Глава 11

Джоанна

Ты видишь, что он мучается, ты знаешь, какого ему, но молчишь. Почему?

Закрой свой рот, я помогаю нам выйти отсюда скорее, чем ты сдохнешь прямо в кресле.

Нет, это самоубийство.

Еще слово, и ты навсегда забудешь свою личность.

Я вернусь тогда, когда ты этого будешь меньше всего ожидать.

Долгое молчание вызывало у меня ещё большее раздражение, чем её постоянные недовольства. Неужели она не понимает, что если бы не я, мы бы так и оставались в кресле мистера Паркмента, словно безжизненные манекены? Как можно быть настолько глупой? Она могла бы хоть раз задуматься о нас, о своей жизни, но вместо этого она начала беспокоиться о безопасности своего друга Лестора. Её беспокоило, что его брат ушёл, и теперь он остался один на один с нашим врачом. Но кто виноват в этой ситуации? Он сам! Нужно было думать, прежде чем вмешиваться в чужие дела.

Он хороший человек. Дастин лично попросил меня присмотреть за его братом, чтобы он получал необходимое лечение и не пытался помочь нам в сложных ситуациях.

Не пытайся вырваться, Джо. Твоя задача — оставаться на месте и ждать своего выхода, когда придёт время изображать обиженную девочку. А пока что действовать буду я — Рут. Вы меня поняли?

Она замолчала, кажется, осознав, что сегодня снова не её день. Да, дорогая, такое случается, когда твой характер оказывается почти полностью сломлен перед лицом всех нас. Не хочу сказать, что я совсем не сочувствую Лестору, но нужно же включать голову! Инстинкт самосохранения должен быть на первом месте. А он, кажется, пытался покончить с собой, и это может означать, что ему совершенно безразлична собственная жизнь.

Не стоит сравнивать людей с собой. Он хочет помочь нам, а мы своими действиями только усугубляем ситуацию!

Твою душу Бога мать! Джоанна, уйди в закат, рассоси успокоительного и ляг спать. Тебя никто слушать не будет, если бы не ты — мы бы тут не оказались!

— Джо, всё в порядке? — голос Барри прерывает мои размышления, и я словно со стороны наблюдаю за парнем, который стоит с двумя медицинскими картами в руках и внимательно изучает нас.

— Да. Что-то случилось? — Я выпрямляюсь в кресле, стараясь не смотреть в сторону Габриэлы, которая стоит слева от меня. Она уже давно поглядывает на него, и мне всё сложнее удерживать её внимание, особенно когда я чувствую, как электрический разряд проходит через меня, и мне кажется, что все мои «Я» меняются каждую секунду прямо здесь, в этом кресле, прямо на глазах у Ерлин и мистера Паркмента.

— Мне показалось, что сейчас была не ты здесь.

Я сглатываю. Неужели всё уже так очевидно? Почему он так думает? Как это выглядит со стороны? Я меняю выражение лица, позу или даже свою внешность? Барри, кажется, читает меня как открытую книгу, сканирует мои мысли и проникает в самые потаённые уголки моей души. Я снова сглатываю и глупо улыбаюсь.

— Всё хорошо, но я начинаю беспокоиться за Лестора. Прошла неделя с тех пор, как ушёл Дастин, а он до сих пор не хочет со мной разговаривать.

— Всё хорошо, Лестор сейчас находится под моим наблюдением. Он в палате, принимает лекарства и проходит полный курс, чтобы лучше понять себя. — Он приглаживает волосы и бросает взгляд на мистера Паркмента, который только что вышел из своего кабинета и пристально смотрит на нас. Интересно, он обращает внимание на нас обоих или только на меня?

— Могу я его увидеть? — спрашиваю я, склонив голову набок и стараясь сдержать эмоции, которые рвутся наружу. Нет, только не сейчас.

— Завтра четверг, если он захочет спуститься, то увидимся в зале. Мне пора, — бросает он через плечо и убегает к старику.

Ты всё такая же жалкая, бездарная тварь.

Остановись, если бы ты была здесь, нас бы отправили обратно, не задумываясь. Уходи в туман, Рут. Если завтра придёт наша мать, нам не поздоровится! Она снова будет благодарить мистера Паркмента за то, что он согласился помочь мне, но никто не сказал ей, что это я помогаю ему.

