- ГЛАВА 14 -

ЛЮДСКИЕ МУКИ НАБЛЮДАЯ

Никому не хотелось быть потомками нищих, убийц, воров, преступников. Никому не хотелось, чтобы тебе говорили, что твои предки грязное отродье, мошенники, предатели и жестокие люди. Никому не хотелось быть с низов, все желали быть потомками знатных кровей, царей, императоров, учёных и талантливых людей.

И ровно так же с государствами. Ни одной стране не хотелось, чтобы о ней говорили плохо, чтобы вспоминали былые ошибки, войны, захваты и кровопролитие. Многие сваливали вину за начало сражений на другую страну, а сами якобы оставались безвинными. Одни переписывали историю, другие исправляли какие-то неприятные моменты, третьи придумывали то, что и близко не стояло с реальностью. Всегда и везде всем хотелось, чтобы о них думали хорошо, знали их как ни в чём не провинившихся и самых добрых людей. И плевать они хотели на то, что это далеко не правда.

Но Маги такими не были. Они не закрывали глаза на свои оплошности и на поспешные, а в последствии и неправильные решения, не сочиняли того, чего не было, не обманывали как других, так и самих себя. И это, пожалуй, самое главное отличие Магов от простых людей. Они помнили о своих ошибках и принимали как должное. Да, они не были идеальными, но стремились к этому куда сильнее, чем кто-либо другой, живущий на Земле. Они совершенствовались с каждым днём всё больше и больше, время от времени писали новые дополнения к Законам, изучали историю и учились на ошибках своих предков. И как бы порой им ни было стыдно за них, Маги не обманывали себя.

Юнита всегда этим восхищалась. Жизнь замечательна, когда непросто решать что-либо: когда сделать что-нибудь сложно, но у тебя получилось сделать это; когда что-то было ужасающе, но ты не поддавался; когда что-то опасно для жизни, но ты выживал; когда что-то нечестно использовалось против тебя, но ты всё равно выигрывал. Смерть тоже замечательна, когда ты прожил жизнь, взбираясь вверх на самом длинном и сложном пути к центру лабиринта — и ты обгонял других, которые теперь могут гордиться тобой. И Маги гордились своими предками, каким бы они порой ни были. Юнита тоже всегда гордилась родом Блэйков, который был один из самых древних но на веку которых тоже иногда встречались и убийцы, и предатели, и тёмные Маги. Но таких было не очень много, что всегда делало род Блэйков самым преданным королю и хорошим среди остальных.

А что про свой род мог сказать Ориан? Сайлесы всегда отличались коварством и безумием. У них была ситуация ровно наоборот — мало кто из них когда-то являлся обычным Магом или Магистром, ещё реже встречались те, кто пополнял ряды Адских Охотников или Небесных Воительниц. И думая об этом сейчас, Юнита понимала, насколько глупо было рассчитывать на то, что Ориан не был таким, как все его предки. Хотя бы по одному только его поведению можно было бы догадаться об этом. Но вспоминая те времена, когда девушка ещё не знала, что у них нити, когда они только создавали свою любовь, она вдруг ясно осознала, что тогда Ориан, казалось, был другим человеком. Он вёл себя как элегантный, вежливый и добрый джентльмен, был учтив не только с Юнитой, но и с её братом и даже с Блэйном.

А что случилось потом?

Их отношения длились уже так долго, что Юнита даже не заметила, как Ориан перестал быть самым добрым человеком в присутствии Элдина или Блэйна. С ней то он всегда был нежен, отчего девушка так была этим ослеплена, что не заметила, как появлялись настоящие черты характера её возлюбленного. И только сейчас она посмотрела прямо в их бездонные глаза — в эту пустошь, полную мух и трупов, в эти тропы, усеянную чёрными костями, в эти широкие рты голодных червей, сжиравших всё самое светлое и хорошее на своём пути.

Но, черт возьми, Юнита проглотила бы яд, если бы он был на вкус, как Ориан.

— Блэйн?

Она пару раз моргнула, пытаясь убедиться, что ей не показался её лучший друг, сгорбящийся над кучей книг. В свете яркой лампы его каштановые волосы казались светлыми, что напомнило девушке Ориана. И воспоминание о нём отозвалось в груди волной тревоги и любви: она не видела его со вчерашней ночи и понятия не имела, где он находился и что делал. В эту секунду ей вдруг стало невыносимо больно без Ориана, но она смогла буквально перешагнуть через себя и ближе подойти к парню.

