Глава 7: Бедный Йорик

     Дверь пахла старой древесиной. Узоры на ней, на первый взгляд хаотичные, постепенно начали обретать рисунок. Я тряхнула головой и вздрогнула.

— Мы ждём слишком долго. — Сказала я.

— Да... это для того, чтобы мы извелись в ожидании и лучше продумали то, о чем хотим с ними поговорить. — С неприязнью ответила мама.

— Ты не ожидала, что они будут испытывать этот трюк на тебе?

    Мама медленно повернулась ко мне. Ритмичный скрип открывающихся дверей заставил нас обернуться.

— Пойдем. — Сказала мама.

    Мама вошла первая.

— По правде говоря, уже отвык видеть тебя здесь, Ребекка. — Усмехнулся главный советник.

— Это ненадолго. — Ответила мама.

— Твоя самоуверенность всегда меня восхищала.

— Мы пришли с важным сообщением.

— Например, о том, что твоя дочь провела несколько дней в плену у Мальбонте? — Спросил советник цитадели.

— Откуда вам известно? — Спросила мама.

— Мы же договорились, Ребекка, что ты должна была докладывать о каждом шаге дочери.

    Мама даже не посмотрела на меня. Она впилась твердым взглядом в главного советника.

— Почему ты умолчала? — Спросил он.

— Потому что здесь дела поважнее доноса.

— Просвети же нас.

— Благодаря дочери и другим сбежавшим мы убедились,  что Субантры подчиняются Мальбонте. — Сказала мама. — Мы попыталась завладеть рогом, но он узнал о наших намерениях...

— Где рог? — Спросил советник цитадели.

— У него. 

    Бессмертные переглянулись, быстро, но многозначительно.

— Субантры ему не помогут. — Сказал советник цитадели.

— Вики, как тебе удалось сбежать от Мальбонте? — Спросил главный советник.

— Он не сильно меня удерживал. — Ответила я.

— Такое ли он чудовище, как о нем говорят?

— Нет, он совсем не такой! 

    Главный советник стремительно поднял на меня глаза, словно заинтересовался только сейчас.

— А кто же он, если не чудовище?

— Жертва обстоятельств.

    Главный советник улыбнулся, но улыбка была похожа больше на оскал. Его лицо мгновенно обрело грубость, какой не увидеть в спокойном выражении.

— Какая разница, чудовище он или нет? — Спросила мама. — Он собирается напасть на нас, а мы должны дать ему отпор.

— Чего он добивается, Ребекка? — Спросил главный советник.

— Вы спрашиваете у меня, у простого директора школы? — Усмехнулась мама.

— Я спрашиваю у верховного серафима, временно отстраненного от должности. Если, конечно, не хочешь уйти досрочно и навсегда.

— Моё место по праву здесь! Я доказала это ещё очень давно!

— У нас разные понятия о времени: я правлю столько, что твое присутствие - всего лишь миг.

    Мама задрала голову.

— И тем не менее!

— Так докажи нам, как всегда доказывала, что ты заслуживаешь быть на этом месте. — Сказал главный советник.

— Нет. Не нужно мной играть.

    Мама развернулась, быстрым шагом направилась к двери. Я последовала за ней, но она вдруг замерла. Закрыла глаза, обдумывая что-то. Её губы дрожали и двигались под гневом переживаемых чувств. Мама вздохнула, развернулась и вернулась на прежнее место.

— Есть вещи важнее моей гордости и важнее вашей! Мальбонте хочет убить Шепфа. Ему нужна цитадель, иначе зачем ему так важны Субантры?

— Он хочет выкрасть ключи от врат Шепфа? — Спросил советник цитадели.

— Именно. — Ответила мама.

— Это безумная затея. Даже мы не можем прикоснуться к ним. — Усмехнулся главный советник.  — Лишь Шепфа способен взять их руки.

— Даже если я ошибаюсь, и ему нужны не ключи, цитадель - вот куда он будет целится.

— Именно по этому мы сосредоточили армию здесь.

