Глава 15

Пари

        Я долго смотрел на него, потеряв дар речи, и не знал, что на это все ответить, в голову ничего не приходило.    Увидев мою ошарашенную физиономию, вся его серьезность испарилась.    – Ладно, – усмехнулся он. – Это все, что я хотел сказать.    – Гом…, - в горле, будто что-то застряло. Я попытался откашляться. – Я не могу… то есть, я не… Мне нужно идти.    Я собрался уходить, но он схватил меня за плечи и развернул к себе.    – Нет, погоди. Я знаю все это, Тэ. Но, просто ответь мне на вопрос, ладно? Ты хочешь, чтобы я ушел, и больше никогда не попадался тебе на глаза? Только честно.    Трудно было сосредоточиться на его вопросе, и я обдумывала целую минуту, прежде чем ответить ему.    – Нет, я не хочу, чтобы ты ушел. – признал я, в итоге.    Богом снова усмехнулся:    – Видишь.    – Но я не хочу, чтобы ты был рядом со мной, именно так, как ты этого хочешь. – запротестовал я.    – Тогда скажи, почему ты хочешь, чтобы я был рядом?    Я тщательно обдумал ответ.    – Когда тебя нет рядом, я скучаю по тебе. Когда ты счастлив… – мне приходилось осторожно подбирать слова, – я тоже счастлив. Но, Богом, то же самое, я могу сказать про Хёншика. Ты, как моя семья. Я люблю тебя, но я не влюблена в тебя.    Он кивнул, мои слова ни грамма, не смутили его:    – Но ты, все равно, хочешь, чтобы я был рядом.    – Да, – вздохнул я. Его просто невозможно обескуражить.    – Тогда я буду рядом.    – Ты сам себя не щадишь, – проворчал я.    – Аха. – он провел кончиками пальцев по моей правой щеке. Я отбросил его руку.    – Ты можешь, по крайней мере, вести себя в рамках приличия? – раздраженно спросил я.    – Нет, не могу. Тебе решать, Тэ. Я буду с тобой, такой, какой я есть, без рамок приличия – или меня не будет вообще.    Я посмотрел на него. – Ты жесток. – Ты тоже.    Своими словами он быстро привел меня в чувства, и я невольно отступил на шаг назад. Богом был прав. Если бы я не был жестоким, и жадным, я просто сказал бы ему, что не нужно нам быть друзьями, и ушёл. Нельзя держать друга при себе, если это заставляет его страдать. Я не знал что творю, но теперь, внезапно понял, что поступал плохо.    – Ты прав, – прошептал я.    Он рассмеялся. – Прощаю тебя. Просто постарайся не слишком злиться на меня. Потому что, я решил не сдаваться. Есть что-то притягательное в недостижимой цели.    – Богом. – я смотрел в его темные глаза, пытаясь заставить его вести себя серьезно. – Я люблю его, Богом. Он – вся моя жизнь.    – Меня ты тоже любишь, – напомнил он. Он поднял вверх руку, когда я попытался протестовать. – Не так же, я понял. Но он, это не вся твоя жизнь. Это уже не так. Возможно, когда-то так и было, но он оставил тебя. И сейчас, ему придется иметь дело с последствиями его поступка – то есть, со мной.    Я потряс головой.    – Ты просто невозможен.    Он говорил серьезно. Взял пальцами мой подбородок, и удерживал меня так, что я не мог отвести взгляд от его глаз.    – Пока бьется твое сердце, Тэ, – сказал он. – Я буду ждать тебя – я буду сражаться за тебя. Не забудь, у тебя всегда есть выбор.    – Нет у меня выбора, – не согласился я, безуспешно пытаясь высвободить подбородок. – И, Богом, каждый удар моего сердца, может оказаться последним. Время почти вышло.    Он сузил глаза. – Значит, у меня прибавилось причин для борьбы, пока еще есть за что бороться, – прошептал он.    