— Блэйн?

Её шёпот почти в полной тишине прозвучал довольно громко. Она оглянулась, и стоящие в высоких шкафах книги, казалось, сурово посмотрели на неё в ответ. Библиотека своим безмолвием и темнотой напоминала морг: тянущиеся во мрак полки со старыми книгами, тёмные тона стен, мрачные дорогие люстры, тусклый свет пасмурной погоды, вид которой открывался через большие окна.

— Эй, Блэйн! Ты вообще меня слышишь?

Юнита трясла его за плечо, пытаясь отвлечь его от очередных учебников. Он рассеянно посмотрел на подругу, наконец-то вынырнув из мира за гранью реальности, и поправил очки, съехавшие с переносицы.

— П-привет, — робко улыбнулся Блэйн и, спохватившись, отодвинул соседний стул.

— Благодарю, — девушка присела рядом с ним, чувствуя себя как-то скованно.

— А я тут решил стать Целителем, — прежде, чем она успела что-либо сказать, заявил парень.

Юнита удивлённо на него уставилась. Она всегда считала, что её друг не был из тех людей, который смог бы спокойно перенести вид глубоких ран или вывернутых конечностей, что он был из разряда тихих и домашних мальчиков, готовых совершать перевороты в науке. А тут...

— А разве не поздно?

— Я умный, поэтому смогу быстро подготовиться, сдать нужные экзамены и стать Целителем, — не переставал улыбаться Блэйн.

— Но почему ты так поступил? С чего вдруг решил изменить свой путь? — никак не понимала Юнита, которая даже не знала, радоваться за своего друга или нет.

Он с задумчивым видом провёл рукой по своим записям.

— Ещё учась в школе, я увлекался Целительством, но решил всё-таки пойти на что-то научное, думая, что к этому я больше приспособлен. Однако я пока ещё ничего не добился, денег никаких с этого почти не зарабатываю, а маме надо чем-то помочь. И поэтому... Знаешь, вчера я спас тебя, правильно использовав все нужные заклинания и движения. А потом чуть позже спас ещё одного человека — мужа Амелии Вейд, которая является простым человеком. И я подумал... Ну, не каждый день спасаешь жизни людей. Ведь это реально может помочь миру, чем какая-то там наука...

— Но ты ведь не бросишь её?

Юнита была очень взволнована его откровенным рассказом. С одной стороны, ей казалось правильным, что Блэйн развивался, не утыкался только в одну сферу жизни, а двигался дальше. Но с другой стороны, ей было весьма странно себе представлять, что скоро он не будет так усердно учиться и изучать научный мир, а будет ходить в белом халате по больнице Дефенсора и, наверное, так же робко общаться с людьми. По крайней мере, очень ей хотелось надеяться на то, что Блэйн останется таким же кротким и милым, а не очерствеет за года работы. К сожалению, в этом плане Маги не сильно отличались от простых людей.

Парень смущённо почесал макушку, взлохматив свои волнистые волосы ещё больше.

— Я ждал годы, что моя жизнь изменится, но сейчас я знаю, что это она ждала, когда изменюсь я.

— Это не ответ, — заметила Юнита, которая на самом деле была поражена такой тонкой мыслью своего друга.

— Разумеется я не брошу науку, — тот кинул взгляд на книги, стоящие далеко на полках. — Просто пока обращу свой пытливый взор в другую сторону.

— Ты уверен, что тебе именно это нужно? — с беспокойством спросила девушка.

— В жизни каждого порой наступает момент, когда тебе хочется разнообразить своё времяпровождение, свои интересы, мечты, взгляды. Или когда захочется заняться тем, на что раньше всегда не обращал внимание или просто пренебрегал. Вот и в моей жизни наступил такой момент. Как говорил Франклин Рузвельт: «Единственный тормоз на пути к нашим завтрашним достижениям — это наши сегодняшние сомнения».

— И ты уверен, что у тебя всё получится? — с надеждой смотрела на него собеседница.

Блэйн вдруг заглянул ей прямо в глаза.

— Главное, чтобы ты верила в меня, — и повернул голову в другую сторону.

