- ГЛАВА 10 -

МОГИЛА ЛЮБВИ

— Поверить не могу, что ты встречаешься с тёмным Магом!

Блэйн был так зол, что Юнита не знала, что и думать на этот счёт: удивление или страх. А за что может быть то и другое? Да начать хотя бы с того, что она никогда не видела своего лучшего друга в таком состоянии: слишком неестественным оно для него являлось. Девушка всегда считала, что Блэйн не был способен на какие-то очень сильные чувства и тем более негативные — ну как этот застенчивый милый умник мог показывать свою ненависть или гнев? Она думала, что для него проявлять подобные эмоции было, во-первых, бесполезно, а во-вторых, он не имел повода для показа этих чувств. Конечно, Блэйн мог злиться на не так решённое уравнение или на собственный просчёт, но чтобы на кого-то или из-за чего-то... Такого Юнита за ним никогда не наблюдала.

И поэтому она оказалась весьма удивлена подобному всплеску негативных эмоций у своего друга и даже побоялась этого: она не знала, чего ожидать от его недавно открывшейся стороны. И, естественно, боялась за него.

— Блэйн, сейчас речь идёт не об этом.

Девушка устало вздохнула и почувствовала запах табака и старины: почти вся мебель в квартире Ориана именно так и пахла, в том числе и кресло, в котором она сейчас пыталась отдохнуть. Да, они находились в его квартире: появились здесь после холодного перемещения через тьму — Юнита до сих пор чувствовала леденящие душу прикосновения мрака. Никогда, никогда она ещё не имела до этого дела с тёмной магией. И потому узнать, что её возлюбленный именно ею и занимался, было для неё так же удивительно, как и для Блэйна.

Но другая часть её души всегда подозревала, что Ориан был одним из тёмных Магов. Как бы Юнита ни говорила многим людям, что он не такой, как все остальные Сайлесы, что он не обладал Тьмой, что он мог быть и хорошим, добрым и нежным, в глубине сердца она всегда подозревала его в связи с Тьмой. А когда это началось? Пожалуй, с того момента, когда девушка поняла, что у неё к Ориану нити. Ведь они по своей сути навязывали не только любовь, но и привязывали к другому человеку, а это значит, что влюблённые иногда могли чувствовать друг друга как самих себя. А когда Юнита ощутила что-то тёмное в себе, чего до этого никогда не было, в мозгу тут же возникло подозрение. К сожалению.

Да, Юните хотелось бы, чтобы её слова оправдались. Но она и так говорила истину, просто ту добрую сторону, которую показывал Ориан, видела только она. Почему? Потому что он любил её. И ради сохранения этой любви и даже своего счастья он сделает всё возможное, чтобы их сохранить. Даже если придётся скрывать самое главное, что он тёмный Маг.

— Как раз-таки об этом! Иначе о чём же ещё? — безрезультатно пытался себя успокоить Блэйн. — Или ты как-будто не догадываешься, кто устроил пожар в театре? Разумеется, Ориан! Ты же сама видела, как он стоял в центре огня с другими Магами. Конечно, из этого легко можно сделать вывод, что это сотворил он. Ну уж точно не какой-нибудь обычный человек, потому что на голубое пламя вряд ли кто из них способен, как и самый обычный Маг, потому что для этого надо много сил. Только истинно тёмный Маг способен на такое, а Ориан именно таким и является. А зачем ему нужно было это делать, дело десятое — кто знает, что забредёт в его безумную голову.

— Превосходная логика, Блэйн!

В большую прихожую спустился по лестнице Ориан, держа в руках стакан и бутылку коньяка. Он выглядел весьма довольным и будто сверкал изнутри, так гордость и радость переполняла его. «Или же просто он уже напился, пока мы тут с Блэйном сидели», — подумала Юнита, испытывая разрывающие эмоции: от преданной любви к своему кавалеру до злости из-за предательства.

— О да, гениально! Самое время выпить! — Блэйн с ненавистью посмотрел на вошедшего.

