Глава 9

Коралия

Через три дня я покину больницу. Ровно через семьдесят два часа я встречусь со своим братом, сяду в его машину и отправлюсь в новый дом, навстречу новой жизни.

Я попросила у Барри телефон и позвонила Кендаллу. Он сказал, что заберёт меня в четверг. Я была очень счастлива, ведь он был в отличном настроении и с большим энтузиазмом готовился к моей выписке. Он даже проболтался, что приготовил для меня сюрприз.

Весь вечер я не могла сдержать свою радость и постоянно обнимала Дастина. Мне было интересно, что же придумал для меня мой брат. Но настроение Дастина было совсем не таким, как у меня. Я подумала, что это может быть связано с Лестором, которого мы не видели после ужина. Он куда-то быстро убежал, и мы не могли его найти.

Мы спрашивали у Барри и Ерлин, где Лестор, но они ответили нам сухо и строго, что он отдыхает и лучше его не беспокоить. Мы не видели его целый день. Только на следующее утро он вышел из своей палаты. Как он сам нам сказал, он был в чистой одежде, вымыт и, самое главное, выспался.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил меня он.

Мы сидели в холле на нашем любимом диване. Он сразу привлёк наше внимание своей мягкостью и аккуратным внешним видом.

— Всё хорошо, я успокоилась, — улыбаюсь.

Это действительно так. Дастин помогал мне забыть о грустных мыслях и слезах. Его шутки, даже если они были немного глупыми, всегда вызывали у меня улыбку на лице.

— Ты уверен, что всё в порядке? — спросила я, заметив, что он хочет ответить. Парень отводил глаза, стараясь не встречаться со мной взглядом, и я с лёгкой усмешкой произнесла: — Лестор?

— Разве тебе нужны какие-то проблемы за несколько дней до выписки? — улыбаясь, он смотрит на меня. — Я всё же больше переживаю за тебя, чем за своего брата, — мы смеёмся. Я убираю волосы с лица и замечаю Дастина, он идёт по коридору к нам.

— Естественно, ты же приёмный, — ухмыляется старший и садится на подлокотник дивана.

— Возможно, но ты мог бы придумать что-то более оригинальное, ведь эта шутка потеряла свою актуальность ещё в средней школе.

— Почему? Твое развитие как раз остановилось в средней школе, — немного посмеиваюсь. Все же я буду скучать по их словесным перепалкам.

— Отстань, — отмахивается Лестор. Он кладёт голову на спинку дивана и закрывает глаза. В этот момент я замечаю на его висках странные следы, и меня охватывает тревога. Я поворачиваюсь к Дастину, стучу его по колену и указываю на свои наблюдения. Он внимательно смотрит и хмурит брови.

— А ты где был? — бросает Дастин.

— Спал, — Лестор поднимается на ноги и отходит немного от нас.

С одной стороны, мне хочется поддержать его, выслушать и помочь, но с другой, более эгоистичной, я не желаю создавать новые проблемы за несколько часов до выписки. Лестор всегда будет моим другом, возможно, даже лучшим, но за последние дни мы пережили столько событий, что хотелось бы, чтобы это осталось в прошлом.

Я заметила, как Дастин последовал за своим братом, и не стала его останавливать или догонять. Меня больше устраивал второй вариант. Если я им понадоблюсь, то смогу помочь, но сама я не хотела идти с ними. Поэтому я решила прогуляться.

****

Когда я иду по этажам, в моей голове проносятся воспоминания о трёхлетней жизни в этом месте. Они кажутся мне невыносимыми. Я чувствую себя как животное, запертое в клетке, за которым раз в неделю приходят, чтобы посмотреть.

Конечно, я всегда рада видеть Кендалла, но первые дни или даже месяцы я испытывала именно это ощущение, которое лишь усиливало мою депрессию. Вероятно, с самого детства у меня не очень крепкая психика.

Помню, когда мы с родителями поехали в Австралию, мы сняли домик на десять дней. Мой брат, зная, что я боюсь змей, пауков и других неприятных мне насекомых и животных, часто подкладывал их мне в кровать или оставлял в ванной комнате. После таких его «шуток» я могла не спать несколько дней. Я сидела под одеялом с фонариком и прислушивалась, не ползёт ли кто-то в мою комнату или не летит ли насекомое. Даже после нашего возвращения я могла ещё часа два перед сном проверять свою комнату вместе с мамой или папой на наличие насекомых.

Когда мне исполнилось пятнадцать лет, в моей семье начались изменения, или, скорее, изменения произошли во мне. Моему брату тогда было двадцать два года, он нашёл свою любовь и устроился на работу сразу после окончания университета. Я осталась дома с мамой, а папа стал часто уезжать по делам. Это было естественно, но когда у меня началась депрессия, мама была единственной, кто заметил это. Она была в шоке от того, как я изменилась.

