Глава 10

Дастин

Мама всё ещё не произнесла ни слова, но её взгляд был устремлён на меня. Я же слушал рассказ отца о том, что покупка нового порта для транспортировки его продуктов откладывается на два дня. Лестор тоже молчал, наблюдая за нашим разговором: за отцом, за мной и за осуждающим взглядом матери. Интересно, чего она хочет больше всего: убить меня или догнать Лию и высказать ей всё прямо в глаза?

— Мистер и миссис Менсон, можем ли мы поговорить? — спросил Барри, закончив беседу с братом Коралии. Он сделал шаг в нашу сторону.

— Да, конечно.

— В свете последних событий я взял на себя ответственность за лечение вашего сына Дастина. Осмотрев его медицинскую карту и проведя несколько анализов, я принял решение о выписке. В понедельник вы можете забрать Дастина домой. Мы завершим курс таблеток и подготовим его к выписке.

Я был в полном недоумении. Эта новость стала для меня полной неожиданностью, ведь я так часто думал о выписке. Мне было непонятно, что именно повлияло на решение Барри стать моим лечащим врачом, и почему он выбрал именно меня.

— Мистер Палмер, простите, я не понимаю. Почему только Дастин? — мама в панике начинает вставать с лавочки, нервно теребит ремни своей сумки и, кажется, вот-вот снова расплачется.

— Дастин завершил лечение. У него почти не осталось вспышек гнева и неконтролируемой агрессии. Мы сделали всё возможное для вашего сына, и теперь будем наблюдать за его адаптацией к жизни и людям уже за пределами больницы.

— А Лестор? — не унимается мама.

— Всё гораздо серьёзнее, — говорит он, тяжело вздохнув. — У Лестора наблюдается рецидив. За последние три дня я внимательно следил за его состоянием. Он снова не спит, и каждую ночь я вижу его в комнате, где он сидит на кровати и разговаривает сам с собой. К моему большому огорчению, ваш сын начал покидать свою палату в ночное время.

Катастрофа! Кто-нибудь может объяснить мне, почему я чувствую себя так неловко в этой ситуации? Как же трудно наблюдать, как рушится жизнь моего брата из-за его нелепой влюблённости в новенькую!

Сколько раз я говорил ему: «Не ходи к ней. Оставь её в покое». Если уж так хочется, то лучше обратись ко мне или к Барри, и мы организуем тебе свидание с твоей избранницей. Но нет, стоит только мне на пару дней отвлечься от повседневных дел, как всё — прощай.

— Какой рецидив? Почему мне сразу никто не сказал об этом? — мама выпрямилась и включила свой обычный режим: «Я — преподаватель университета, а не посудомойщик в бургерной». Я уже несколько раз видел, как она включается в это состояние, и, как правило, ничего хорошего из этого не выходит. Сейчас она пару минут будет изображать из себя сильную и независимую женщину, а потом разревется в объятиях отца, пока он будет выяснять и решать проблемы.

— Я понимаю ваши чувства, миссис Менсон. Я получил карту вашего сына лишь несколько дней назад и должен был провести собственное расследование, чтобы подтвердить или опровергнуть свои подозрения относительно Лестора. Да, у него действительно произошёл рецидив, и я смею предположить, что это связано с недавним поступлением в нашу клинику новой пациентки. Джоанна Фиссон — девушка, которая оказалась в крайне сложной ситуации и была госпитализирована в моё отделение. Она привлекла внимание одного из ваших сыновей.

Барри, сучья ты морда! Зачем ты рассказал всё нашей матери? Теперь она не позволит тебе лечить моего брата. Она заберёт его и будет держать в подвале целую неделю, чтобы он забыл о Джо как можно скорее. Забери нашу маму и вылечи её от чрезмерной любви к своим детям! — хотел сказать я, но только потер глаза руками и посмотрел на брата.

— Вы хотите сказать, что мой сын полюбил больную девушку и разрушил все свои планы, к которым шел несколько лет? — она повернулась к брату и попыталась встретиться с ним взглядом, но он, не в силах вынести ее боль, опустил голову и уставился в пол.

