Глава 13

Новообращённый

        – То же самое, что случилось и с твоей рукой, – тихо ответил Юнги. – Только, в моем случае, все тысячи раз повторялось. – немного печально усмехнулся и потер отметины на руке. – Наш яд – единственное, что оставляет шрамы на коже вампиров.    – Почему? – я выдохнул в ужасе, чувствовал, что веду себя грубо, но всё же не мог оторвать взгляд от его изуродованной кожи.    – В отличие от моих приёмных братьев и сестёр, меня немного не так… воспитывали. Моё начало было совершенно другим. – его голос стал жестче, когда он договорил.    Изумленно посмотрев на него, я побледнел.    – Прежде чем я расскажу тебе мою историю, – сказал Юнги, – ты должен понимать, Тэхён, что есть места в нашем мире, где продолжительность жизни никогда-нестареющих измеряется неделями, а не столетиями.    Все остальные уже слышали это раньше. Хосок и Джун снова повернулись к телевизору. Чимин тихонечко сел у ног МинСу. Но Гук, как и я, был весь во внимании. Я чувствовал его взгляд на своём лице, он следил за каждым проскользнувшим переживанием.    – Что бы лучше понять причину, нужно посмотреть на все с другого ракурса. Ты должен представить, как на мир смотрят могущественные, жадные… вечно испытывающие жажду создания.    – Понимаешь, есть места на свете, более привлекательные для нас. Места, где мы можем меньше себя сдерживать, и всё же избегать разоблачения.    – Представь себе, например, карту западного полушария. Представь, что человеческую жизнь там будет обозначать маленькая красная точка. Чем больше этих точек, там легче нам, вернее, тем, кто так существует, питаться, не привлекая внимания.    Я вздрогнул, представив себе эту картину, и от слова питаться. Юнги не волновало, что он испугает меня, он не был таким щепетильным как вечно оберегающий меня Чонгук. Он продолжал без паузы.    – Не то, чтобы семьи на Юге сильно переживают, привлекают ли они внимание людей или нет. Это Вальтури сдерживают их. Они – единственные кого опасаются южные семьи. Если бы не Вальтури, остальные уже были бы разоблачены.    Мне не понравилось, как он произносил их имя – с уважением, почти с благодарностью. Мне тяжело было воспринимать Вальтури, как хороших парней.    – Север, по сравнению с югом, очень цивилизованный. Все мы здесь, в основном кочевники, радуемся и дню и ночи, мы позволяем людям взаимодействовать с нами не вызывая подозрительности – анонимность важна для нас всех.

    – На юге совсем другой мир. Там, бессмертные, выходят только по ночам. День они проводят планируя следующее действие, или ожидая какой шаг сделают их враги. Потому что на Юге шла война, вечная война, длившаяся веками, война без передышки. Существование людей они замечали лишь, как солдаты замечают стадо коров у обочины – еда, которую можно взять. Они прятались от стада, только из-за Вальтури.    – Но за что они сражались? – спросил я.    Юнги улыбнулся.– Помнишь карту с красными точками?    Он ждал моей реакции, я кивнул.    – Они сражались за контроль над местами, где больше всего красных точек.    – Понимаешь, кому-то когда-то пришло в голову что, если он будет единственным вампиром, ну например, в Мехико, то тогда он сможет кормиться каждую ночь, по два, по три раза и никто никогда не заметит. Он готовил способы, как избавиться от конкурентов.    – У других были те же мысли. Но у некоторых тактика была получше.    – Самую эффективную тактику изобрёл, довольно молодой, вампир по имени Бенито. Первый раз о нем услышали, когда он пришел откуда-то из земель севернее Далласа и уничтожил два небольших семейства, разделявших территорию возле Хьюстона. Спустя две ночи, он вызвал на бой более сильный клан, который властвовал в Монтеррее, на севере Мексики. И снова победил.    – Как же он победил? – спросил я заинтересованно.    – Бенито создал армию новообращённых вампиров. Он первый додумался до этого, и сначала он был непобедим. Очень молодые вампиры непостоянны, очень дики, и почти не поддаются контролю. Одного новообращенного вампира еще можно как-то урезонить, научить контролировать себя, но десять, пятнадцать вместе – это кошмар. Они бросались друг на друга так же легко, как и на врага которого ты им укажешь. Бенито приходилось продолжать создавать новых вампиров, так как они истребляли сами себя, а побежденные им семьи успели уничтожить половину его армии.    – Видишь, несмотря на то, что новообращенные очень опасны, их все равно можно победить, если знать, что делать. Они невероятно сильны физически в первый год или чуть дольше, и если суметь сплотить их они с легкостью могут уничтожить старшего вампира. Но они рабы своих инстинктов, и поэтому предсказуемы. Обычно у них не бывает навыков ведения боя, только сила и свирепость. При таком раскладе, важно превосходить противника числом.    – Вампиры южной Мексики поняли, что их ждет, и они сделали единственное, до чего смогли додуматься, чтоб противостоять Бенито – создали свои собственные армии…    – И тогда разверзся ад – я говорю это буквально, даже более чем ты можешь себе представить. Мы, бессмертные, тоже имеем свою историю, и именно эта война никогда не будет забыта. Конечно же, тогда в Мексике было не самое лучшее время, для того чтобы быть человеком.    Я вздрогнул.    – Когда количество тел достигло масштабов эпидемии – кстати, ваша история винит болезнь в резкой смертности населения – Вальтури, наконец, вмешались. Прибыла целая гвардия, они разыскали каждого новообращённого в нижней оконечности Северной Америки. Бенито обосновался в Пуэбло, создавая свою армию быстро, как только мог, чтобы заполучит главный приз – Мехико. Вальтури начали с него, а потом двинулись на остальных.    – Любого, кого обнаруживали в компании с новообращёнными, немедленно казнили, а так, как все хотели защитить себя от Бенито, создавая собственные армии новообращенных, на какое то время Мексика была очищена от вампиров.    – Вальтури занимались «уборкой» почти год. Это другая глава нашей истории, которая никогда не будет забыта, хотя осталось всего несколько свидетелей, которые могли рассказать, как все произошло. Однажды, я общался с тем, кто издали наблюдал за происходящим во время их визита в Кульякан.    Юнги содрогнулся. Я понял, что никогда раньше не видел его испуганным или шокированным. Такое было впервые.    – Этого хватило, чтоб лихорадка завоеваний не распространилась с Юга. Остальная часть мира сохранила здравый рассудок. Мы обязаны Вальтури за то, как живем сейчас.    – Но когда Вальтури вернулись в Италию, выжившие вампиры, снова быстро поделили юг.    – Не прошло много времени, прежде чем между семьями снова начались разногласия. Было много плохой крови – прости мне это выражение. Вендетта была в разгаре. Идею о новообращённых никто не забыл, и некоторые не смогли удержаться. Хотя, о Вальтури никто не забывал, и южные семьи на этот раз были более осторожны. Новообращённые отбирались из людской массы тщательней, и уделялось больше времени на их тренировку. Использовали их очень осторожно, а человечество склонно, в большинстве своем, к забвению. Создатели не давали Вальтури повода возвращаться.    – Войны начались снова, но в меньшем масштабе. Раньше или позже, кто-нибудь зашёл бы слишком далеко, поползли бы слухи в человеческих газетах, и тогда пришли бы Вальтури вычистить город. Но они позволили другим, тем, кто вел себя осторожнее, продолжить…    Юнги уставился в пространство.    – Вот как произошло твоё изменение. – прошептал я свою догадку.    – Да, – согласился он. – Человеком я жил в Хьюстоне, штат Техас. Когда мне было семнадцать, в 1861 году, я присоединился к армии конфедерации. Соврал вербовщику, что мне уже двадцать.    – Моя военная карьера была короткой, но многообещающей. Люди всегда… любили меня, слушали, что я говорю. Мой отец говорил, что это называется – харизма. Конечно сейчас, я знаю, что это возможно было нечто большее. Но независимо от причин, меня повышали в званиях намного быстрее других старших, более опытных, мужчин. Армия конфедерации была новой и ей нужны были люди с организаторскими способностями, это тоже предоставляло возможности. В первой битве при Галвестоне – ну, на самом деле это скорее походило на перестрелку – я был самым молодым майором в Техасе, даже не учитывая мой реальный возраст.    – Я был назначен главным по эвакуации омег и детей из города, когда пушечные корабли Федерации вошли в гавань. Подготовить людей к эвакуации заняло день, и тогда я отправился с первой колонной гражданских, чтобы сопроводить их до Хьюстона.    – Ту ночь я запомнил очень чётко.    – Мы достигли города уже после темноты. Я остался до тех пор, пока не убедится, что основная часть людей надёжно разместились. Как только всё было готово, я взял свежую лошадь и отправился обратно в Галвестон. Для отдыха не было времени.    – Всего в миле от города я обнаружил трёх омег шедших пешком. Я предположил, что они отстали и слез с лошади, чтоб предложить им помощь. Но когда я смог разглядеть в лёгком свете луны их лица, я остолбенел в тишине. Они были, без сомнения, три самые прекрасные омеги, которых я когда-либо видел.    – У них была такая бледная кожа, я помню, как восхитился этим. Даже маленькая черноволосая девушка, чьи черты лица были явно мексиканские, казалась фарфоровой в лунном свете. Они все выглядели молодо, настолько молодо, чтобы все еще называться девушками. Я знал, что они не были потерянными из нашей колонны. Я запомнил бы, если уже видел этих троих.    – Он онемел, – сказала самая высокая девушка прекрасным тонким голосом – словно нежный перезвон колокольчиков на ветру. Её волосы были светлые, а кожа снежно белая.    – У другой, волосы были еще светлее, а кожа – белая словно мел. Ее лицо было лицом ангела. Она наклонилась в мою сторону, и с полуприкрытыми глазами глубоко вдохнула.    – Ммм, – сказала она, – Мило.    – Та, что поменьше, маленькая брюнетка, положила свою ладонь на руку девушки и заговорила быстро. Её голос был слишком мягкий и мелодичный, чтобы казаться резким, но она заставила его звучать именно так.    – Сконцентрируйся, Нетти, – сказала она.    – Я всегда хорошо чувствовал, как люди связаны друг с другом, и было сразу ясно, что эта брюнетка каким то образом была среди них главной. Если бы они были военными, я бы сказал, что она выше их по званию.    – Он выглядит так, как надо – молодой, сильный, офицер… – брюнетка сделала паузу, и я безуспешно попытался заговорить. – И есть что-то больше… вы чувствуете это? – спросила она своих подруг. – Он…неотразимо притягателен.    – О, да. – Нетти быстро согласилась, опять наклоняясь в мою сторону.    – Терпение, – предупредила брюнетка. – Этого я хочу оставить.    Нетти нахмурилась, она выглядела раздраженной.    – Лучше ты сделай это, Мария. – опять заговорила высокая блондинка. – Если он важен для тебя. Убивать их у меня получается в два раза чаще, чем оставлять.    – Да, я сделаю это. – согласилась Мария. – Мне действительно нравится этот. Уведи Нетти подальше, хорошо? Я не хочу отвлекаться на защиту, пока пытаюсь сосредоточиться.    – Волосы у меня на затылке стали дыбом, хотя я даже не понял значения того, о чём именно говорили эти прекрасные создания. Но мои инстинкты предупреждали об опасности, слова ангела об убийстве подразумевали ее, но мои убеждения подавили мои инстинкты. Меня учили не бояться омег, а защищать их.    – Давай поохотимся, – с энтузиазмом согласилась Нетти, – протягивая руку высокой девушке. Они развернулись – так грациозно! – и побежали в направлении города. Казалось, что они летят, так быстро они двигались, – их белые платья развевались за ними словно крылья. Я изумлённо моргнул, а их уже не было.    – Я повернулся посмотреть на Марию, которая с любопытством наблюдала за мной.    – Никогда в своей жизни я не был суеверным. До той секунды, я никогда не верил в призраков и в другую подобную ерунду. Неожиданно, я засомневался.    – Как твоё имя, солдат? – спросила меня Мария.    – Майор Ким Юнги, мэм. – я произнёс это заикаясь, неспособный нагрубить омеге, даже если она призрак.    – Я искренне надеюсь, что ты выживешь, Юнги. – сказала она своим нежным голосом. – У меня хорошее предчувствие на твой счёт.    – Она приблизилась на шаг и наклонила голову, как будто собиралась поцеловать меня. Я замер на месте как вкопанный, но все мои инстинкты кричали, что я должен бежать.    Юнги сделал паузу, выражение его лица стало задумчивым. – Несколько дней спустя, – наконец заговорил он снова, и я не был уверен, пропустил ли он кусок своей истории ради меня, или он так отреагировал на напряжение, которое даже я мог ощутить, исходившее от Чонгука, – Меня познакомили с моей новой жизнью.    – Их звали Мария, Нетти и Люси. Вместе они были недавно. Мария нашла двоих других, все они были выжившие после недавно проигранных сражений. У них было взаимовыгодное партнёрство. Мария хотела отомстить и вернуть свою территорию. Другие две страстно хотели увеличить свои… стадные земли, я полагаю можно так сказать. Они собирали армию, и делали это осторожнее, чем раньше. Это была идея Марии. Она хотела самую сильную армию, так что она разыскивала особенных людей, тех, кто имел потенциал. Она уделяла нам больше внимания, больше тренировала нас, чем кто-либо раньше. Она учила нас воевать, и быть невидимыми для людей. Когда мы хорошо справлялись, нас награждали…    Он опять замолчал, пропуская что-то.    – Мария торопилась. Она знала, что огромная сила новообращённых, через год шла на убыль, а она хотела действовать, пока мы были сильны.    – Их было шестеро, когда я присоединился к группе Марии. За две недели она привела ещё четверых. Все мы были мужчинами, Мария хотела солдат, хотя из-за этого было намного сложнее удержаться от борьбы между собой. Первые мои битвы происходили с новыми собратьями по оружию. Я был быстрее остальных, лучше в схватке. Мария была довольна мной, хотя ей пришлось заменять тех, кого я уничтожал. Она меня часто награждала, и от этого я становился все сильнее.    – Мария была хорошим психологом. Она решила поставить меня главным над остальными – я получил нечто типа повышения по службе. Я был в своей стихии. Наши потери стремительно сокращались, наше количество росло и дошло до двадцати.    – Это было значительно для того осторожного времени, в котором мы жили. Моя способность, тогда ещё необнаруженная, контролировать эмоциональную атмосферу вокруг меня была очень эффективна. Скоро мы начали действовать сообща, таким образом, каким новообращённые вампиры ещё никогда не работали. Даже для Марии, Нетти и Люси стало проще работать вместе.    – Симпатия Марии ко мне росла, она начала от меня зависеть. И я, некоторым образом, благоговел перед ней. У меня не было мыслей, что можно жить по-другому. Мария говорила нам, что так всё и должно быть, и мы ей верили.    – Она попросила меня сказать ей, когда мои братья, и я будем готовы для сражения, и я страстно желал проявить себя. Я собрал вместе мою армию из двадцати трёх невероятно сильных вампиров, организованных и опытных, как никто до них. Мария была в восторге.    – Мы подобрались к Монтеррею, когда-то её родному городу, и она спустила нас на своих врагов. У них тогда было, всего лишь, девять новообращённых вампиров и двое старших контролирующих их. Мы одолели их с такой лёгкостью, которой Мария даже не ожидала, потеряв всего четверых наших в процессе. Это была слишком низкая цена за победу.    – Мы были хорошо обучены. Сделали всё, не привлекая внимания. Власть в городе поменялась, и ни один человек не узнал об этом.    – Успех сделал Марию жадной. Не прошло много времени, и она стала заглядываться на другие города. За тот, первый год, она распространила свой контроль на большую часть Техаса и северную Мексику. Тогда другие пришли с Юга, чтобы сместить её.    Он провёл двумя пальцами по тусклому узору шрамов на руке.    – Бои были напряженными. Многие начали волноваться, что Вальтури могут вернуться. Из первых двадцати трёх вампиров, я был единственным, кто выжил в первые восемнадцать месяцев. Мы выиграли и проиграли одновременно. Нетти и Люси, в конечном счёте, отвернулись от Марии – но мы всё равно победили.    – Мы с Марией были в состоянии удержать Монтеррей. Всё утихло слегка, но войны все равно продолжались. Идея завоевания умирала, осталась в основном месть и кровная вражда. Многие из нас потеряли своих партнёров, а это то, что наша порода не прощает…    – Мария и я всегда держали готовыми около дюжины новообращённых вампиров. Они мало что значили для нас, они были разменной монетой, их пускали в расход. Когда они вырастали, становились бесполезными, мы избавлялись от них. Моя жизнь продолжалась все на тот же жестокий манер, а годы проходили. Перед тем как что-то изменилось, меня уже давно от всего этого тошнило…    – Несколько десятилетий спустя, я завёл дружбу с одним новообращённым, который оставался полезным и, вопреки обыкновению, выжил в течение первых трёх лет. Его звали Питер. Мне нравился Питер, он был… цивилизованным – я полагаю это подходящее слово. Ему не нравилось сражаться, хоть он и умел это делать.    – Его заданием было заниматься новообращёнными – он, можно сказать, нянчил их. Это была основная его работа.    – Потом пришло время заняться чисткой снова. Новообращённые уже переросли свою силу, и их нужно было заменить. Питер должен был помочь мне избавиться от них. Мы отводили их по одному в сторону, ты понимаешь, вот так – одного за другим… Это всегда была очень долгая ночь. На этот раз, он пытался убедить меня, что несколько из них имеют потенциал, но Мария дала чёткие инструкции, чтоб мы избавились от всех. Я ответил ему – нет.    – Мы уже были на полпути, и я почувствовал, что это было слишком большая нагрузка для Питера. Пока я вызывал следующую жертву, я решал, отправить ли его назад, и закончить всё самому. К моему удивлению, он неожиданно разозлился, его охватил гнев. Я предвидел, к чему может привести его настроение – он был хорошим бойцом, но мне он был не соперник.    – Следующей была омега, только недавно ее срок перевалил за год. Её звали Лиана. Когда она вошла, его чувства изменились, и вырвались наружу. Он кричал ей, чтоб она бежала, и потом бросился вслед за ней. Я мог догнать их, но не сделал этого. Мне было отвратительно его убивать.    – Мария была очень зла на меня за это…    – Спустя пять лет, Питер пришел за мной. Он выбрал очень удачный день для прибытия.    – Марию озадачивало моё часто портящееся настроение. У неё никогда не было депрессий, и мне было интересно, почему я другой. Я начал замечать изменения в её эмоциях, когда она была рядом со мной – иногда это был страх… и злоба – то же самое, что дало мне возможность предугадать, когда Нетти и Люси ударили. Я готовил себя, к тому, что мне придётся убить моего единственного союзника, основу моего существования, как вдруг, вернулся Питер.    Питер рассказал мне про их новую жизнь с Лианой, рассказал мне про возможности, о которых я раньше не мечтал. За пять лет они ни с кем не сражались, встретили много других на севере. Тех, кто мог существовать вместе, без постоянных сражений.    – В одной из наших бесед, он меня убедил. Я был готов уходить, и это принесло мне облегчение, потому что мне не нужно было убивать Марию. Я был её компаньоном столько же лет, как и Хосок с Гуком, но узы между нами не были сильны. Когда ты живёшь в постоянной борьбе, в крови, отношения складываются непрочные и их с лёгкостью можно разрушить. Я ушёл от неё, ни разу ни оглянувшись назад.    – Я путешествовал с Питером и Лианой несколько лет, чувствуя этот новый, более спокойный мир. Но депрессия не исчезла. Я не понимал что не так со мной, пока Питер не заметил, что мне всегда становится хуже, после охоты.    – Я задумался над этим. За столько лет кровопролития и резни, я почти растратил всю свою человечность. Я, несомненно, стал ночным кошмаром, самым ужасным монстром из всех монстров. Каждый раз, когда я находил следующую человеческую жертву, я чувствовал слабый укол той памяти, когда у меня была другая жизнь. Смотря в их глаза завороженные моей красотой, я мог представить Марию и других, какими они мне казались в ту последнюю ночь, когда я был Ким Юнги. Для меня это было сильнее – эта позаимствованная память, чем для кого-то другого, потому что я мог чувствовать всё, что чувствовала моя добыча. И я чувствовал, что они переживают, когда я убивал их.    – Ты уже испытал, как я могу манипулировать эмоциями вокруг меня, Тэ, но мне интересно понимаешь ли ты, как чувства в комнате влияют на меня. Каждый день я живу в климате из эмоций. Первое столетие своей жизни, я жил в мире кровожадной мести. Ненависть была моя постоянная спутница. Стало легче, когда я ушёл от Марии, но я всё равно чувствовал ужас и страх своих жертв.    – Это стало слишком.    – Депрессия становилась всё хуже, и я решил путешествовать без Питера и Лианы. Цивилизованные, по-своему, они не могли почувствовать то же отвращение, что начал чувствовать я. Они просто хотели отдохнуть от борьбы. Меня так утомили убийства – любые, даже убийства людей.    – Но мне приходилось продолжать убивать. Какой выбор был у меня? Я пытался убивать реже, но жажда одолевала меня, и я сдавался. После столетия, удовлетворения всех своих моментальных побуждений, я пришёл к самодисциплине…это было трудно. И я ещё не совершенен в этом.    Юнги запутался в своей истории, так же как и я. И меня удивило, когда его грустное лицо озарилось мирной улыбкой.    – Я был в Филадельфии. Был шторм, и я мог выйти днем – меня, что-то тревожило. Я понимал, что буду привлекать внимание, стоя под дождём посреди улицы, и нырнул в полупустую закусочную. Мои глаза были достаточно тёмными, чтоб никто не обратил на них внимание, но это означало, что я голоден, и это слегка меня беспокоило.    – Он был там – естественно, ожидая меня. – он усмехнулся. – Он соскочил с высокой табуретки возле прилавка, как только я вошёл, и подошёл прямо ко мне.    – Это шокировало меня. Я не был уверен, собрался ли он нападать или нет. Это был единственное объяснение его действиям, до которого я додумался исходя из своего прошлого опыта. Но он улыбался. И эмоции, которые исходили от него, были ни на что не похожи.    – Ты заставил меня долго ждать, – сказал он.    Я даже не заметил, как Чимин снова оказался возле меня.    – И ты склонил голову, как добропорядочный джентльмен южанин и сказал: – Простите, сэр. – Чим засмеялся, вспоминая.    Юнги улыбнулся ему в ответ. – Ты протянул мне руку, я взял её не осознавая, что я делаю. В первый раз, почти за целое столетие, я почувствовал надежду.    Пока Юнги говорил, он взял Чима за руку.    Чимин усмехнулся. – Я вздохнул с облегчением. Думала ты никогда не покажешься.    Они смотрели друг на друга, улыбаясь, потом Юнги повернулся ко мне, всё ещё улыбаясь.    – Чим рассказал мне о своих видениях про Хосока и его семью. Я не мог даже поверить что такое существование возможно. Но Чимин заставил меня в это поверить. И мы отправились на их поиски.    – Испугав их до чёртиков, тоже, – сказал Гук, задержав свой взгляд на Юнги, прежде чем повернуться ко мне и объяснить. – Мы с Джуном как раз были на охоте. Появляется Юнги, весь покрытый боевыми шрамами, таща за собой эту маленького чудака, – Чонгук игриво подтолкнул Чима локтем, – приветствующего их всех по именам, знающего всё о них, и интересующегося в какую комнату он может вселиться.    Чим и Юнги засмеялись одновременно, сопрано и бас.    – Когда я вернулся домой, все мои вещи были уже в гараже, – продолжал Чонгук.    Чимин пожал плечами. – Из твоего окна был лучший вид.    Теперь они рассмеялись все вместе.    – Это хорошая история, – сказал я.    Три пары глаз уставились на меня вопросительно.    – Ну, я имею в виду последнюю часть. – сказал я защищаясь. – Хорошее окончание с Чимином.    – Чим все изменил, – согласился Юнги. – Этот климат мне приятен.    Момент спокойствия не мог длиться вечно.    – Армия, – прошептал Чимин. – Почему ты мне не сказал?    Все остальные снова внимательно смотрели на Юнги.    – Я думал, что воспринял знаки неверно. Потому что где мотив? Зачем кому-либо создавать армию в Сеуле? Там не было истории, не было мести. Не было смысла в завоевании его, никто не объявлял претензий на эту землю. Кочевники проходили через город, но там нет никого, с кем нужно сражаться. Никого, чтоб защищать город от кого-то.    – Но я уже видел это раньше, и нет другого объяснения. В Сеуле – армия новообращенных вампиров. Мне кажется, чуть меньше двадцати. Самое плохое то, что они не обучены. Кто бы ни создал их, он оставил их. Будет становиться только хуже, и не придётся долго ждать вмешательства Вальтури. Я вообще удивлён, почему они так долго тянули.    – Что мы можем сделать? – Спросил Хосок.    – Если мы хотим избежать вмешательства Вальтури, мы должны уничтожить новообращённых вампиров, и нам придётся делать это уже очень скоро. – Лицо Юнги было твердым. Зная теперь его историю, я мог предположить, как эта решение должно его волновать. – Я могу научить вас. Это будет не просто осуществить в городе. Молодые не беспокоятся о безопасности, но нам придётся. Мы будем ограничены, они – нет. Может, мы сможем выманить их.    – Может нам и не придётся этого делать. – Голос Чонгука был суров. – Разве никому не приходит мысль, что единственная возможная угроза в этой области, ради кого стоит созывать армию это…мы?    Глаза Юнги сузились, а у Хосока расширились в шоке.    – Семья Тани тоже рядом, – сказала МинСу медленно, нежелая, соглашаться с утверждением Чонгука.    – Новообращенные не уничтожают население Анкориджа, МинСу. Я думаю, мы должны рассматривать тот факт, что их цель это мы.    – Они не пришли за нами, – вмешался Чим, – настойчиво, а потом замолчал. – Или…они не знают что придут, пока.    – Что случилось? – Сказал Гук заинтересованно, но настойчиво. – Что ты видел?    – Вспышки, – сказал Чим. – Я не могу увидеть чёткой картинки, когда пытаюсь разобраться, что происходит, ничего конкретного. Но я вижу эти странные вспышки. Не достаточно для того, чтобы понять суть. Это как будто, кто-то меняет их мысли, изменяя план действий от одного к другому, так быстро, что я не могу получить всю картину…    – Нерешительность? – Спросил Юнги недоверчиво.    – Я не знаю…    – Не нерешительность, – прорычал Чонгук. – Знание. Кто-то, кто знает, что ты ничего не сможешь увидеть, пока не будет принято окончательное решение. Кто-то, кто прячется от нас. Играющий с дырами в твоих видениях.    – Кто может знать это? – прошептал Чимин.    Глаза Чонгука были тверды как лёд. – Аро знает тебя так же хорошо, как ты сам.    – Но я же всё равно увижу, если они решат придти…    – Разве что, они не захотят запачкать руки.    – Услуга, – предположил Джин, заговорив в первый раз. – Кто-то с юга… у кого уже были проблемы с законом. Тот, кто должен быть казнен, и кому был предложен второй шанс – если они уладят одну маленькую проблемку… Это объясняет, почему Вальтури тянули с ответом.    – Почему, – спросил Хосок всё ещё шокированный происходящим. – Нет причин у Вальтури, чтобы –...    – Есть причины. – спокойно не согласился Гук. – Я удивлён, что это случилось так быстро, потому что другие мысли были сильнее. В своих мечтах возле себя Аро видел меня с одной стороны, а Чима с другой. Настоящее и будущее, возможное всеведение. Сила этой идеи одурманила его. Я думал, у него уйдёт много времени, чтоб отказаться от этого плана – он слишком этого хотел. Но у него были мысли о тебе ,Хосок, о нашей семье, растущей сильной и большой. Зависть и страх: у тебя есть… не больше чем у него, но всё же то, что хочет он. Он старался не думать об этом, но всё же не смог спрятать это от меня. Присутствовала мысль избавится от конкуренции. Наша семья самая большая, из тех, что довелось ему встретить, не считая их собственного клана…    Я уставился на него в ужасе. Он никогда не рассказывал мне этого, но мне кажется, я знаю почему. Могу представить себе сейчас мечты Аро. Чонгук и Чимин с холодными кроваво-красными глазами в чёрных, развевающихся балахонах, стоящих возле Аро…    Хосок прервал моё кошмарное ведение. – Они слишком привязаны к своей миссии. Они сами никогда не нарушат правил. Это противоречит всему, для чего они работали.