— Ты слишком уверен в себе. Но я предупредила тебя. Видит Шепфа, я предупредила тебя.

    Мы с мамой направились к выходу, но голос советника вынудил нас остановиться.

— Ребекка!..

    Он спустился с помоста и подошёл к нам.

— Я проведу вас.

    Он чуть поклонился и элегантным, выверенным жестом указал на дверь, пропуская нас вперёд. Главный советник провел нас до самой двери и даже вышел наружу, но остановился неподалеку, приглашая к разговору. Он посмотрел в даль, туда, где виднелся город.

— Я благодарен тебе, Ребекка, за старания.

    Мама покачала головой, подошла к нему ближе, не скрывая заинтересованности в разговоре.

— Почему ты так спокоен? Почему так равнодушен? Кто угодно, но не ты, Эрагон.

Эрагон?!

— А что сделала ты?

— Я начала узнавать о Мальбонте.

— И что узнала?

    Мама оставила вопрос без ответа.

— Ты должен быть заинтересован в его поимке больше кого бы то ни было.

— Он не виноват. — Заявил Эрагон.

— Ты на его стороне?

— Нет. Но мои старые счёты не должны затуманивать мой разум. Я действую так, действовал, будь на его месте любой другой.

— И, встретившись с ним лицом к лицу, ты будешь спокоен?

— Я слишком стар для страсти к мщению. Мое  лицо такое же молодое, как и тогда, но мой разум покрылся коркой бесконечности времени и событий. Я помню сестру так же четко, и боль от её потери никуда не ушла, но тогдашнюю ярость я уже не испытываю. Это сложно, но я признал, что наказывать за мою потерю больше некого: родители Мальбонте давно мертвы.

    Маму, казалось, обрадовали слова советника. Она улыбнулась впервые за день.

— Ты, как всегда, мудр и благоразумен. — Сказала мама.

— Однако Мальбонте ждёт смерть. — Сказал Эрагон. — Вот у чему привело слияние анталогонистов. Это плевок в Равновесие. Потомки такого союза должны быть истреблены. Но тем, кто будет на нужной стороне, бояться нечего.

— Ты учил меня смотреть на проблемы как на математические задачи.

— Все верно.

— Преимущество у тех, кто нападает. И ты без борьбы отдаешь ему это преимущество. Нам бояться нечего. А вам, в цитадели, только бояться и остаётся.

    Эрагон свёл руки и приложил пальцем к губам, скрывая улыбку.

— Я скучал по тебе.

    Мама сдержанно кивнула.

— Рада этому.

    Эрагон важно поклонился нам.

— Уверен, школы в надёжных руках. — Он развернулся, чтобы уйти, но, будто вспомнив что-то, остановился. — Совсем забыл. Йор подал прошение на то, чтобы вступить в совет.

— Что?! — Переспросила тревожно мама.

— Так это была не твоя идея? Он же твой ученик. 

    Мама поджала губы, порывисто отвернулась от Эрагона. Она сдерживала ярость и нечто похожее на страх, но эти эмоции быстро скрылись за маской контроля. Мама снова повернулась к Эрагону. Её улыбка едва ли не со скрипом неровными скачками поползла вверх.

— Мы говорили с ним об этом. Не ожидала, что так скоро и без предупреждения. — Сказала мама. — Он уже проходил испытания?

— Нет. Но это вопрос времени. 

— Что ж, рада да него.

— До встречи, Ребекка и юная Непризнанная.

— До свидания. — Улыбнулась я.

    Когда Эрагон скрылся за вратами, я обратилась к маме:

— Кто этот Эрагон? О чем вы говорили?

    Мама была задумчива. Раздался её голос, но, казалось, тело говорило за неё, а разум блуждал слишком далеко, чт обы осознать сказанное.

— К чему тебе эта информация?

— Хочу видеть всю картину.

    Мама выдохнула.

