15. Монстр

Всё, что смог сделать Шимуро – лишь вызвать неотложку перед тем, как Даянэ утащил его за собой из пентхауса.

Было ужасно. Он совсем не хотел оставлять мальца, согнувшегося на полу в три погибели, но над ним брал верх мандраж от одного раздражённого тона отца. Страшно было просто предположить, что сделает Тай-Лунг, узнав о случившимся. Шимуро должен был помочь его мужу.

— Отец, зачем ты чёрт возьми это сделал?! — омега вцепился в кожаную обивку переднего сидения, — Тай очень разозлится... –– его голос подрагивал при взгляде на отца, олицетворяющего спокойствие.

— Не отвлекай меня. — мужчина надел солнечные очки, затем снова взялся за руль. — Тебя это не касается. — Даянэ сматерился себе под нос, едва не сбив пробегающую поблизости собаку. — Пусть злится, я сыну этого никогда не запрещал.

— Мне страшно. — Шимуро обнял себя руками. — Это может разрушить нашу семью.

Даянэ хохотнул. Нашу семью?

Для мужчины семья это он и Тай-Лунг. Так было и будет всегда, они неразрывно связаны. Дело даже не в семейных узах, просто Даянэ видел в сыне себя, причём видел в нём только лучшие стороны. А Шимуро был отголоском из прошлого, как и его первый сын. Альфу многое раздражало в младшем сыне, начиная с того факта, что он омега. Однако, как бы тебя не разочаровывал ребёнок, он всё равно остаётся твоим ребёнком. Поэтому Даянэ делал всё, чтобы как можно меньше пересекаться с ним.

Мари заходилась слезами, сжимая руку молодого господина. Ей было искренне жаль видеть его бледное измученное от боли лицо. За долгие годы работы в семье Сато она часто наблюдала пугающий и неуравновешенный темперамент главы семьи, из-за чего хотела заботиться о Тай-Лунге, даже когда он стал взрослым мужчиной. Теперь Изуми напоминал ей о погибшем отце господина. Вот только юный омега страдает не от мужа, а от Даянэ Сато.

История повторяется.

Группа медиков окружила мальца. Одни задавали вопросы Мари, другие ощупывали и измеряли ему пульс. Отек на левой руке сразу привлек внимание медработников. Необходимо было сделать рентген, чтобы убедиться в подозрении на перелом. Изуми по-прежнему был без сознания.

Женщине предложили стакан воды, сообщая о необходимости переместить юнца в больницу. Она последовала за ними, одновременно набирая Тай-Лунгу:

— Слушаю.

— Господин...

Это была последняя капля.

Мужчина знал, что оставлять Изуми с отцом опасно. Тем не менее разве он не предупреждал Даянэ? Этого должно было хватить, но как оказалось у подонка вовсе нет тормозов. А если Тай-Лунга не слышат с первого раза, он не обязан держать себя в руках. Всему приходит конец, особенно терпению. Именно на терпении Тай-Лунга, болезненном и вымученном, держались его отношения с Даянэ. Оно всегда было покрыто трещинами, а сейчас глубоко зарытая внутри пелена ненависти полностью раздробила петлю времени, на которой держались его остатки.

Тай-Лунг быстро добрался до больницы. Ему было плевать на работу, пусть всё горит, сейчас мужчину это волнует меньше всего. Найдя нужный отдел, он встретил Мари, что, вытирая слёзы, стояла возле палаты, тихо слушая медсестру.

Посторонние люди замирали, чувствуя тяжёлую и давящую ауру Тай-Лунга, казалось, если ему кто-то перекроет путь – умрёт на месте.

Альфа действительно надеется на минимальные потери. Иначе, он не сможет позволить себе жить дальше, зная, что Изуми серьёзно пострадал из-за него. Зная, что не смог защитить, не был рядом, когда его мужу делали больно. Тай-Лунг ненавидел редкие моменты своего бессилия, а обстоятельства не играли роли.

Лишь бы быть уверенным в том, что малец некритично травмирован. С остальным мужчина разберётся, чего бы ему это не стоило.