— Нет. Лестор просто оказался из тех людей, кто готов принять на себя чужую боль, не пытаясь спасти себя. Мы оставим его ещё на месяц или два в больнице, а потом посмотрим, сможете ли вы его забрать. В понедельник в полдень я буду ждать вас здесь, чтобы передать все документы Дастина, — Барри уже хотел уйти, но, конечно, мама не договорила.

— Нет, подождите! — Она схватила его за локоть, но тут же отпустила, испугавшись. — Чем я могу помочь своему сыну?

В её голосе было столько же отчаяния, сколько и на похоронах сестры. Мой внутренний ребёнок уже готов был вырваться наружу, накричать на всех, расплакаться и уйти. А я просто хотел разбить наглое лицо Лестора. За что? За его глупость, за его нелепую влюблённость, за его синдром спасателя, которого никогда раньше не было. Если медикаменты не помогают, давай просто устроим ему весёлую жизнь, пока я здесь. Он сразу поймёт, как нужно себя вести.

— Я обязан вылечить его, миссис Менсон. Не беспокойтесь, пожалуйста, заберите Дастина и оставьте Лестора со мной. Я должен увидеть, как он будет жить здесь один. Всего доброго!

Я обнимаю родителей и говорю, что хочу прогуляться с Барри и немного покурить. Отец молча кивает в ответ, а мама даже не слушает меня. Сейчас все её мысли заняты тем, что мой бедный брат находится в очень тяжёлом состоянии.

Возможно, сейчас во мне говорит ревность. Мне обидно, что мама не проявила радости по поводу того, что один из её сыновей выздоровел и его выписывают. Неужели так сложно хотя бы сделать вид, что ты счастлива?

Меня всегда раздражала её гиперопека. Она стала проявляться ещё в старшей школе, когда я пытался найти девушку, гулять с друзьями и просто жить жизнью подростка. Иногда мама понимала меня, слышала и уже не обращала внимания на то, что я отличаюсь от Лестора: не сижу дома, не делаю уроки допоздна, не хожу в шахматный клуб и не состою в группе чтецов.

Чего она ожидала от парня, который стал получать любовь, словно это нечто само собой разумеющееся? Как будто это один из пунктов в договоре на работе: «Приходите домой и одного из сыновей любите и уважайте только тогда, когда хотите его унизить».

Моя болезнь стала прогрессировать после того, как Хлои покончила с собой. Когда мама пережила свою депрессию, она начала заботиться о Лесторе, словно о бездомном котенке. Я хорошо помню, как после очередного весёлого вечера с друзьями, вернувшись домой, застал их в нашей беседке, где они пили чай.

«Попрощавшись с Коди, я закинул рюкзак на плечо и решил зайти в дом через задний двор. Время было позднее, и я подумал, что, возможно, отец ещё не спит. Чтобы не шуметь воротами, я перепрыгнул через них и осторожно направился к дверям, пока не услышал голос матери:

— Лестор, я понимаю, что ты уже неделю не выходишь из дома и говоришь неправду, утверждая, что ходишь на учёбу. Пожалуйста, расскажи мне, что происходит?

Мой брат хранит молчание, и я тоже не могу ничего сказать. Интересно, как он вышел из комнаты? После похорон сестры он вообще не выходил из своей комнаты. Маме он сказал, что не ходит на первый урок, потому что его назначили вести кружок по шахматам в младшей школе, а занятия там начинаются позже обычного. Мама поверила ему, а меня не стала расспрашивать.

— Всё в порядке, мне просто нужно время, чтобы осознать то, что я видел.

Он вздыхает, и я решаю выглянуть и посмотреть на них. Мама уютно устроилась в кресле, укутанная в плед, и держит свою любимую зелёную кружку. Я не люблю этот цвет, но в нашем доме он встречается повсюду. Мой брат сидит на диване, поджав ноги, словно девушка. Это зрелище вызывает у меня мурашки.

— Лестор, прошу тебя, если ты почувствуешь себя хуже или заметишь что-то подобное со своим братом, немедленно сообщи мне! Я рассчитываю на тебя, ты моё главное сокровище после Хлои, и я очень переживаю за тебя.

— Я понял, мам.

Он поднимается и уходит в свою комнату. Мои руки дрожат, дыхание учащается, и я выхожу под свет уличного фонаря. В моей голове нет ни одной плохой мысли, только одна хорошая: я хочу убить эту женщину, как она убила меня.»