— Вижу, ты хочешь присоединиться ко мне? — ослепительно улыбнулся Ориан и, налив в бокал алкоголя, поставил бутылку на стол, а сам сделал несколько глотков. — Отпраздновать...

— Начало войны, да?

Юнита сама не заметила, как слова грубым тоном вылетели из её уст. Она поняла, что испытывала больше злости, чем любви или огорчения перед Орианом. Его ангельский образ растаял в её воображении — теперь хохочущий дьявол предстал перед ней, имея всю власть, чтобы править миром.

Но самодовольство на лице Ориана сменилось вдруг сожалением. Юнита заметила, как крепко сжали стакан его идеальные пальцы, унизанные золотыми кольцами. Его взгляд стал беспокойный, голову он опустил и с тревожными мыслями задумчиво смотрел на тёмный алкоголь.

— Да, я виноват. Прости меня, — он поднял взгляд, но не решился подходить к своей возлюбленной. — Я... я пытался тебя предупредить, когда мы с тобой заговорили о войне. Кончено, я так прямо и не сказал, что именно я её начну, потому что знал, что ты ужаснёшься этой идеи или же начнёшь отговаривать меня от затеянного. А я не мог так поступить.

— Почему?

Юнита нервно теребила в руках ткань платья, на фоне которого почти не была видна её высохшая кровь, и неотрывно следила за Орианом, почти не замечая присутствие Блэйна, который старался даже не смотреть ни в чью сторону.

— Не могу сказать при Блэйне, — вновь принял свой безмятежный вид Ориан и выпил до конца стакан каньяка.

— Ну уж нет, говори! — возмутился Блэйн, с яростью смотря на него. — Мы должны знать причину того, с чего вдруг ты начал войну! Это тебе не игры начинать!

— По мне, это одно и то же, — ухмыльнулся молодой человек, наливая себе ещё алкоголя.

— Ориан, прошу, объясни нам...

— Я не обязан это делать, — перебил Юниту он, слегка нахмурившись. — Тебе я мог бы рассказать, но никак не Блэйну, который вообще воспринимает меня как своего главного врага.

— Ты верно говоришь, — кивнул Блэйн, скрещивая руки на груди. — Я ещё обязательно о тебе расскажу Лаору.

— Ты тоже был в театре, — высокомерно заметил Ориан. — Как и Юнита. Раз ты умный мальчик, то должен был догадаться, что не стоит этого делать, иначе от нас всех останутся только удушенные тела на верёвках.

— Ходить в театр не преступление, даже на такое представление, как «Лёд и пламя», — твёрдо сказала Юнита, как бы ей ни стало дурно от слов её возлюбленного. — Никто из людей не узнал, что мы Маги, нас наоборот благодарили, когда мы смогли открыть дверь и выпустить людей, которых ты, Ориан, хотел сжечь. К чему было всё это представление? У Магов и без того были напряжённые отношения с простыми людьми после инцидента на Шестой авеню, зачем ещё поджигать театр, убивать... убивать столько людей?

Её голос задрожал на последних словах, и она замолчала, не в силах продолжить. Перед глазами предстали страшные картины: горящие тела, отвратительный запах сгоревшей плоти с дымом, повсюду кровь и страдающие люди, которые не переставая кричали от боли и звали на помощь.

Столько огня вокруг, столько тьмы, столько смерти...

И посреди хаоса — Ориан Сайлес, повелитель не только живых, но и мёртвых. Повелитель всего. Ангел и демон во плоти среди своих поданных — новых убийц добра. Юнита не слышала, что он им вещал, чтобы они перешли на его сторону, но явно что-то убедительное, что сам Лэйн Уилсон, Магистр, который всегда славился своей преданностью Законам и Лаору, встал рядом с Тьмой. А она была повсюду: тянулась от Ориана, как нитки кукловода, и искала в темноте свет — сердца невинных, чтобы поразить их своей гнилью.