Мари встрепенулась, увидев господина. Она попыталась было всё разъяснить, однако Тай- Лунг не слышал никого, поспешно заходя в палату.

Пройдя в светлое помещение, он наконец смог увидеть Изуми. Мальчишка сидел на постели, правой рукой он водил пальцем по простыне, а левая рука была загипсована. Тай-Лунг подошёл к нему, взяв себя под отчаянный контроль, дабы не прижать к себе и не пообещать, что станет для Изуми лучше и убьёт любого, кто причинит ему боль. Однако, посмотрев на юнца, в мужчине что-то перевернулось. Таким подавленным и разбитым мальчика он ещё никогда не видел. Полный нокаут для Тай- Лунга.

— Малыш, прости меня.

Тай-Лунг извинился? Изуми измученно посмотрел на него. Неужели это что-то меняет? Малец не может просто принять извинения, а после делать вид, будто всё по-прежнему. Муж оставил его наедине с чудовищем, которое жило мыслями о том, как бы выпустить свои когти, да разодрать Изуми в клочья. Он так устал жить в страхе, легче уже умереть, если собственный муж не может тебя защитить.

— Ты извиняешься, но от этого твой отец не перестанет ненавидеть меня.

— Этого больше не повторится. Обещаю. — мужчина присел рядом, ощущая, как его переполняет чувство вины, качающееся словно маятник от давних событий до сегодняшнего дня. — Малыш...

— Тебя даже тошнит от меня, можешь не делать вид, что испытываешь жалость. — малец одёрнул здоровую руку от чужой тёплой ладони.

Альфа скривился, когда ему напомнили про очередной проёб. Будто бы он мог тогда что- то изменить. Покрытая мраком прошлая часть жизни Тай-Лунга совсем не хотела уходить, она словно просыпалась, реагируя на Изуми, заставляя мужчину тонуть в знакомом до боли состоянии.

Отверженность, непринятие в свой мир кого-либо, невозможность изменения своих границ. Лаванда внезапно появлялась и кричала только об этом.

Тай-Лунгу нечего ответить. Юнец попросту не поймёт его, поэтому легче соврать с надеждой на понимание. Альфа чист в своём желании оберегать Изуми, но пускать его в жуткие потёмки своей души не готов. Пусть лучше считает его жестоким, бесчувственным уёбком, чем израненным, соответственно слабым человеком. Да, именно слабым. По- другому повреждённые в нём зоны нельзя описать.

— Ну-ну, малыш, я и сам не понимаю почему... — мужчина перестал говорить, когда Изуми резко уткнулся лицом в подушку, показывая своё нежелание продолжать диалог.

— Замолчи!

Мальцу был противен этот тон, вызывающий в памяти Даянэ. Сам муж напоминал его голосом, сильной фигурой, а в моменты, когда он злился тем более. Мальчику хотелось выколоть себе глаза, дабы не видеть отвратительного сходства. Только Изуми жертва в их мире, которая должна жить по их правилам. Тай-Лунг ничего не сделает отцу, и тот продолжить свои ненавистные издевательства. Юнец в этом совершенно убеждён, от того каждая минута лжи из уст мужа становится невыносимой.

Мужчина с сожалением прикоснулся к чужому плечу, но реакции не последовало. Наверное, апперкот локтем принес бы меньше боли, чем разбитый мальчик. Тай-Лунг усвоит свою ошибку, потому что выводы уже сделал.

— Изуми, я поговорю с врачом, —остановившись в дверном проёме, он бегло посмотрел на мальца. — прости меня.

Изуми зажмурился, проглотив горькие слёзы, и всё же повернулся, но Тай-Лунг уже вышел из палаты, оставив его наедине с мыслями.

Врач немного унял тревогу мужчины, сказав в основном о переломе лучевой кости предплечья. Внутренние органы не повредились, но есть несколько ушибов в области ребер. Тай-Лунг задавал дополнительные вопросы с желанием успокоить свою совесть. Ему с уверенностью объяснили, что юнец чудом не получил сотрясение, однако имеется гормональный сбой, явно пришедший раньше случившегося. Это не критично и не гарантирует бесплодие, но цикл течки будет нерегулярным, возможно и вовсе редким.

