СПАСЕНИЕ?

– Нам пора уходить, просыпайся скорее, – прозвучал девичий голос.

Уилбер тут же распахнул глаза. Он приподнял голову, уложенную на небольшое полено, и осмотрел девочку лет пятнадцати, стоящую перед ним. Ее неаккуратно остриженные, спутанные черные волосы не доходили до плеч, на правой щеке «красовались» две глубокие отметины, наверное, оставленные когтями дикого зверя. Изношенная одежда, ранее дорогая и красивая, висела на ее худом теле, словно на вешалке, подошву ее рваных кед покрыл сантиметровый слой грязи, а руки были усыпаны мелкими шрамами, как совсем свежими, так и старыми. На ремне висел клинок. Несмотря на все недостатки, выглядела она весьма необычно, и оттого красиво. В слабых лучах солнца девушка смотрелась завораживающе опасно.

Она протянула Уилу руку и помогла ему стать на ноги. Мальчик скривился от неприятных ощущений в ноге, но девушка тут же дала ему крупную палку, найденную неподалеку.

– Опирайся, как на костыль, – посоветовала она.

Уил заметил, что его колено и лодыжка были плотно обмотаны серым бинтом.

– Я смазала опухлость хорошим кремом из трав. Он поможет.

– Спасибо, – сказал Уилбер, подняв голову и заглянув в карие глаза своей спасительницы. – Как тебя зовут?

– Севилья.

– Спасибо, Севилья.

– Ты представишься, или желаешь остаться инкогнито? – улыбнулась девушка.

– Уи... Уил, – заикнулся мальчик.

Севилья кивнула.

– Я отведу тебя в безопасное место.

– Что за место?

– Это поселок, где живут все, кто попал в лес. Мы держимся вместе, помогаем друг другу. Эти люди меня спасли.

Уил немного задумался.

– Как ты попала в лес? Я проснулся здесь. Ты тоже?

– Нет... Не совсем... – неуверенно сказала Севилья. – Идем. Я по дороге все расскажу.

Девушка пошла вперед, а Уилбер поплелся следом. Он периодически ойкал, наступая на поврежденную ногу, но не просил прерваться, чтобы отдохнуть. Благодаря солнечным лучам лес не казался таким уж страшным, а общество человека с ножом давало Уилу достаточно уверенности, чтобы позабыть об опасностях.

Севилья не спешила начинать свой рассказ, потому что ей надо было подобрать правильные слова. Боялась, что голос дрогнет, слеза пробежит по щеке, или случится что-то еще, компрометирующее ее воинственный образ. Она считала своим долгом выступить опорой раненому парню.

– Я гуляла с младшим братом, – начала Севилья. – Мы в тот день ушли очень далеко от дома. Обычно мы играли на заднем дворе, или на детской площадке, но... – она запнулась. – Двое моих друзей предложили сходить к заброшенному дому, в паре миль от площадки. Я не очень-то горела желанием, но они так сильно упрашивали, и я поддалась. Это все случилось летом. Когда мы дошли до этого дома, было очень приятно посидеть внутри, в тени и прохладе. Только мой брат не захотел сидеть вместе с нами на полу и решил пойти на второй этаж, чтобы изучить дом. Он никогда не мог усидеть на месте.

Девушка замолчала. Провела рукой по шрамам. Она стеснялась их и поэтому шла, повернувшись левой стороной к Уилберу.

– Мы так просидели минут пять, а потом я решила пойти проверить, чем он там занят. С меня родители спустили бы шкуру, если бы он получил хоть царапину, – она нервно хихикнула — вспоминать о родственниках было тяжело. – Я поднялась туда, но брата нигде не было. Я ходила, звала его, а потом подошла к полуразрушенной стене. Подумала, он мог упасть и посмотрела вниз. Там лежали только колотые кирпичи и разный мусор. Брат, как я понимаю, хотел меня испугать и с криком выскочить из соседней комнаты. А я споткнулась и... Очнулась здесь.

– Ты не знаешь, что могло случиться?

– Догадываюсь... Прости, мне тяжело об этом говорить.

– Сколько времени ты здесь живешь?

– Третий год.

– Три года?!– воскликнул Уилбер.

– Да.

– Но... Почему ты не пытаешься выбраться?