— Эрагон - самый древний ангел, которого я знаю. Он был рождён в роду высокопоставленных ангелов, но очень быстро обошел по славе своих родителей. Эрагон был настолько силен, амбициозен и добр, что сам Шепфа назначил его на пост престола. А ведь он едва закончил школу. О его могуществе, о могуществе, о его влиянии на мир ангелов знали все... Но кое-что произошло. Его сестру убили родители Мальбонте. Жестоко, цинично. Растерзали малютку просто потому, что она не поладила с их сыном.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Ходили слухи.

— Сам Эрагон не любил об этом говорить. Но его очень изменила смерть его сестры. Его хватка стала жёстче, решения - бескомпромисснее.

— Как ты с ним познакомилась?

— Я много времени проводила с... Фенцио. Он помогал мне раскрыть свою силу, советовал книги, тренировал меня... А ещё водил на званые вечера.

                                             ***

— Я не очень любила такие встречи на земле, зачем мне ходить на них здесь? — Спросила мама у престола Фенцио.

— Чтобы обрести знакомства, конечно. Нужные бессмертные проведут тебя по самой короткой тропе. У тебя большое будущее, Ребекка. Не хочу, чтобы ты теряла время.

                                             ***

    Мама смотрела вдаль, нетерпеливо постукивая пальцем по ноге, словно ей хотелось уйти от сюда прямо сейчас.

— Фенцио познакомил меня с Кроули, директором школы. Если бы ты знала, какая это была честь! Званых вечеров было много, но, кроме нескольких продуктивных встреч с Кроули, важных знакомств в не обрела. Пока однажды Фенцио не познакомил меня с Торендо.

— Кто такой Торендо?

— Советник. Ты его уже видела.

                                               ***

    "Торендо сидел за столом с незнакомыми мне ангелами и демонами. Они шутили и смеялись, и чувствовалось в каждом из жесте, в каждом взгляде власть и осознование этой власти. Я наблюдала за ними и вдруг заметила,  что Торендо наблюдает за мной. Он поднялся из-за стола и подошёл к нам."

— Престол Фенцио, рад вас видеть. — Сказал советник цитадели, Торендо.

    "Фенцио тут же вскочил, поклонился."

— Советник. — Сказал Фенцио.

— Слышал, вы имеете наглость знакомить вышестоящих бессмертных с Непризнанной.

    "Фенцио растерялся, но отбросил сомнения и уверенно, даже нагло посмотрел советнику в глаза."

— Да, знакомлю. Не вижу в этом ничего предусудительного.

— Я тоже. Тем более когда Непризнанная такая очаровательная. — Сказал Торендо. — Может, присоединитесь к нашей компании?

— Не хотелось бы вас стеснять. — Сказал Фенцио.

— О, не беспокойтесь. Что скажите?

    "Он повернулся ко мне."

— С удовольствием. — Ответила я.

                                             ***

— Ты нравилась Торендо? — Спросила я у мамы. 

— Я не могла разглядеть его мотивы. Торендо никогда не вызывал ко мне мужского интереса. Но вместе с тем он словно бы продолжил работу Фенцио. Он договорился с Эрагоном обо встречи со мной.

                                               ***

    "Эрагон поднялся с трона, немного помедлил, бесстыдно разглядывал меня с всезнающей улыбкой, и стал спускаться ко мне. "

— Я хотел понять, что заставило Торендо познакомить тебя со мной. — Сказал Эрагон. — Что заставляет этого престола носится с такой, как ты.

    "Я задрала голову, не отнимая от него глаз"

— Неважно, по какой причине он это делает. Важно, по какой причине запомните меня вы.

    "Он удивлённо вскинул брови".

— Ясно не за твою мордашка.

— Надеюсь на это. — Ответила ему я.

    "Он скинул плащ, расправил крылья и поклонился мне."

— Хорошо, покажи свой потенциал. 

                                              ***

— Всего одна встреча. Одна короткая попытка. — Сказала мама.

— Ты победила его в схватке?

— Нет. Конечно, нет.

                                             ***

    "Я лежала, приникнув разодранной щекой к полу, и тяжело, болезненно дышала.

