Рей и Акацуки

— О, семейный ужин! — я распахнула дверь с такой силой, что она ударилась о стену. — Можно и мне присоединиться? Или уже начались ритуальные жертвоприношения? 

Хидан сразу вскочил, опрокидывая стул: 

— ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛА ПРИХОДИТЬ СЮДА?! 

— Ой, братик, а я тебя и не заметила! — я сладко улыбнулась, обходя его и садясь между Какузо и Конан. — Какузо, дорогой, как поживает твоя коллекция сердец? Никто случайно не подменил их на валентинки? 

Старый ниндзя фыркнул, но пододвинул мне тарелку: 

— Ешь. Прекрати болтать. 

— Спасибо! — я тут же наложила себе риса. — Конан, ты как всегда прекрасно готовишь. В отличие от некоторых, — бросила взгляд на Хидана, — кто, похоже, питается только криками и ненавистью. 

Хидан ударил кулаком по столу: 

— Я ТЕБЯ СПРОСИЛ... 

— Ой, правда? — я нарочно прикрыла рот рукой. — А я думала, это просто ветер в трубах зашумел. 

Пейн медленно поднял глаза от еды: 

— Хидан. Сядь. 

— Но она... 

— СЯДЬ. 

Хидан плюхнулся на стул, скрежеща зубами. 

— Спасибо, лидер-сама, — я кивнула Пейну. — Кстати, Итачи, как поживает наш общий любимый эмокид? Все еще одержим местью? 

Итачи лишь поднял бровь: 

— Ты сегодня особенно... 

— Очаровательна? — я закончила за него. — Да, знаю. 

Хидан внезапно рванулся вперед, перевернув стол: 

— ХВАТИТ ТЕРПЕТЬ ЭТУ СУКУ! 

Я даже не успела встать — его кулак врезался мне в челюсть с такой силой, что я отлетела к стене. 

— Рей! — Волк мгновенно материализовался, встав между мной и Хиданом с оскаленными клыками. 

Я медленно поднялась, вытирая кровь с губ: 

— Ну вот... а мы так мило беседовали... 

Конан вдруг встала, её бумажные птицы зашуршали в воздухе: 

— Хидан. Выйди. 

— Но... 

— ВОН. 

Когда он хлопнул дверью, Конан подошла ко мне, осматривая повреждения: 

— Пойдем. 

Её комната пахла лавандой и чернилами. Я сидела на кровати, пока она обрабатывала мне разбитую губу. 

— Зачем ты это делаешь? — спросила Конан неожиданно мягко. 

— Что? Дразню его? — я усмехнулась и тут же зашипела от боли. — Потому что это весело. 

— Врешь. 

Я замолчала, глядя на свои дрожащие руки. 

Волк лег у моих ног, уткнувшись мордой в колени. 

— Он... — мой голос внезапно сорвался, — он ведь мог просто сказать "прости"... 

Конан вздохнула и завязала последнюю повязку: 

— Но он не умеет. Как и ты. 

Я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. 

(И в тишине комнаты, без сарказма, без масок... 

Я позволила себе просто... 

Быть разбитой.)

Я всë таки решила на свой страх и риск зайти в комнату Хидана.

— Можешь уйти, если хочешь, — я уткнулась лицом в колени, обхватив ноги руками. — Я знаю, как ты ненавидишь, когда я плачу. 

Волк лёг рядом, положив тяжёлую голову мне на колени. Его шерсть пахла дымом и железом. 

— Я не уйду. 

— Глупый, — я всхлипнула, запуская пальцы в его густую гриву. — Ты же заключил контракт с бойцом, а не с ревой-корвой. 

Он фыркнул, брызгая мне в лицо слюной: 

— Контракт говорит "защищать". Не уточняется от кого. Даже от самой себя. 

За дверью что-то грохнуло. Потом ещё раз. Хидан явно крушил всё, что попадалось под руку. 

— Он... — голос сломался, — он прав, знаешь ли. Я действительно сбежала. 

Волк поднял желтые глаза: 

— Тебя вывезли полумёртвую. Это не побег. 

— Но я не вернулась! — я сжала его шерсть так, что он заворчал. — Все эти годы... а я даже не попыталась... 

Из-за двери донёсся сдавленный рёв. Будто кто-то душил зверя голыми руками. 

Волк вдруг встал, упираясь лапами мне в плечи: 

— Ты хочешь, чтобы я его убил? 

— ЧТО?! НЕТ! — я схватила его за ошейник. — Ты с ума сошёл?! 

— Тогда перестань, — он оскалился. — Или сдайся. Но это нытьё — хуже смерти. 

Я замерла. Потом медленно рассмеялась сквозь слёзы: 

— Чёрт... а когда ты стал таким мудрым? 

— С тех пор как заключил контракт с идиоткой, — он лизнул мне лицо, оставляя липкую полосу от подбородка до лба. — Вонь. Иди умывайся. 

Дверь внезапно распахнулась. 

Хидан стоял на пороге, весь в крови и синяках. Его глаза были красными — не от шарингана, а от слёз. 

— Ты... — он хрипло прошипел, — всё ещё здесь... 

Волк оскалился, но я прижала его к себе: 

— Да. 

— ... 

— ... 

— Блядь... — он рухнул на колени передо мной, схватившись за голову. — Бляяяять... 

Я медленно протянула руку. Дрожала. Всё ещё дрожала. 

— Братик... 

моя дрожащая рука почти коснулась его плеча. 

Он вздрогнул, как от ожога, и резко отшвырнул мою руку: 

— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! 

Его ладонь врезалась мне в грудь так сильно, что я отлетела назад, ударившись спиной о стену. Волк взревел, встав между нами, но тут... 

— Хватит. 

Тень накрыла нас. Какузо шагнул из темноты коридора, его глаза холодно сверкнули. 

— Это уже не смешно. 

Хидан оскалился, хватая серп: 

— Не лезь, старик! 

Какузо даже не удостоил его ответом. Просто наклонился, подхватил меня на руки — как мешок с картошкой — и развернулся к выходу. 

— ВЕРНИ ЕЁ, СУКА! — Хидан рванулся вперёд, но Какузо ловко увернулся, пнув дверь ногой так, что та захлопнулась прямо перед его носом. 

Я не сопротивлялась. Просто уткнулась лицом в его потрёпанный плащ. Он пах порохом, кровью и... чем-то удивительно старым, уютным. 

— Идиот, — проворчал Какузо, но одна из его рук неожиданно мягко легла мне на голову, прижимая ближе. 

Где-то за дверью Хидан орал, бил кулаками в стены, рушил всё вокруг. А я... 

Я вдруг разрыдалась. По-настоящему. Так, что всё тело тряслось мелкой дрожью. 

— Заткнись уже, — Какузо грубо вытер мои слёзы рукавом. — Ты же сильнее этого. 

— Н-нет... 

— Врёшь. — он пнул дверь в свою комнату. — Иначе бы не выжила. 

Он бросил меня на кровать (аккуратнее, чем я ожидала) и сунул в руки стакан с чем-то мутным. 

— Пей. 

Я всхлипнула, глядя на жидкость: 

— Это... яд? 

— Чай, дура. — он отвернулся, доставая аптечку. — Хотя с твоим упрямством, возможно, и яд бы не подействовал. 

Где-то вдалеке Хидан всё ещё кричал. Но здесь, в этой комнате с пахнущими порохом простынями... 

Было тихо. 

(И впервые за долгие годы... 

Я позволила кому-то вытереть мои слёзы.)