получил несколько серьёзных ушибов.

Присев рядом, он кинул взгляд на Даянэ с вопросом, закидывая ногу на ногу. Мужчина цокает, видя раздражающую его позу. Тай-Лунг не блядская омежка, чтобы постоянно сидеть в таком положении. Он вцепляется в бедро сына, с раздражением скидывая его ногу с соседней. Парень сжимает кулаки, но оставляет это без комментариев. Придурок, ничего не смыслит в манерах, однако объяснять что-либо бесполезно.

— Злишься тигрёнок? — Даянэ проводит большим пальцем по потемневшему синяку на чужом лбу. — Прости, я не специально. — он произносит фразу, которую парень слышит из раза в раз на протяжении многих лет.

— Нет. Всё нормально. — медленно отворачивает голову юноша, вызывая у отца смешок.

Даянэ с прищуром переводит взгляд на оголённые из-за спортивных шорт бёдра. Тай-Лунг редко носит их дома, поэтому чаще мужчина видит прелестную картину на спаррингах. На это можно смотреть часами, ведь на крепких и стройных ногах мало что будет сидеть плохо.

— Выпей со мной немного. — мужчина наливает в свой стакан алкоголь, заполняя его на половину, затем наполняет ещё один и протягивает сыну. Тай безоговорочно принимает его, сразу же делая большой глоток. Дорогой вермут не часто предлагают, особенно когда ты под полным контролем.

— Пап, не называй меня так больше, я уже не ребенок. — слегка нервно озвучил то, что давно хотел.

Мужчина удивлённо приподнял бровь, сев в пол оборота к нему.

— Действительно, ты уже не ребёнок... — для Даянэ услышанное воспринимается как умилительный протест. — Но для меня ты навсегда останешься ребёнком, даже в день моей смерти. — он плавно кладёт руку на чужое плечо, затем подсаживается вплотную. — Тигрёнок.

Тай пытается не сдаваться подступающему раздражению, делая ещё один большой глоток вермута. Даянэ почти ласково щупает его за затылок, не переставая тонуть в своих мыслях.

Всё будет так, как он хочет. Всегда.

Затуманенный взгляд отца подсказывает парню о том, что пора перевести тему. Он облокачивается на спинку дивана, заставляя отца отказать от назойливых прикосновений.

— Давай поспим сегодня вместе. —неожиданно выдаёт Даянэ, от чего парень с глубоким непониманием смотрит на него.

— Что?

— Да брось, тигрёнок, дети часто спят с родителями. — подмигнул мужчина. — Я знаю, что тебе не хватает моей любви и заботы, из-за этого беспокоюсь. — он снисходительно улыбнулся, подлив юноше ещё алкоголя.

— Лучше о себе беспокойся. — строго отвечает Тай. — Женись, тебе в конце концов уже сорок.

— Ну-ну, тигрёнок, мне всего тридцать восемь. — Даянэ слегка поморщился при упоминании о женитьбе. Неужто сынок хочет впустить в их маленький мир постороннего? — И мне не нужен никто, кроме тебя.

Тай-Лунг проскрипел зубами. Как это вообще связано с ним? Он его семья, но вовсе не личная жизнь. Причём Тай никогда не замечал, чтобы отец приводил в дом омег. Это вызывает неприятные намёки, ведь у Даянэ должны быть хоть какие-то разграничения.

— Ты не понимаешь меня совершенно. — огрызнулся юноша, ставя пустой стакан на пол у дивана.

— Подрастёшь ещё немного, тогда и поймёшь. — мужчина кладёт свою ладонь на бедро сына, попутно опустошая стакан. Тай-Лунг выражает свой протест и вцепляется в руку ублюдка. Даянэ это забавляет, поэтому он до боли сжимает его ногу.

Юноша вспыхивает от гнева, силясь ударить мерзавца.

— Убери руку. — угрожающе произносит он, смотря прямо в заинтересованное лицо.