И как Юнита могла всем сердцем любить такого человека? Как она могла целовать его руки, которые были все в чужой крови? Как могла шептать ему в ухо слова, полные нежности, когда оно слышало только его собственный голос? Как могла со страстью впиваться в губы Ориана и понимать, что они всегда искажались в нечеловеческой ухмылке, не предвещавшей ничего хорошего? Как она даже сейчас, осознавая всю жестокость своего любимого, пыталась его мысленно защитить, убивая свои чувства вновь и вновь? Только нити заставляли её это делать или же реальная любовь? Юнита не была уверена, что ей хотелось знать ответы на эти вопросы. Какой бы любопытной она ни была, существовали такие вопросы, ответы на которые не стоило знать.

— Уверен, тебе самой было не приятно смотреть на это, как обычные люди издевались над Магами, — с неприязнью в голосе ответил Ориан. — Если бы я не дал им отпор, они бы придумали что-нибудь похуже, чем эта нелепая пьеса, пока не дошли до реальных издевательств над Магами. Ты бы хотела, чтобы в один прекрасный или ужасный день тебя поймали на улице и стали прилюдно унижать, пока ты не издашь последний вздох?

— Всё шло к мирному разрешению между людьми и Магами, — не согласилась Юнита, но в этот раз уже менее уверенно.

— Нет, — властно сказал молодой человек, сверкнув взглядом. — После того, как в разуме этих глупых созданий закрепилось то, что мы совершили зло и нас надо уничтожить, мы не можем продолжать жить спокойно. Либо мы станем рабами и игрушками простых людей, либо мы дадим им отпор, начав войну.

— Ты забываешь, что Маги — это не только те, кто живёт Дефенсоре в Нью-Йорке, но и те, кто есть в других странах, — с нажимом сказал Блэйн, который, казалось, обрёл ещё большую ненависть по отношению к Ориану. — Начиная здесь войну, ты подвергаешь опасности не только весь магический мир, но и вообще весь мир.

— О, я прекрасно об этом помню! — хитро ухмыльнулся Ориан, качая в руках стакан коньяка. — Даже если бы я не жил в Нью-Йорке, а где-нибудь в Мексике, я бы всё равно приехал сюда, потому что именно здесь находится столица Магов.

— Почему? — не понимала Юнита, пытаясь разгадать его план.

Парень щёлкнул пальцами.

— Всё просто! Ничего не может быть эффектнее, чем нападение сразу же рядом со столицей. А дальше — и в самой столице.

— Так твой следующий шаг будет уже в Дефенсоре? — ужаснулась Юнита.

— Возможно, — пожал плечами Ориан.

— Но зачем?! — в отчаянии вспылил Блэйн. — Чего ты добиваешься? Власти? Хаоса? Тотального уничтожения?

— А может, и всё сразу.

— Но ведь погибнет так много людей! — с болью в голосе продолжал кричать Блэйн. — Уже сегодня погибло не меньше сотни человек! Ты убил их, Ориан! Там ведь были не только мужчины, но и дамы и даже дети! Ты беспощадно напал на тех, кто не мог себя защитить!

— Они тоже хотели убить меня, Блэйн, — прошипел вдруг Ориан, тоже начиная терять самообладание. — Они стреляли в меня...

— Не важно! — в ярости схватил его за руку Блэйн. — Ты ведь тёмный Маг! Тьма всегда защитит тебя, пули для неё не преграда. Это не оправдывает того, что ты поступил слишком жестоко и бесчеловечно!

Ориан смотрел на него злобным взглядом.

— Я высокомерен и многообразно порочен. Я — пособник анархии. Если уж я беру, то всегда перебираю. Всё у меня переменчиво и все неизменно.

