Black Ash

Илэйна вышла, когда город ещё не проснулся. Солнце только начинало подниматься из-за горизонта, окрашивая стеклянные крыши домов в блеклый розовый цвет. В переулках ещё витал влажный, ночной запах — смесь асфальта, старого дыма и опавших листьев. Шум машин был далёким, будто мир дышал медленно, как больной в палате.Она не оглянулась. Чемодан катился за ней, поскрипывая колёсами по мостовой. Ноги в босоножках были холодные. Простая чёрная кофта, рваные джинсы, волосы заплетены кое-как. Она не хотела, чтобы её видели — и никто не видел. Ни прохожие, ни дворники, ни таксист, который подвёз её к нужному адресу, не обратили внимания. Она была прозрачной. И именно так хотела себя чувствовать — невидимой. Квартира встретила её тишиной. Пыльная, забытая, с запахом затхлой древесины и старого железа. Она не заходила сюда больше двух лет. Это был запасной выход — убежище. Здесь не было фотографий. Ни книг. Ни прошлого. Только матрас на полу, обогреватель, старый чайник.Она закрыла за собой дверь, поставила чемодан и присела прямо на пол. Не раздеваясь. Не плача. Просто... села.Сначала были часы молчания. Мысли — беспорядочные, как рой ос. Слова Венансио врезались в мозг:

«Я бы предпочёл трахать тебя, как проститутку... чем признать, что хочу остаться рядом.»

Потом тишина. Жгучая, обволакивающая. Только стук сердца. Только голос отца в голове:

«Ты — не человек. Ты — смерть.»

Она встала только ближе к вечеру. Пошла в ванную. Долго смотрела на своё отражение. Бледное лицо. Красные глаза. Липкие пряди волос, выскользнувшие из косы. Шея всё ещё ныла от его прикосновения. Она достала аптечные ножницы. Поднесла к пряди.Дрожание руки — одно мгновение.Щелчок.Волосы падали на кафель, как мёртвые крылья. Она обрезала всё — до уровня подбородка. Без чувства. Без сожаления. Без мыслей о красоте. Это был не новый стиль. Это был акт уничтожения.Потом — краска. Она нашлась в аптечке. Чёрная, дешёвая. С запахом аммиака. Она втирала её руками, грязно, неаккуратно. Краска стекала по лбу, по вискам, пачкала раковину. Она тёрла до тех пор, пока не осталась только тьма. Никакого золота. Ни следа от прежней себя.Она вытерлась полотенцем, села обратно на пол. И в голове впервые зазвучала мысль:

"Мне нужно стереть лицо."

На следующее утро она села за ноутбук. Старый, пыльный, но с работающим Wi-Fi. Сначала заказала себе поддельные документы на имя Анна Моралес. Потом вышла на подпольную базу медицинских контактов. Частные клиники. Швейцария. Германия. Бельгия.Она знала, кого искать.

Через два часа — звонок по зашифрованной линии.Мужской голос, ровный, будто диктор в новостях.— Мисс Моралес?— Да.— Мы подтвердим запись. Базель. Клиника „Brunn Medical". Вы знаете правила.— Я переведу деньги сегодня.— Вам понадобится личный транспорт. Никаких самолётов. Никаких паспортов на имя, которое вы раньше использовали.

Она отключила. Прямо так, не попрощавшись.

На следующее утро она уже ехала на арендованной машине — в Базель. На ней был серый худи, солнцезащитные очки и короткий парик, купленный по дороге в киоске. Она почти не ела. Лишь пила воду. За сутки до операции — полное голодание. В клинику она вошла, шатаясь от усталости.

Регистрация прошла быстро. Паспорт — поддельный. Имя: Анна Моралес. Возраст: 29. Причина визита: реконструкция лица после автоаварии. У клиники не было вопросов. Деньги пришли вовремя. Наличными. В конверте.

— У вас будет первая перевязка на четвёртый день.— Мне не нужна забота, — ответила она. — Мне нужно исчезнуть.

Они кивнули. Привели в палату. Белые стены, слабый запах антисептика, мягкое освещение. Медсестра положила её на кровать, ввела препарат.Наркоз обрушился резко.

День 1.Сон был без снов. Просто пустота. Полный чёрный вакуум, где не было ни образов, ни слов, ни тела.Когда она очнулась — всё болело.Голова была забинтована. Лицо — будто выжжено. Кожа натянута. Щёки пульсировали. Веки — тяжёлые, как мокрые камни. В горле — пересохло.Голос был не её.

— Вода, — прохрипела. Но медсестра услышала.Тонкая трубочка, глоток — и снова боль.Рядом капельница. Шипение аппаратов. Пульс на мониторе: ровный, как у машины.Она снова провалилась в сон.

День 2.Пробуждение — в полумраке. Шторы задернуты.Голова гудела. Лицо стянуто повязками.К ней подошёл врач. Мужчина с сухим голосом и идеальной осанкой.

— Всё прошло по плану. У вас сильная реакция тканей, но это нормально. Пластика подбородка, скулы, век, ринопластика, коррекция височной зоны. Имплант микрофибровой сетки. Швы снаружи и внутри. Первичное восстановление — семь дней.Она слушала, не двигаясь. Просто кивнула.Она не боялась боли. Боялась того, что почувствует себя прежней. Но пока — нет. Пока она была пустой.

День 3.Температура. Озноб. Пот.Тошнота.Она не могла есть.Глоток воды — сразу назад. Медсестра вытирала уголки губ.Анна ненавидела прикосновения. Но терпела.Внутри было странное чувство: будто умерла старая версия, и новая ещё не родилась.

