Третий этап

- Гав. Только не ори, - хрипит Волк, тыкая мокрым носом в щёку. 

Я вздрагиваю. Открываю глаза. 

Солнце. 

Пыль. 

Где-то вдали орет Наруто: 

- ДАТТЭБАЁ! 

Саске ворчит что-то про "идиотов". 

Какаши с книжкой в руках лениво машет: 

- А, очнулась. 

Я медленно сажусь. Голова гудит, как улей. 

- Шисуи... Хидан... 

- Кого? - Сакура наклоняется, заслоняя солнце. - Рей, у тебя тепловой удар. Ты бормотала во сне про какого-то "ходячее клише". 

Волк фыркает у меня за спиной. 

- Ага. "Просто сон". Конечно. 

Я поворачиваюсь к нему. 

- Ты... 

- Тень, - он скалит зубы. - Но кто-то же должен напоминать, что не всё — галлюцинация. 

Какаши поднимает бровь: 

- С кем разговариваешь? 

Я встаю, отряхиваясь. 

- С совестью. 

Волк хрюкает: 

- Совесть — это я? Да ты точно перегрелась. 

Наруто прыгает вокруг: 

- Эй, Рей, давай уже тренироваться! Ты проспала всё веселье! 

Я смотрю на свои ладони. 

Ни крови. 

Ни серпа. 

Только песок и пот. 

- Ладно, - вздыхаю. - Но если я вдруг начну орать "Эй, Джашин, вынеси мусор!" — бейте меня. 

Саске бросает камень: 

- С удовольствием. 

Волк ложится в тени, жёлтые глаза прищурены. 

- Спи, боец. В следующий раз приснится что-то повеселее. 

Я плюхаюсь рядом. 

- Например? 

- Например, что Шисуи жив, а Хидан — твой двоюродный дедушка. 

Я бросаю в него комок грязи. 

Но улыбаюсь. 

Потому что даже если это всё — сон, то Волк... 

Волк — настоящий. 

И этого пока достаточно. — Ладно, щенок, — Волк лениво перекатывается на спину, загорая пузом к солнцу. — Хочешь научиться сливаться с тенями? Первое правило — перестать светиться, как сигнальный костер. 

— Я не светлюсь! 

— Ага, только что чуть не подожгла мои брови своим чидори-светлячком. Второе правило — дыши тише. Сейчас ты пыхтишь, как паровоз с астмой. 

Я задерживаю дыхание. Лицо быстро синеет. 

— ...Ты вообще дышать не переставала, идиотка. 

— Ты не сказал, как долго! 

— Боги, за что мне это, — он стонет, потирая лапой морду. — Смотри. Тень — это не просто отсутствие света. Это тишина. Лёгкость. Мысль, а не действие. 

— Это ещё загадками замутил? 

— Нет, это называется "объяснение для тех, у кого мозг размером с горошину". Попробуй представить, что ты — дым. 

Я сосредотачиваюсь. Через минуту Волк фыркает: 

— Ты просто прикрыла глаза и шепчешь "я дым, я дым". Это не работает. 

— А как тогда? 

— Вспомни, как ты крадёшь сладости из кухни. 

— Я так не делаю! 

— Врёшь. В прошлый вторник ты стащила три лепёшки, а ещё притворилась, что это Наруто. 

...Чёрт. 

— Вот именно с этим выражением лица! С этой хитрой мразоватостью в глазах. Теперь замри. 

Я замираю. 

— И... где ты? 

— Я тут. 

— Не-а. Ты исчезла. 

Я открываю глаза — Волк ухмыляется во всю пасть. 

— Получилось? 

— Почти. Ты стала на 10% менее заметной. Как грязь на грязном полу. Прогресс! 

К вечеру пятого дня я наконец исчезаю по-настоящему. Даже Саске, проходя мимо, на секунду останавливается. 

— ...Рей? 

— Не-а, — доносится мой голос из пустоты. — Я — привидение кухонных лепёшек. 