Блэйн вдруг не выдержал и, схватив со стола бутылку алкоголя, ударил ею по плечу своего соперника. Юнита в полном изумлении уставилась на то, как осколки разлетались во все стороны, а жёлтый пиджак не менее удивлённого Ориана пропитался алкоголем. Казалось, он даже не обращал внимание на боль, так был поражён поведением Блэйна, которое вышло в сегодняшний вечер за любые рамки представления об этом человеке. Никогда Юнита не видела, чтобы её лучший друг так выходил из себя. И уж тем более она никогда не видела, чтобы он на кого-нибудь сам нападал или начинал драку. А именно это и произошло дальше: Ориан, мгновенно изменившись в лице, заехал кулаком по уху парня и толкнул его от себя. Блэйн не сдавался так быстро, несмотря на боль: схватившись за воротник рубашки своего врага, он повалил его на стол и поднял кулак, чтобы нанести удар, но не успел. Ориан пнул его ногой в живот, вскочил со стола и бросил уже пустой стакан в Блэйна.

— Фригидус!

Юнита почти сама не заметила, как вскочила на ноги и выкрикнула заклинание, которое остановило в полёте стакан, теперь уже застывший в воздухе. Блэйн удивлённо на неё посмотрел, будто только сейчас вспомнил о её присутствии, тогда как Ориан сверлил взглядом разбитую бутылку коньяка.

— Такой хороший алкоголь пропал, — покачал он головой, постепенно успокаиваясь после драки.

— Только о нём и думаешь, — огрызнулся Блэйн, пытаясь пригладить и без того мятый пиджак.

— Хватит! — приказала Юнита, заметив, как снова напрягся её возлюбленный. — Перестаньте, быстро.

— Извиняться я не буду, — небрежно сказал Ориан, так и не посмотрев на свою девушку.

— Прости меня, пожалуйста.

Блэйн вдруг в одно мгновение стал прежним: смущённо потупив голову, он попросил прощения робким голосом, а сам весь сжался, опустил плечи, сгорбил спину и уставился в пол, как провинившийся ребёнок.

— Прощаю, — Юнита не удержалась от слабой улыбки, однако в следующую секунду вновь стала серьёзной. — К чему была эта драка? Зачем вы всё это начали? А если бы поубивали друг друга?!

— Зато было бы классно, — издал смешок Ориан, будто специально ещё больше наколял и без того напряжённую обстановку.

— Но Ориан... он мог тебя ранить! — не так уверенно, как до этого, воскликнул Блэйн и перевёл взгляд на парня. — Не понимаю, зачем приглашать свою девушку на свидание в театр, который ты собрался поджечь? Зачем вообще это было делать? Ты мог бы пойти один! И тогда бы Юнита не пострадала!

— А разве она пострадала?

Хоть Ориан говорил лениво и равнодушно, Юнита не могла заметить, как в его синих глазах блеснула тревога. Он быстро окинул её взглядом, пытаясь найти признаки ранения, но, видимо, заметил только засохшую кровь в волосах и на руках. Девушка буквально чувствовала, как Ориан заставлял себя держать себя в руках и не подходить к ней с беспокойством насчёт того, что с ней случилось.

— Её чуть ли не убили! — будто снова оказавшись в той женской уборной и видя её окровавленное тело, громко сказал Блэйн. — Где ты был, когда она истекала кровью?! Ты сам заставлял других истекать кровью! Ты...

— Блэйн, прошу, успокойся, — Юнита положила руку ему на грудь и заглянула в его глаза. — Что на тебя нашло? Почему ты весь стал такой встревоженный и полный ярости? Что случилось?

— Да потому что я влюблён в тебя! — ни секунды не размышляя над своими словами, выкрикнул признание он.

Юните будто дали пощёчину.

— Что..?

Но Блэйн не ответил: он вдруг резко схватил шляпу, висящую на стенном крючке, и, надев её на себя, исчез.

****

«Почему? Почему я плачу? Да, мне больно от невзаимной любви. Да, мне больно, что Юнита почти каждый день подвергается опасности от своего кавалера. Да, мне больно, что я не могу её защитить. Да, мне больно, что я совершил самую роковую ошибку — признался ей в любви. Но внутри так пусто... Так от чего я плачу?»

Блэйн терялся в пустоте.