День 4.Первая перевязка.Руки дрожали, когда врач снимал бинты.Кожа была красной. Лицо — отёкшим. Как чужое.Но она смотрела в зеркало.Смотрела — и молчала.Новый овал лица. Подбородок стал строже. Скулы — выточены. Нос — уже. Губы — выше. Брови — выше, взгляд теперь с лёгкой миной, почти кошачий.

Но больше всего — глаза.

В них не было боли. Не было страха.Только тишина.

День 5.Она начала говорить. Сначала шёпотом.Простые фразы:— Какой сегодня день?— Где зеркало?— Когда швы снимут?Врач улыбнулся.— Вы хотите на себя посмотреть?— наверное Неуверенно сказала она

День 6.Швы начали затягиваться.Боль — живая. Каждый приём пищи — борьба.Кожа стягивалась. Ткани адаптировались.Она уже вставала. Ходила по комнате. Тянулась.Смотрела в окно.Снизу — машины. Люди. Мир.И она — вне его.

День 7.Снятие последних швов.Она смотрела в зеркало, касаясь пальцами скул.Новое лицо. Ни одной линии от прежней.Ни намёка на Илэйну.Только Анна.Та, кто встанет на крышу с винтовкой.

День 8.Выписка.Документы: Анна Моралес.Гражданство: Испания.Место проживания — Барселона.Перед отъездом она надела солнцезащитные очки. Тёмный жакет. Платок.И вышла из клиники в шаге от смерти — но абсолютно живая.

Она добралась до Испании на поезде. Потом — автобус. Потом — такси. Путь занял два дня. Она не разговаривала ни с кем. Даже с водителями. Платила наличными. Жила на автомате.Квартира в Барселоне была уже снята заранее — на имя новой Анны. Мебель — минимализм. Белые стены. Светлый пол. Шторы — серые. В шкафу — одежда на новый образ. Юбки. Рубашки. Каблуки. Тушь. Парфюм.

Новая внешность отражалась в каждом углу. Она двигалась по комнате, будто поселилась в чужом теле. Занимала себя мелочами — расставляла чашки, гладила одежду, протирала зеркало, но всё равно время тянулось вязко, как мёд. Послеоперационная боль ещё держала её в напряжении, особенно по утрам. Лицо тянуло, особенно при смехе, которого, впрочем, в её жизни давно не было.

Она стояла перед зеркалом в ванной — короткое, графичное каре подчёркивало скулы, сделанные идеально. Чёрные волосы, бледная кожа, чуть припухшие губы. На ней был простой халат, и, когда она вытерла лицо полотенцем, то почувствовала — она больше не Илэйна.

Она — Анна Моралес.

- что я наделала . Рассмеялась она, поглаживая свои короткие волосы- завтра же надо записаться на наращивание волос

И как будто в подтверждение этого, зазвонил телефон.Она ответила. Холодно.

— Кто говорит?

На том конце — знакомый, чужой голос.

— Ты не могла просто исчезнуть.— Я и не пыталась. Я умерла.— Агентство не прощает исчезновений. Ты знаешь, как это работает.— Знаю. Но я больше не агент.— Это не твой выбор.— Нет. Это ваш проигрыш. — она усмехнулась. — Попробуйте меня найти.

Щелчок — звонок оборвался.И всё. С этого момента — она принадлежала себе.Телефон полетел в мусорное ведро. С этого момента она была свободной. По-настоящему. И у неё осталась только одна цель.

Поиски Венансио начались на второй неделе.Она знала, что он не исчезнет с концами. Такие, как он, умеют прятаться — но не умеют отказываться от привычек. Она достала старые контакты, нужные имена. Один — бывший следователь, уволенный за сокрытие улик. Второй — драгдилер с доступом к частным базам. Третий — проститутка, которая когда-то обслуживала половину политиков Мадрида.Она собирала крошки, как охотник в лесу: медленно, методично, терпеливо.И наконец — нашла его. Через шесть недель. Он жил в Севилье. Сменил адрес, машину, даже внешность.Бороды больше не было. Лицо стало выбритым, чуть постаревшим.Синяки под глазами, измождённый взгляд, сутулость.Он больше не выглядел как волк.Он выглядел как человек, которого кто-то оставил.Первый раз она увидела его со скамейки через дорогу.Он выходил из кафе с какой-то девушкой. Молодой. Смеющейся.Анна не чувствовала ревности. Только холод.

«Заменил. Быстро.» — подумала она.

Но глубже — знала: он не заменил. Он пытался забыться.Как и она.Прошли недели. Она следила за ним.Он ездил на работу. Ходил по магазинам. Иногда гулял по вечерам, один.Каждое его движение — она знала.

И вот однажды — она выбрала день.Пасмурное утро. Воздух тяжелый, почти серый. Тонкий дождь моросил, оставляя следы на перилах.Она сидела на крыше.На ней — тёмные джинсы, чёрные кожаные перчатки без пальцев, серая водолазка, под которой был укреплён кобурный ремень. Волосы заправлены под чёрную шапку. Макияж — никакой. Только холодная, пустая точность.Перед ней — винтовка.Снайперская. С глушителем. Выверенная, проверенная, знакомая.Как старая подруга.

Она установила прицел.Он был там. Внизу.Сидел на лавке. С той же девушкой.Что-то говорил ей, курил, смеялся. Но не по-настоящему.Смех не доходил до глаз.

Анна прицелилась.Палец на спусковом крючке.Один вдох. Один выстрел — и всё кончится.

Но палец не двигался.

Она не смогла.Слёзы не потекли.Тело не дрожало.Просто... в ней что-то сжалось — и не отпустило.

Она опустила винтовку. Медленно.Посмотрела в небо. Тучи.

«Я хотела убить его. Потому что он разрушил меня.Но я до сих пор жива.А значит — он всё ещё где-то внутри меня.»