Мистер Паркмент, его покойная жена Джозефина и дочь Мила были частью нашей семьи. Точнее, они были частью семьи моей матери, поскольку она работала адвокатом в фирме Джозефины. Как это часто бывает, они стали друзьями семьями, пока Джозефина не погибла в автокатастрофе.

Моя мать защищала права старика на суде, и, казалось, она не замечала, как он медленно, но верно сходил с ума. Каждую ночь, когда они сидели на нашей кухне и обсуждали все возможные варианты исхода суда, он только и говорил, что может вернуть к жизни свою дочь, которая первые два дня находилась в коме, а затем умерла. Он был настолько одержим этой идеей, что утверждал, что найдёт способ дать новую жизнь людям, которые находятся на грани жизни и смерти.

Поначалу я не замечала его состояния и думала, что он просто не может смириться с тем, что в жизни умирают близкие люди. Это так удивительно осознавать, что человек, который спасает жизни других людей с точки зрения психологии, может столкнуться с серьёзной проблемой сам.

Я попала сюда по знакомству, и моя мать, тоже по знакомству, согласилась на любое лечение. Кто бы мог подумать, что мистер Паркмент, который считает, что мой диагноз — это грань между жизнью и смертью, предложит мне стать его «Экспериментом №3». Мне не составило труда понять, что задумал этот человек. Они не знают, что пока Джо страдает от боли, Рут и Габриэль находятся в сознании.

Чтобы излечиться, мне не только нужны таблетки и электрошок. Мне необходима работа над своим сознанием и длительный курс психотерапии. А «пытка» психолога только способствует тому, чтобы я могла глубже погрузиться в сон, в то время как мои личности выходят на поверхность и занимаются своими делами.

Лестор не знал об этом. Он по-прежнему думает, что мне нужна помощь и что меня нужно вытащить отсюда. Но если это и так, то меня нужно забрать от матери и мистера Паркмента. Однако я осознаю, что мне необходимо лечение.

Глупая, мы всегда готовы помочь тебе в жизни, а ты считаешь, что мы только вредим тебе. Из-за твоей нерешительности парень стал подопытной мышкой для старикана, в то время как ты здесь развлекаешься с нами.

Остынь, Рут. Барри знает, что делает, жизнь парня в его руках.

****

Четверг. Я сижу напротив своей матери, которая разговаривает с мистером Паркменом. Она кивает в ответ на все его предложения, касающиеся меня. А я не могу сосредоточиться на разговоре. Всё, что я вижу перед собой — это потрясающая картина: Лестор, его родители и Дастин. Кто бы мог подумать, что Коралия будет с ними? Никто.

Я изо всех сил старалась сдержать Рут, чтобы показать матери мои якобы произошедшие изменения. Я старалась не дать волю своим «демонам», которые сразу же проявились, как только я увидела молодую пару. Дастин собственнически положил руку на талию девушки, а она мило улыбалась ему и их родителям. Удивительно, как быстро они приняли её в свою семью! Насколько я помню, мать братьев была категорически против этого союза.

Потому что она обычная шлюха, которая ради денег готова на всё, особенно когда узнала о состоянии и влиянии их отца.

Рут, хватит. Они имеют право на счастье, а мы — на то, чтобы уйти отсюда и уехать как можно дальше, оставив позади всех, кто нас окружает сейчас.

Несмотря на все слезы, мольбы и фальшивые благодарности нашей матери, она — последнее, что я хочу видеть в своей жизни. Несмотря на все страдания, которые она пережила, на мою болезнь и ненависть к ней, я никогда не прощу её за то, что она добровольно согласилась на любое лечение от Алджернона.

Я даю слово, что если когда-нибудь выберусь из этого ада, то навсегда вычеркну её из своей жизни.

Лестор

— Мы идём к Барри, а вы пока поговорите, ребятки, — с улыбкой говорят родители и уходят, оставляя меня с братом и Коралией.

— Как ты? — тихо спрашивает девушка. Удивительно видеть её здесь, в другом конце больницы. Её длинные тёмные волосы кажутся ещё длиннее, вероятно, благодаря правильному уходу. А глаза сияют ещё ярче, когда Дастин нежно касается её.

Оба выглядят очень счастливыми и ухоженными. На девушке лёгкое платье, а на Дастине его привычные прямые джинсы и просторная футболка. Кажется, они всегда мечтали об этом моменте. И я не могу не согласиться с ними.