Я не знаю, почему я стала такой грубой со всеми. Я всегда сидела в своей комнате, изредка выходя только на ужин, чтобы составить маме компанию. Но всё стало окончательно ясно через год, когда наши родители погибли по дороге домой из командировки. Я была тогда у Кендалла и слышала всё, что говорили ему по телефону. С того дня моя жизнь разделилась на чёрные и серые дни. В серые дни я ещё была оптимистична и могла шутить даже о собственной смерти. А в чёрные дни я чувствовала себя совершенно безжизненной.

Спустя год, прожив в этом месте и получив помощь от мистера Паркмента, я начала видеть своё будущее более отчётливо и строить небольшие планы на жизнь.

Самое важное, чего я хочу достичь, — это стать свободной. Я стремлюсь полностью избавиться от старых мыслей и начать делать то, что велит мне моя душа: петь, рисовать, путешествовать — всё, что угодно.

Ещё я мечтаю встретить людей, которые сделают меня не только счастливой, но и свободной. Чтобы я могла в любой момент позвонить им и отправиться в путешествие на первом попавшемся поезде — в любой город или страну. Большего мне не нужно.

Иногда, даже в больнице, я ощущала свободу. Например, когда разговаривала с Лестором, гуляла у ворот или просто курила. Также я чувствовала свободу в некоторых моментах, особенно когда была с Дастином.

Я ясно помнила все моменты, связанные с Дастином. Пожалуй, он был единственным человеком, который дарил мне в этом мире радость, удовлетворение, счастье и, самое главное, свободу. Возможность жить ради себя, а не для кого-то другого.

Я всегда думала, что должна доказать родителям и брату, что я умная, целеустремлённая и способна на всё. Но теперь я поняла, что никому ничего не должна. Это моя жизнь, мои правила, моё решение. И я решила быть свободной.

Я не хочу, чтобы люди восхищались мной и говорили: «Посмотрите, какая она счастливая». Я хочу, чтобы, глядя на меня, все думали, что я свободна. Я счастлива только благодаря себе и своему выбору, а не потому, что меня хвалят близкие. Если мой брат действительно любит меня, он будет гордиться мной, какой бы я ни выбрала свою жизнь.

Когда выхожу во двор, я вижу Дастина, который стоит под лучами солнца. Его тёмные волосы развеваются на ветру, а синие брюки почти сползают с ног. Иногда он выглядит неряшливо, но в то же время очень привлекательно.

И вот сейчас, глядя на этого парня, я впервые задаюсь вопросом, который меня волнует: «Буду ли я свободна рядом с ним?»— О чем думаешь? — поднимаю на него глаза, и улыбка сама по себе появляется на моем лице. Он прекрасен.— Не стоит беспокоиться, — он приподнимает бровь. — Кажется, сегодня твой брат составит нам компанию на прогулке, — мы обращаем внимание на молодого человека, который сидит на траве, прислонившись спиной к воротам, и с интересом наблюдает за другими пациентами, прогуливающимися по улице.— Разве он нам когда-то мешал? — Дастин обнимает меня за талию и прижимает к себе. Обхватываю его шею от неожиданности и соприкасаюсь к его губам.

— Нет, — выдыхаю, и старший, ухмыльнувшись, целует меня в щеку.

****

Я отказалась от ужина, попросила у Ерлин ключи от ванной комнаты и решила принять душ в одиночестве. Я включила горячую воду на полную мощность и уже минут пятнадцать наслаждаюсь тишиной, пока никто не ходит туда-сюда, не ищет полотенце и не пытается натереть кожу до красноты, как это обычно делают некоторые люди.

Я потянулась за мылом, но мою руку перехватили, и я вскрикнула от неожиданности.

— Тише, — я чувствую, как кто-то накрывает мой рот рукой, и понимаю, что это Дастин. — Не кричи.

— Как же не кричать! Ты меня до ужаса напугал, — говорю я, ударяя его по плечу. Он смеётся в ответ. И только сейчас замечаю, что он совсем голый. — О боже!

Я закрываю глаза руками и отворачиваюсь. Мне снова слышится его смех, а через мгновение я чувствую его руки на своей талии.

— Ты же всё видела, почему отвернулась? — его губы нежно касаются моего уха, и я громко выдыхаю, словно не дышала с тех пор, как он прижался ко мне. — Я потерял тебя, думал, что ты уже убежала, — он разворачивает меня к себе и начинает нежно целовать шею и ключицы, постепенно опускаясь всё ниже.