Не могу сказать, что тогда я просто ушёл, бросив на мать строгий взгляд. Нет, это был мой первый срыв на неё. Я разгромил всю беседку, разбил её любимую кружку, разорвал плед и почти ударил её. Если бы не отец, который сначала смотрел на меня, а потом ударил, чтобы привести в чувство, я бы не сдержался.

Смерть сестры стала для меня трагедией, которая повлияла на мою жизнь. Я стал агрессивным и не мог контролировать свои эмоции по отношению к окружающим.

Я потерял девушку, почти потерял лучшего друга и потерял надежду на будущее. Я хотел сдаться, но однажды, придя домой, увидел, как мой родной брат, весь в крови, держит в руках охотничий нож отца. Я был очень зол и в порыве гнева избил его.

С тех пор наши характеры сложились по-разному. Он молча плачет и принимает боль, а я выплескиваю её, разрушая всё вокруг и не в силах контролировать свои действия.

****

Лестор лежал на кровати и смотрел в потолок, пока я стоял у стены и ждал ответов на свои вопросы. Он пару раз вздохнул, сел и стал пристально разглядывать стену перед собой. Я начал злиться и непроизвольно постукивал костяшками пальцев по стене, но терпеливо ждал.

Возможно, я и чувствую себя не на своём месте в нашей семье, но, увидев все психические проблемы своего брата, я решил сдержаться и не усугублять ситуацию. Я пришёл сюда, чтобы узнать, как могу помочь ему и что его беспокоит.

— Прости, — тихо произносит он и опускает голову, как будто вернулся к матери.

Мне становится нехорошо, и я чувствую, как во мне начинает проявляться то, чего я не хотел бы видеть в своей жизни ещё как минимум пару лет.

Я подхожу ближе и сажусь рядом с братом. Как вести себя в таких ситуациях? Раньше я никогда не пытался его успокоить. Наоборот, либо бил, либо просто уходил из дома на ночь. Может быть, стоит обнять его или похлопать по плечу? Как же сложно!

— Тебе не за что извиняться, — произношу я с облегчением. — Но объясни, пожалуйста, почему ты решил в одиночку бегать по больнице ночью, зная, что мистер Паркмент не в себе?

Лестор с лёгкой усмешкой повернулся ко мне. Я заметил в его глазах слёзы и понял, что он готов расплакаться. Чтобы успокоиться и не дать волю эмоциям, я начал мысленно считать до десяти, повторяя про себя имя девушки. Не сейчас. Не сегодня. Никогда.

— Ты бы не пошел спасать Лию?

— Это очень необычный вопрос. От чего её нужно спасать? Может быть, её пытали, убивали или хотели продать в рабство?

— Смешно, Дастин. Снова шутишь.

— Потому что я не понимаю, зачем спасать, Джо. Да, у нас появился свой Марсель Петю*, но это не повод, даже не зная, почему твою подругу положили сюда, пытаться стать новым Питером Паркером*, понимаешь? Ты не можешь спасти человека, если он не нуждается в твоей помощи.

Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Теперь я начинаю понимать, почему решение разделить нас кажется более разумным, чем оставить нас вместе или выписать обоих. Моему брату нужна помощь, он не может самостоятельно справиться со своей депрессией или синдромом спасателя — или как там это называется? Возможно, его суицидальные наклонности и были притуплены, но кто может с уверенностью сказать, что он полностью излечился, особенно сейчас?

— Что ты сделал, что тебя накачали снотворным?

— Я собирался пойти к Джо, но, когда проходил мимо той комнаты, услышал, что там кто-то есть. По счастливой случайности меня заметили. — он устало улыбается и смотрит на меня. Можно ли его слегка ударить? Хотя бы через подушку, пожалуйста.

— Ты хочешь сказать, что тебя оставляют здесь в качестве меры предосторожности, потому что тебя заметили, а меня отправляют, чтобы я не мешал? А Барри? Он вообще знает о том, что произошло?

— Да.

— И что он?

— Сказал не совать свой нос и сидеть тихо, мирно.

Я вскакиваю с кровати. Прекрасно, меня выписывают только потому, что я могу помешать опытам над моим братом и его странной подружкой. Благодарю за такую честь!

— Сиди здесь и постарайся, правда, не выбираться из палаты после отбоя.