— В общем неплохо, но ничего особенного. — Сказал Эрагон. — Было приятно познакомиться, Непризнанная.

    "Он наклонился, чтобы поднять брошенный плащ."

— Мы ещё не закончили. — Сказала я.

— Ты едва на ногах стоишь, дитя. С тебя довольно.

    "Я выставила руки в перед, предупреждая о нападении. Битва была быстрой, но ещё более ожесточенной. Я снова оказалась побежденной."

— На этот раз, надеюсь, мы закончили?

    "Я выплюнула изо рта сгустки крови и поднялась на трясущихся, едва удерживающих меня, ногах. Эрагон был поражен моей стойкости. Точнее стойкости Непризнанной."

— Ещё. — Заявила я. 

                                              ***

— Мы бились до тех пор, пока Эрагон чуть не убил меня.

— Зачем тебе это было?

    Мама усмехнулась воспоминаниям.

— Я хотела доказать ему. Хотела доказать... И сделала это. Он запомнил меня и после окончания школы пригласил в цитадель. Я начала с низов, но у меня были все шансы подняться. Я не упустила ни одного.

    Сама помолчала, потом протянула:

— Думаю, нам нужно заглянуть кое кому в гости.

    Мама шла впереди, быстро осматривая местность и  выискивая что-то.

— Куда мы идём? — Спросила я.

— Здесь должно быть.

    Она юркнула в лавку, тут же скрываясь за висячими с потолка побрякушками. Витрина была забита колбами, чаями и книгами. Здесь было сосредоточение всего сразу. Предметы стояли в перемешку, как на барахолке. Мама говорила с продавщицей, но умолкла, завидев меня.

— Ты пойдешь в этом виде?

— А что с ним не так? И куда мы идём? — Спросила я.

— Посмотри, там есть одежда. Выбери себе что-нибудь.

    Я помедлила, но мама не собиралась продолжать разговор с продавщицей, пока я не уйду переодеваться. До последнего не отнимая от нее взгляда, я все же послушалась. Одежда висела по всей стене. Я оглядела её, всматриваясь в грубые холщовые, домотканые ткани.

Выбор невелик... 

    Я переоделась за широкой и вернулась к матери. Она оглядела меня без оценки и как-то механически.

— Отлично. Теперь можем идти. — Сказала мама.

Да что с ней такое?!

— Я не пойду, пока не скажешь, куда мы идём.

— Ты хочешь обсудить это здесь, в лавке? — Усмехнулась мама.

    Последнее слово мама сказала совсем тихо, почти заговорщически.

— Я не могла добиться от тебя ответа всю дорогу сюда.

    Мама выпрямилась, нервно скривила губы.

— Мы идём к Йору. Довольна? Невыносимая...

    И она вышла из лавки. Домик, к которому мы в итоге пришли, стоял на отшибе. К этому времени уже стемнело. Из города доносился гул, но здесь тишина словно бы поглощала лишние звуки. Это место казалось заброшенным: заколоченные окна, заросшие города, побитая дорожка, ведущая к крыльцу. Однако стиль дома намекал, что здесь живёт не последний бессмертный, и причина запустения кроется не в бедности, а в чем-то другом. Мама постучала в дверь. Никто не открывал, но скрип внутри не мог не остаться незамеченным. Тогда мама постучала ещё раз, уже настойчивей.

— Не думаю, что нам откроют... — Сказала я.

    Дверь отворилась. Мама не стала оборачиваться ко мне, подчёркивая мою неправоту. Она тут же взялась за косяк, невзначай отсекая возможности захлопнуть дверь перед ней.

— АНжела, здравствуй. — Сказала мама.

— О, серафим Ребекка, какая честь! — Произнесла Анжела.

    Женщина вся скрючилась, сгорбилась при виде мамы. Её лицо перекосила гримаса подобострастия вместе с неудобством от нежданного визита.

— Йор дома? — Спросила мама.

— Да... Ох, вы не одни?

— Это моя дочь, Вики.

— О, я слышала о ней.

— Уже темно...

— О, конечно же, проходите. Что это я...

