17. Ад

Даянэ продолжал неистово вылизывать лицо Тай-Лунга, не пропуская ни единого сантиметра на коже. Задевал скулы, выцеловывал лоб, периодически покусывал губы. Ему хотелось восполнить своими ласками каждый миг вдали от сына.

Монстр сидящий внутри Даянэ теперь обнажил свой истинный облик. Давление всего мира становилось для него жалкой помехой, не имеющей права на голос. Они созданы друг для друга, вот и всё. Остальное Даянэ принимать не желает. Мужчина и так совершил огромную ошибку, позволив сыну жениться, попустив своё влияние, хотя оттягивал злосчастный брак, как только мог.

Тай-Лунг дышит ровно, почти спокойно, когда его вновь затягивают в поцелуй, попутно с этим расстёгивая пуговицы на помятой рубашке. Руки отца блуждают по его торсу, оглаживают грудь. Тай-Лунг медленно начинает обнимать Даянэ за спину, чувствуя бедром его вставший член.

— Тигрёночек...сейчас ты получишь наслаждение, о котором и не догадывался... — возбуждённо проговаривает мужчина, снова прислоняясь к любимой шее. Он воистину убеждён в том, что Таю будет намного приятнее с ним, нежели с блядским Изуми. Конечно, будет непривычно, да и больно, ведь раньше Тай-Лунгу никто не вставлял.

— Привстань немного, хочу ноги раздвинуть. — прошептал он, не убирая рук с чужой спины.

Даянэ издаёт пошлый смешок, сразу же исполняя просьбу сына. В разуме монстра рождается новое желание. Почему бы не поставить тигрёнку метку? Это не даст того эффекта, что происходит с омегами, но столь интимный жест наверняка отложится в памяти Тай-Лунга. Он никогда не сможет быть прежним, а Даянэ это только на руку.

Великолепно, теперь мужчина между его ног.

— Хочу вылизать тебя там. — ухмыльнулся Даянэ.

— А я хочу, — почти с истерикой скалится Тай-Лунг. — чтобы ты сдох в невыносимых муках.

Попался урод.

В этот же миг Тай-Лунг резко обхватывает отца прежде разведёнными ногами, сдавливая туловище в железных тисках. Тот в недоумении падает на него, но тут же пытается приподняться на руках. Бесполезно. Тай-Лунг крепко сжимает ублюдка в кольце рук, чтобы потом, мысленно улыбнувшись, занести со всей дури удар в бок. Хорошо замахнуться не позволяло положение, однако этого и не требуется мужчине, чтобы услышать ожесточённый хруст чужого ребра.

Даянэ содрогается от жуткого спазма, его тело немеет, абсолютно безнадёжно теряя контроль. Молча вытерпеть бешеную боль невозможно, поэтому мычание переходит в крик. Тай-Луг брезгливо сбрасывает с себя отца, затем шатаясь приподнимается на ноги.

— Мразь старая...Серьёзно думал, что я позволю себя отыметь, а? — сквозь зубы произносит мужчина. — Отвечай, когда я тебя спрашиваю! — не обращая внимания на трепыхания Даянэ, Тай-Лунг хватает его за рубашку и с грохотом откидывает к стене.

Низкий стон ударившегося головой мужчины раздаётся по кабинету эхом, но сыну плевать.

— Наврал мне... — горбясь от ломающего тело спазма он придерживается за здоровый бок, опираясь на стену. — Ты предал меня... — в полумраке вечернего света искривлённое лицо выглядит куда болезненней.

— Это кто ещё кого предал, шваль? — задаёт риторический вопрос Тай-Лунг, быстрым шагом направляясь к Даянэ.

Старший Сато в ужасе смотрит на приближающегося к нему сына и где-то в глубине себя понимает, что он не жилец. За спиной Тай-Лунга ярость, ни капли жалости, ненависть к отцу и большая часть жизни, прошедшая в сдерживании всего перечисленного. За спиной Даянэ лишь больная привязанность, да надломленные амбиции.

Просчитался.

Даянэ бросается с места, но Тай-Лунг неумолим. Новый удар молниеносно заходит в живот, выбивая весь дух из мужчины. Он хватается за себя, теряя равновесие и сдавленно вскрикивает.