Не обращая внимания на его слова, я выхожу из палаты и отправляюсь на прогулку. Мне нужно немного подышать свежим воздухом и успокоиться. Затем я немедленно направлюсь к Барри. Он обязательно поделится со мной своими знаниями, даже если это будет стоить мне нервов, времени и свободы.

Как только сигарета оказывается во рту, я чувствую облегчение. Даже если мне суждено скоро умереть, пусть это будет от сигарет. Да, это уже зависимость, но что ещё мне остаётся? Когда ты заперт в четырёх стенах со своими страхами и мыслями, то не пропускаешь ни секунды, чтобы отдохнуть. Хотя это может привести к печальным последствиям.

Барри как раз выходил из своего нового кабинета, когда я почти докурил сигарету. Увидев его, мне захотелось сразу же подкурить ещё одну, но он заметил меня и направился в мою сторону. Похоже, не только мне не терпится обсудить кое-какие вопросы.

— Удивлен?

— Моей внезапно обретенной свободы? Конечно же!

— А как иначе? Я честно рассказал твоим родителям о твоей ситуации. Чтобы понять, прошла ли твоя агрессия, тебя нужно выпустить в мир, — он достаёт свою пачку и тоже закуривает, предлагая мне попробовать его новые сигареты.

Я, конечно, очень рад, что мои усилия и послушание были замечены. Однако, если я покину это место, на моей совести будет судьба моего брата и его жизнь. Я не хочу брать на себя такую ответственность.

— Что с Лестором? Почему его нельзя изолировать от Джо и оставить на неделю?

— Ты знаешь, какой диагноз у твоего брата? — спрашивает он, и, не дождавшись ответа, продолжает: — У него обсессивно-компульсивное расстройство. Кроме того, он страдает от апатии, считает себя избранным и думает, что может всем помочь. У него также наблюдаются нарушения памяти, ложные убеждения и повышенная тревожность. За три года, что он находится здесь, нам удалось уменьшить его суицидальные наклонности, но что делать с остальным? На некоторое время его состояние улучшилось, пока он не встретил Джоанну.

— Как одна девчонка смогла так сильно изменить моего брата? — случайно выдыхаю дым в лицо Барри, и он, поморщившись, отходит чуть правее от меня.

— Тебя же одна девчонка смогла поменять, — он усмехается.

— Это спорный момент. Я осознал свои чувства к Лии, когда понял, что не смогу причинить ей боль.

— Но ведь именно она вдохновила тебя на работу над собой, поэтому нельзя исключать, что она дала тебе шанс на будущее. Однако сейчас речь не о ваших отношениях. Ты знаешь, с какой проблемой Джо пришла к нам?

— Нет.

— Примерно два месяца назад родители начали замечать изменения в поведении дочери. Сначала они думали, что это связано со стрессом из-за перевода в новый университет, расставания с парнем и потери друзей. Но со временем ситуация стала хуже. Она могла проводить в своей комнате по пять и более часов, не выходя даже в туалет. Она не отвечала на вопросы родителей, просто сидела и смотрела в стену. Иногда, через несколько дней, она выходила из комнаты, желала всем доброго утра, пила свежевыжатый сок, готовила вафли и занималась йогой перед учёбой. В это время она называла себя «Габриэль» — «божий воин, сильный человек Бога». Так она себя позиционировала. Но потом она снова возвращалась в своё подавленное состояние, и всё повторялось. Через неделю она могла выйти уже в другом образе и представить себя иначе. Мы с мистером Паркментом поставили ей диагноз без осмотра пациента — диссоциативное расстройство личности. Проще говоря, она идентифицирует себя с несколькими личностями.

— Ты хочешь сказать, что она каждый день ведёт себя по-разному? — спрашиваю я. Он кивает и выбрасывает окурок в банку. Я вздыхаю и иду вместе с Барри в холл.

— Лестор выбрал для себя личность, которая ему наиболее близка, и это личность Джо в периоды апатии, стресса и проблем, когда она нуждается в помощи. Возможно, именно поэтому он ощущает себя героем, стремясь вытащить её из депрессии. Однако, как только у Джо происходит «переключение», когда одна личность сменяется другой, Лестор словно перестаёт замечать её. Ему становится неинтересно наблюдать за жизнерадостной, общительной и оптимистичной Габриэль. Его расстройство как будто бы притупляется, и он уже не стремится спасти её, а пытается помочь себе.