Тай-Лунг поблагодарил врача, а затем и Мари. Он вежливо попросил женщину помочь мужу, когда приедет личный водитель, дабы отвезти их домой.

Сам альфа не мог терять больше ни минуты, поэтому гнал к личному офису Даянэ. Он убьет эту мразь. И сделает это прямо сейчас, не будет ни о чем жалеть, поскольку ублюдок зашел слишком далеко. Никто не смеет трогать его мальчика. Тай-Лунг размажет каждого за это, и этот момент наконец настал.

Даянэ ждал сына. Стоя перед окном, сразу заметил знакомый мерседес, резко припаркованный возле частной компании. Он совсем не понимал, что рано или поздно придется платить. А может, понимал? Может, просто не хотел думать об этом? Вовсе нет, Даянэ слишком скучал, потому даже такое вторжение будет считаться вниманием со стороны Тай-Лунга, которое он любезно заберёт себе.

Любыми путями Даянэ вернёт свою позицию, пошатнувшуюся с приходом маленькой сучки. Он заполучит обратно центральное место в жизни непослушного сыночка, иначе в жизни мужчины нет смысла. Только такой расклад допустим.

Тай-Лунга вежливо пропустили к личному кабинету, видя чужую нервозность. Альфа практически рявкнул, приказав освободить этаж, на котором находился кабинет.

Недолго думая он ворвался в помещение, наткнувшись на довольную гримасу отца.Тай-Лунг не боялся. Его сердце билось размеренно, словно он занимался чем-то будничным и обыденным, а не лез в логово того, кого собирался холоднокровно уничтожить.

Впрочем, так уж холоднокровно? Тай-Лунг уверен, что будет смаковать этот момент на протяжении всей своей жизни, даже если проведёт её остаток в тюрьме или психушке.

Он слишком долго терпел.

— Вижу, ты не в духе, сынок. — проговорил Даянэ, туша сигару.

— Я предупреждал тебя. — прорычал сквозь зубы мужчина. — Из-за такой твари как ты, он мог стать инвалидом. — он продолжал приближаться к отцу.

Даянэ поджал губы. Обидно, когда твою заботу совсем не видят, превознося низшее существо. Он сделал шаг навстречу, внимательно глядя на разъярённого сына.

Да, Тай- Лунг словно его отражение в молодости, не считая мелких правок от дурного омеги, поэтому вызывающее поведение не может вызвать ответного гнева.

— В чем проблема? Нашел бы нового.

Тай-Лунг врезал ему кулаком прямо в челюсть, отчего Даянэ со вздохом завалился на пол, едва не разбив голову о край рабочего стола, заваленного бумагами. Тай-Лунг мысленно улыбнулся. Он мечтал об этом с самого детства и наконец увидел, как на губах этого поганого урода проступает кровь.

Даянэ усмехнулся, приподнявшись на локтях. Его язык медленно прошелся по разбитым губам.

— Ну-ну, сопляк, это того не стоит.

— Я убью тебя. — тяжело дыша, произнес альфа.

Даянэ захохотал, но этот смех был таким же холодным, мрачным и сумасшедшим, как и он сам.

— Ты не можешь убить меня, это исключено, мой мальчик. — облизав саднящие губы мужчина продолжил. — Неужели до тебя не доходит?

Тай-Лунг оставил его слова без комментариев, хотя подметил, что эта сомнительная затея убийства несёт в себе много дерьма. Ублюдок пытается его запугать? И всё же мужчина промолчал, вместо этого как следует врезал ему в бок ногой, вынудив с хрипом упасть на спину.

Что же это? Роли поменялись? Конечно, Тай-Лунг ведь больше не слабый ребенок. Даянэ не пытался встать. Морщась от боли, мужчина упорно сверлил чужое лицо взглядом, но никак не выказывал ни страха, ни злости.

