Глава 20

Через приоткрытую дверь из салона в кабину струясь проникал мягкий свет, отражаясь от мелких осколков стекла на полу, отчего те смахивали на причудливые бриллианты. Один из них больно впился мне в ладонь, но я боялся пошевелиться, гадая о том, какие из моих конечностей в принципе могли уцелеть после такой адской карусели.За спиной закряхтел и приподнялся Макс. Ксюха, замычав, перевернулась на спину и с тревогой на лице начала ощупывать себя. Я чуть повернул голову назад и мысленно порадовался за Макса. Казалось, он был цел.

– Думал, не переживём, если честно. – покачал головой он. – Та ещё ночка, да?

– Да уж... – Ксюха сумела приподняться на локтях и сесть, уперевшись спиной в перегородку.

Я, наконец, тоже рискнул пошевелиться и был искренне удивлён, когда это у меня получилось. Кроме разбитого ранее колена, которое болело, вроде бы всё было цело. Местами ощущалась лишь приглушённая боль от ушибов, но с этим можно было жить.

– Нужен какой-то план. – заявила Ксюха, с беспокойством поглядывая на моё колено.

Рана вновь открылась. Повязка немного намокла от выступившей крови, но не критично.

– Надо подумать. – Я попытался сосредоточиться и сопоставить имеющиеся факты.

– Чё тут думать? – Встрял Макс. – Едем вперёд, ищем Серёгу. А там – уже по ситуации.

– А если встретим её? – почему-то шёпотом задала ему вопрос Ксюха. – Что тогда?

Мотнув чёлкой, Макс посмотрел в сторону туннеля. Его кадык сместился к подбородку и обратно. Он судорожно тряхнул плечами. Наверное, вспомнил последнюю встречу с ней.

– Видели, как она по стенам носится? – ещё более тихим голосом произнесла Ксюха, словно боясь быть услышанной снаружи.

Я очень хорошо это видел. Картинка с быстро цепляющимися за кабели руками и ногами буквально стояла перед глазами.

– Это... существо... – Ксюхе всё труднее давались слова. – Оно... Разве может такое быть в нашем мире?

Я глубоко вдохнул носом и промолвил:

– Мы столкнулись с чем-то... С какой-то...

– С какой-то хернёй! – помог мне Макс.

– Да! – кивнул я. – Что нам о ней известно?

Начался мозговой штурм.

– Она здесь давно. – начала Ксюха. – Не растёт. Не стареет.

– Может, даже очень давно. – предположил я, вспомнив пещеры со сталактитами. – Залезает в голову, в самые мозги. Подчиняет волю. Подчиняет чужое тело. Питается чужой жизненной силой. Неживая. Холодная. Гнилая, как труп.

От своих же слов меня вновь пробил озноб. Подключился Макс:

– Сильная, мразота. Хрен такую завалишь.

Он задумался. Харкнул далеко в туннель и вспомнил ещё один факт:

– На кой чёрт ей сдался этот игрушечный медведь?! Сомневаюсь я чёт, что она тут в куклы играет.

Я закивал головой, у меня такие же сомнения были.

– Ага, нездоровая тема. Найдите мне его, главное... Охренеть! А больше ничего не надо?

Из глубины туннеля впереди раздались глухие удары. Мы поднялись. Череда ударов повторилась. Били по чему-то твёрдому. Вновь раздался сдавленный стон, настолько приглушённый, что казалось, кричали в воде. Но уже громче, чем раньше! Значит, мы на правильном пути.

– Серёга? – спросил я.

– Да хрен его знает... Непонятно. – сказал Макс.

Ксюха пожала плечами.

– Будем надеяться. Ничего другого не остаётся. – заключил я, освобождая Максу проход к месту машиниста. – Ну, как, заведёшь это корыто?

Он шлёпнул меня по животу тыльной стороной ладони, проходя к креслу:

– Всё? Ножки устали?

Я лишь кивнул в ответ и облокотился на раму. Ещё бы не устали! Ксюха подошла и обняла меня сзади, положив голову на моё плечо.

Макс уселся в кресло, зажал пресловутую педаль и повернул вперёд рычаг крана машиниста.

– Не гони только. – попросил я.

Макс лихо отсалютовал мне:

– Да, капитан! – и плавно сместил рукоятку контроллера в положение "Ход-1".

Головной вагон вновь недовольно заскрипел своим старым кузовом, медленно набирая ход.Туннель тускло освещался единственной уцелевшей фарой, из-за чего приходилось пристальнее всматриваться в стены, чтобы не пропустить боковые ответвления, проходы, ниши и другие скрытые места, где потенциально мог находиться Серёга.Слева показался чёрный проём вентиляционной сбойки. Макс сбавил ход, а я, перегнувшись через раму бокового окна, осветил фонарём закрывающую проход железную решётку. Убедившись, что она на замке, а вокруг нет никаких следов, я махнул рукой вперёд:

– Давай!

Дёрнувшись, вагон продолжил движение. Над головами щёлкали сбиваемые крышей сталактиты. Некоторые оказывались настолько длинными, что до них, пожалуй, можно было дотянуться и рукой, стоя на путях. Засмотревшись, мы чуть было не проехали очередной проём. Он успел проплыть мимо кабины, когда Макс остановил вагон. Решетчатая дверь была распахнута настежь.Я открыл переднюю дверь и сказал:

– Подождёте здесь? Я быстро. Если что, крикну.

– Не, не, дружище, так не пойдёт. – Макс встал с кресла. – Я тоже иду.

– Я тут одна не останусь! – испугалась Ксюха.

Да, пожалуй, они были правы. Разделяться без необходимости было неразумно. Будто фильмов не смотрел. Поэтому я согласно кивнул:

– Хорошо, идём все вместе.