— Я перестал тебя понимать. Ты хочешь сказать, что если Джо полностью примет одну из своих личностей, то мой брат исцелится? — он кивает мне. — Но ведь раньше лечение Лестора не представляло сложностей.

— Коралия была здесь. Она словно стала воплощением твоего брата в женском облике. У неё были явные признаки биполярного аффективного расстройства. В некоторых случаях при таком заболевании у людей могут быть светлые периоды, когда они живут спокойно и радостно. Но у Лии была только одна сторона болезни — неправильно перемежающийся тип. Это значит, что фазы сменяются не последовательно, а хаотично, без чёткой периодичности. Иногда могут повторяться две маниакальные стадии подряд, а затем наступает депрессия. Лестор узнал в ней себя и, почувствовав свою избранность, решил, что сможет помочь ей. Однако девушка, сама того не осознавая, лечилась и лечила твоего брата. Она спасала вас обоих. Психика человека — сложная наука, но если глубже в неё погрузиться, то можно понять, как всё взаимосвязано.

— У меня сейчас мозг взорвется. Ты можешь сказать мне всё простым языком или нет? — я тру глаза от усталости и пытаюсь уловить всю суть сказанного.

— Дастин, пожалуйста, читай книги, пока у тебя есть свободное время. Джо больна, и твой брат тоже. Если Лестор будет продолжать ходить к девушке по ночам, никакие лекарства ему не помогут. Он будет только сильнее переживать, пока Джо не поправится. Понимаешь?

— Нужно убедить брата, что его отношения с этой девушкой могут привести к серьёзным последствиям, и сделать это за три дня?

— Верно, — Барри берёт чью-то карту с регистрационного пункта. — Мне пора. Постарайтесь не попасть в неприятности. Сегодня дежурит Ерлин и её друзья с нижнего этажа, так что не выходите из своих комнат. Удачи!

Он уходит, а я остаюсь стоять и пытаюсь осознать всё, что он мне сказал. Мне трудно понять, как обычная девочка может оказывать на него такое влияние и как могут быть связаны болезни людей, если их диагнозы абсолютно разные. Похоже, в ближайшие пару дней мне придётся углубиться в психологию, чтобы разобраться в мотивах этих двоих необычных личностей.

Я ворочался в кровати, наверное, больше часа, пока не осознал, что не могу заснуть. Сначала меня охватило неприятное чувство, словно я скучаю по спящей рядом девушке. Затем я разозлился на себя за то, что испытываю к ней какие-то непонятные чувства. Неосознанно я начал представлять её рядом с собой, и это лишь усугубило моё состояние.

Единственное, чего мне сейчас хотелось, — это курить. Я понимал, что никто не выпустит меня посреди ночи, поэтому решил достать пачку сигарет из кармана брюк и закурить прямо в палате, через едва приоткрытую форточку у потолка. Я молился, чтобы Ерлин спала или была этажом ниже, и делал слишком большие затяжки. Это действовало на меня как успокоительное: голова начинала кружиться, и я быстро возвращался на кровать.

Почти в полудреме я слышал голоса из коридора, но не мог заставить себя открыть глаза. Я укрылся одеялом и повернулся набок. Голоса приближались, но всё, что я услышал перед тем, как заснуть, были жалобные мужские стоны.

****

К сожалению, моего брата сегодня не оказалось на завтраке, и мне пришлось сидеть одному. Пока я наслаждался горячим чаем и делал вид, что каша невероятно вкусная, мой взгляд невольно упал на соседний столик, где я заметил знакомые белые волосы.

Что она здесь делает? Я случайно уронил чашку, и она громко звякнула. Не удержавшись, я встал и направился к ней. Она не обратила внимания на мои шаги, продолжая есть кашу и откусывать последний кусок белого хлеба. Я сел перед ней и внимательно осмотрел: её лицо было свежим, с едва заметными синими отметинами на висках. Однако её румяные щёки и радостные глаза начали меня пугать.

— Привет, Дастин, — девушка улыбается и отпивает чай.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я с укором, пристально глядя на неё. — Где Лестор, Джо?