    Женщина провела нас в зал, к накрытому столу. Три тарелки: две чистые и одна, поменьше, с остатками еды.

— Йор сейчас придет, я не сажусь есть без него. — Сказала Анжела. Она унесла грязную тарелку и принесла две чистые. — Прошу, присаживайтесь.

    Мы сели за стол. Тут и там стояли оплавленные свечи. Из-за заколоченных окон сюда, по-видимому, не проникал даже дневной свет. Анжела села напротив нас.

— Угощайтесь. Йор ч последнее время слишком нервный. Переживает по поводу испытаний.

— Интересно, почему же? — Усмехнулась мама.

— О, не знаю. Но он говорит, что ему нечего скрывать.

    Повисла неловкая пауза.

— Вы отлично готовите. — Заявила нейтральную тему я.

    Анжела засветилась от комплимента.

— О, спасибо! Я много слышала о вашей дочери, серафим Ребекка.

— Да? И что же? — Спросила мама.

    Мама выглядела совсем незаинтересованной в беседе и даже не скрывала этого.  Но Анжела не замечала или не понимала маминого настроения.

— Вики, участвовала в чемпионате по крылоборству, первая Непризнанная! Она участвовала в традиции очищающего дождя. Это значит, ваша дочь одна из лучших. — Анжела наклонилась к столу, словно то, что она собирается сказать - сокровенная тайна. — Я слышала, Вики убила самого Сатану.

    Мы с мамой молчали, не опровергая, но и не подтверждая ее слова.

— Я слышала много о вашей дочери. Вы с ней - самые известные Непризнанные.

— Я уже давно ею не являюсь. — Сказала мама.

    Анжела испуганно выпрямилась и поспешно добавила:

— Ох да, естественно. Просто знаете как... говорят, бывших Непризнанных не бывает. Я, конечно же, так не считаю.

— Меня не волнует, как вы считаете. Что-то Йора долго нет.

— Он, наверное, в своем кабинете. Или играет с Ошом.

— Ошом? — Переспросила мама.

— С нашим сыном. Вы же знаете его!

    Мама нетерпеливо кивнула.

— Да, точно. Думаю, лучше вам позвать Йора.

— О, конечно. Сейчас, серафим Ребекка.

    Анжела встала из-за стола и скрылась на лестнице. Как только мы остались одни, мама достала из рукава пузырек.

— Что это? — Спросила я.

    Мама ничего не ответила. Взяла со стола кувшин с Глифтом и налила в пустой бокал, затем открыла бутылочку и добавила к напитку ее содержимое. Подняла стакан за ножку, покрутила в руках, чтобы все смешалось, и положила на место.

— Что ты делаешь?! — Сердито переспросила я.

— Держи рот на замке.

    В зал вошёл Йор. Заметив маму, он остановился,  озадаченный.

— Серафим Ребекка?

    Мама ехидно улыбнулась, указала на стол.

— Не стой как вкопанный. Присоединяйся к нам. Твоя жена очень вкусно готовит.

    Йор растерянно сел на указанное место, будто это он был в гостях у моей мамы, а не наоборот.

— Чем обязаны? — Спросил Йор.

— Я не могу просто так зайти к своему подопечному? 

— Но я уже не ваш подопечный.

— Разве?

    Йор напрягся, но ответил очень неуверенно:

— Вы теперь глава школы, а я остался в цитадели... Сейчас такое время... Власть повсюду меняется. В школе, в цитадели, в аду...

— В аду? Совет избрал нового Сатану? — Спросила я удивившись.

— Временно, но я думаю, что его правление затянется. — Ответил Йор.

— Кто он?

    Ангел Йор скривился.

— Не думаю, что мне стоит обсуждать это с вами.

— Скоро и так все узнают, к чему излишняя таинственность?

    Йор оглядел стол, будто искал там силы справится с нашим визитом. Он выдохнул и ответил:

— Было всегда два кандидата: демон Мамон и демон Азазель. Но Мамон в школе, и ему сейчас не доверяют. Пока престол занял Азазель.