Я снова громко выдохнула, когда он нежно коснулся губами моих шрамов на руке. Он ласково провёл по ним пальцем и снова поцеловал.

— Я всегда буду расстраиваться, когда их вижу, но я люблю каждую клеточку твоего тела, даже твои шрамы, — Дастин стремительно поднимается и целует меня, прижимая к холодной стене. Я обнимаю его и обвиваю ногами его тело.

— Я буду скучать по тебе, — произношу я в перерывах между поцелуями. Он замирает и, глядя мне в глаза, облизывает губы, прижимая меня к себе ещё крепче.

— И я буду скучать по тебе.

Я поправляю воротник рубашки, которую достала из шкафа, чтобы никто не заметил почти фиолетовые отметины на моей шее. Когда я смотрю на них, то одновременно злюсь и улыбаюсь. Возможно, последние дни будут прекрасными? Я хочу выйти из палаты и увидеть Дастина, но его брат преграждает мне путь.

— Лестор, что ты делаешь?

— Мне нужна твоя помощь, — произносит он, и я закатываю глаза. Похоже, я сама навлекла на себя неприятности. Разве могло всё быть так хорошо до конца дня? Я смотрю на него и замечаю, что его руки снова дрожат. Его дыхание становится учащённым, он пытается скрыть от меня свою тревогу, но как только начинает тереть руки об одежду, сразу же останавливается и поглядывает на меня.

— Насчет?

— Мне надо поговорить с Джо, поможешь уйти незамеченным?

Я с силой выдыхаю и сажусь на кровать. Эта просьба о помощи кажется простой, но если мы снова попадёмся, то ничего хорошего не выйдет. С другой стороны, у меня появляется чувство дежавю. Я понимаю, почему он просит об этом именно меня. Джоанна сразу понравилась Лестору, и он беспокоится о ней. Если бы он обратился за помощью к брату, Дастин просто бы посмеялся над ним.

— Почему именно сейчас? У тебя был на это весь день.

— Я ждал её весь день, но потом осознал, что, вероятно, больше не увижу на нашем этаже, — он печально вздохнул и прислонился к стене, и я вновь заметила следы от ран на его висках.

— Откуда эти следы у тебя?

Парень нахмурился, но затем, словно в испуге, начал осматриваться по сторонам. Он провёл руками по волосам, после чего убрал их в карманы брюк и взглянул на меня.

— Поможешь — тогда я тебе всё расскажу, — хмурясь и почти сердясь, я встаю с кровати и направляюсь к выходу.

— Ну что же ты стоишь? — я сложила руки на груди и с улыбкой проводила его взглядом до коридора больницы. Он самодовольно улыбнулся мне в ответ. — Только за Дастином схожу, — я тоже улыбнулась и, не оборачиваясь, пошла к палате его брата.

За спиной я услышала что-то вроде «Черт!», но решила не обращать на это внимания. Я дернула ручку двери, но когда открыла её, за ней никого не оказалось.

— Ну что ж, значит, не судьба, — с этими словами Лестор берет меня за локоть и направляется к лестнице, где мы обычно встречаемся для того, чтобы выкурить сигарету.

Чувствую запах сигарет и улыбаюсь.

— Или судьба, — вырываю руку и бегу к Дастину. Он с удивлением смотрит на меня, но обнимает.

— Куда мы направляемся? — Он нежно целует меня в щёку и, придерживая сигарету зубами, поправляет воротник моей рубашки.

— Твой брат попросил помочь ему навестить Джо, — мы слышим, как Лестор громко вздыхает, и брюнет усмехается.

— Ромео спешит к своей Джульетте, — сказал парень, спрыгивая с подоконника и выкидывая сигарету, чтобы выпустить последние клубы дыма. — Желаю вам удачи.

Он с лёгкой непринуждённостью целует меня в лоб и уходит к себе.

— Ты с нами не пойдешь? — удивляюсь.

— Зачем? Он уже взрослый и сам способен решить свои проблемы, — Дастин, похлопав брата по плечу, что-то сказал ему и отправился по своим делам.

Я всё ещё не могу прийти в себя от удивления. Обычно Дастин всегда поддерживал наши самые безумные идеи. Но я не решаюсь его останавливать. Если он решил не идти, значит, так тому и быть. Мы ведь направляемся к Джо, а не обратно в морг или в комнату для опытов.

Мы с Лестором спустились на нужный этаж, открыли двери и увидели, что в помещении уже нет света, а за стойкой раздачи никого нет. Свет тоже был выключен.

— В какой она палате? — спрашиваю я тихо, постоянно оглядываясь по сторонам. В такие моменты я чувствую себя очень тревожно.

— Не знаю, — я поднимаю голову и хмурюсь. Он что, шутит?