И первым спрыгнул на пути. Подошва моей кроссовки чавкнула, когда я сделал шаг в сторону и угодил в небольшую лужицу между шпалами. Оглядевшись, заметил, что таких лужиц много. Здесь было очень сыро. Мелкие капельки воды, словно пылинки, клубились в луче света потускневшей фары, как при тумане. Изо рта шёл пар. А кузов вагона успел покрыться испариной конденсата.

– Осторожно, скользко. – предупредил я, подавая Ксюхе руку.

Но держать пришлось Макса, нога которого поехала при первом же шаге.

– Говорю же...

– Да всё, я нормально. – отмахнулся он.

Обогнув вагон, мы подошли к проёму. Тот был узким и начинался со ступенек, ведущих наверх.Тут же на стене еле различимо читалась надпись на ржавой табличке: "СУ-14".

– Что это? Система управления? Служебное... убежище? – начала накидывать Ксюха. – Есть мысли, ребят?

– Пфффха-ха! – гоготнул, не сдержавшись, Макс. – Служебное! Убежище! Ну ты, мать, даёшь!

– А что такого? – Ксюха засмущалась, перевела взгляд на меня, в поисках поддержки. Макс согнулся пополам.

– Это санузел, Ксюш. – едва сдерживая улыбку, пояснил я.

– Тьфу, блин! Туалет, точно! – она шлёпнула себя по лбу, а затем и Макса по спине:

– Ну всё, хватит ржать. Затупила девочка, бывает. Иди, давай.

Стенки прохода были облицованы вгоняющим в депрессию кафелем. Небрежно уложенные квадратные плитки большей частью потрескались или отвалились. Угадать их изначальный цвет было невозможно, сейчас они были сплошь покрыты густыми бурыми разводами.Отвалившиеся осколки захрустели под подошвами Макса, когда он начал подниматься вверх по ступенькам. Взявшись за руки, мы с Ксюхой последовали за ним. Небольшой подъём заканчивался площадкой тамбура, сразу за которой в темноте угадывался дверной проём в туалет. Дверь с надписью "Мужская уборная" была сорвана с петель и валялась рядом. Макс остановился и с дрожью в голосе тихо позвал:

– Серёга?

Тишина.

– Сеерыый... Ты тут?

Вместо ответа где-то внутри звонко капнула на пол вода.Я чувствовал, что ему страшно, но Макс, не подав виду, не обернувшись, первым вошёл в помещение. Мы зашли следом.Туалет имел форму полусвода, верхняя часть которого, как и туннель, состояла из железобетонных ячеек – тюбингов, а нижняя – облицована всё той же кафельной плиткой. Два ряда напольных унитазов в виде встроенных в невысокий подиум чаш. Такие встречались раньше, а иногда – встречаются и до сих пор, на старых вокзалах, в казармах и некоторых общественных туалетах. Чаши разделялись исписанными всякой чепухой и пошлятиной фанерными перегородками без передних стенок с дверцами. Серёги здесь не было.

– Как для скота. – многозначительно произнёс Макс.

– Мрачно. Сайлент Хилл отдыхает. – сказала Ксюха. – Никогда, кстати, не была в мужском туалете. Не везде же так?

– По ходу, только здесь. – ответил он. – Да уж лучше в штаны, чем в такой сортир.

Я подошёл к раковине, чтобы проверить наличие воды, но передумал. Кран был покрыт толстым наростом ржавой слизи. Трогать тут ничего не хотелось. Я поднял глаза и взглянул на своё мутное отражение в треснутом зеркале. И отпрянул. На меня смотрел бледный, совсем не похожий на меня, человек с чумазым, осунувшимся лицом и тёмными кругами вокруг глаз. Нет, нет, это никак не мог быть я, ведь... у меня ещё нет такой седины в волосах. Я резко отвернулся, надеясь, что, это была всего лишь пыль от штукатурки, и сказал:

– Идём отсюда.

– Погоди. – ответил Макс.

Он вдруг направился вдоль кабинок к дальнему от нас углу. Луч его фонаря сфокусировался на зияющем в стене проломе.

– Идите-ка сюда! – позвал он.

Пролом был неровный, но достаточно большой, чтобы в него можно было пролезть. Под ним, на полу, образовалась кучка из вывалившихся кирпичей и штукатурки.Я просунулся внутрь наполовину, обвёл фонарём пространство. Помещение было совсем небольшим и напоминало кладовую. Низкий потолок подпирали деревянные балки. В правом дальнем углу стояло несколько лопат, а на полу стоял старый деревянный ящик из тёмных прогнивших досок. Из трещины с потолка на крышку ящика капала вода. Ох, как мне не хотелось туда лезть! Серёга навряд ли мог там уместиться, но на всякий случай надо было проверить.

– Посветите мне. – я отдал фонарик Ксюхе и аккуратно, стараясь не задевать края проёма, пробрался внутрь.

Мне пришлось нагнуться, чтобы подойти к ящику. Крышка взбухла и потяжелела от накопившейся влаги, но всё же я смог откинуть её. Ящик был пуст.

– Тьфу, блин! Зря полез! – сказал я, вытирая руки о джинсы.

– Чё, пустой?

– Пустой.

Вернувшись в туалет, я тщательно отряхнул одежду и волосы, попросил у Ксюхи салфетку и вытер лицо. Проходя мимо зеркала, бросил быстрый взгляд на отражение. Стало немного лучше, но проседь не исчезла.Мы вышли из уборной и спустились к вагону.

– Ребят. – вдруг остановившись, тихо произнесла Ксюха.

– Что?

Она подняла на нас испуганный взгляд и еле слышно прошевелила губами:

– А ведь это был не ящик... Это был гроб.