Его рука все еще сжимала мой подбородок – его пальцы держали слишком крепко, почти до боли – и в его глазах, я разглядел, что он собирается сделать.    – Не…, - запротестовал я, но было слишком поздно.    Останавливая все мои протесты, его губы впились в меня. Он целовал меня яростно и грубо, правой рукой придерживая мой затылок, и сбежать, было невозможно. Изо всех сил я отталкивался от него, пихал его в грудь, но он, казалось, даже не замечал этого. Его рот был мягок, несмотря на злость, его губы прижимались к моим губам тепло и непривычно.    Я вцепился ему в лицо, пытаясь отпихнуть его, бесполезно. В этот раз он, кажется, заметил мои попытки, хотя, мои действия только подогрели его. Его губы силой открыли мои, и я почувствовал во рту, его горячее дыхание.    Действуя инстинктивно, я опустил руки, и перестал сопротивляться. Я открыл глаза и не боролась с ним, не чувствовал ничего… просто ждал пока он успокоится.    Это сработало. Злость испарилась, и он отпрянул, чтобы взглянуть на меня. Он прижался губами ко мне еще раз, и еще, и еще… Я превратился в статую и ждал.    Наконец-то он отпустил меня и отодвинулся.    – Ты закончил? – равнодушно спросил я.    – Да, – выдохнул он. Он начал было улыбаться, прикрыв глаза.    Я отвел руку назад и ударил ему в челюсть, изо всех своих сил.    Послышался треск.    – Оу! ОУ! – кричал я, безумно прыгая от боли, прижимая руку к груди. Она была сломана. Я чувствовал это.    Богом застыл в шоке:    – С тобой все в порядке?    – Нет, черт побери! Ты сломал мне руку!    – Тэ, ты сам сломал себе руку. Перестань плясать и дай мне взглянуть.    – Не прикасайся ко мне! Я еду домой сейчас же!    – Пойду, подгоню машину, – невозмутимо сказал он. Он даже не потер свою челюсть, как делали в кино после удара. Как трогательно.    – Спасибо, не нужно, – прошипел я. – Лучше пешком пройдусь.    Я повернулся в сторону дороги. Всего пара километров до границы. Как только я отойду от него, Чимин сразу увидит меня. Он пошлет кого-нибудь мне на встречу.    Богом продолжал настаивать:    – Позволь мне, просто, довезти тебя домой.    Невероятно, но у него хватило нахальства обнять меня за талию.    Я увернулся от него.    – Отлично! – рявкнул я. – Вези! Жду – не дождусь посмотреть, что Чонгук сделает с тобой! Надеюсь, он свернет тебе шею. Ты – наглый, противный, слабоумный ПЕС!    Богом закатил глаза.    Он довел меня до машины и помог залезть внутрь. За руль он сел насвистывая какую-то мелодию.    – Я тебе нисколько не сделал больно? – зло спросил я.    – Шутишь? Если бы ты не стал орать, я бы вообще не понял, что ты пытался мне двинуть. Я, конечно, не каменный, но и не мягкотелый.    – Ненавижу тебя, Пак Богом. – с досадой произнёс я.    – Это хорошо. Ненависть – страстное чувство.    – Я тебе устрою страстное чувство, убийство – в состоянии аффекта, – бормотал я себе под нос.    – Да, перестань, – сказал он. Настроение у него было, явно, хорошее, казалось еще чуть-чуть и снова начнет насвистывать. – Со мной целоваться, наверно, было лучше, чем с камнем.    – Ни в какое сравнение не идет, – холодно отрезал я.    Он поджал губы.    – Это ты, просто так говоришь.    – Ничего подобного.    Сказанное мной, недолго беспокоило его, вскоре он снова воспрял духом. – Ты просто бесишься. У меня нет опыта по этой части, но мне понравилось.    Я застонал от возмущения.    – Сегодня ночью, ты будешь об этом думать. Он будет думать, что ты спишь, но ты будешь обдумывать свой выбор.    – Если сегодня я и буду думать о тебе, то только потому, что увижу тебя в кошмарном сне.    Он сбросил скорость, перешел почти на черепаший ход, обернулся и посмотрел на меня своими темными, большими и серьезными глазами.    – Тэхён, просто подумай о том, как все могло бы повернуться, – убеждал он мягко, но нетерпеливо. – Для меня не нужно меняться. Знаешь, Хёншик будет только рад, если ты выберешь меня. Я могу защитить тебя, так же как и твой вампир, может даже лучше чем он. И я сделаю тебя счастливым, Тэхён. Есть столько всего, что я могу тебе предложить, и чего нет у него. Спорим, он даже поцеловать тебя так не смеет – потому что может сделать тебе больно. Тэхён, я никогда-никогда не сделал бы тебе больно.    Я показал ему раненую руку.    Он вздохнул:    – Тут я не виноват. Ты должен был знать.    – Богом, я не могу быть счастлив без него.    – Ты никогда не пробовал, – возразил он. – Когда он оставил тебя, ты все свои силы потратил, стараясь удержать его. Если бы ты отпустил его, ты был бы счастлив. Ты мог быть счастлив со мной.    – Я не желаю быть счастлив ни с кем другим, кроме него, – продолжал настаивать я.    – Ты никогда не сможешь доверять ему так, как доверяешь мне. Он бросил тебя однажды, и может сделать это снова.    – Нет, он не уйдет, – сказал я сквозь зубы. Болезненные воспоминания ударили меня словно хлыст. Мне захотелось ударить его в ответ.    – Однажды, ты тоже бросил меня, – холодно напомнил я, подразумевая те недели, когда он прятался от меня, и, напоминая ему те слова, что он сказал мне в лесу, за домом…    – Я никогда не бросал тебя, – горяче возразил он.    – Они сказали мне, чтобы я ничего не говорил тебе, что быть вместе – не безопасно для тебя. Но я никогда не уходил, никогда. Я бегал вокруг твоего дома, так же как и сейчас бегаю. Просто чтобы быть спокойным и, что ты в полной безопасности.    Я не собирался позволять ему давить на жалость.    – Вези меня домой. У меня болит рука.    Вздохнув, он увеличил скорость, и уставился на дорогу.    – Просто подумай об этом, Тэ.    – Нет, – упрямо ответил я.    – Будешь. Ночью. И я буду думать о тебе, пока ты будешь думать обо мне.    – В моем кошмаре.    Он усмехнулся: – А на поцелуй ты все-таки ответил.    – Я не отвечал на твой поцелуй.    – Мне виднее.    – Очевидно, что нет, это был не ответ на поцелуй, идиот. Я просто пытался вырваться, черт подери.    Он издал низкий горловой смешок.    – Ты такой обидчивый. Я бы сказал, даже слишком.    Глубоко вздохнув, я постарался не обращать на него внимания. Бессмысленно спорить с ним, он все перевернет, как ему удобно. Я сосредоточился на руке, постарался выпрямить пальцы, чтобы определить, где перелом. Острая боль вспыхнула в костяшках пальцев. Я застонал.    – Мне, правда, очень жаль, что так вышло с твоей рукой, – сказал Богом, у него получилось почти искренне. – В следующий раз, если захочешь меня ударить, возьми бейсбольную биту или лом, хорошо?    – Не думай, что я забуду, – пробормотал я.    Пока мы не оказались на дороге у моего дома, я не соображал, куда мы едем.    – Почему ты привез меня сюда? – возмутился я.    Он тупо смотрел на меня.    – Мне показалось, ты попросил отвезти тебя домой.    – У, блин! Не мог бы ты подвезти меня к дому Чонгука? – я яростно скрипнул зубами.    Его лицо перекосило от боли, и я понял, что эти слова ударили его гораздо жестче, чем все остальное сказанное мной.    – Это – твой дом, Тэ, – тихо сказал он.    – Да, но может тут живет хотя бы один врач? – спросил я, снова демонстрируя ему руку.    – Ох. – минуту подумав, он решил: – Я отвезу тебя в больницу. Или Хёншик отвезет.    – Я не хочу в больницу. Это стыдно и не обязательно.    Он не выключал мотор своего «раббита», стоял перед домом, сомневаясь. На дороге у дома стояла патрульная машина Хёншика.    Вздохнув, я сказал:    – Поезжай домой, Богом.    Осторожно вылез из машины, и направился к дому. Мотор позади меня заглох, и я больше удивился, чем взбесился, что Богом снова оказался рядом со мной.    – Что ты собираешься делать? – спросил он.    – Собираюсь приложить к руке лед, затем позвоню Чонгуку, чтобы он отвез меня к Хосоку разобраться с моей рукой. Позже, если ты все еще будешь здесь, я найду большуший лом.    Он не ответил. Открыл дверь и придержал ее для меня.    Мы молча вошли, Хёншик лежал на софе в гостиной.    – Привет, ребята, – сказал он, усаживаясь. – Приятно видеть тебя здесь, Гом.    – Привет, Хёншик, – буднично ответил Богом, останавливаясь.    Я направился в кухню.    – Что с ним? – удивился Хёншик.    – Он думает, что сломал руку, – до меня донеслись пояснения Богома.

Я подошёл к холодильнику и вытащил поднос со льдом.    – Как ему это удалось? – предполагалось, что Хёншик, как мой отец, должен меньше удивляться и больше волноваться.    Богом рассмеялся.    – Он ударил меня.    Теперь засмеялся и Хёншик, а я нахмурился, пока выбивал о край раковины лед из формы. Лед высыпался в раковину, здоровой рукой я взял целую пригоршню и завернул лед в кухонное полотенце.    – А почему он тебя ударил?    – Я его поцеловал, – ни капельки, не стыдясь, объяснил Богом.    – Молодец, – Хёншик поздравил его.    Я скрипнул зубами и пошёл звонить. Набрала мобильный Чонгука.    – Тэ? – сразу же ответил он. Он звучал не просто спокойно, он был доволен. В трубке слышался шум мотора «вольво», он в машине – это хорошо.    – Ты забыл телефон… Извини, Богом довез тебя домой?    – Да, – проворчал я. – Ты, сможешь приехать и забрать меня, пожалуйста?    – Уже еду, – тут же отозвался он. – Что случилось?    – Хочу, чтоб Хосок осмотрел мою руку. Думаю, я её сломал.    В гостиной стало тихо, интересно, когда Богом сбежал. Я мрачно усмехнулся, представив как ему неуютно.    – Что произошло? – бесцветным голосом потребовал объяснений Чонгука.    – Я ударил Богома, – признался я.    – Хорошо, – холодно ответил Чонгук. – Хотя, мне жаль, что ты повредил руку.    Я коротко рассмеялся, он был такой же довольный, как и Хёншик.    – Хотел б я ему что-нибудь повредить, – растроенно вздохнул я. – Я ему ничего не сделал.    – Это я могу исправить, – предложил он.    – Надеялся, что ты так и скажешь.    Возникла небольшая пауза.    – Ты странно говоришь, – насторожился он. – Что он сделал?    – Он меня поцеловал, – прорычал я.    Я слышал, как на другом конце, Чонгук прибавил скорости.    В другой комнате, Хёншик снова заговорил:    – Гом, может тебе лучше уйти, – предложил он.    – Я лучше побуду здесь, если ты не возражаешь.    – Это будут твои похороны. – пробормотал Хёншик.    – Пёс все еще там? – наконец произнес Чонгук.    – Да.    – Я уже за углом, – мрачно сказал он и отключился.    Улыбаясь, я положил трубку. На улице уже был слышен звук его машины, он гнал прямо к дому. Громко взвизгнули тормоза, когда он резко остановился. Я пошёл открывать дверь.    – Как твоя рука? – спросил Хёншик, когда я проходил мимо. Отец выглядел смущенно. Богом, совершенно спокойно, развалился рядом с ним на софе.    Я приподнял ледяную примочку, продемонстрировать им руку: – Опухает.    – Может, чтобы подраться, стоит выбирать кого-нибудь поменьше, – предложил Хёншик.    – Может, – согласился я. И прошёл мимо, к входной двери. Чонгук ждал.    – Дай посмотрю, – пробормотал он.    Он осторожно осмотрел мою руку, так нежно, что не причинил ни капельки боли. Его руки были почти такие же холодные, как лед, их было приятно чувствовать на своей коже.    – Думаю, ты прав насчет перелома. – сообщил он после осмотра. – Я горжусь тобой. Ты ударил со всей силы.    – Сколько было, – вздохнул я. – Как оказалось, недостаточно.    Он мягко поцеловал мою руку.    – Я об этом позабочусь, – пообещал он. И затем позвал: – Богом, – голос его был тихий и ровный.    – Сейчас, сейчас – предупредил Хёншик.    Я слышал, как Хёншик тяжело встал с софы. Богом оказался в прихожей первым, и появился он там гораздо тише, но Хёншик не намного отстал от него. Выражение лица у Богома было настороженное и нетерпеливое.    – Никаких драк, вы поняли? – Хёншик говорил, обращаясь только к Чонгуку. – Я могу прицепить свой значок, чтобы моя просьбы звучала более официально.    – Это лишнее, – сдержанно ответил Гук.    – Почему бы тебе не арестовать меня, папа? – предложил я. – Это я подрался.    Хёншик поднял бровь.    – Гом, хочешь написать на него заявление?    – Нет. – Богом усмехнулся, он был неисправим. – Возможно, позже.    Гук скорчил гримасу.    – Папа, у тебя в комнате где-то была бейсбольная бита? Я одолжу ее на минуточку.    Хёншик невозмутимо посмотрел на меня.    – Хватит, Тэ.    – Поехали к Хосоку, пока тебя не закрыли в камере, пусть осмотрит твою руку, – сказал Чонгук. Он обхватил меня и потянул к выходу.    – Отлично, – сказал я, прижимаясь к нему. Я больше не злился сильно, теперь, когда Чонгук был рядом. Мне было уютно, и рука больше не беспокоила.    Мы шли по тротуару, когда я услышал, как Хёншик взволнованно шепчет у меня за спиной.    – Что ты делаешь? Ты что, с ума сошел?    – Погоди минутку, Хёншик, – ответил Джейкоб. – Не волнуйся, я сейчас вернусь.    Я обернулся и увидел, что Богом следует за нами, он закрыл входную дверь, перед удивленным и тревожным лицом Хёншика.    Сначала, Чонгук не обращал на него внимания, просто вел меня к машине. Помог мне забраться внутрь, закрыл дверь, и только потом повернулся к Богому стоявшему на тротуаре.    Я беспокойно выглянул в открытое окно. Было видно Хёншика, он подглядывал через занавески в гостиной.    Гом стоял совершенно обычно, руки сложены на груди, напряжение выдавали крепко сжатые челюсти.    Чонгук заговорил спокойным и мягким тоном, что только усилило его грозные слова:    – Я не стану убивать тебя прямо сейчас, потому что Тэ расстроится.    – Хмм – буркнул я.    Гук слегка повернулся, и коротко мне улыбнулся. Его лицо было спокойно.    – Утром именно так и будет, – сказал он, погладив мою щеку.    Затем, он снова обернулся к Богому.    – Но, если когда-нибудь ты снова вернешь его с увечьями – мне не важно, чья это будет вина. Не важно, даже если он просто едва споткнется, или метеорит с неба упадет и стукнет его по голове – в общем, если ты вернешь мне его не в том состоянии, в котором я его отпустил к тебе, ты станешь бегать на трех ногах. Ты усвоил, дворняжка?    