— Мне нравится, когда ты злишься. — Даянэ ставит стакан и освободившейся рукой крепко хватает сына за плечо. — Так похож на меня.

В ответ Тай раздражается ещё сильнее, затем вгрызается зубами в руку мужчины. Тот издаёт смешок, проводя языком по засохшим губам. Даянэ почти не чувствует боли, лишь жадно всматривается в озлобленное лицо.

— Тигрёнок..блять, если бы ты знал, как я люблю тебя... — мужчина опаляет его своим дыханием, так же крепко держа за плечо.

— Отвали! — почти прокричал Тай, занося кривой удар отцу в грудь.

— Ну-ну, сынок. Что за реакция? — иронично произнёс Даянэ, ответом на удар грубо ткнул пальцем в его ключицу. — С папой ты должен быть послушным мальчиком.

— Не трогай меня. — яростно прошипел юноша. — Говоришь одно, а делаешь другое. — действительно. Разве это отцовская любовь и забота? Да Тай-Лунг в гробу такое видал. — Я сказал, убери руки!

Взгляд отца вдруг потемнел, когда сын вновь увернулся от нежелательной ласки. Один рывок, утянул Тай-Лунга в ожесточённые объятия мужчины.

Гадство.

— Не.. — он не успел сказать ни слова, Даянэ зажал ему лицо рукой, приблизившись к самым губам. Минута молчания повисла между ними, до того как отец решил опустить их на самое мерзкое дно.

Даянэ сглотнул, чувствуя слабый запах протестующего сына. Аромат альфы. Настоящий, мужественный, сильный. Однако это не вызвало отторжения. Кажется у мужчины ничего не может вызвать препятствий в отношении Тая.

Изумлённое лицо юноши переменилось слабым страхом, когда отец заслонил рукой рот. Он забился в жуткой агонии непонимания. Даянэ надавил на него, сильно вдавив в спинку дивана.

— Тише-тише, тигрёнок... — прильнув к нему грудью, он убрал взмокшие пряди со лба, и не убирая ладонь медленно прикоснулся губами к своей руке. Как бы создавая видимость невинного поцелуя в губы через ладонь.

Тай-Лунг остолбенел, широко распахнув глаза. Их лица были столь близко, что он задевал своими ресницами чужие. Даянэ на миг оторвался от грязного дела, будто осмысливая происходящее. Затем медленно убрал руку, чувствуя душераздирающее блаженство.

Так уж и быть. Он перешел черту.

Какой теперь смысл останавливаться?

Юноша сдавленно закашлялся, впитывая гнусное отвращение к отцу. Бежать. Нужно спрятаться, исчезнуть, испариться, лишь бы не видеть эту мразь. Он с силой оттолкнул мужчину, но вся возня Даянэ сошла на нет.

Грубо приложив сына обратно, он вцепился в его майку, чуть ли не разрывая её пополам.

— Отьебись! Псих ебанный! — заорал во всё горло Тай, пинаясь ногами, но положение было настолько проигрышным, что он не мог даже задеть отца.

— Тише! — мужчина разозлился из-за этой паники, поэтому занёс кулак под живот непослушного мальчишки.

Не ожидавший удара Тай-Лунг захрипел, согнувшись под силуэтом Даянэ.

Ещё одно движение и он убьет урода, разломает ему все кости, как только появится возможность.

— Тигрёнок, прости, просто успокойся... Я.. — его голос дрожал от возбуждения. В глазах плясали черти. Даянэ шепчет что-то успокаивающее, когда Тай пытается вновь замахнуться. Спускается к шее, касаясь той губами, проводя по сонной артерии языком, вынуждая Тай-Лунга кричать и отворачивать голову, словно его раздирают на куски.

Даянэ ненадолго отстраняется, не скрывая улыбку, чтобы потом...

Тай-Лунг онемел в тот миг, когда отец прижал его к своим губам.

Не передать словами насколько это было отвратительно, мерзко, тошнотворно.