На мгновение Юните показалось, что в ней всё замерло: и кровь, и сердце, и мышцы, и мысли, и чувства. Абсолютно всё, чем человек существовал. Она как будто отделилась от реальности, оказалась в другой вселенной, услышав её прекрасный голос. Из одной пустоты перенеслась в другую пустоту, ещё более сильно давящую на рёбра, сознания и эмоции. А впереди — свет, который медленно поглощался мглой. «Не упусти шанс!» — нещадно кричал мозг откуда-то из другого мира, тогда как с каждой секундой света становилось всё меньше и меньше.

Только протяни руку...

— Я верю в тебя, Блэйн. Но верю в тебя только как в своего лучшего друга.

Юнита тяжело задышала и вовсе не из-за сказанных слов. Её как будто всосал в себя тот свет, к которому рукой потянулась она, чтобы не упустить подходящее для важного разговора время. Её словно резко вселили обратно в тело, хотя не прошло и пару секунд тишины после слов парня. Но для неё точно века протекали, когда испытывала почти нереальные ощущения. Лихорадочно теребя руками ткань бледно-розового платья, девушка пыталась сосредоточиться и посмотрела на своего друга.

— Я настолько давно перестал надеяться на то, что когда-нибудь мы будем вместе как настоящая пара, что уже перестал чувствовать боль из-за этого. Ты видишь что-то, что убивает тебя изнутри, но тебе нужно вести себя так, будто ты в порядке. И к этому быстро привыкаешь.

Блэйн не смотрел на Юниту, а пусто уставился перед собой, будто глядел куда-то дальше, чем на всем привычную вселенную. Глядел куда-то вглубь себя: в мир старых книг, наполняющих воздух прошедшими веками, цифр, красот космоса, дождливых дней Нью-Йорка, приятных ароматов свежих булочек, пушистого кота, купающегося в лучах солнца, и уютной одежды, в которой так удобно кого-либо согревать. Парень в этот момент казался каким-то удивительно красивым и милым, даже и не заметишь его внешние недостатки: бледность кожи, две родники над губами, неопрятная одежда, горбоватая спина и небольшой лишний вес.

Но на долю секунды Юните он показался ей идеальным. Умный, добрый, заботливый, труслив, но спасти может. Такой, которого можно любить всю жизнь, провести её в полном счастье и знать, что никакой опасности не стоит ожидать от своего возлюбленного.

Разум был за.

Но сердце — нет.

— Тебе было больно?

— Я говорил на эту тему с Элдином буквально пару дней назад, — Блэйн всё так же на неё не смотрел. — «Для неё я всегда был просто лучшим другом. А Юнита даже не замечала, как с каждым таким заявлением метала мне ножи в сердце. И каждый раз — всё глубже. Глубже и больнее».

— Но...

— Я только потом понял, что врал самому себе, — продолжал он и на секунду коснулся её руки. — Знаешь, что я чувствовал после того, как признался тебе в своих чувствах? Пустоту. Будто во мне проткнули дырку и из неё вылился весь божественный свет. И остался только мрак. И я понял, почему так произошло. Тайное знание того, что я тебя любил, наполняло меня больше светлыми чувствами, чем болью. Да, временами мне становилось невыносимо больно, но за столько лет дружбы таких моментов было очень мало по сравнению с тем, сколько их вообще могло бы быть. Я был всегда с тобою счастлив, даже если ты порой не замечала меня из-за Ориана. И счастлив я был ещё потому, что ты была так же счастлива с ним.

— Так ты... не держишь на меня обиды? — с громко стучащим сердцем в груди спросила Юнита.

Блэйн наконец посмотрел на неё и смущённо улыбнулся.

— Нет, конечно! Обида — слишком злое чувство, чтобы держать её на такую светлую душу, как ты. И тем более ты не виновата в том, что нити выбрали тебе в пару Ориана, а не меня.

— Ты уверен..? — не верила в свою удачу девушка.

— Разумеется! — ещё шире улыбнулся молодой человек. — На самом деле, я даже как-то представить себе такого не могу, чтобы мы вдруг начали целоваться, держаться как пара за руки, ходить на свидания и так далее... Было бы весьма странно.

— Но и привычно, потому что до этого мы всегда гуляли вместе, порой дружески держались за руки... — с ностальгией вспомнила Юнита.

Лицо Блэйна вдруг всё стало красным.

— А мне всегда нравилось, как ты порой целовала меня в щёчку.

— Я так и с Элдином делаю, — беззаботно сказала собеседница, ощущая, как настроение поднималось.

Парень встрепенулся.

— Кстати, а как он? А то я весь в ужасе был от его кровавого вида.

— Могло бы быть и хуже, но он держится, — как можно бодрее ответила девушка. — Ты сходи к нему, проверь, как он.

— Посижу немного за учебниками и обязательно зайду, — кивнул Блэйн, следя, как его подруга вставала с места.

— Не засиживайся тут надолго, мистер Пифагор.

Она потрепала его по голове, на что он вдруг встал со стула и крепко сжал её в объятиях. Это было не похоже на то, будто Блэйн прощался со своей любовью и смирялся со своим одиночеством. Нет, это было тёплое, но молчаливое высказывание дружбы, самой настоящей крепкой дружбы, на которую не влияли ни обиды, ни предательства, ни чужая любовь. Они обнимались друг с другом, и для них это значило одно — они всегда будут рядом, когда станет совсем плохо. Ведь они друзья.

Лучшие друзья.

— Помнишь, что я тогда сказал? — Блэйн медленно отстранился от девушки и стеснительно опустил глаза. — «Для меня нет ничего важнее твоего счастья, Юнита Блэйк».

— Для меня тоже нет ничего важнее, чем твоё счастье, Блэйн Лонг.

Искренняя улыбка друга провожала Юниту, когда та лёгкой походкой выходила из библиотеки. Всё ей теперь казалось светлым, весь мир обрёл яркие тона, серость Дефенсора сменилась таинственными цветами, в пасмурном небе казались голубые пятна небес, тревога прохожих не была навязчивой, роскошное здание метро так и блистало, а мрачные мысли и усталость исчезли с приходом счастья. Юнита улыбалась неизвестно чему, но такое приятное чувство наполняло её внутренний мир, словно всё было хорошо, а она не замечала несчастные лица людей, беспокойные взгляды, тревожные разговоры и боль в глазах. Многие потеряли своих родных, друзей, каких-то родственников, другие сами пострадали от рук простых людей, Нечисти или тёмных Магов. И все, конечно, страдали из-за серийных убийств, тайна которых только-только начала раскрываться.

Нежный запах выпечки наполнял лёгкие и изголодавшийся желудок, когда Юнита шагала по одной из улиц Нью-Йорка уже далеко за пределами Дефенсора. Множество глаз каменных домов проносились перед взором, как и машины, пытающиеся проехать сквозь толпу людей; кто-то звал купить у него какой-либо продукт, другой просил милостыню, третьи продавали новый выпуск газет с кричащими объявлением: «Маги среди нас». Юнита смотрела на всё это и не понимала, как всего за пару дней обстановка наколилась настолько, что её решение связано теперь только с войной. И когда же будет главное сражение? Что сделают простые люди, чтобы обезопасить себя? Какие дальнейшие действия Нечисти и Магов?

Девушка вдруг остро ощутила, что она как будто находилась в самом центре хаоса: тут и там вспыхивала ненависть, здесь борьба за власть, а вот подальше — сражение за выживание. Везде что-то происходило, жизнь текла настолько бурно, что уже вовсю лилась через край дозвленного, слишком всё стало смешанным, неправильным, сумбурным. Там происходило одно, тут — другое, а где-то случалось третье. Так много событий, так много проблем...

И как мир ещё не погиб?

Ах, да. Его гибель уже близка.

— Они убийцы! — чей-то громкий женский голос отвлёк её от раздумий. — Они желают всем нам смерти! Долгие века они копили свои силы и наконец-то решили стереть нас с лица земли!

Толпа зевак собралась вокруг довольно старой женщины, которая была одета в светлое слегка испачканное платье и шляпу и, стоя на лестнице, ведущей в музей, вещала свои ложные мысли. Половину её лица «украшал» белый бинт, из-под которого всё равно были видны свежие ожоги. Юнита не заметила, как ноги принесли её к стопившимся людям, а сама она вовсю наблюдала за этим небольшим представлением и доедала свою выпечку.

— Но с этого дня мы будем бороться против них! — продолжала кричать пожилая женщина. — Уже сегодня мы будем проверять каждого своего родственника на наличие магической крови, каждого ребёнка, каждую сироту! Тех, кто будет нам сопротивляться, мы будем жестоко наказывать и избивать, чтобы они не мешали нам для достижения победы и свободы в этой войне! Всех найденных Магов мы тут же убьём, никого жалеть не будем! Ведь никто из них не жалел нас, когда их серийный убийца отнимал жизни дорогих нам людей. Никто из них не задумывался о том, что кого-то убивал при случае на станции метро Шестой авеню. Никто из них и руку не протянул для помощи, когда десятки человек погибли вчера при пожаре. Маги — жестокие твари, которых надо как можно скорее уничтожить, пока они не уничтожили нас!