Тай-Лунг улыбается, ведь рука у него тяжелая. Даянэ падает на колени, разом сплёвывая сгусток крови. Скорее всего мразь подохнет от внутреннего кровотечения, ибо сила полного удара в кулаке Тай-Лунга составляет ровно семьсот килограмм. После такого люди не поднимаются. Видимо папаша забыл, что имеет дело с мастером спорта по боксу.

Тем более Тай уже запер обратно все свои слабости, просочившиеся из-за мерзких воспоминаний. Поместил их в прежнее место захоронения, где-то на окраинах слабо дышащей души.

Тай-Лунг перехватывает руку Даянэ, заломив ее так грубо, что тот вынужден скулить, потому что предплечье вышло из сустава следом за чужим движением. Он ничего не видит, лишь жалко встречается лицом с полом. Это не может быть концом. Только не так. Его час ещё не пробил. Почему Даянэ вынужден умереть, потонув в несбывшихся мечтах? В какой момент всё пошло не по сценарию? Его тигрёнок должен был стонать при каждом толчке, должен был прижиматься к нему, принимая и подчиняясь их истиной сущности.

Похоже в сыне взыграла блядская часть генов от подохшего омеги.

Иронично не правда ли?

Вот только Даянэ Сато не готов с этим мириться. Он из последних сил цепляется за ногу сына, что-то мыча. Грёбаный Изуми, мелкая тварь. Что он сделал с его мальчиком? Почему Тай-Лунг больше не обращает внимания на привычные рычаги давления Даянэ в виде флешки? Семь лет он искал убийцу, почти десять лет шел к месту председателя, а теперь всё рушится, всё идёт не по плану Даянэ.

— Последнее слово? Так уж и быть. — тёмные радужки, заливаясь упоением чужой смерти в глазах Тай-Лунга, сверкнули в полумраке.

Сейчас он здесь и бог, и смерть в одном лице.

Снова присев на корточки перед содрогающимся отцом, мужчина без капли сожаления хватает его за волосы. Даянэ морщится от адской боли, сплёвывает кровь, при этом ощущая, как с задранной головы снимают скальп. По-другому мучение от сына не выразить.

— Если... — еле произнося, шепчет Даянэ. — если ты...дашь мне здесь... умереть... — Тай-Лунг скривился от отвращения, смотря на недавно целовавшие его губы. — твоей грёбанной шлюхе...придётся последовать за мной...Ты пожалеешь...сынок...

— Что ж, — улыбнулся мужчина. — для этого у него есть муж, который не допустит подобного. — приблизившись лицом к отцу вплотную, Тай-Лунг прорычал:

— Умри.

Крепко держащая голову рука припечатала лицо Даянэ в пол. Послышался сдавленный крик. Недостаточно. Тай-Лунг резко поднялся на ноги, и приподняв одну из них вдавил череп туда же, но куда сильнее.

Тишина. Это конец.

Даянэ еле дышит, однако это вовсе ненадолго, поэтому Тай-Лунг убирается прочь.

Мужчину немного накрыла досада, он хотел растянуть муки урода куда сильнее.

«Слишком быстро подох, старая мразь»— отдавал себе отчёт альфа, выходя из злосчастного кабинета. Тай-Лунгу даже пришлось пойти на поводу гнилых требований Даянэ, дабы поймать в ловушку. Почему он выбрал именно такой гадский манёвр? Всё просто. Тай-Лунгу хотелось убить отца не только физически, но и морально. Разрушая монстра изнутри, заставляя убедиться лично в том, что Тай-Лунг никогда не будет принадлежать мерзкой швали под обликом отца.

Ни за что. Он не такой как Даянэ. Кульминация завершилась. Теперь Тай-Лунг свободен, непосильные кандалы сброшены.

Глубокий порез на руке продолжал кровоточить, шея по-прежнему была словно в удавке. Мужчину штормило из стороны в сторону, однако, выходя из компании, он пытался держать мнимо нормализованный вид под контролем.

Благо сегодня суббота, как правило день сокращённый, из-за чего все сотрудники покинули место работы не застав Тай-Лунга.