— Азазель? Он же совсем стар. — Сказала мама.

— Не смотря на старость, его ум ещё тверд и ясен. 

— Он просто удобен цитадели.

— Неудобных никто не любит. — Усмехнулся Йор.

    Мама скривила губы, но быстро спрятала неприязнь за улыбкой.

— Ты совсем ничего не ешь. — Она подняла свой бокал. — Может, выпьем за встречу? Давно мы не виделись. Ты так поспешно оставил меня, стоило мне задержатся в школе.

— В цитадели я нужнее, вы же знаете.

— Выпей со мной.

Мама что-то подмешала ему!

    Йор поднял стакан, хотел было уже поднести его ко рту... но я с криком вскочила:

— Не делайте этого!

— Сядь! — Со злостью сказала мама.

— Что не делать? — Спросил Йор.

— Не пейте.

— Почему?

    Я отбросила стакан. Голубая жидкость растеклась по ковру, прожившая его насквозь.

— Что происходит? — Спросил Йор. Йор и его жена вскочили вслед за мной. Одна лишь мама осталась сидеть, как ни в чем ни бывало.  — Что было в стакане? Что было в этом стакане?!

    Мама подняла на него глаза, лениво улыбнулась.

— Отрава.

— Ты решила меня отравить?!

— Ты думал, я как-то иначе отреагирую на твое решение вступить в совет? 

— У меня ребенок, Ребекка! Семья!

— У меня тоже.

    Анжела обхватила себя руками, она дрожала и оглядывалась отупевшим от страха взглядом.

— Убирайтесь. — Сказал Йор.

— С удовольствием. — Ответила мама.

    Мама встала из-за стола, неторопливо направилась к двери, терзая ангела своей неспешностью. И он снова прокричал, указывая на дверь:

— Убирайся из моего дома!!!

    Когда мы вышли на крыльцо, мама повернула меня к себе и гневно спросила:

— Зачем ты полезла? Ты все испортила!

    Я шарахнулась от мамы, как в бреду сошла с крыльца и пошла по тропе.

— Вики!

    Она пошла да мной. Попыталась взять меня да плечо, но я отбросила ее руку. В небе загромыхало, будто природа отзеркалила моё настроение.

— Вики! — Печально повторила мама.

    Я поднялась в небо, не разбирая дороги, полетела куда-то вперёд. Воо мне бурлила злоба, страх, отвращение и всепоглощающий ужас. Я ощутила себя вдруг выжатой, как лимон. Впереди пролетел островок, и я, обессиленная, бросилась к нему. Мама остановилась рядом со мной.

— Да что с тобой такое?! — Скривив губы спросила мама.

    Я в гневе обернулась к ней.

— Ты правда не понимаешь?! Ты хотела убить Йора! Так просто, как какую-то собачку в подворотне!

— С собакой бы я так не поступила. — Усмехнулась мама.

— Я столько тебе прощала... но это... это выше моих сил! Этому нет оправдания!

— Я и не пытаюсь оправдаться. Из двух зол выбирают меньшее. Я его выбрала.

— Ты рассуждаешь как демон.

— Ангел-демон...  это только формальность. По крайней мере спустя столько времени.

    Я вздохнула, оперлась о дерево и сползла на землю. Волосы и одежда намоли. Вода стекала в глаза.

— Почему ты хотела убить его, мама?

    Она подошла ближе, села передо мной, тоже не замечая, что вся промокла.

— У нас с ним был договор. Йор помог мне в кое-чем... он кое-что узнал... Мы договорились, что он не пойдет дальше крытой лестнице, только если не вслед за мной, пол моим крылом. Но он пошел, подал прошение, зная, что обязательным пунктом является проникновение в сознание. Совет узнал бы наши секрет.

— Ни один секрет не стоит жизни!

— Ты не понимаешь!..

— Так расскажи мне. Расскажи или убирайся!

    Мама вскочила, отвернулась от меня, обдумывая, затем снова повернулась ко мне и заговорила. Горячо, с ноткой строгости.