— Значит, мы будем проверять все палаты в поисках твоей любимой?

Он громко и с явным раздражением вздыхает и поворачивается ко мне.

— Просто помолчи немного, пожалуйста, и следи за коридором.

Я фыркаю и отворачиваюсь, чтобы, как он и сказал, следить за коридором. Но кто вообще следит за коридором?

Не знаю, куда он отправился, но через несколько минут он вернулся, прошёл мимо меня и открыл дверь палаты. Я последовала за ним, встала позади и продолжила осматривать коридор. Когда он вошёл внутрь, я заметила, что на кровати кто-то сидит. Вероятно, это и была Джоанна.

— Привет, — говорит он, приближаясь к девушке и присаживаясь на край её кровати. Из-за плохого зрения я не могу разглядеть ничего, но меня оставили здесь, чтобы мы не попались. В следующий раз нужно будет сказать Лестору, что я не очень хороший помощник в таких делах.

Не знаю, сколько времени прошло, но, наверное, довольно много, потому что я устала стоять и почти села на грязный пол. Но так как я недавно приняла душ и надела чистую одежду, то не собиралась садиться. Вместо этого я прислонилась к стене, чтобы не упасть.

Я закрыла глаза и откинула голову назад, начав считать до десяти. После этого я планировала уйти, но Лестор вышел из комнаты раньше, чем я успела досчитать до восьми.

— Всё хорошо?

— Конечно, — он протягивает мне руку, и я встаю. Он закрывает палату девушки и относит ключи обратно. Мы молча возвращаемся к выходу.

Когда Лестор проводил меня до палаты, к нам присоединился Дастин.

— Наконец-то вы пришли. Я кое-что нашёл, — говорит он, поднимая белый лист бумаги и показывая нам. Присмотревшись внимательнее, я замечаю слово «завещание».

— Ты умираешь, что ли?

— Ты не умеешь шутить, милая, — фыркаю. — Я распечатал его в кабинете нашего старика ещё давно, но мы были так заняты, что я совсем забыл об этом. Давай прочитаем? — Мы киваем и идём в его палату.

Парень садится на кровать, и я устраиваюсь рядом с ним. Лестор закрывает дверь, и мы с Дастином смотрим друг на друга. Он прочищает горло и начинает говорить.

— Я ознакомился с завещанием ещё до вашего возвращения. Поэтому, с вашего позволения, я опущу все юридические тонкости и сразу перейду к сути дела. Прежде всего, хочу вас предупредить: это завещание Карен. Её смерть не была случайностью, она сама знала, что это произойдёт. В связи с этим я могу предположить, что в этой больнице творится что-то неладное!

— Давай уже читай, — вздыхает Лестор, опускаясь на пол.

— «...И самое важное, что вы должны знать, дорогие мои дети: моя смерть не была случайностью. Она была предначертана судьбой с тех пор, как я совершила огромную ошибку. Я ни в ком не виню себя, потому что в жизни ничего не происходит просто так. Я хочу, чтобы вы знали, как сильно я вас люблю. Позвольте мне обратиться к вам с просьбой: если после моего ухода в больнице начнётся что-то непонятное, бегите! Бегите в полицию, спасите себя и всех, кто здесь находится. Я люблю вас, мои дорогие, ваша мама».

Прежде чем задать вопрос, я несколько раз моргаю. В моей голове накопилось так много вопросов, но каждый раз, когда я пытаюсь сформулировать хотя бы один из них, мне на ум приходит ответ, который кажется совершенно абсурдным.

— Ну что? — Дастин складывает лист бумаги и убирает в карман своих брюк.

— Возможно, она просто больна? Не зря же она здесь лежала, — предполагает Лестор.

— Да? И то, что её сожгли, не вызывает у вас беспокойства? — спрашиваю я, и он отводит взгляд.

— Мне всё равно. Завтра с утра я позвоню маме и скажу, что хочу поскорее отсюда уехать. Чем раньше, тем лучше. Я не собираюсь ждать, пока произойдёт чудо.

— Да, ты прав, но Джоанну я не оставлю.

— О чём ты говоришь! Ей осталось полежать всего пару месяцев, и её выпишут. Я понимаю, что за три дня вы успели проникнуться друг к другу чувствами, но инстинкт самосохранения всё же должен быть! Если что, ты сможешь навещать её каждую неделю, расписание тебе известно.

Лестор отрицательно покачал головой, встал, и я заметила, что его руки стали трястись ещё сильнее, хотя он отчаянно пытался это скрыть.