Терялся в этом враждебном космосе, где машинами пролетали математические формулы, значения, числа, где затухали волны отчаянных криков, где утопали во тьме одинокие рыдания невинного ребёнка в коконе взрослого человека, понятия не имевшего, что такое мир на самом деле. Он терялся в гнили несказанных слов, в горьком послевкусии лжи, от которой несло за километр моральным разложением измученной души. Он терялся и терялся — везде и нигде, сверху и снизу, на свету и в огне.

Блэйн чувствовал себя призраком, который не был способен заставить людей обратить на себя внимание, когда находился в обычном состоянии. Но как только тобой повелевало нечто тёмное и инородное — все тут же это видели, не замечая твоих страданий. Вот и сейчас никто не заметит его слёз, когда он сидел на скамейке на безлюдной улице, а его тело содрогалось от рыданий. Блэйн, к собственному удивлению, никогда не стеснялся плакать. Если человеку очень больно, будто то мужчина или женщина, он вправе угодить потребностям тела и выпустить на волю солёные капли из глаз — горькие слёзы, скатывающиеся сейчас по щекам Блэйна.

Он не был уверен, что ему хотелось вернуться в прошлое и изменить своё необдуманное действие — признание в любви Юните. Но и осознавать то, что он это сделал после долгих лет молчания, он тоже был не в силах. Так что же делать? Ясно, что слёзы тут ничем не помогут, но перестать так трусливо плакать Блэйн тоже не мог, иначе ему станет ещё хуже. На самом деле, он не так часто позволял себе проявлять подобную слабость и тем более насчёт его любви к Юните, просто потому что это было не нужно. А сейчас нужно ли? Видимо, да.

И как он будет дальше смотреть в глаза лучшей подруги, когда та теперь знала его секрет? Как это повлияет на их дружбу? Блэйн, как бы ему ни хотелось быть вместе с Юнитой, всегда ценил их дружбу. Но что будет теперь? И не только в признании дело — он ведь сам начал драку с Орианом. И хотя Юнита его так быстро простила, ему казалось, что на этом дело не закончится. К сожалению.

— Чёрт.

Ориан бы на месте Блэйна тут же бы усмехнулся, вспомнив о том, как Элдин постоянно говорил «чёрт». Кстати, и где же Элдин? Куда он делся? Не погиб ли? Не увела ли его куда-либо милиция? Блэйн пытался выяснить у Юниты насчёт него и того, что с ней произошло и почему её чуть ли не убили, но ничего подробного выяснить не смог. Разумеется, он волновался за Элдина, ведь он первый и единственный его лучший друг в мужском виде. С Ринальдом, который тоже оказался тёмным Магом, Блэйн никогда не дружил, хотя порой предпринимал попытки с ним сблизиться. Но то ли Блэйн такой непутёвый, то ли Ринальд был слишком холодный для этого, но так или иначе ничего не вышло.

Немного шатаясь, парень брёл по улице Нью-Йорка и, казалось, даже отсюда слышал истошные крики перепуганных людей, выбегающих из горящего «Шуберта». Теперь вскакивания посреди ночи на следующие несколько дней обеспечены: никогда ещё Блэйн не видел столько смертей, никогда ему не было так страшно за Юниту, никогда он ещё так люто ненавидел Ориана.

Тяжело вздохнув и тщетно пытаясь отогнать мысли, Блэйн посмотрел на ночное небо: такое далёкое, нереальное и чёрное. Такая тихая и спокойная ночь, если не думать о том, что в нескольких километрах отсюда люди умирали посреди хаоса. Но ночь от этого всё равно была красивой: парень временами очень любил смотреть на небо и представлять, как до него какие-нибудь великие физики так же смотрели на этот тёмный небосвод.

Однако были люди, которым не нужна ночь — они итак жили во мраке.

— Господин! Господин, прошу вас, помогите! Помогите!