Это раздражало до дрожи.

— Я понимаю, ты злишься, поскольку игрушка подпортилась..

— Закрой рот. — новый удар.

Даянэ зашипел от боли. Затем испустил нечто похожее на смешок, когда Тай-Лунг уселся на него верхом, одной рукой сжав горло. Но на лице последнего всё ещё было сомнение. И это то, что нервировало Даянэ больше всего, заставляя усомниться и в себе. Неужели не дожал, чтобы окончательно вывести?

— В глубине души ты понимаешь, что тебя не волнует мальчишка. Ты всю жизнь держал себя от падения, но представь, каково это — просто позволить себе упасть так глубоко, как только можно. Не нужно ломать себя сынок, ты не обязан быть правильным. Я всегда буду рядом, потому что только у меня есть возможность понять тебя.. — Тай-Лунг не хотел его слушать. — Возможно, в этом и есть смысл для нас. Выбраться из этих чёртовых рамок.

— Никуда ты, блять, не выберешься. И я не такой, как ты. — Тай-Лунг сдавил его горло сильнее уже двумя руками. Даянэ захрипел, вцепившись в его запястья, но не пытался освободиться. Его взгляд оставался осмысленным, даже когда мужчина начал всерьёз задыхаться.

Тай-Лунг смотрел на его искаженное от боли лицо с холодной отстранённостью. Ярость сменилась гневом, он — пустотой внутри. Мужчина знал, что смерть отца принесёт ему краткую, но радость. Однако, тогда всё было бы кончено. Перед его глазами предстала флешка, которую он любезно получил от Даянэ. Когда альфа только пережил потерю Мизуки. Да, только этот ублюдок знает всю правду.

Твою мать, как это заебало. Как же эта его чёртова самоуверенность заставляла скрипеть зубами.

Хватка Тай-Лунг на чужом горле ослабла. Даянэ, едва не потерявший сознание, судорожно вдохнул. Его кашель на довольном лице заставил мужчину протрезветь окончательно. Убей меня и выбрось тело. А потом живи, ощущая на себе недоверчивые холодные взгляды всех, кто окружил тебя за это время, потому что никто не поверит в версию с самоубийством.

Живи так и не узнав правду о потере любимого.

Изуми отвернется от него. Наверняка окончательно и без шанса на примирение. Боже. Только не так.

Мужчина резко одёрнул руки, посмотрел на свои ладони почти с детской растерянностью, будто бы они вдруг оказались вымазаны чем-то грязным.

— Мне пора заканчивать быть у тебя на побегушках. — прошептал он, хотев подняться, но Даянэ положил дрожащие руки на бёдра сына.

— Я не желаю тебе зла, лишь хочу защитить, потому что ты – мой ребенок. — мужчина глубоко дышал, смотря на исказившееся в отвращении родное лицо.

Тай-Лунг быстро приподнялся, затем сразу же въехал кулаком под ребра уроду. Даянэ, судорожно начал кашлять, и с трудом смог перевернуться на бок. Это замкнутый круг. Тай-Лунг не хочет и не будет иметь с ним ничего общего.

— Поищи себе другое наследие. Я не выродок каким ты меня хочешь видеть. К сожалению, я не мог выбирать себе родителей. Но разорвать с тобой общение, заодно приведя компанию к краху в моих силах, тогда ты не посмеешь портить мне жизнь. — слепой шантаж.

Даянэ с трудом смог сфокусировать на нем взгляд. На мгновение. Жалкое мгновение, длившееся всего долю секунды, он будто бы пытался понять смысл брошенных сыном слов. А затем его лицо исказилось от смеси ярости и почти подростковой обиды.

— Что... — Даянэ вновь закашлялся. После удушья его голос был глухим и хриплым. — Тогда лучше убей меня!

Молчание.

Отдышавшись и поднявшись с пола, мужчина яростно ударил кулаком по столу.