— Когда появились слухи о возвращении Мальбонте, я единственная воспринимала их всерьез. Но Эрагон не хотел и думать об этом. —  Маме приходилось кричать, чтобы её голос был слышен поверх дождя и ветра. — Я подняла все архивы, какие только могла. И нашла старинную книгу учёта всех бессмертных. Имея появляются в этой книге автоматически. Она пишет сама себя. Я узнала, кто были родители Мальбонте.

— И что с того?!

    Она прильнула ко мне, взяла моё лицо в свои руки и с тревогой посмотрела в глаза.

— Ты знала, что из в наказание отправили на землю?

— Да.

— Они дожили свой век на земле как смертные, и умерли, мгновенно попав в Небытие. У них больше не было шанса на бессмертие. Но они оставили потомков на земле.

    Сердце сжалось в предчувствии.

— Вики, мы - их потомки.

    Я в слезах отпрянула от нее.

— Нет, этого не может быть!

— Прошло много веков после их смерти, прежде чем мы родились. Но мы из потомки, Вики. Потомки Мальбонте. — Я не могла унять дрожь. Ледяной дождь был не в состоянии смыть слова мамы. — Йор узнал нашу тайну. Он обещал мне. Он дал слово! Ты не позволила мне убить его. Теперь совет узнает об этом. Эрагон не желает мстить Мальбонте, но он решительно настроить убить незаконных детей. Мы с тобой - слишком большая угроза для него, понимаешь? — Она встряхнула меня, чтобы я пришла в себя, чтобы услышала то, что пытается донести до меня. — На кону стоят не только наши жизни, но и жизни многих. Мы не последние фигуры в этой борьбе. Жизнь Йора на чаше весов уступала. Нашим жизням. Но ты выбрала его, а не нас.

— Тебя можно понять... Но я не могу играть жизнями, как ты!

— Я и не прошу тебя. Я беру всю грязную работу на себя. Прошу только не мешать мне. Можешь даже ненавидеть. Я со всем справлюсь. — Она погладила меня по голове. — Полетели домой. Ты вся промокла.

    Она хотела помочь мне подняться, но я проигнорировала ее протянутую руку и встала сама. Мы двинулись в долгий путь обратно в школу. Я приняла душ и бросилась на кровать, все ещё ощущая себя грязной. Закричала в подушку, но она поглотила мой крик.

— Что случилось? — Беспокойно спросила Мими.

    Мими, сонная, взъерошенная, взглянула из-под натянутого на голову одеяла.

— Все нормально. Спи. — Улыбнулась я.

    Я постаралась сделать голос лёгким, с ноткой веселья. Мими кивнула и снова накрылась одеялом. Из окна поступили лучи света.

— Полнолуние. — Произнесла я.

    Шпили школы казались длиннее и внушительнее в ночи. Я оглядела горизонт, гуляла глазами по облакам и крыше... Мужской силуэт заковал в цепи мой взгляд, не позволяя ни отвернуться, ни закрыть глаза. Это был Мальбонте. Он стоял на крыше и смотрел на меня, не шевелясь, не маня, просто наблюдая. Я распахнула окно и полетела к нему, влекомая не разумом, а чем-то иным. Ноги коснулись покатой крыши. Я остановилась. Мальбонте тоже не двигался. Сделала несколько шагов вперёд и наконец обрела голос.

— Что ты здесь делаешь?!  — Спросила сердито я.

— Не боишься меня? — Усмехнулся он.

— Это просто видение, я знаю.

    Он подошёл но мне на столько близко, что я почувствовала запах его кожи.

— Да, видение. — Его рука замерла рядом с моим лицом. — Но я могу сделать тебе больно.

    Холодный палец коснулся щеки. Я ощутила его как наяву и вздрогнула от сознания. Он тут же опустил руку.

— Мы с тобой дальние родственники. Ты знал об этом? — Спросила я.

— На столько дальние, что это не имеет значения.

    Мальбонте сел на самый край, свесил ноги.

— Так значит, ты знал? — Переспросила я.