Блэйн удивлённо обернулся на звук, столь громко прозвучавший посреди тишины. К нему бежала довольно молодая девушка: в свете фонарных столбов он смог разглядеть тёмно-каштановые волосы, доходящие ей до плеч, смуглую кожу, чёрное платье, обтягивающее недлинную талию и большую грудь. Когда незнакомка подбежала к парню уже ближе и встала рядом с ним прямо перед светом, то он увидел новые тонкости её внешности: пышные чёрные брови, роскосые голубые глаза, тёмные губы и родинка над ними. Выглядела она вполне красиво и от одной мысли об этом, Блэйн привычно смутился.

— Что случилось, мисс..?

— Амелия Вейд, — тут же представилась девушка, тяжело дыша. — Мисисс Вейд.

— Я Блэйн...

— Помогите, прошу! — не дала ему договорить она. — На моего мужа напали какие-то люди!

В следующую секунду они сорвались с места и побежали туда, где произошло нападение. Блэйн тут же позабыл о своей боли и набрался смелости. Он надел вторую перчатку, чувствуя себя уже даже не самым обычным Магом и тем более юным учёным, а как будто Адским Охотником. Уже во второй раз ему предстояло сегодня спасти человека! Конечно, у него были сомнения насчёт того, справиться ли он с новым «заданием», однако попытался поверить в себя.

Хотя бы в этот день. В этот момент.

— Туда!

Амелия завернула куда-то в переулок, и Блэйн, следуя за ней, невольно задумался над тем, а не вела ли она его на верную гибель: что может быть лучше для убийства, чем тихий уголок на безлюдной улице? А может, она вовсе и не являлась обычным человеком, а была Нечистью: как знать, а не бежал ли он сейчас прямо к ядовитым клыкам её сородичей? Блэйн, никогда не являвшийся храбрецом, попытался унять дрожь в теле и крепче сжал кулаки, заранее готовясь применять магию.

Когда он услышал крики, парень чуть ли инстинктивно не выпрямил руку. Но крики звучали не из-за боя, а из-за ранения: в луже крови не земле лежал мужчина лет тридцати. На мгновение Блэйн замер, когда в голове всплыло воспоминание с Юнитой: вот она застыла на полу в собственной крови и так была бледна, что ещё немного — и он был не успел бы спасти свою подругу. Но всё обошлось благополучно, и молодой человек надеялся, что сейчас будет так же. Проблема лишь в том, что он не был Целителем.

— Бог мой! Патрик!

Амелия со слезами на глазах кинулась к мужу и, не обращая внимания на кровь, уткнулась лицом ему в грудь. У Блэйна сжалось сердце при виде этого: всего час назад он точно так же плакал над Юнитой. Он представлял, какую боль Амелия сейчас чувствовала, и это заставило его сдвинуться с места. Не обдумывая свои действия уже в который раз за день, парень проделал тот же самый «ритуал» над телом Патрика, как и когда-то делал то же с Юнитой. Только тут рана была в другом месте: на плече, ближе к самой груди и сердцу. Очень и очень опасно — настолько, что тут Блэйн в своей целительной магии сомневался ещё больше. Но слишком поздно было уходить да он и не хотел: героем он не чувствовал себя слишком давно.

Амелия перестала плакать, когда заметила, как Блэйн магическим образом начал вылечивать рану её мужа. Её глаза вдруг в ужасе раскрылись, она вскочила с места и в панике закричала:

— Так вы Маг! О Господи! Нет, не подходите к Патрику! — она попыталась толкнуть Блэйна, но тот упорно лечил раненого. — Не убивайте его!

— Я его исцеляю, а не убиваю, — непривычно холодным голосом отрезал молодой человек.

— Но он Нечисть! А такие, как вы, всегда их убиваете, если они даже ни в чём не виноваты!