Сев за руль, альфа с ужасом осознал, что ничего не испытывает. Абсолютно пусто внутри. Ни жалости, ни страха, ни злости. В голове тишина и довольно ясно. Тай-Лунг убил собственного отца, а на душе спокойно и безмятежно. Все убийцы испытывают подобное? Даянэ чувствовал то же самое, придушив своего мужа? Иначе, как бы он продолжал жить, не испытывая тревоги, зная, что на руках кровь омеги. Похоже ублюдок был в чём-то прав говоря, что они с Тай-Лунгом похожи.

Мужчина усмехнулся своим мыслям.

Вытерев кровь с пореза маленьким полотенцем, лежавшим в бардачке машины, он потянулся за сигаретами. Руки слегка подрагивали, давненько он не применял профессиональные навыки.

— Надеюсь ты гордишься мной, папа. Я отомстил и за тебя тоже. — сделав глубокую затяжку, произнёс сам себе.

На следующий день, обнаружив тело, Тай-Лунга заломят и арестуют, без сомнений. Деньги тут вряд ли помогут, слишком уж много доказательств. Тем не менее он не жалеет. Если бы была возможность вернуться, Тай-Лунг сделал бы тоже самое. Родился с зубами – живи хищником.

Жаль только Изуми, не повезло ему с мужем. А теперь придётся ещё и из тюрьмы ждать не пойми сколько. Тай-Лунг не хотел думать об этом, ничего уже не изменишь. Человек ко всему привыкает, нужно только дать время. Поэтому мужчина не стал терять ни минуты свободы, он мчался домой на высокой скорости, дабы быстрее увидеть Изуми.

Малец нервно крутил в руке телефон, терпел как мог, хотя очень хотел позвонить Тай-Лунгу. Он понимал, к кому отправился муж, поэтому становилось не по себе. Не смотря на то, что альфа не из тех, за кого стоит тревожиться, Изуми очень волновался.

Вместе с тем, малец старался быть сильнее и не поддаваться эмоциям, что прут через край. Его мучили накатывающие волны смешанных переживаний, которые стирали границы чувств. Страх уже заставил Изуми ощутить себя безвольным существом перед обликом Даянэ, а мысли о Тай-Лунге рисовали нелицеприятные сценарии в голове.

В какой-то момент захотелось просто сдаться. Оставить этот безнадёжный брак, исчезнуть и забыться. Изуми хмурился от резкой боли, усиливающейся при попытке пошевелить пальцами сломанной руки. Выходило плохо из-за гипса, да и трогать её нельзя, но юнец специально играл с болью, пытаясь заглушить ею свой мысленный страх.

Тай-Лунг превратил его в невротика.

По-другому Изуми оправдаться не мог, такое умозаключение вынуждало злиться на всё. Он ненавидел Даянэ настолько, что ненависть ненароком стала распространяться и на Тай-Лунга. Именно это чувство малец испытывал, смотря на альфу в больнице. Мальчик не чувствовал себя виноватым из-за данного ощущения, ведь всё случилось по вине мужа. Он оставил Изуми, его не был рядом, когда мерзкие руки бродили по телу, а грязный рот вещал о том, что он грязная шлюха.

Малец и сам понимал, что очень мнительный. Но как не потерять самообладание, когда тебя постоянно унижают те, кто, казалось бы, должны были стать близкими людьми. По крайней мере Тай-Лунг и Даянэ не должны были позволять себе то, чем занимались в равной степени. Оба делали больно Изуми, а сравнивать кто из них хуже совсем не хотелось. Достали.

Эти двое портят Изуми жизнь.

Случайно дернувшись мальчик пропустил пульсирующие боли в руке и со злостью бросил телефон на пол. Он никогда не ломал себе кости, от чего неприятное положение в гипсе вызывало отторжение. Кот шарахнулся от грохота мобильника, подпрыгнув, сразу же убежал из спальни. Изуми был рад видеть хотя бы его здоровым, несмотря на жестокое обращение к нему со стороны мужчины.

Тай-Лунг наконец-то добрался до дома. В нём горело настоящее желание, которое совсем не было связано с сексом. Это было жадное желание быть понятым. Тай-Лунг обещал защитить Изуми, и он это сделал. Пошёл на всё ради этого.