— Ты не понимаешь, брат, и многого не знаешь. Лучше вы оба ищите выход как можно скорее, а я останусь. Вы оба знаете, что мне всё ещё иногда нужна помощь, чтобы не сорваться. Давайте рассуждать здраво: с тобой, Дастин, всё проще, тебя научили контролировать свой гнев. Коралия забыла о мыслях о самоубийстве, вы оба здоровы. Но не мы с ней, по крайней мере, не она, и я не хочу оставлять её одну. Джоанне нужна помощь, чтобы выжить здесь, именно выжить в связи с последними событиями. Так что, да, звони матери, Дастин, и решайте вопрос о твоей выписке, а я останусь здесь.

После того как Лестор произнес свои слова, он ушел, оставив нас с Дастином сидеть и размышлять над его словами.

****

На следующее утро я проснулась рядом с Дастином. Мы решили не идти на завтрак и, возможно, пролежали бы так ещё целый час, но он вспомнил, что хотел поговорить с мамой. Мы умылись и попытались найти Барри, но его не оказалось в больнице. Я предложила Дастину подождать до завтрашнего дня и поговорить с родителями в присутствии Лестора.

Лестор, кстати, с самого утра был удивительно весел. Он сидел в холле за книгой, иногда посмеиваясь, и, казалось, не замечал никого вокруг себя. Такое поведение парня нас очень смутило, но я решила не придавать этому значения и списала всё на его вчерашний монолог и встречу с Джо.

Мы с Дастином подошли к Лестору и сели рядом с ним на диван. Я заметила, что он как-то изменился: его глаза быстро перебегали от книги к окну и обратно, а сам он постоянно поправлял свои отросшие волосы — то убирал их за уши, то зачёсывал назад, в зависимости от того, куда был направлен его взгляд. Я нахмурилась и придвинулась ближе к Дастину.

— Тебе не кажется, что его поведение сегодня ещё более необычно, чем вчера?

Старший брат резко повернулся ко мне и нахмурился, словно я сказала что-то неразумное. С минуту он молчал, а затем снова решил понаблюдать за Лестором. Он сел спиной ко мне, положил одну руку на спинку дивана и наклонил голову. Лестор в это время пытался придумать, как лучше уложить волосы: он убирал их за уши, а затем зачёсывал назад. Наконец, он отложил книгу на столик рядом с нами и шумно выдохнул.

— Всё хорошо? — почти резко спрашивает Дастин. Я встаю с дивана и сажусь в кресло, чтобы лучше видеть их обоих.

— Да, разве может быть иначе? — с улыбкой отвечает Лестор, глядя на меня. Моё удивление только возрастает, когда я замечаю красные отметины на его руках. Он либо не обратил на них внимания, либо намеренно надел футболку, чтобы они были видны.

— Что с твоими руками? — спрашиваю я.

— Я был в душе и, кажется, слишком сильно растер мыло, — пожимает плечами и обнимает себя руками, будто ему холодно или он напуган.

Я хочу ответить ему, но меня прерывает голос мистера Паркмента:

— Лия, пройдем ко мне, — он с большой стопкой медицинских карт в руках поправил очки и направился к своему кабинету. Дастин с недоумением взглянул на него, но ничего не сказал, лишь кивнул мне и сообщил, что будет ждать здесь. Я последовала за врачом.

Я следую за ним и встаю у двери. Смотрю, как он кладёт все свои вещи на стол и начинает их раскладывать. Я не знаю, что мне делать, поэтому просто жду его следующих указаний.

В этот момент я сразу вспоминаю завещание Карен, и мне становится неприятно находиться рядом с Алджерноном, даже несмотря на то, что мы находимся в нескольких метрах друг от друга. Ещё когда я лежала рядом с трупом своего друга, я чётко осознала, что здесь небезопасно только из-за мистера Паркмента.

— Я не говорил с тобой с тех пор, как Барри выписал тебя. Я подумал, что нам обоим будет полезно узнать, какие огромные трудности ты преодолела, — сказал старик, усевшись в своё кресло и включив компьютер. Я же, в свою очередь, сделала несколько шагов вперёд и заняла самый дальний стул от его стола, соблюдая правила безопасности.

— Да, я тоже об этом думала. Но честно говоря, мне и с Барри приятно обсуждать что-либо, — с улыбкой говорю я и замечаю недоумение в глазах врача.

— Я думал, что вы с Дастином встречаетесь, — Что? Только через несколько секунд до меня доходит смысл его слов.

— О боже! — восклицаю я, прикрывая глаза руками. — Вы не так меня поняли! — Смеюсь и смотрю на него. Мистер Паркмент, округлив глаза, смущенно отводит взгляд.

— Прости, я, наверное, просто очень устал, столько всего навалилось, — с улыбкой говорит он, и я улыбаюсь, стараясь подбодрить его. Разве можно после такого спокойно продолжать разговор?