    – Они подчистят все, потом. Двойное предательство. – зловещим голосом сказал Чонгук. – Никакого вреда не причинено.    Юнги наклонился вперёд, отрицательно качнув головой. – Нет, Хосок прав. Вальтури не нарушат правил. К тому же это слишком скользко. Эта… особа, эта угроза – они не понимают, что собираются делать. Новички – готов поклясться, что именно они. Не могу поверить, что Вальтури замешаны во всем этом. Но они будут.    Они все смотрели друг на друга, замерев от стресса.    – Тогда едем, – Джун почти прорычал. – Чего мы ждём?    Хосок и Гук обменялись долгими взглядами. Чонгук кивнул.    – Нам нужно, чтоб ты научил нас, Юнги. – наконец сказал Хосок. – Как их уничтожить. – Хосок сжал челюсть, но я видел боль в его глазах, когда он это говорил. Как никто другой, он ненавидел насилие.    Что-то беспокоило меня, но я никак не мог понять что. Я оцепенел, шокированный и смертельно напуганный. И даже в таком состоянии я чувствовал, что упустил что-то важное. Что-то имеющее значение в этом хаосе. Что все прояснит.    – Нам понадобится помощь, – сказал Юнги. – Ты думаешь, семья Тани готова…? Ещё пять зрелых вампиров это огромная разница. И тогда Кейт и Элеазар имели бы повод перейти на нашу сторону. С их помощью, все было бы почти легко.    – Мы спросим. – ответил Хосок.    Юнги протянул мобильный телефон. – Нужно спешить.    Я никогда не видел, по натуре спокойного, Хосока таким потрясённым. Он взял телефон и подошёл к окну. Набрал номер, приложил телефон к уху, другой рукой облокотился на окно. Он всматривался в туманное утро со страдальческим и противоречивым выражением.    Чонгук взял мою руку и притянул меня на белое сдвоенное кресло. Я сел рядом с ним, пока он смотрел на лицо Хосока, я не сводил глаз с лица Гука.    Хосок говорил тихо и быстро, трудно различимо. Я услышал, как он поприветствовал Таню, а потом быстро начал объяснять ситуацию, слишком быстро, чтоб я успел понять много, понял только одно, что вампиры на Аляске знали о происходящем в Сеуле.    Потом, что-то изменилось в голосе Хосока.    – О, – резким от удивления голосом, сказал он. – Мы понятия не имели… о чувствах Ирины.    Рядом застонал и закрыл глаза Гук. – Проклятье. Проклятая Розэ, чтоб она провалилась в глубины ада, где ей и место.    – Розэ? – прошептал я, и кровь отлил от моего лица, но Чонгук не ответил, сосредоточившись на мыслях Хосока.    Моя короткая встреча с Розэ ранней весной в этом году, была не тем воспоминанием, что поблекло или посерело в моей памяти. Я всё ещё помню каждое слово, которое она сказала мне, перед тем как вмешался Богом и его стая.    На самом деле я пришла сюда, чтобы оказать ей услугу…    Лиса. Розэ была её первым маневром – она отослала её понаблюдать, увидеть, насколько будет сложно добраться до меня. Он не выжил после нападения оборотней, и не смог доложить ей.    Несмотря на то, что он поддерживал старые связи с Лисой после смерти Дженни, она завязала новые связи и новые отношения. Он ушёл, чтоб жить с семьёй Тани, на Аляске. Таня, рыжеватая блондинка – самый близкий друг Чонов во всём вампирском мире, почти семья. До своей смерти Розэ почти год прожила с ними.    Хосок продолжал говорить, он не оправдывался. Убедительный, но резкий. Потом внезапно резкость победила желание убеждать.    – Об этом не может быть и речи. – сурово сказал Хосок. – У нас перемирие. Они не нарушали его, и мы тоже не будем. Мне жаль слышать это… Конечно. – Мы сделаем всё, что от нас зависит, одни.    Хосок выключил телефон, не дождавшись ответа. Он продолжал всматриваться в туман.    – В чем проблема? – Джун прошептал Гуку.    – Ирина была больше увлечена нашей подружкой Розэ, чем мы знали. Она затаила злобу на оборотней, за её убийство, когда они спасали Тэ. Она хочет… – он замолчал, посмотрев на меня.    – Продолжай, – сказал я, как смог спокойно.    Он нахмурился. – Она хочет отомстить. Уничтожить стаю. Они готовы обменять свою помощь, на наше разрешение.    – Нет! – выдохнул я.    – Не волнуйся, – сказал он ровным голосом. – Хосок никогда не пойдёт на это. – он замолчал в нерешительности, потом вздохнул. – И я тоже, никогда. Розэ получила то, что заслужила, – он почти прорычал – И я всё ещё в долгу перед оборотнями.    – Это не хорошо. – сказал Юнги. – Слишком мало для боя. У нас больше опыта, но нехватает количества. Мы победим, но какой ценой? – его напряженный взгляд мелькнул по лицу Чимина и дальше.    Мне хотелось орать во всё горло, я понял, что подразумевает Юнги.    Мы выиграем, но и проиграем одновременно. Кто-то не выживет.    Я посмотрела вокруг, на их лица – Юнги, Чимин, Намджун, Джин, МинСу, Хосок…Чонгук – лица моей семьи.