По правде говоря, сначала в мужчине играла лишь тупая боль за провинность, словно он не смог позаботиться о том, кого приручил. Но в ходе кульминации к Тай-Лунгу постепенно пришло осознание, ему не безразличен Изуми, но альфа даже не подозревал насколько. Объятий мальчишки хватит мужчине на ближайшие десять лет. Большего и не нужно. Лишь бы не оттолкнул.

Что за мысли? Неужели Тай-Лунгу настолько жаль парня, что он готов поставить себя и свои желания на второй план? Дело вовсе не в этом. У столь сильного чувства долга иные корни, они зарыты примерно на той же глубине, где лежит и Мизуки. Да, своеобразный вывод имеет место быть. Но этакое признание самому себе не говорит о том, что Тай-Лунг испытывает к Изуми то же самое, что и к бывшему. Это ощущение напрочь отличается от предыдущего, мужчина даже может провозгласить его особенным.

Первым делом Тай-Лунг принял душ, затем сменил одежду. Нельзя показаться в таком виде. Руку он обработал и перебинтовал. Мужчина не хочет пугать мальца подробностями своего преступления, пусть хотя бы сейчас его ничего не будет тревожить.

Изуми сразу обратил внимание на вошедшего в спальню альфу. Было видно, как он измотан, но юнец ждал объяснений. Тай-Лунг спрятал повреждённую руку за спину, приближаясь к Изуми. Тот показывал свою настороженность, вместе с некой отчуждённостью.

— Как ты, малыш? — и спокойно продолжил. — Знаю, немного задержался...

— Расскажи мне, как прошла встреча с Даянэ? — перебил его Изуми.

Тай-Лунг глубоко вздохнул. Как не хочется тратить время на то, что малец и так узнает.

— Больше он тебя не тронет. Никогда.

— Это всё, что ты можешь сказать? — сделал шаг навстречу юнец. — Твой отец поклялся? Или вы заключили договор? — вспыльчиво произнес он.

Тай-Лунг промолчал.

— Так и знал. Опять ничем не подкреплённое обещание! — повысил голос Изуми.

— Успокойся. Это действительно не пустое обещание, малыш. — ответил Тай-Лунг.

Изуми не верил ему. Злость уже начала выливаться через край, ибо мужчина делает вид, словно всё в норме. Тай-Лунг приподнял одну руку с желанием обнять мальца, но получил громкую пощёчину.

За что?

Изуми нервно дышал, делая шаги назад. Видимо гнев ослепил его. Боже, что он натворил. Мужчина сейчас будет в ярости. В лучшем случае выкинет мальца в окно. Или же изнасилует ни о чём не жалея. Изуми скручивал страх, пока Тай-Лунг продолжал стоять с отвернутой в сторону головой.

Мужчина медленно провёл ладонью по ударенной щеке. Ради этого он убил отца? Эта пощёчина, словно нож в спину.

Нет. Он убил мразь, потому что сам этого хотел. Тай-Лунг продолжал держаться за щеку, вместе с тем поворачиваясь к Изуми. Он не понимает, что чувствует. Тем не менее с точностью может сказать, что надломлен, где-то внутри.

— Ты ненавидишь меня? — смотря прямо в глаза юнца произносит мужчина.

— Ненавижу тебя? А ты или твой отец? У меня нет причин скрывать это! Мы постоянно ругаемся! — чуть ли не плача сказал Изуми.

— Мы ругаемся! — прорычал Тай-Лунг.-— Ты думаешь, что мне легко, и что я полный ублюдок. А делаю всё, чтобы тебя сохранить! Ты даже не задумываешься о моей ноше! Ну и что?! — почти прокричал-—Изуми! Изуми! Изуми! Ты такой почти всегда! Мне тоже нужна поддержка, но я хоть раз заикался про это? Я не боюсь тебя обидеть. Ты через день успокоишься и опять начнёшь выводить меня из себя!

— Что ты хочешь этим сказать?

— Жизнь будет не лёгкой, а наоборот, очень трудной. Придётся бороться с этим каждый день, но я буду бороться, потому что ты мне нужен! — Тай-Лунг не заметил, как из глаз начали течь слёзы. — Пойми уже наконец, Изуми!

Я люблю тебя.

&

Какие у вас мысли ?