— Расскажи, пожалуйста, о своих планах на будущее. Какие первые шаги ты собираешься предпринять после выписки из больницы?

— Возможно, я проведу два дня с братом и не отойду от него ни на шаг. Но я точно знаю, что уеду из этого города и отправлюсь туда, где ещё никогда не бывала.

— Возможно ли, что, вернувшись домой, ты снова погрузишься в свои прежние мысли?

Я молчу. Его вопрос поставил меня в тупик. Мне кажется, что нет правильного ответа, который мог бы спасти ситуацию. Или это вопрос без ответа? Я ничего не понимаю. Всё это кажется каким-то запутанным, и создаётся впечатление, что мистер Паркмент намеренно пытается меня запутать.

— Нет, я не планирую возвращаться в дом, где жили мои родители, но и не собираюсь убегать от прошлого.

Мы молчим. Мне хочется бросить в него все те карты, которые он разложил, и уйти. Впервые я ощущаю такой сильный гнев внутри. Он сидит и смотрит на меня, как будто знает обо всём: о моих мыслях, о моих действиях как в стенах больницы, так и за её пределами.

— Поскольку это наш последний разговор, какова вероятность, что на мой следующий вопрос вы ответите честно? — возможно, я была слишком эмоциональна и задавала вопросы, чтобы прояснить некоторые моменты.

— Считай это моим прощальным подарком тебе, — он улыбается. Я складываю руки на груди.

— Что происходит с Лестором? Уже второй день он ведёт себя так, словно только что поступил сюда.

Мистер Паркмент бросает на меня свой «злой взгляд». Я научилась распознавать его, когда кто-то из персонала или пациентов совершает что-то невероятное. Этот взгляд иногда был обращён на меня, например, когда я пару раз курила в своей палате ночью, когда проводила в ванной дольше положенного времени или просто нарушала правила больницы.

И вот ещё один случай, когда этот взгляд был направлен на меня — я задала вопрос, который был слишком личным. Конечно, он не обязан был отвечать, ведь я так прямо и нагло просила его рассказать о своём пациенте. Но меня можно понять: он мой друг и брат моего парня.

— Он снова начал ходить по своей палате, отмечая на стене, сколько кругов прошёл. К сожалению, Лестор снова вернулся к началу.

Его ответ оставил у меня двоякое впечатление. Я хочу верить ему, потому что считаю, что для парня лучше пройти повторный курс реабилитации, чем столкнуться с жестокостью мистера Паркмента. Или он уже сталкивался с этим?

— Даже не знаю, что и сказать. Дастину уже сообщили?

— Нет. Сегодня утром я лишь позвонил их матери и считаю, что Лестора лучше оставить в покое. Пока Дастин здесь, Лестор не может сосредоточиться на своём выздоровлении. Завтра мы узнаем, что скажет миссис Менсон. Она не может сразу дать ответ на мой вопрос и, тем более, не спросив мнения своих детей. — Я согласно киваю и встаю.

— Прошу прощения, но я бы хотела провести с ними последний день.

— Да, конечно. Удачи тебе, Лия, и будь осторожна, — он улыбнулся. Я попыталась улыбнуться в ответ, но потом передумала и ушла.

Я так расстроена, что сразу иду курить, даже не взглянув в сторону Дастина, который ждёт меня. Боюсь, что не смогу сдержать эмоции и наговорю ему лишнего.

Когда я закуриваю, то вспоминаю все способы, которые мистер Паркмент рекомендовал Дастину, чтобы успокоиться. Чтобы вернуть себе спокойствие и ощутить радость, которую я испытывала во время чтения, я решаю вспомнить свой любимый момент из книги.

Примерно через половину сигареты я немного успокаиваюсь и замечаю, что ко мне приближаются двое братьев. Младший из них уже выглядит лучше, чем утром, и даже пытается отвечать на шутки, которые отпускает его старший брат.

— Как сходила? — спрашивает Лестор и садится рядом со мной на подоконник.

— Всё хорошо, — вспоминаю слова врача о состоянии парня и с улыбкой смотрю на него, словно давая понять, что знаю и хочу помочь. Однако он лишь кивает и отворачивается, не в силах уловить мои намерения.

Дастин тоже достаёт пачку сигарет, но сразу же выбрасывает её, как только открывает. Я ухмыляюсь и отдаю ему свою, он благодарно кивает и подмигивает мне. Мне становится грустно от мысли, что уже завтра вечером я не увижу его. Не увижу, как он просыпается утром, ворчит на всех и вся, пытается надеть брюки и путается в одеяле, ругается на очередь в столовой или на медсестру, которая медленно раздаёт таблетки. Не увижу его днём, когда он курит. Да, он даже красиво курит! Я буду очень скучать по нему.