— Играешь в хорошего ради своей маленькой шлюхи? Или ты просто бежишь от той правды, которая стоит перед тобой? Я всё ещё могу убить его. Ты слышишь меня? Я могу убить твоего грёбанного Изуми.

Тай-Лунг не собирался его слушать. Он покинул кабинет не оглядываясь, с долгожданным чувством того, что это решение стало одним из немногих, что он принял лично в их противостоянии.

Однако уйти от Даянэ без последствий было слишком наивной надеждой. Он шёл быстро. Почти прошел половину коридора, прежде чем что-то шелковое врезалось в его шею. Все произошло быстро, Тай-Лунг даже не успел понять, отчего именно вдруг сдавило его горло, однако едва пальцы схватились за что-то тугое, удавкой повязанное на шее, он понял, ублюдок накинул на него собственный галстук.

— Я не отпускал тебя, сынок. — прошипели ему в ухо, прежде чем рвануть на себя.

Тай-Лунг ахнул от боли, потеряв равновесие. Его голова врезалась в стену, и мужчина грузно завалился на колени, силясь сделать один единственный вдох. Кислород в легких заканчивался. Его шею крепко сдавливала удавка, болезненно врезаясь в кожу. Тай-Лунг простонал, сжав зубы. Его снова дёрнули назад, заставив вскинуть голову.

— Давай не будем расстраивать друг друга. Ведь, — Тай-Лунг попытался закричать, но из горла вырвался лишь хриплый стон. — я не смогу без тебя, а ты без меня.

Блять. Как это было мучительно. В ушах оглушительно стучала кровь. Нужно было получше приложить подонка, дабы уйти спокойно. Ну что ж, ладно. Тай-Лунг резко вскинул голову, изо всех сил ударив Даянэ затылком по лицу. Тот вскрикнул и от неожиданности ослабил хватку. Тай-Лунг тут же рванул вперед, упав на пол. Руки судорожно сняли с шеи удавку в виде галстука и откинули в сторону.

— Ах, ты... — Даянэ слегка наклонился, схватившись за нос.

Нужно было убираться, пока он не бросился снова. Тай-Лунг жадно открыл рот, вбирая в легкие как можно больше воздуха и с трудом опираясь о стену, судорожно начал уходить вдоль коридора. Нужно было двигаться. Бежать куда подальше. Но чёртова лестница была так далеко.

— Я же сказал тебе, что ты никуда не пойдёшь, мой мальчик. — Даянэ вытер ладонью кровь под носом, сняв с себя ремень. Тай-Лунг видел как помещение ходило перед ним ходуном. Блять. Мужчина с трудом смог обернуться, подсознание кидало ему ненужные кадры из детства, когда отец с ремнём прижимал его к себе.

— Лучше отьебись от меня я сказал!

Даянэ не спеша шёл за ним, сжимая в руках ремень. Серебряная пряжка на нём моталась из стороны в сторону с каждым шагом, словно блядский маятник.

У Тай-Лунга перехватило дыхание. В его глазах не было ужаса, они оставались пусты даже в столь плачевном положении, однако нотка страха таки появилась на лице мужчины, едва до него донесся чужой, леденящий душу смех.

— Ты же хочешь, чтобы с Изуми было всё в порядке? Тогда сделай кое-что для папы.

Тошнотворное зрелище, он впервые видел этого урода в столь сумасшедшем состоянии. Под носом Даянэ снова потекла струйка крови. Он слизал ее, едва та попала на верхнюю губу, и оголил в безобразной усмешке ровные зубы.

— Не бойся, Тай. Сейчас мы отправимся в мой кабинет, а завтра ты снова будешь послушным мальчиком. — Тай-Лунг попытался замахнуться на него, но комната под ногами вновь зашаталась. Даянэ схватил его за плечо и криво, но ударил о стену. Мужчина скривился от боли. Висок обожгло, но собраться с мыслями он не успел, треклятый отец потянул его назад. Его рука крепко зарылась в черные пряди, рванув сына на себя.

Чёрт возьми. Нет. Мужчина не подросток, чтобы можно было так просто сбить его с толку.