Севилья повернула голову и посмотрела в глаза Уила, забыв про свои комплексы. Ее взгляд был холоднее льда. Пусть воспоминания давно запылились, пожелтели и изрядно помялись, она каждое утро, словно исполняя священный ритуал, прокручивала их у себя в голове, чтобы не забыть лица близких, свой дом и вид родного города. Забыть прошлую жизнь – самое страшное, по ее мнению, что могло случиться в этом лесу.

– Ты думаешь, я не пыталась вернуться домой?!– взорвалась Севилья. – Думаешь, я так просто сдалась? Я потратила на поиски несколько месяцев. Чуть не погибла здесь. Из этого места невозможно выйти.

Уил замер. Он не был готов к такому. Если верить ее словам, раз она не смогла выбраться за столь долгое время, то и ему стараться бессмысленно.

– Возможно, – пробубнил себе под нос мальчик.

– Что?

– Возможно! – крикнул он. – Я не собираюсь отступать!

– Ты не хочешь идти со мной?

– Да!

– Славно. Не хочешь — оставайся. Посмотришь, каково будет убегать от диких животных с твоей травмой, – она указала на ногу Уилбера. – Ты не первый, кто отказывался от помощи, но, знаешь ли, в поселке живут люди, которые не нашли выхода ни за год, ни за десять. Они понимают, как это тяжело — смириться. Они сделали свои выводы после сотен неудач, а ты можешь попросту не совершать ошибок. Доверься их опыту. Доверься моему.

Мальчик ничего не сказал, а просто отрицательно покивал головой.

– Не пойдешь со мной — умрешь.

Уил надул губы, опустил голову вниз, осмотрел свою ногу и тихо сказал:

– Уходи уже.

Севилья взволновалась. Она была уверена, что ее слова убедят мальчика.

Уил откинул палку в сторону и уселся на траву, показывая этим непреклонность своего решения. Он с вызовом смотрел в глаза девушки, в изумлении стоящей пред ним.

– Уил, ты серьезно не собираешься идти со мной? Ты думаешь, что сможешь выжить здесь в одиночку?

– Я остаюсь здесь.

– Какой же ты еще ребенок! – раздраженно вскрикнула Севилья. – Пойми, тебя никто не будет искать. Ты станешь пищей, если не пойдешь со мной. Почему ты меня не слышишь?

Мальчик опустил голову, сжал губы, собираясь как-то колко ответить на слова девушки, но ничего не смог придумать. Он не смог парировать ее высказывания, потому что сам начинал понимать их смысл. Севилья смогла пробить пелену его юношеской самоуверенности. Правда, юношеская гордость не давала ему признаться в этом даже перед самим собой.

– Хорошо, – вздохнула Севилья. – Я ухожу.

Девушка на прощание обвела взглядом Уила, развернулась и пошла в свой поселок.

Парень поднял голову, наблюдая за Севильей. Она действительно уходила. В горле запершило, тело проняла дрожь. Он больше не хотел оставаться один, как это было раньше. Сейчас, когда его спасительница уходила все дальше и дальше, боязнь одиночества росла с невероятной скоростью. Наверное, ему никогда не было так страшно, как этой ночью в темной пещере. Уил не хотел бы повторять этот опыт.

Мальчик не знал, кому здесь можно доверять. Еще не оправился от встречи с тем, кто назвался его братом. Может, это был всего лишь плохой сон, основанный на переживаниях Уила, или, возможно, к нему явился настоящий призрак умершего родственника. После исчезновения духа, несколько часов он провел, утирая грязными руками слезы, от чего лицо стало выглядеть еще хуже: царапины, грязные разводы, красные глаза и привычные мешки под ними.

Почему-то стало холодно. Солнце скрыли тучи. Птицы замолкли. Сухой ветер обдул волосы.

Уил не мог принять ее правду. Не мог смириться с тем, что выхода не будет. Не мог оставить надежду, изрядно потрепанную за время пребывания здесь; он изо всех сил держал ее над пропастью отчаяния и постоянно подбадривал пустыми речами.

Севилья уже превратилась в маленькую, едва различимую вдали точку, когда Уил принял решение. Схватился за палку, поднялся на ноги и, сильно хромая на левую ногу, погнался за ней.

– Стой! – звал он. – Подожди!

А в голове кричала надежда на возвращение домой, стремительно летящая вниз, в небытие.