Богом закатил глаза.    – Кто собирается к нему возвращаться? – пробормотал я.    Чонгук продолжал, словно и не слышал моего замечания.    – И если ты когда-нибудь еще, полезешь целовать его, я за него сломаю тебе челюсть, – пообещал он, голос был мягкий, бархатный и смертельно опасный.    – А если он сам захочет? – подчеркнуто медленно и высокомерно сказал Гом.    – Ха! – фыркнул я.    – Если он этого захочет, тогда я не буду против. – пожал плечами Чонгук, он был абсолютно спокоен. – Ты можешь ждать сколько угодно, пока он скажет это, вместо того чтобы правильно истолковать его действия и успокоиться – но, челюсть у тебя одна.    Богом усмехнулся.    – Помечтай, – разозлилсч я.    – Он и мечтает, – тихо проговорил Чонгук.    – Ну, если ты закончил копаться у меня в голове, – сказал Гом слегка раздраженный, – почему бы тебе не заняться его рукой.    – И еще кое-что, – медленно проговорил Чонгук. – Я тоже буду бороться за него. Тебе следует это знать. Я не принимаю все как должное, и я буду сражаться за него в два раза яростнее тебя.    – Хорошо, – прорычал Богом. – Нет никакого веселья в том, чтобы победить того, кто сдался.    – Он – моя. – низкий голос Чонгука потемнел. – Я не сказал, что буду сражаться честно.    – Я тоже.    – Удачи.    Богом кивнул: – Да, и пускай сильнейший, альфа, победит.    – Звучит хорошо… щенок.    Богом чуть скривился, затем успокоился и перегнулся через Чонгука улыбнуться мне. Я зло зыркнул на него.    – Надеюсь, твоя рука скоро заживет. Мне, правда, очень жаль, что ты поранился.    Я, по-детски, отвернулся от него. И не поднимал глаза, пока Чонгук обходил машину, и садился за руль, так что не знал, ушел Богом в дом, или все еще стоял и смотрел на меня.    – Как ты чувствуешь себя? – спросил Чонгук, когда мы выезжали.    – Просто в бешенстве.    Он издал смешок.    – Я спрашивал про руку.    Я пожал плечами.    – Бывало и похуже.    – Действительно, – согласился он, и нахмурился.    Чонгук объехал дом, и заехал в гараж. Там были, Намджун и Джин, его красивые ноги можно было узнать даже в джинсах, они торчали из-под огромного джипа Намджуна. Сам он, сидел рядом с ним, одна рука под джипом протянута в его сторону. Через секунду я сообразил, он работал вместо домкрата.    Намджун с любопытством наблюдал, как Чонгук помогает мне вылезти из машины. Его глаза остановились на моей руке, которую я баюкал у груди.    Намджун усмехнулся.    – Тэ, ты снова упал?    Бросив на него свирепый взгляд, я ответил:    – Нет, Джун. Я просто, оборотню двинул по морде.    Намджун моргнул, и затем разразился громким хохотом.    Когда Чонгук провел меня мимо них, я услышал, как снизу, из-под машины, отозвался Джин.    – Юнги выиграет пари, – самодовольно сказал он.    Хохот Намджуна разом стих, и он оценивающе уставился на меня.    – Что еще за пари? – потребовал я, и остановился.    – Давай отведем тебя к Хосоку, – поторопил меня Чонгук. Он смотрел на Джуна. И, самую малость, качнул головой.    – КАКОЕ ПАРИ? – упорствовал я, повернувшись к нему.    – Спасибо,Джин, – пробормотал он, сжимая мою талию и таща меня в дом.    – Чонгук…, - прорычал я.    – Детские шутки, – пожал плечами он. – Джун с Юнги обожают азартные игры.    – Джун расскажет мне. – я попытался развернуться, но рука Чонгука железными тисками держала меня.    