Глава 19

– ... СЛЕДУЮЩАЯ СТАНЦИЯ – ЛЕНИНГРАДСКАЯ. – промурлыкал мягкий голос Быкова.

Протяжно пшикнули воздухом тормоза, и поезд плавно тронулся.Я открыл глаза и увидел проплывающие за окнами высокие статные колонны станции "Технологический Институт". Сидящий напротив меня Макс уже вовсю вертел головой по сторонам, изучая обстановку. Я последовал его примеру. Народу в салоне было немного, от силы – человек пятнадцать. Большинство пассажиров расположилось на сиденьях, уткнувшись в книги или газеты, не обращая на нас троих никакого внимания. Приятно пахло свежей типографской краской. На электронных платформенных часах красным мелькнуло 21:33, прежде чем поезд въехал в туннель. Держась за верхний поручень, к дверям не спеша подошла женщина в длинном зелёном плаще. Подтянув ремешок сумки на плече, она начала вглядываться в своё отражение на стекле дверной створки, то и дело поправляя причёску. В какой-то момент вагон дёрнулся, и женщина качнулась назад. Её успел подхватить под локоть стоявший напротив мужчина.

– Осторожнее! – вежливо обратился к ней он.

– Ох, извините, пожалуйста. Спасибо! – ответила женщина. Лицо её при этом покрылось едва заметным румянцем.

Мужчина улыбнулся и деликатно сделал шаг в сторону, сосредоточившись на схеме метрополитена. Что-то мне в нём не нравилось, и даже раздражало. Что-то неуловимое, но я никак не мог понять, что.Ксюха вдруг начала трясти меня за рукав.

– Лёш, карман!

Я обернулся к ней.

– Какой карман?

Взглядом она указывала на этого самого мужчину. Из бокового кармана его пальто блеснула металлом верхняя часть портсигара.Вот что мне не нравилось!

– Твою же душу!

Ощущение надвигающейся опасности скользкими щупальцами начало проникать под кожу.И, словно развевая остатки сомнений, справа от меня брякнули друг о друга бутылки в чьей-то авоське. Я вскочил на ноги:

– Сейчас будет... Сейчас будет... – в голове всё никак не подбиралось слово, описывающее то, что должно произойти, поэтому фразу я закончил матом.

Ксюха с Максом окинули взглядом пассажиров и всё поняли без дальнейших пояснений. Тут был и дед с тростью, и девушка с футляром от очков в руке. А в дальнем конце салона высокий худощавый парень расстёгивал своё чёрное шерстяное пальто, чтобы кинуть его на спинку сиденья рядом. В вагоне и правда было душновато. Мужчина с портсигаром потянулся к форточке, чтобы открыть её. Той самой форточке, через которую Ксюха повернула рычаг отключения дверей. Что-то надо было делать! Вот только что? Спрыгнуть с поезда? Боже, что я несу!

– Может дёрнуть стоп-кран?! – предложила Ксюха, стараясь перекричать завывание сквозняка и стук колёс.

Стоп-кран! Как я сам не додумался!

– Молодчина, Ксюх! – похвалил я её, шаря глазами по стенам в поисках красного рычага. Но тут же опомнился. Какой, в жопу, стоп-кран в метро?

– Плохая идея! Есть ещё?

– Что, если... – Ксюха закусила губу. – Что, если пробраться в кабину? И уже оттуда...

Раздумывать времени не было. Паника нарастала, а вместе с этим иссякала способность генерировать адекватные идеи.

– Идём! – согласился я. – Скорее!

Быстрым шагом мы направились к кабине. Поезд к тому времени уже успел набрать предельную скорость. Вагон плавно покачивался. На ходу я случайно задел сидящего старика. Не отрываясь от газеты, тот почесал колено, перевернул страницу и продолжил своё чтение. На всякий случай я решил впредь быть поаккуратнее. Мало ли что.Добравшись до двери, мы, что было мочи, забарабанили по ней кулаками и ладонями. Звуки ударов казались нам намного приглушённее, чем должны были быть. А окружавшие нас люди, судя по отсутствию реакции, и вовсе ничего не услышали.Я присел на корточки и посмотрел на дверной замок.

– У нас есть такой ключ?

– Должен быть! – Макс тут же скинул рюкзак и начал рыскать в кармане с отмычками.

Через пару секунд вынул продолговатую трубочку, с треугольным отверстием на сечении.Жестом попросив меня отодвинуться, он вставил ключ в замок и повернул до щелчка.

– Готовы? Заходим быстро!

Мы кивнули, и он, потянув вниз хромированную ручку, лёгким движением открыл дверь.Пассажиры резко обернулись в нашу сторону.

– Пошли! Пошли!

Мы проскользнули внутрь и скучковались в левой, противоположной от машиниста, части кабины. Тот вывернул шею назад и удивлённо таращился на открытую дверь. Выглядел он почти так, как я себе его и представлял. Полноват, с пышными чёрными усами, на вид – лет сорока пяти. Савченко! – вспомнил я его фамилию.Машинист, выругавшись, попытался достать до двери, но не дотянулся. Почему не встанет? Ах да, педаль безопасности. На такой скорости отпускать её было нельзя.