Кто-то захлопал после окончания её речи, кто-то согласно закивал головой, кто-то был просто рад якобы правильному ходу высказанных мыслей. Но Юните стало дурно от всего этого. Конечно, не все Маги были добрыми людьми, но никто их них не был настолько злым, чтобы не помогать этим обычным людям. Каждый Маг сталкивался с Нечистью, каждый из них когда-либо защищал простого человека, и уж тем более многие по возможности в этот трудный период пытались помочь всем людям во время сражения на Шестой авеню или же при недавнем пожаре. Сама Юнита вчера спасла многих, пока не поняла, от кого именно спасала.

И ей стало нехорошо от такого большого количества клеветы по отношению к Магам. Столько грязи сейчас вылила на них эта старая женщина, столько лжи про них сказала, что Юнита ощутила, как внутри зажёгся костёр — гнев и негодование набирали свою силу. Она развернулась на каблуках, собираясь покинуть это собрание глупцов, но вдруг её окликнули.

— Она! — тыкала в неё пальцем та же самая женщина, которая медленно спускалась по лестнице с застывшым от ярости лицом, половина которого была вся перебинтована. — Я видела, как она вчера исчезла вместе с тем, кто устроил пожар! Она Маг, я уверена!

— Убить её! Убить!

Кто-то ударил Юниту по руке, другой дёрнул за волосы, третий дал пощёчину, а затем ещё один толкнул её. Упав на землю, она ощутила боль — окружающие её люди стали бить ногами и руками, попадали в лицо, рвали одежду, чуть ли не ломали руки, когда бедная девушка пыталась защитить живот и рёбра и сквозь слёзы слышала полные ненависти крики:

— Ваши отродья убили мою дочь!

— Маги уничтожили всю мою родню!

— Моего мужа убил ваш чёртов убийца!

— Вы виноваты во всех смертях и бедах!

— Такие твари, как ты, не имеют права жить!

Юните было настолько невыносимо больно, что уже почти не чувствовала своей крови на всё появляющихся ранах и синяках, не ощущала, как почти осталась без одежды, как все кости ломились из-за ударов, а в груди застрял крик размером в квазар. У неё и мысли не возникло о том, чтобы надеть перчатки и как-то защититься. Она слишком боялась это сделать, как и боялась того, что злость и обида настолько захватят её, что она убьёт всех этих людей. Чего себе никогда в жизни не простит.

Если, конечно, не убьёт себя после такого.

— Юнита?

Она не сразу заметила, что поток ударов как-то резко прекратился, а знакомый, полный тревоги и нежности голос звал её. Но она не спешила убирать свою защиту и раскрываться: она пыталась в первую очередь прекратить плакать и не так дрожать от страха, а затем прийти в себя после всего этого ужаса. Тёплая рука легла ей на плечо, отчего Юнита вся дёрнулась и в панике уставилась на сидящего перед ней на корточках Ориана.

Ей хотелось что-то сказать, но слова никак не шли с языка — лишь хрип и всхлипы доносились из глотки. Глаза защипало, когда Ориан аккуратно поднял её с земли, держа её за ноги и спину. Ещё дрожа после всего пережитого, девушка осмотрелась по сторонам и от ужаса чуть ли не забыла, как дышать.

Тьма.

Она тянулась от Ориана и держала на весу всех людей, оказавшихся поблизости. Дымчатые пальцы заткнули им рты, тогда как словно чёрные руки вцепились в конечности и будто были готовы разорвать своих жертв. И именно эта мысль напугала Юниту так сильно.

— Прошу, не убивай их, — наконец что-то смогла выдавить из себя она.

— Они хотели убить тебя, милая, —Ориан переводил пылающий злостью взгляд с одного лица человека на другое.

Девушка тяжело задышала.

— Какое бы зло они мне не причинили... П-прошу... прошу, не убивай их.

Молодой человек долго смотрел в лица людей, словно мысленно пытался передать им некую информацию. Точно только одним своим высокомерным взглядом хотел внушить им страх и унизить их достоинства. Но он не стал их убивать.

Юнита это поняла, когда они исчезли во тьме.