Он вздохнул.    – Они поспорили, сколько раз ты… ошибешься в первый год.    – Ох. – скривился я, пытаясь скрыть внезапный ужас, когда сообразил, что он имеет в виду. – Они поспорили, скольких людей я убью?    – Да, – неохотно признал он. – Джин предполагает, что твой темперамент перевесит в пользу Юнги.    Я почувствовал некоторую гордость.    – Юнги играет по крупному.    – Он будет чувствовать себя лучше, если тебе тоже придется с трудом привыкать. Он устал быть самым слабым звеном.    – Конечно. Да уж, ему будет лучше. Думаю, что совершу парочку убийств – лишь бы Юнги был счастлив. Почему бы и нет? – бубнил я монотонно и равнодушно. Мысленно, я уже видел заголовки газет и списки имен…    Он сжал меня. – Не нужно переживать из-за этого сейчас. Вообще, если ты не хочешь, тебе не придется переживать об этом никогда.    Я застонал, и Чонгук решил, что это боль в моей руке, и повел меня быстрее в дом.    Моя рука была сломана, но никаких сложных переломов, просто маленькая трещина в одной косточке пальца. Гипсовать я не хотел, и Хосок сказал, что сойдет и специальная повязка, если я не буду ее снимать. Я обещал не снимать.    Чонгуку показалось, что я все забыл, пока Хосок аккуратно подгонял мне повязку. Громко, несколько раз, переживал, думая, что мне больно, но я уверял его, не в боли дело.    Мало мне было моих проблем, так возник еще один повод переживать.    С того самого времени, как Юнги рассказал о своем прошлом, его истории о новообращенных вампирах прокручивались у меня в голове. Теперь эти истории засияли ярко и резко, особенно после новости о том, что Юнги с Джуном поспорили. Интересно, на что они поспорили. Какой у них приз, что может быть интересно тому, у кого все есть?

    Я всегда знал, что буду другой. Надеялся, что стану сильным, как Чонгук и сказал.    Стану сильный и быстрый, и что важнее всего, красивый. Стану таким, чтобы не стыдно было стоять рядом с Чонгуком, стану ему ровней.    Я старался не думать о других вещах. О дикости, о жажде крови. Может я действительно не смогу удержаться от убийства людей. Незнакомых, тех, кто никогда не причинял мне зла. Таких же людей, как увеличивающийся список жертв в Сеуле, у кого были семьи, друзья и будущее. Людей, у которых была их жизнь. И я, возможно, стану тем чудовищем, которое отнимет у них все.    Но, по правде говоря, я вытерплю это, потому что доверял Гуку, доверял полностью, он сможет удержать меня от всего того, о чем я могу пожалеть позже. Я знал, он увезет меня в Антарктику, охотится на пингвинов, если я попрошу его. И я сделаю все, лишь бы стать хорошим. Хорошим вампиром. Такая мысль, в другое время, позабавила бы меня, если бы не новые переживания.    Потому что, если я и правда стану таким, как и те новообращенные, из кошмарных видений, что Юнги нарисовал у меня в голове – буду ли это я? И если все, что я буду хотеть – это только убивать людей, что случится с моими теперешними желаниями?    Чонгук так переживал, чтобы я не упустил ничего из человеческих переживаний. Обычно, это казалось глупо. Мало, по каким человеческим переживаниям я буду скучать. Я ведь буду с Чонгуком, что мне еще хотеть?    Я смотрел на его лицо, пока он наблюдал, как Хосок занимался моей рукой. Не было ничего в этом мире, что бы я хотел больше чем его самого. Может ли это измениться?    Существовало ли какое-то человеческое переживание, от которого я не захочу отказываться?