Хуже этого было лишь следующее. Даянэ грубо вторгся языком в рот вырывающегося Тая, слегка покусывая нижнюю губу. Его накрыло безумие. Причем настолько сильное, что кровная связь, одна фамилия, да и попросту мораль стали ничем по сравнению с желанием, которое так долго скрывалось без возможности вырваться в реальность. Даянэ просунул руку под майку сына, жадно ощупывая родное тело.

Тай-Лунг со всей силы укусил урода за язык, от чего он всё же оторвался, злобно схватив сына за волосы так, будто оторвет с корнем. Однако мужчина понимал, что происходящее не могло пройти гладко и без последствий. Сейчас его сын впервые рыдает, кашляя и хватаясь за горло, в надежде придушить себя.

Какое-то время Даянэ сверлит его взглядом, давая прийти в себя. Как же блять бесит. Почему сын не чувствует того же, что и он? Почему эта любовь столь неправильна для юноши? Разве это пытка, когда тебя настолько хотят, настолько любят, что не смотрят на родство?

Даянэ искренне этого не понимает. Это заставляет разочароваться в себе, придавая сомнениям свои действия. Тем более, когда он видит безумно ненавистный взгляд.

— Ты... больной... психопат... — тяжело дыша произносит Тай, но отец лишь хмурится, пропуская его слова мимо ушей.

— Возможно, для тебя это необычно, потому что ты слишком юн, но в этом нет ничего плохого, об этом никто не узнает, тигрёнок. — проговаривает в надежде на понимание Даянэ. — я люблю тебя, и хочу чтобы ты запомнил это навсегда, мой мальчик. — оскалившись Даянэ робко кладет ладонь на его бедро, затем плавно ведёт ее к паху.

Тай-Лунга окончательно переклинивает, ломая гордость. Он выпрямляется, оглушительно резко валя отца всем весом на придиванный столик с бутылками, одна из них с хрустом лопается под Даянэ и со жгучей болью впивается в руку. Мужчина в замешательстве содрогается, щурясь и мыча от боли.

Тай-Лунг берёт в руку осколок, в один миг перемещаясь в кабинет. Даянэ пользуется ситуацией и скидывает сына спиной на пол.

Осколок выпадает из руки, катясь в даль.

— Надо было тогда тебя всё же трахнуть. — Даянэ судорожно заводит его руки за голову, мысленно подмечая, что с лица сына ушли все эмоции. — Тигрёнок...

— Пусти, я не буду вырываться.

— Решил поиграть со мной? — смешок.

— Нет. Я устал. Нет сил вырываться. — тихо произносит мужчина, показывая свою покорность. — Или тебе нравится играть в изнасилование? У меня нет на это сил. — безэмоционально приходит к выводу Тай-Лунг.

Даянэ внимательно смотрит на него, пытаясь найти подвох. Неужели этот день всё же настал? У мужчины наконец-то получилось переломить сына, заполучить, хоть и силой?

Тогда нужно подытожить, дабы предаться своему счастью.

— Скажи, что любишь меня.

Тай-Лунг глубоко вздыхает. Прикрывает глаза, затем смотря в упор произносит:

— Я люблю тебя... отец.

Эти слова мгновенно откидывают Даянэ в поднебесную, даря искру безумия. Его губы подрагивают, и он ослабляет хватку на чужих запястьях. Он заливается переполняющим возбуждением, нервно впиваясь в желанные губы. Мужчину почти колотит от радости, когда Тай-Лунг хоть и слабо, но отвечает взаимностью, немного приоткрыв рот, одновременно кладя ладонь отцу на затылок. Даянэ рычит от наслаждения, прислоняясь пахом к его бедру.

Сейчас, в это момент, в этот миг Даянэ осуществит все свои мечты.

&

Поясняю: Тай-Лунг берёт в руку осколок, в один миг перемещаясь в кабинет. - с этого предложения действия переносятся в реальность.

Олицетворение безумия: