Глава 22

Гибкие Лианы поднялась на лапы, когда в густых зарослях у края пещеры послышался шорох. Её уши дрогнули, она повернулась — и сердце ёкнуло. Из тени вышел знакомый силуэт: высокий тёмный кот с чёткими отметинами и спокойным, но серьёзным взглядом.

— Грач… — прошептала она, узнав его. — Это… ты?

Коты у входа насторожились, но Гибкие Лианы остановила их движением хвоста.

— Всё хорошо. Он… он тот, кто спас меня в реке, когда я бежала… — Она всё ещё не верила, что видит его здесь. — Ты… как ты нас нашёл?

Грач шагнул ближе, его глаза смотрели прямо в её, и в них была та же надёжность, что и в тот день, когда он вытащил её из ледяной воды.

— Мне приснился сон, — спокойно ответил он. — Ко мне пришёл кот. Чёрный, с пятнами… Он сказал, что ты в опасности. Что тебе нужна помощь. Он сказал: “Ты спас её однажды — спаси снова”. Я не мог не прийти.

Гибкие Лианы широко распахнула глаза. Тёплая дрожь прошла по телу. Она уже знала, кто был в этом сне. Брат. Её брат — Темные Лианы. Он снова пытался ей помочь, снова оберегал. Даже после смерти.

— Спасибо… — прошептала она, не в силах сдержать слёз. — Он… он мой брат. Он был целителем… Он погиб от лисы. Но он всё ещё со мной. Он не отпускает меня. Он ведёт меня…

Грач опустил голову.

— Я не знал… Прости. Но я чувствую… его дух. Он сильный. Он не даст тебе свернуть с пути.

Она сделала шаг вперёд, подошла к нему ближе, её голос дрожал, но в нём звучала благодарность.

— Я всё тебе расскажу. Я хочу, чтобы ты знал. Чтобы ты понял, почему мы идём. Почему я не могу отступить…

Они сели рядом, у пещерной стены, и Гибкие Лианы начала рассказывать. Спокойно, тихо, но каждое слово было пропитано болью и решимостью. О побеге, о кошмарах логова, о предводителе, который хотел использовать её как сосуд. О пятерых котятах — её детях, оставленных ради их спасения. О пути, полном страха и света. О Тенелисте и других, кто стал её опорой.

Грач молчал, слушал до самого конца, не перебивая. А затем встал и кивнул.

— Я с тобой. До конца. Он был прав — ты не должна быть одна.

И в этот момент Гибкие Лианы снова поняла: дух её брата не оставил её. Он ведёт тех, кто должен быть рядом. Кто поможет ей спасти самое дорогое. Семью.

Снаружи уже гасли последние краски заката, ночь приближалась, и звёзды высыпали на небо — как символы, освещающие путь. Завтра они пойдут за её котятами.

И теперь с ними был ещё один — Грач. Тот, кто спас однажды. И спасёт снова.

***В пещере царила тишина. Тусклый свет луны проникал сквозь щели в потолке, освещая шерсть Гибких Лиан серебристым сиянием. Она стояла в центре, обведя взглядом всех, кто был рядом. Тенелист, Угорь, Прыг, Янтарь, Грач, её отец — Сухие Лианы — и отряд воителей из Племени.

Она глубоко вдохнула, сжала лапы и подняла голову.

— Я буду приманкой, — произнесла она. Голос её был твёрд, хотя сердце бешено колотилось. — Я знаю, что это опасно. Но только я смогу выманить его из логова. Он... он верит, что всё ещё контролирует меня. Он не упустит возможности вернуть меня обратно.

— Что? — первым заговорил Тенелист, шагнув ближе. — Нет, ты не должна одна идти туда. Это слишком рискованно!

Но Гибкие Лианы лишь покачала головой, глядя ему прямо в глаза.

— Я знаю, что делаю. Он не испугается никого, кроме меня. Он сам выйдет, если увидит меня одну. Я заставлю его выйти... и тогда вы ударите. Это единственный шанс. Он силён, но если мы ударим вместе — мы победим.

— Ты уверена, что справишься? — тихо спросил Грач. В его голосе звучала тревога, но и уважение.

— Я больше не та кошка, что бежала в страхе, — прошептала она. — Я Лиана. Дочь Сухих Лиан. Сестра Темных Лиан. Воительница Племени. И мать.

Слова застыли в воздухе, как удар грома.

Сухие Лианы подошёл и положил хвост ей на плечо. Его голос был глухим, сдержанным, но в нём кипел огонь.

— Если ты решилась, я буду рядом. Но знай: ты не одна. Мы не дадим ему причинить тебе боль. Ни тебе, ни твоим детям.

— Мы с тобой, — твёрдо добавил Тенелист. — До последней капли крови.

— И я, — кивнул Грач. — Я пришёл, чтобы защищать.

Янтарь, Прыг и Угорь тоже молча склонили головы. Они понимали: бой будет страшным. Но они были готовы.

Гибкие Лианы опустила голову, скрывая дрожащую улыбку. Страх был в ней, да. Но и сила, жар, ярость. Она не бежала от этого боя — она шла навстречу.

— Он думает, что я его слабость. Пусть думает, — прошептала она. — Но на этот раз, когда я войду в логово... я выведу его наружу. И тогда он поймёт: на что способна кошка, у которой отняли детей.

Ночь продолжалась, но сердца в пещере горели ярче любого огня. Завтра они пойдут. Завтра всё решится.

***

Ночь была тёмной, как густая смола, лишь звёзды горели в небе, отражаясь в глазах молчаливых котов, что скользили по лесу. Ни один из них не проронил ни слова, ни шороха — только дыхание, только шаги по влажной земле.

Гибкие Лианы шла впереди рядом с Тенелистом. Её сердце билось, как барабан, но лапы были твёрды. Она знала, что делает. Словно сама ночь велела ей идти — ради котят, ради прошлого, ради свободы.

Когда до логова оставалось совсем немного, она жестом остановила отряд. Остальные коты скрылись в тени деревьев, затаились в высокой траве, готовые к прыжку.

Гибкие Лианы осталась одна перед логовом. Ветер тронул её шерсть. В глазах сверкнула решимость. Она сделала шаг вперёд и, задрав голову, тихо, но отчётливо произнесла:

— Альфа… выйди наружу. Я поняла. Иди ко мне.

Тишина. Несколько томительных мгновений — и вот, из глубины логова выскользнула массивная тень. Он вышел, шаг за шагом, как воплощённый ужас. Глаза сверкали, горели жёлтым злом. Мышцы под короткой шерстью перекатывались как змеи, когти блестели в свете луны.

Он остановился перед ней, ухмыльнулся.

— Вернулась? — прошипел он. — Я знал. Ты всегда будешь моей. Ты — моя.

— Нет, — спокойно ответила она. — Я свободна. Я здесь, чтобы всё закончить.

Он зарычал, и прежде чем кто-либо успел моргнуть, метнулся вперёд — слишком быстро, как вспышка молнии. Он обрушился на неё с силой бури, снова использовал её силу против неё, касаясь разума, словно плетью.

Гибкие Лианы пошатнулась, глухо зашипела от боли — не столько физической, сколько внутренней, разрывающей.

— НЕТ! — раздался рёв Тенелиста.

Он взвился в воздух, словно выпущенная стрела, и врезался в Альфу с яростью огня. Удар был таким сильным, что оба кота покатились по земле, сшибая пыль, камни, траву.

— НЕ ТРОГАЙ ЕЁ! — зарычал Тенелист, когтями вцепляясь в противника.

В этот момент из засады ринулись остальные. Прыг с ревом налетел с одной стороны, Янтарь с другой. Угорь нырнул под Альфу, пытаясь подрезать лапы. Сухие Лианы бросился прямо в гущу схватки, как молния. И даже Грач, обычно спокойный, оскалился и прыгнул на хребет врага.

Альфа был силён. Он дрался, как безумный, не чувствуя боли. Каждый удар его лапы — как обух, каждый рывок — словно шторм. Но теперь он был не один против слабой кошки. Теперь он был один против всех.

А Гибкие Лианы, пошатываясь, поднялась. В её глазах уже не было боли. Только решимость. Она видела, как коты, которых она любит, борются за неё. И она больше не была пленницей.

— За котят… за брата… за свободу! — закричала она, бросаясь в бой.

Впереди была последняя схватка. И исход зависел от силы духа, от единства. От любви.

***

Битва разгорелась, как лесной пожар, вышедший из-под контроля. Из логова один за другим выскакивали коты — злобные, жаждущие крови, защищающие свою территорию и повелителя. Они бросались на пришедших с рёвом, когтями и клыками сверкая в лунном свете.

Крик, рычание, запах крови и земли смешались в одно, в грохот настоящей войны.

Гибкие Лианы стояла среди хаоса, сердце стучало, как молот. Но вдруг… она почувствовала этот взгляд. Леденящий, знакомый, проникающий в самую душу.

Альфа.

Он шагал сквозь бой, словно буря шла по лесу, и бойцы сами расступались, боясь его ярости. Он не смотрел ни на кого, кроме неё.

— Ты думаешь, можешь меня предать? — прошипел он, и его голос был как яд. — Думаешь, можешь забыть, кому принадлежишь?

Он резко прыгнул вперёд. Прежде чем она успела среагировать, он сбил её с лап. Лязгнули клыки, когти рассекли землю рядом с её шеей. Он прижал её к земле всей тяжестью, не давая пошевелиться.

— Смотри, как я ломаю тебя снова, — хрипло выдохнул он, глаза горели безумием.

И он снова сделал это. Против её воли. На глазах у луны. На глазах у леса.

Гибкие Лианы застыла, словно ледяная скульптура. В глазах не было света. Только пустота. Только тишина внутри. Всё, за что она боролась, на мгновение рухнуло.

Но тут, словно сама судьба вмешалась, сквозь грохот битвы раздался голос:

— УБЕРИ ОТ НЕЁ ЛАПЫ!

С рыком в бой ворвался Грач. Поздно, но с яростью, что могла сжечь камень. Он врезался в Альфу, сбив того с Гибкой Лианы. Когти вонзились в плоть, зубы рванули шкуру. Альфа взревел от боли, но не сдался.

К ним подоспел и Сухие Лианы. Он был уже не просто предводитель. Он был отец. И в этот миг — грозовая буря, не знающая жалости.

— ТЫ КАСНУЛСЯ МОЕЙ ДОЧЕРИ! — закричал он, обрушивая всю ярость на Альфу.

Два сильных воина сражались с чудовищем, не щадя себя. Грач и Сухие Лианы действовали слаженно, как тень и свет, удар за ударом выбивая силу из тела Альфы.

А в стороне Гибкие Лианы медленно подняла голову. Её глаза затопила слеза — не слабости, но боли, которую больше нельзя сдерживать. Она дрожала, но не от страха.

Пламя внутри неё начало разгораться вновь.

Она жива.

И битва ещё не окончена.

****

Но даже тяжело раненый, даже истекая кровью — Альфа не сдавался. Он знал, что проигрывает, но его злоба, его тьма не позволяли ему остановиться. Вырвавшись из-под ударов Грача и Сухих Лиан, он с нечеловеческой силой оттолкнул их и вновь рванулся к своей жертве.

К Гибкой Лиане.

Она лежала на земле, еле дыша, глаза потускневшие, тело дрожало. Страх сковал её, пронзал сердце ледяными иглами. Её сила ушла, как будто её сломали изнутри. Она не могла подняться. Не могла кричать.

— Ты СМЕЕШЬ предать меня?! — зарычал Альфа, в его глазах не было уже рассудка, лишь ненависть и безумие. — Сначала ты сбежала. Потом притащила чужаков. Думаешь, тебя кто-то спасёт?!

Он бил её — лапой, когтями, с яростью. Удары сыпались один за другим, срывая шерсть, оставляя кровавые полосы. Земля под ней уже была мокрой от крови.

— Ты опять будешь моей. Слышишь? Ты снова понесёшь моих котят, — прорычал он прямо ей в ухо, и его голос был как яд, просачивающийся в самые глубины души.

Гибкие Лианы зажмурилась. Она готовилась умереть. Она почти сдалась.

Но вдруг...

В небе, будто прорвавшись сквозь облака, сверкнул рассвет. Луч света коснулся её морды. И в ту же секунду на Альфу налетела тень.

Тенелист.

С глухим рыком он ударил Альфу с такой силой, что тот пошатнулся. Его глаза пылали гневом и болью — за всё, что тот сделал с ней, за слёзы, за кровь, за страх. Он не сдерживался, не думал. Он рвал, бил, кусал. Он хотел одного — чтобы этот кошмар закончился.

— Не смей... больше... прикасаться к ней! — прорычал Тенелист, когда когти вошли в плечо Альфы.

И тут на помощь бросился Сухие Лианы, из глаз которого текли слёзы. Он был предводителем, но в этот миг — лишь отец. Отец, чью дочь пытались сломать.

— За неё! За мою Лиану! — закричал он, и вместе с ним рванулись в бой его воины.

Янтарь. Прыг. Угорь. Грач. И ещё десятки.

Они обрушились на Альфу, как буря. Удары, когти, рычание, крики. Альфа пытался отбиваться, но он был уже не тот. Его сила уходила, тело ослабело. И в последний миг он понял — ему конец.

Тело Альфы с глухим звуком рухнуло на землю. Он не двигался.

На миг весь лагерь замер.

А потом... коты, жившие в логове, поняли — всё кончено. Альфа пал. Их страх исчез вместе с ним.

Они разбежались. Кто в лес, кто в заросли, кто в камни. Лагерь опустел. Битва окончена.

А Гибкие Лианы лежала на земле, обессиленная, вся в крови, но в её глазах, сквозь боль, появилось пламя. Тёплое. Сильное. Живое.

Она выжила.