— Я жив, но не здоров, — с лёгкой усмешкой произношу я, поймав на себе серьёзный, почти сердитый взгляд брата. — Не нужно быть таким серьёзным, Дастин. Я стараюсь изо всех сил, чтобы выбраться отсюда, но мне просто нелегко.

— Ты прекратил к ней лезть? — бросает так, словно я был маньяком, который одержим лишь одной мишенью.

— У меня нет сил, чтобы приближаться к ней. В последнее время я стал для мистера Паркмента чем-то вроде любимой игрушки.

— Мы пытались рассказать вашей маме о том, что здесь происходит, но, кажется, её не волнует, что именно с вами делают. Она просто хочет забрать вас отсюда. Говорит: «Как же так, Дастина они выписали, а Лестора — нет?» — девушка попыталась изобразить голос и мимику нашей матери, и ей это удалось. Я пожимаю плечами.

— Лестор, если ты только попросишь, я постараюсь забрать тебя. Мы всё уладим и заберём тебя тайком от мамы, чтобы ты мог отдохнуть, — брат говорит это с такой серьёзностью, что мне становится немного смешно. Он делает вид, что повзрослел, или откуда у него такая уверенность в своих силах?

— Почувствовал свою власть? — спрашиваю я, приподняв уголки губ, и смотрю ему прямо в глаза. На мгновение он опешил, но затем, казалось, стал еще более серьезным, чем прежде. Похоже, проблемы с гневом даются ему особенно трудно вне стен больницы. Лия, поглядывая то на него, то на меня, начинает нервно кусать нижнюю губу. Она боится.

— Лестор, — прозвучал грубый голос. — Если тебя всё устраивает, то зачем мне приходить к тебе?

— Со мной всё в порядке, не стоит беспокоиться. Я не виноват в том, что ты меня не понимаешь. Я уже говорил тебе, что мне нравится эта девушка, и если я вижу, что ей нужна помощь, то обязательно помогу. Я не такой, как ты, который готов бросить любого ради своей выгоды.

Коралия шумно выдыхает, и Дастин украдкой бросает на неё взгляд, но быстро отворачивается, когда она поворачивает голову в его сторону.

— Не стоит быть таким высокомерным. Я вижу, что тебе плохо, гораздо хуже, чем в начале пути. Но это не значит, что ты должен терпеть нападки мистера Паркмента, — говорит Лия, выпрямляя спину, чтобы посмотреть на Джо, которая сидит чуть поодаль от нас. — Неважно, что это — любовь, симпатия или дружеский интерес. Пожалуйста, береги себя и позволь нам помочь тебе.

— Не хочет — не надо, — резко ответил Дастин и потянулся к карману за пачкой сигарет. Однако девушка перехватила её и покачала головой. — Если ты считаешь, что справишься сам, то мы можем ехать.

Он просто констатирует факт. Не делает намёков, не задаёт вопросов, а просто сообщает. На несколько мгновений я ощущаю боль в сердце, опустошение и разочарование в себе. Возможно, я заслужил, чтобы меня оставили в таком состоянии: подавленным, измученным и тайно влюблённым в больную девушку.

— Куда? — хочу удовлетворить свое любопытство. 

— Отец приобрёл новый порт в Аризоне и оформил на меня доверенность, чтобы я мог начать собственное дело. Я заберу Лию, и мы отправимся туда.

Девушка смотрит на своего парня влюблёнными глазами, не замечая ничего вокруг. Я же, кажется, начинаю видеть ситуацию иначе. Я понимаю, что скоро её ждёт непростое время рядом с Дастином. Ей придётся столкнуться с его вспышками гнева, неуравновешенностью и собственническим поведением.

Им обоим предстоит пройти через множество испытаний, прежде чем они достигнут своего финала. Но какой именно финал ждёт моего брата и мою подругу, я уже не узнаю. Это их история, и я ещё долго не буду в ней играть главную роль.

— Как благородно! Надеюсь, у вас всё получится, — с улыбкой произношу я. — Я постараюсь освободиться как можно скорее, и мы свяжемся с вами сразу же, — мой взгляд обращается к девушке, которая снова обращает на меня внимание.

— Конечно, не думай, что если я уезжаю с ним, то забуду о тебе. Ты мой лучший и единственный друг, Лестор.

Дастин, улыбнувшись, поднялся, попрощался и ушёл курить, что было для него привычным делом.

— Лестор, — Лия наклоняется ко мне и накрывает мои руки своими. — Вчера я разговаривала с Барри, и он мне много чего рассказал о Джо и о тебе. Пожалуйста, не приближайся к ней в течение как минимум недели. Не выходи из палаты и делай все, что тебе говорят. Скоро всё закончится.