Саске медленно уходит, решив не задавать вопросов. 

Волк валяется на земле, довольный. 

— Ну вот. Теперь ты можешь сливаться с тенями, прятаться и пугать идиотов. 

— Это круче чидори! 

— Конечно круче. Чидори не поможет стащить лишнюю порцию ужина. 

Я растворяюсь в темноте и невидимой рукой тыкаю его в нос. 

— Эй! 

— Тень не оставляет следов, — смеюсь я, уже с другой стороны. 

Волк щурится. 

— Ладно, признаю — ты не совсем безнадёжна. 

— Это высшая похвала! 

— Не радуйся. Теперь ты ещё и невидимая катастрофа. 

Но он ухмыляется. И я знаю — это победа.Последние два дня перед экзаменом Коноха узнала, что значит настоящий кошмар. 

— Охотник за головами из Амегакуре? — хихикаю я, растворяясь в тени за спиной у Какаши. — Ой, извините, я случайно... Роняет его любимую книгу в лужу. 

— ...Я знаю, что это ты, Рей. 

— Доказательств нет! — доносится мой голос из пустоты, пока Какаши тщетно пытается сушить мокрые страницы. 

Волк, притворяющийся обычной собакой, валяется рядом и подергивает лапой: 

— Она еще и невидимая зараза. 

— Я слышу это! 

— Именно так и задумано.   

— Наруто, — шепчу ему прямо в ухо, пока он ест рамен. 

— БУУУУУУУ!!! — он взлетает в воздух, обливая себя супом. — ЧТО ЗА... Рей?! 

— Кто? — раздается из-под его стула. 

Ичираку-дядя в шоке фиксирует первый в истории случай "летающего лапшичного призрака". 

— Дзирайя, — доносится шепот из-под скамейки, пока он пишет свою "гениальную" новую главу. 

— М-м? 

— Твой сюжет предсказуем, как утренний туалет. 

Он вскакивает, озирается, а я уже на дереве, откуда аккуратно капаю смолой ему прямо на свиток. 

— КТО-ТО ЗАПЛАТИТ ЗА ЭТО!!! 

— Это месть за все твои тупые диалоги! — кричу я, сливаясь с ветками. 

Волк, сидящий в кустах, вздыхает: 

— Ты превращаешь свою новую технику в оружие массового раздражения. 

— А как еще ее использовать? 

— ...Справедливо.   

Акацуки даже не подозревали, что их ждет. 

— Кисаме, — раздается голос из его собственного меча. 

— ...Что. 

— Твой меч похож на расческу для гигантских рыб. 

Он начинает молотить Сэмэхаду по всем направлениям, а я уже на другом конце поля, наблюдаю, как Итачи терпеливо массирует переносицу. 

— Это не гэндзюцу, — говорит он устало. — Это просто она.

— Кто?! 

— Тень, которая достала уже даже меня. 

— О, Итачи-сан, — доношусь я из его плаща. — Твой воротник колется. И пахнет кошачьей мятой. 

На его лице впервые за десять лет появляется микро-гримаса раздражения.  

— Ну что, — Волк лежит на крыше, наблюдая, как пол-Конохи бегает с метлами, пытаясь "поймать невидимку". — Довольна? 

— Еще бы! — я материализуюсь рядом, вытирая слезы смеха. — Ты видел, как Цунаде чуть не сломала стену, когда я прошептала "твой макияж кривой"? 

— Я видел, как она теперь носет сенсоров вокруг себя. Ты добилась того, чего не смогли все враги Конохи вместе взятые — паранойи в мирное время. 

— Это искусство! 

— Это психическая атака. 

— Спасибо, лучший учитель! 

— Я отказываюсь от авторства. Если спросят — ты сама научилась. 

Но он ухмыляется. А внизу Наруто все еще тычет палкой в кусты, крича "ПОКАЖИСЬ, ТРУСИХА!". 

Коноха никогда не будет прежней. 

И это прекрасно