— Стоит ли напомнить тебе, что это ваш последний день?

— Нет, я отлично помню.

— В таком случае, было бы правильно оставить небольшой след в этом, хоть и печальном, но прекрасном месте.

— О чём ты говоришь, Дастин? — устало вздыхаю я, ведь его идеи, как правило, кажутся мне безумными.

— Джо стала для вас кем-то особенным, не так ли? Почему бы вам не провести с ней и Барри небольшую встречу или, как это принято на свободе, вечеринку?

Начинаю смеяться.

— Ты говоришь так, будто мы в тюрьме, но идея хорошая. Что ты думаешь, Лестор? — мы ждём ответа парня, который в задумчивости молчит.

— Можно, — он широко улыбается. Я спрыгиваю с крыши и с радостью бросаюсь к Дастину, обнимаю его и целую в щеки.

****

Мы сидим вчетвером в каморке Барри. Они с Дастином открыли по бутылочке пива, но Лестору не позволили, потому что он снова начал принимать седативные препараты. Узнав об этом, Барри отказался от своей идеи.

Естественно, пришлось рассказать Дастину, почему его брат снова начал принимать таблетки. Дастин немного разозлился и расстроился, но не стал поднимать эту тему. Похоже, он мысленно согласился со словами Барри и своей матери, которые считали, что лучше всего обсудить всё вместе. Поэтому они пьют пиво и играют в покер — это обычное времяпрепровождение для них двоих.

Я же сижу рядом с младшим братом, ожидая Джоанну. Барри сказал, что его очень хороший знакомый с её этажа должен привезти девушку, как только освободится медсестра и он заступит на смену. Насколько мне известно, их смена происходит после девяти, а значит, примерно через пятнадцать минут к нам должна присоединиться блондинка.

— Я надеюсь, вы завершили своё необычное расследование в больнице? — спрашивает Барри, обращаясь к нам обоим. Он смотрит то на меня, то на Лестора.

— Да, я предпочитаю не попадать в неприятности во время выписки, — говорю я с улыбкой, и Дастин смеётся.

— Кто-то очень испугался, увидев труп в морге.

— Вы меня всё больше удивляете, дорогие мои. Может быть, и ты, Лестор, выскажешь своё мнение? Или ты будешь продолжать сидеть и ждать свою любимую, глядя на дверь? — тихо хихикаю. В ответ слышу недовольное бормотание Лестора.

Дастин уже собирался пошутить о нашей парочке, но в этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл высокий парень в яркой футболке, которая сразу привлекла внимание. За ним последовала Джоанна, она улыбнулась, увидев нас, и заняла место справа от незнакомца. Барри тоже встал и подошёл к парню в красной футболке, они пожали руки.

— Спасибо, в долгу не останусь.

— Конечно, — отвечает парень, оборачиваясь на блондинку. — Я привёл ее сюда раньше, поэтому и заберу раньше.

— Хорошо, — незнакомец оглядывает нас и уходит. Встаю с места и подхожу к Джо, она обнимает меня, и в нос сразу бросается запах едких лекарств и чистой одежды.

Она заняла место рядом с Лестором, и они обменялись приветственными кивками. Дастин с улыбкой разложил карты на столе, готовясь к новой партии покера с Барри. Я устроилась поудобнее, предвкушая, какая интересная ночь нас ожидает.

****

От волнения я уже несколько раз покурила и около десяти раз взглянула на часы в холле. Казалось, они не двигаются с места. Каждый раз, когда я смотрела на них, Дастин улыбался, но я видела, что он тоже нервничает.

С самого утра он не отходит от меня ни на шаг, хотя мы почти не спали. Около трёх часов забрали Джоанну. Пока она была с нами, она почти ничего не говорила и монотонно отвечала на наши вопросы. В конце концов, мы оставили её в покое и вместе с Лестором играли в карты на желание или рассказывали смешные истории из жизни.

Потом мы ушли к себе в палаты, но Дастин пришёл ко мне и занял всё место на кровати, не давая мне уснуть даже на несколько часов. Он прижимал меня к себе, приставал, смешил и делал всё то, что обычно никогда не делал. Я заметила это, когда стояла и чистила зубы, а он просто наблюдал за мной со стороны, тем самым напрягая меня.

После завтрака он минут десять сидел на диване, потом выходил курить и возвращался обратно. И так почти каждые двадцать минут. Из-за этого у него закончилась моя пачка сигарет.

Только около двенадцати часов он ушёл от меня на минут пятнадцать, чтобы поискать в больнице курящего человека. В итоге он одолжил пачку сигарет у уборщицы, чем меня насмешил.

Я действительно его понимала. Я тоже переживала и дрожала, иногда от холода, когда мы выходили гулять, чтобы не беспокоить персонал своим волнением. Позже к нам присоединился Лестор, который, как он сам сказал, начал сопереживать нам. Когда мы спросили его, почему он ходит за нами, он ответил, что мы выглядим как сумасшедшие, хотя, вероятно, в такой обстановке это было вполне естественно. Мы втроём начали бродить по больнице и двору, как будто сошли с ума (хотя, возможно, в этой среде это было вполне нормально).

Несколько раз я даже плакала, уткнувшись в плечо Дастина, и говорила ему, как буду скучать и навещать его. Однако его ответ меня совсем не устроил.

— Не нужно приходить ко мне, — говорит он. — Чем чаще ты будешь приходить, тем сложнее нам будет привыкнуть к тому, что мы далеко друг от друга. Пусть лучше мы немного пострадаем в начале, зато потом нам будет легче справиться с расстоянием. К тому же мы не знаем, что решит моя мама. Может быть, я тоже скоро выйду из больницы и сразу же приеду к тебе. Только скажи мне свой адрес, — он ласково гладит меня по спине и целует в нос. Я смахиваю слёзы и киваю.

— Пожалуйста, позвони мне, как только узнаешь что-нибудь. Барри знает номер моего брата, — прошу я. Мой парень кивает, нежно обнимает меня и целует в макушку.

Мы находились на первом этаже. С минуты на минуту ожидали прихода родителей братьев и, возможно, моего брата.

Дверь открывается, и в помещение почти врывается миссис Менсон. Она ищет своих сыновей и, наконец, замечает нас. Дастин нежно целует меня в щёку и вместе с братом направляется к ней. Они обнимаются и отходят в сторону, чтобы обсудить последние события.

Я снова нервно вздыхаю и иду к охраннику, чтобы попросить разрешения выйти на улицу. Однако Барри останавливает меня:

— Не переживай, Кендалл скоро приедет, я ему уже звонил несколько минут назад, — заверил меня Барри. Я кивнула, не в силах сдержать слезы. Неожиданно для себя я кинулась к нему в объятия. Барри, сначала слегка растерявшись, крепко обнял меня.

Я изо всех сил пытаюсь успокоиться, но у меня не получается. Глаза начинают болеть, и мне не хватает воздуха. Я чувствую, как руки Барри нежно гладят меня по спине. Я отстраняюсь и смотрю на него сквозь пелену слёз. Мне хочется закричать от грусти и нервов, которые так внезапно нахлынули на меня в этот момент.

— Не плачь. Я понимаю, что спустя три года ты наконец-то покидаешь это место. Это очень волнительный момент. В тебе бушует множество эмоций: радость, грусть и предвкушение свободы, которая вот-вот наступит за этими дверями. Но ты должна быть сильной и не скрывать свои чувства. Иногда эмоции могут стать причиной серьёзных проблем, и никто не знает, что произойдёт с тобой в этот раз.

Барри вытирает мне слезы и смотрит на меня с такой теплотой, словно я его близкая родственница. Я начинаю улыбаться сквозь слезы, и краем глаза замечаю, как в больницу входит мой брат.

— Кендалл! — кричу я, бросаюсь к нему и оказываюсь в крепких объятиях. Он обнимает меня так крепко, что я снова начинаю плакать, но на этот раз от счастья. Мой брат прижимает меня к себе так сильно, что я слышу, как хрустят мои кости. Я смеюсь, но не пытаюсь вырваться из его объятий.

— Я так скучал по тебе, звездочка, — он нежно целует меня в щёку, запутываясь в моих волосах.

Я встаю и вытираю слёзы. В этот момент к нам подходит Барри, отдаёт моему брату мою справку, они пожимают друг другу руки, а затем оба смотрят на меня. Я понимаю, что настал тот самый момент — я ухожу.

Я оборачиваюсь на Дастина, он пристально смотрит на меня, не обращая внимания на своих родителей, которые что-то говорят ему и Лестору. Но я не плачу, я широко улыбаюсь и медленно иду к нему. Парень тоже начинает двигаться мне навстречу. Вот он уже совсем рядом со мной, я чувствую запах сигарет, лекарств и больничной одежды. Я беру его за руку и тянусь к нему, чтобы запечатлеть последний поцелуй. Но будет ли он действительно последним?

— Я буду скучать.

— Я тоже буду скучать по тебе, Лия, — говорит он, нежно целуя меня в нос и задерживаясь на несколько секунд. Я медленно отстраняюсь, не в силах разорвать взгляд. В моей душе смешиваются разнообразные чувства, и я не знаю, как их выразить. Мысли в голове словно кружатся в вихре, но лишь одна из них не покидает меня.

Я свободна.