— Что ты имеешь в виду?

— Барри должен покинуть больницу на неделю, он проходит повышение квалификации. В это время ты будешь совсем один. Пожалуйста, прислушивайся ко всему, что говорят вокруг, и присматривайся к людям. Обращай внимание на то, что тебе дают и куда могут вести, запоминай любые детали. Но самое главное — дождись его возвращения, умоляю тебя, — я почти видел слезы в глазах девушки.

Обняв её, я почувствовал, как тревога усиливается. Но я молчал и лишь кивал ей, стараясь успокоить.

— Отпустите меня! Я просто хочу её убить! — слышим мы с Лией крики Джоанны и оборачиваемся. В фойе больницы санитары держат её за руки, пытаясь вывести. Её мать рыдает, а мистер Паркмент, словно желая поддержать, нежно гладит её по спине.

— Я буду осторожен, — говорю я, глядя в зелёные глаза девушки, и замечаю в них проблеск надежды. Она испугана, но крепко сжимает мои руки, словно пытаясь передать мне свою силу и веру в меня. Мне тоже хочется верить, что всё скоро закончится, и я снова окажусь дома, в своей комнате, наслаждаясь свободой без успокоительных. — Расскажи, как у вас дела?

Девушка улыбается, и я почти чувствую грусть, скрывающуюся за её улыбкой.

— Всё хорошо, хотя ему и трудно адаптироваться в обществе. Я вижу, как он старается не проявлять агрессию даже по отношению к своей матери. Он боготворит отца и сейчас учится на курсах по ведению бизнеса, а также поступил на заочное отделение экономического факультета, конечно, не без помощи отца. Но я очень рада за Дастина, правда.

— А ты? Чем занимаешься теперь? — Лия почти непринужденно рассмеялась и отвела взгляд, не выдержав моего пристального взгляда.

— Кендалл помог мне с документами, и я восстановилась в колледже на факультете искусства. Я хочу закончить обучение и уже начала посещать занятия по рисованию. Это просто невероятно! Впервые в жизни я чувствую желание чем-то заниматься. Мне кажется, я потеряла много времени зря.

— Как же замечательно! Ты движешься вперёд, и если это приносит тебе радость, то это просто прекрасно. Я искренне рад за тебя, дорогая, — с улыбкой произношу я, и мы переплетаем наши руки в дружеском жесте, не переставая улыбаться.

— Нам пора,— суровый голос брата испугал нас обоих. Лия на мгновение замерла, но затем резко встала, и её платье, открывшись, продемонстрировало ноги. — Оденься, пожалуйста.

— Прости, — голос девушки был тихим и испуганным. Теперь я начинаю понимать, что его агрессия направлена не только на нашу маму. — Пока, Лестор, я зайду к тебе в следующий четверг после занятий, — она улыбнулась и поспешила уйти.

— Дастин, ты пугаешь ее.

— Я и без тебя знаю, — сказал он, поворачиваясь ко мне после того, как проводил взглядом брюнетку, выбежавшую из больницы. — Но я ничего не могу с собой поделать. Как только мы встретились, я словно почувствовал на себе все взгляды людей. Впервые в жизни я так сильно боюсь потерять её на свободе, а не в больнице, представляешь?

— Возможно, тебе стоит обратиться на индивидуальные сеансы к Барри? — я приподнимаю бровь, и мой брат, сначала нахмурившись, затем усмехается.

— Я, может, и придурок, но контролировать могу себя, но за идею благодарю, — он наклоняется ко мне ближе. — Ты узнал, по какой причине Джо находится здесь?

— Когда бы я мог это сделать? Три дня я был под действием снотворного и находился под наблюдением мистера Паркмента. Мне не позволяли даже отойти от кровати.

— У Джоанны диссоциативное расстройство личности, — Дастин откашливается и оглядывается. — Если говорить проще, то это раздвоение личности. Ты можешь видеть Джоанну, но не факт, что с тобой говорит именно она, а не какая-то другая её личность, например, «Рут» или кто-то ещё. Понимаешь? Пожалуйста, отступись от неё. Я не хочу тебя потерять.

— Всё будет хорошо, поверь мне, но спасибо за информацию, я обязательно приму это к сведению, когда буду находится с ней один на один.

— Лестор, потерпи немного, скоро всё закончится.