Тай- Лунг попытался сопротивляться.

— Что тебе нужно, сукин ты выродок...— едва не зарычал от ярости, когда его вновь утянули за порог. Там он увидел своё отражение, беспомощно рвущееся из чужой хватки на волю.

— Просто скажи: папа я люблю тебя, я был неправ.

Проклятье.

Тай-Лунга чуть не вывернуло от услышанного. Посмотреть назад не получалось, пока его тянули за волосы. Он попытался вцепиться в чужие руки пальцами, дабы разжать их, но ничего не вышло. Отец вновь потянул его за собой. Их обоих качало как на корабле в сильный шторм.

— Ну же сынок.

— Отьебись я сказал. — рявкнул Тай-Лунг в ответ, врезав ногой по зеркалу на стене. То с треском разбилось, вынудив Даянэ с удивлением отвлечься на их искаженные отражения. В этот момент мужчине наконец удалось освободиться. Собрав остатки сил, он рванул назад, заставив отца качнуться и отпустить его, опасаясь получить по челюсти ещё раз.

Тай-Лунг упал на колени и инстинктивно схватился за осколок зеркала на полу, затем обернулся и наставил его острый конец на тяжело дышащего Даянэ. На мгновение они оба замерли. Даянэ улыбнулся, надменно прищурив глаза.

— Мой мальчик. — вдруг подытожил он не в силах скрыть своего наслаждения. — Только взгляни на это, Тай. Разве это не прекрасно? Я давно не ощущал себя таким... Живым? Или даже счастливым. — он чувствовал, что разбудил в них обоих то, что было так упорно и давно скрыто под тонной предрассудков.

Тай-Лунг раздражённо выдохнул и сжал осколок так крепко, что он прорезал кожу у него на ладони. Несколько капель потекли по зеркальной поверхности, упав на пол.

Мимолётно он заметил свой глаз, отразившийся в этом осколке. Прочел в нём ту же самую одержимость, что была присуща его отцу.

Даянэ едва заметно усмехнулся, тряхнув головой. У обоих чертовски болело горло. Тай-Лунг сплюнул кровь на пол и с криком бросился на человека напротив, легко свалил его с ног. Рука сама занесла осколок над головой. Целясь в глотку. Куда-то в район кадыка.

Даянэ продолжал улыбаться, но одержимость в его глазах сменилась восхищением. Жутким и извращенным, мужчина словно загипнотизированный не спускал с чужого лица глаз.

— Всё же да, ты моя копия.

— Да что ты. — пусть восхищается. Тай-Лунгу даже приятно. В конечном итоге он всегда стоял выше него на пару тройку ступеней.

Осколок почти достиг чужой шеи, когда что-то ударило его в бок. Тай-Лунг удивленно ахнул, не поняв, каким образом отец умудрился замахнуться, однако осколок всё ещё оставался в его руке.

Тай-Лунг снова замахнулся, прижав ублюдка к полу, но тот согнул ногу в колене и нанёс удар в поясницу так, что мужчина сжал зубы от боли и слегка согнулся над Даянэ.

— Я люблю тебя.

Тай-Лунг почувствовал, как во рту стало кисло. Его тошнит от любой услышанной фразы из этой грязной пасти.

Если бы не множество факторов, он бы давно убил отца.

Даянэ мягко улыбнулся, заведя руку под чужой затылок и приподнявшись на другой руке. Это сократило меж ними расстояние ещё больше. Тай-Лунг сразу же дернулся назад, но Даянэ поставил на затылок и вторую руку. Омерзительно. Это вовсе не примирение любящих отца и сына. Тай-Лунг заскрипел зубами, ощутив горячее дыхание отца.

Осколок словно стал бесполезен для монстра. Мужчина видел, что отец хочет что-то сказать, возможно это что-то путное, поэтому очередной удар может подождать.

— Тигрёнок... — Даянэ довольно прищурился, увидев как расширились чужие глаза.

Отвратительно.

&

Очень тяжкая глава! 🥲Какие у вас мысли?