Амелия вся тряслась от отчаяния, она вцепилась в пиджак Блэйна и с ужасом наблюдала за тем, что он делал. Но тот её не слушал: полностью сконцентрировавшись на заклинаниях и воспоминаниях о том, какие именно движения нужно делать, он пытался применить как можно менее сильные заклинания, чтобы Патрик, являющийся Нечистью, не умер. «Задача сложная, но выполнимая. Сложная, но не невозможная», — твердил про себя Блэйн, вновь молясь всем богам. А вдруг поможет?..

— Ам...

Патрик что-то неразборчиво прошептал, с трудом открыв глаза. Блэйн только сейчас обратил внимание на то, как тот выглядел: короткие светлые волосы, худое тело, измождённый вид лица, которое было в засохшей крови из-за сломанного носа.

Амелия вся засветилась от счастья, когда осознала, что её любимый оказался жив.

— Родной! Я так рада, что ты жив!

Она заплакала ему в макушку, когда Патрик пытался рукой дотронуться до лица девушки, которая через несколько секунд с восхищением посмотрела на Блэйна.

— Благодарю вас, мистер Лонг.

Лишь на мгновение он задумался над тем, откуда Амелия знала его фамилию, но тут же забыл об этом, когда сообразил, что надо выяснить побольше о произошедшем.

— Что случилось? Кто на вас напал?

— Какая-то небольшая группа людей, — Амелия пыталась привести в порядок как себя, так и своего мужа. — Они напали из неоткуда, я чудом смогла убежать, чтобы позвать помощь. Не знаю, кто это был и чего они хотели от нас. Может, это были Маги, как и вы.

— Не думаю, что какие-нибудь Маги будут просто так нападать людей, особенно в наше время, — рассудительно сказал Блэйн.

«Только если это не какой-нибудь сумасшедший Ориан», — добавил про себя он, вспонимая все сегодняшние неприятные, а порой даже и жуткие моменты.

Амелия с высокомерным видом на него посмотрела.

— Между прочим, именно Маги сегодня устроили в «Шуберте» пожар.

— Это были... тёмные Маги, которые живут по своим правилам, — возралил парень. — Не стоит за их злые дела обвинять всех Магов. Я бы на такое никогда в жизни не пошёл.

— Я вам верю, — немного поразмыслив, девушка слегка кивнула головой.

Она выпрямилась, а вместе с ней и Блэйн, но с телом Патрика на руках, который вновь потерял сознание. Они вышли из переулка на пустую улицу и двинулись вдоль домов, туда, где жила Амелия со своим мужем.

— Вы простой человек, но знаете, что ваш муж далеко не такой простой, как вы? — спросил Блэйн, размышляя над всем недавно произошедшим.

— Так получилось, — спокойно ответила спутница и кинула на него полный благодарности взгляд. — Я рада, что вы не убили Патрика. Мы ведём мирный и тихий образ жизни, как и многие другие: как обычные люди, так и Нечисть. Да, я знаю, что не каждый из них захочет жить дальше так же, как и до обращения, но я счастлива, что Патрик остался со мной, а не ушёл... убивать людей.

— Он остался, потому что любил вас? — с любопытством спросил Блэйн.

— И не только, — сдержанно улыбнулась Амелия. — Он сам по себе добрый и тихий человек, который не оставит свою семью, особенно когда у него есть родной сын.

— У вас родился сын до того, как Патрик стал Нечистью? — уточнил молодой человек.

— Да, в этом нам повезло.

Амелия вдруг остановилась возле одной из дверей, ведущих в дом, и со всей строгостью посмотрела на Блэйна.

— Прошу вас, мистер Лонг, если есть шанс спасти мир от войны, то не упустите его. Я не хочу, чтобы наши дети росли в такое неспокойное время. Если вы согласны мне помочь, то я, как дочь мэра Нью-Йорка, помогу вам.

Парень был удивлён подобным словам, но быстро взял себя в руки, что не часто у него получалось. Но он вдруг почувствовал, как изменялся изнутри: медленно, но верно. Вот уже первые плоды сегодня принесли пользу. «Поступай так, словно это сон. Действуй смело и не ищи оправданий», — подумал Блэйн и улыбнулся.

— Я согласен помочь.