— Мне неизвестно, где сейчас находится твой брат, но если бы он был более разумным, то вряд ли бы снова появился в моём прошлом отделении, — мне хочется стереть эту улыбку с её лица, и я готов пойти на всё, чтобы достичь этого, независимо от возможных последствий.

— Вы поменялись местами? — спрашиваю я с вызовом, и она усмехается в ответ. Я понимаю, что это не Джо. Сейчас над ней доминирует какая-то другая, незнакомая мне личность. Что ж, возможно, у неё есть шанс подружиться со мной.

— Ты такой милый, когда злишься! Теперь я понимаю, почему Лия выбрала тебя из вас двоих. Я бы тоже не смогла выбрать другого.

— Да? А кто именно: «ты», Джоанна? Габриэль?

Девушка усмехается и смотрит на меня странным, почти хищным взглядом. Я понимаю, что попал в точку, а ей лишь весело, и она продолжает эту игру. Если бы Лия увидела эту сцену, я не знаю, что было бы хуже: её ревность или моя агрессия из-за бессмысленных обвинений в мой адрес. Но если Джо хочет поиграть, то пусть будет так.

— Я — Рут. Сладкая и сексуальная девушка твоей мечты.

— Рут, смешно, — отвечаю я, но тут в голову приходит неожиданная мысль. — Знаешь, я здесь совсем один, и мне так скучно. Уже никто не греет мою кровать, а спать в одиночестве ещё тяжелее. Не могла бы ты показать мне какое-нибудь место в своём бывшем отделении, которое могло бы меня порадовать и скрасить эти скучные дни?

Она с хищной улыбкой кивает. Я встаю за ней, понимая, что пользуюсь ею в своих интересах, пока она где-то в закоулках своего подсознания пытается обрести контроль над личностью по имени «Рут». Однако мне срочно нужно узнать, куда пропал мой брат и почему Джо, а точнее, её тело, так внезапно снова появилось здесь.

Мы спускаемся на этаж ниже, и девушка, которую я сопровождаю, с интересом разглядывает всех вокруг. В конце коридора я замечаю мистера Паркмента, в то время как блондинка весело смеётся над пациентом в одной из палат.

Я беру девушку за руку и веду её в открытую палату. Она с томным вздохом обнимает меня за шею, её горячее дыхание обжигает мне ухо. Не обращая внимания на то, что моё тело покрывается мурашками от неожиданности, я пытаюсь прислушаться к тому, что происходит в коридоре.

Мой взгляд падает на парня, которого выводят под руки из какой-то комнаты. Он выглядит совершенно безжизненно, его бледное, почти жёлтое лицо и синие губы пугают меня, и я чувствую злость. Я отталкиваю блондинку к противоположной стене и внимательно наблюдаю за ситуацией в конце коридора.

Мистер Паркмент принимает шприц у Ерлин и делает укол Лестору в плечо. После этого два медбрата уводят его в ближайшую палату. Пара ещё несколько минут переговаривается, и они уходят. Я прижимаюсь к стене, пока они проходят мимо, жду ещё несколько минут и, совершенно забыв о блондинке, направляюсь прямо к брату в палату.

Я увидел его лежащим на боку кровати, он тяжело дышал, а его глаза были открыты. Я обратил внимание на его синие виски, пожелтевший цвет лица и открытые раны на руках. Я осторожно прикоснулся к его телу: оно было холодным, как будто его кровь перестала циркулировать, и он держался на этом свете лишь благодаря сделанному только что уколу.

— Брат, — произношу я шепотом, и он, словно очнувшись, обращает на меня внимание. — Что с тобой происходит?

Он закрывает глаза и дышит ещё медленнее, что вызывает у меня сильное беспокойство.

— Он проходит лечение, дорогой, — с нежностью в голосе говорит Джо, нежно обнимая брата за руку. — Мистер Паркмент поможет ему так же, как он помог мне. Скоро всё будет хорошо, — она улыбается и нежно приглаживает мокрые волосы Лестора, нежно касаясь их кончиками пальцев.

Я оглядываюсь вокруг и понимаю, что единственное, чего я хочу — это поскорее уйти отсюда и найти безопасное место. Мне страшно. Впервые я испытываю страх за своего брата.

______ Марсель Петю* — французский врач, убивший 63 человека. Питер Паркер* — Персонаж медиафраншизы Marvel.