– Кто-нибудь, – крикнул он в салон, – прикройте дверь!

Я чуть было машинально сам не сорвался подойти, но вовремя одумался. Очень странно бы вышло. Наконец, кто-то из пассажиров подошёл и с силой захлопнул её.

– Спасибо! – буркнул уже под нос себе Савченко, и, возмутительно покачав головой, вновь уставился в окно перед собой.

Далеко впереди белой точкой замаячил свет.

– Ленинградская! – указала пальцем на точку Ксюха. – Ребят, надо что-то делать!

Тормозить, тормозить... Ну конечно, стояночный тормоз!

– Макс! – крикнул я, схватившись за рукоятку на красном штурвале. – В какую сторону?

Ответил он мне тогда или нет, я не помню, так как в этот самый момент мой взгляд приковало к себе едва уловимое движение вдоль одной из стен туннеля, перед очередной развилкой впереди. По силовым кабелям быстро двигалось какое-то серое пятно. Я невольно вытянулся вперёд, напряжённо всматриваясь. Поезд сокращал расстояние, и спустя мгновение я разглядел в пятне мелькающие конечности. Неведомое существо по паучьи ловко перебирало ими, цепляясь за кабели и двигаясь неестественно быстро. Я сдавленно сглотнул подкативший к горлу ком, когда оно, достигнув развилки, спрыгнуло на пути и, перескочив через рельсы на противоположную сторону, остановилось у стрелочного перевода. Только тогда я смог разглядеть его чётко. Босые ноги. Грязные волосы. Мертвенно-серая кожа.Сука... Я затылком почувствовал, что Ксюха с Максом тоже заметили её. Заметил её и машинист. Испуганно вскрикнув, Савченко приподнялся на кресле, и, вытаращив глаза, замахал руками, пытаясь то ли смахнуть видение, то ли неумело откреститься от него:

– Опять! Опять ты! Сгинь! Фу!!! Сгинь, нечисть!!!

Сгорбившись у стрелочного перевода, девочка потянула один из рычагов. Я не мог видеть её лица, но точно знал, что тварь улыбается во всю свою вонючую пасть.

– На пол! – скомандовал я своим. И сам повалился рядом, обняв Ксюху, прикрыв её голову руками, как мог.

– Держитесь!!!

Савченко тем временем, брызжа слюной, сыпал ругательствами:

– ...мелкая дрянь! Да будь же ты проклята!

Машинист был до жути напуган, лицо его стало пунцовым, но при этом он сурово грозил ей кулаком через окно.

– ...Эй! Ты что там задумала?! А ну, убрала руки! Убрала! Я кому... Ах ты ж зараза!

Он резко потянул на себя рукоятки контроллера и крана машиниста, пытаясь оттормозиться, но было поздно.Нас подкинуло вверх, когда вагон подскочил на стрелке. Колёса, вновь соприкоснувшись с рельсами, уже не встали на них ровно, и состав потащило в сторону. Из салона раздался истошный женский визг, который почти сразу же был заглушён пронзительным стальным скрежетом. Вагон соскользнул на шпалы, и в зубы отдало сильной вибрацией от пола. Поезд уже шёл юзом. Звериным воем прогудел клаксон, предупреждая стоящих на платформе людей об опасности – всё, что оставалось в этой ситуации сделать Савченко.Я с силой втянул голову в плечи как раз перед тем, как кабина содрогнулась от столкновения с краем платформы. Нас швырнуло в сторону и опять назад, когда вагон повело вправо и ударило уже о путевую стену. Слух буквально разрывало от череды оглушающих звуков. На наши спины брызнуло осколками лобовых стекол. Меня вдавило в перегородку, когда кабину начало задирать вверх, а затем с треском лопнула соединяющая первый и второй вагоны сцепка, и я снова упал на пол. Нас кидало по маленькому пространству, словно тряпичные куклы. Невозможно было что-то контролировать. Не знаю, сколько раз я успел удариться об углы и выступы, но, казалось, достаточно, чтобы поиметь по меньшей мере пару переломов.Тормозя боком о путевую стену, вагон протащился до конца платформы, и, уткнувшись в горящий красным фонарём семафор, наконец, замер. Не успели мы выдохнуть, как стала обваливаться арка туннеля, обрушая на крышу кабины свои бетонные обломки. Непроглядными клубами взметнулась рыжая пыль. Нос забился тошнотворным запахом горячего железа. Превозмогая боль, я старался оставаться в сознании хотя бы ещё немного, чтобы узнать, что стало с пассажирами и машинистом. Чтобы всё это было хотя бы не зря. Но краска на стенке кабины вдруг стала стремительно съёживаться и отслаиваться. Я моргнул. А когда открыл глаза, вагон вновь постарел на несколько десятков лет.