— Ну конечно, я знал.

— Ты убил меня.

— Я был тогда сосредоточением всего темного, что было во мне. А ты для меня была какой-то смертной, которую я никогда не видел. Вы все были для меня лишь образами... пешками. Мне нужно было убить как можно больше пешек, чтобы поставить королю шах и мат. Все просто.

— Так вот в чем кроется причина всего... в нашем родстве.

— Да. Способности твоей матери - результат того, что в ней течет кровь бессмертных. Но могу отдать ей должное - в ней это проявилось меньше, чем в тебе. Она многого добилась, благодаря своему стержню. Часть моей силы осталась в тебе по той же причине. Любой другой бы умер, но не ты и не твоя мать.

— Поэтому ты хочешь, чтобы я была на твоей стороне?

    Я тоже села на край крыши, но чуть в отдалении от Мальбонте.

— Я буду биться против тебя. Я не на твоей стороне, Мальбонте.

    Я сказала это просто, честно, так же, как говорил со мной он. И он ответил без обиняков, с такой же искренностью:

— Я не хочу быть твоим врагом.

    Мальбонте осматривал школу. На мгновение задержался на башне, но резко, будто насилу, перевел взгляд.

— Когда я был маленьким, на месте этой школы был городок. Тогда были только разговоры о её строительстве. — Он посмотрел на меня. — Ты пришла в этот мир так поздно. И чтобы ты родилась, моих родителей нужно было сослать. На лице судьбы всегда горькая усмешка.

— Что с тобой? Ты прощаешься со мной?

    Он снова поднял на меня острый взгляд, будто удивившись, что я почувствовала его.

— Впереди война. Ты можешь умереть. Может, даже от моих рук.

— Ты так просто говоришь об этом.

— Я не хочу являться кем-то, кем не являюсь.

    Он поднялся и властно поднял меня.  Нога моя соскользнула и не встретила опору. Но Мальбонте успел обхватить меня за талию, что никак не отразилось на его каменном, сосредоточенном лице.

— Я убил тебя, но подарил бессмертие. Людская жизнь ничего не стоит, потому что она - как пробник перед чем-то большим. И все же я прошу прощения за это. Прошу прощение за каждую смерть, что ранила тебя. И если так выйдет, что мы столкнемся в схватке, Прости меня уже сейчас за твоё убийство и убийство других, кто встанет на моем пути. Потому что это война.

    Он замолк.

— Если хочешь убить меня, убивай сейчас, пока я не принесла тебе проблем!

— Ты права. Стоит убить сейчас!

    Он дёрнул меня, сжимая талию сильнее. И впился в губы голодным, жёстким поцелуем. 

    Я задрожала и испугалась от эмоций, что испытала с его прикосновением. Губы Мальбонте были горячие, властные, но потрескавшиеся из-за мороза. И эта мелочь, такая человеческая, простая, взбудоражила меня, заставила открыться перед ним, пусть и на мгновение. Мальбонте остановился, бросил возбуждённый и от этого опасный взгляд... И тут же снова прильнул к губам, но на этот раз спокойно, почти нежно. Хоть и все так же требовательно. Он провел рукой по моим крыльям, затем погладил плечи и сжал их, отстраняясь.

— Велела убить себя, а в итоге погиб я. Этого в моих планах не было.

    Он отпустил меня, задумчиво посмотрел на лабиринт, что виднелся с крыши.

— Пообещай, что ты будешь ласков со мной всегда, даже если мне придется умереть от твоей руки.

— Почему ты просишь об этом? — Удивился он.

— Потому что я не вынесу твоей жестокости.

    Он коснулся моей щеки.

— Пока ты здесь, - ты мой враг. А с врагами я всегда жесток.

— Раз я твой враг, почему ты прикосаешься ко мне так нежно?

    Мальбонте отдёрнул руку. Улыбнулся.

— О чем бы мы с тобой не ворковали здесь, на крыше, обстоятельства останутся неизменными. Моя армия готова к нападению. Скоро будет очень жарко.