- ГЛАВА 7 -

ПОГОНЯ

Вечер в Нью-Йорке выдался необыкновенно светлым и ярким и это вовсе не из-за предстоящего представления пьесы, а из-за прекрасного неба, который в этот день окрасился насыщенными розовыми оттенками, словно кто-то небрежно пролил гуашь. Ориан готовился к созерцанию пьесы «Лёд и пламя» весь день: старательно расчёсывал волосы, приводил себя в порядок, искал подходящий костюм, чистил туфли, тщательно гладил одежду. В общем, не терял время зря, как казалось Рину, которого Ориан тоже постарался привести в порядок и хоть как-то его приукрасить.

И как оказалось, его труды прошли не зря: Юнита встретила его с восторгом, поражаясь его красоте. Конечно, в этот момент молодой человек не мог не забавляться собственной неотразимостью и самолюбием, но он отметил, что сама девушка выглядела даже красивее, чем он: тёмно-красное плате, подчёркивающее её тонкую талию, убранные в сложную причёску рыжие волосы, поверх которых лежала милая бледно-розовая шляпочка, накрашенные губы и глаза. Юнита была очаровательна, и Ориану потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя от такой красоты своей возлюбленной. Он всегда знал, что она была красива, но в этот вечер она выглядела просто волшебно.

— Как здесь красиво!

Ориан с любовью наблюдал, как Юнита восхищённо разглядывала теарт «Шуберт»: красный свет освещал длинный тёмный занавес на сцене и просторный зал, в котором уже собралось множество людей; длинные ряды мягких стульев небольшим полукругом тянулись от края до края; шесть маленьких балконов ступеньками расположились по боковым стенам: три сверху, три снизу; желтоватый потолок вносил светлые краски в шумную, но приятную атмосферу, в которой витало что-то такое таинственное и непонятное.

— Тебе нравится? — Ориан элегантно поднял её тонкую руку и нежно поцеловал пальцы.

— Я ещё никогда не была в театрах, — залившись краской, призналась Юнита, горящими ггазами следя за тем, как парень опустил её руку.

— Значит, не зря я пригласил тебя в качестве свидания в театр, — самодовольно улыбнулся он, откинувшись на спинку своего сиденья.

Девушка вдруг нахмурилась и неуверенно коснулась его руки.

— Слушай, Ориан... Я, конечно, очень благодарна тебе за этот вечер...

— Но? — молодой человек выгнул бровь, уже зная, о чём хотела сказать его возлюбленная.

— Почему ты пригласил меня именно на это представление, которое нам, как Магам, — последнее слово Юнита сказала очень тихо, — должно быть неприятно смотреть?

Ориан подавил усмешку. Он знал, что в пьесе «Лёд и пламя» есть некоторые моменты, в которых Магов выставляют не самым лучшим образом. Правда, эта пьеса была показана в первый раз ещё до инцидента в метро и разоблачении Магов, но в то время она была не очень популярной, пока не произошли соответствующие события. Один раз парню довелось побывать на этом представлении, которое ему очень понравилось своей жестокостью по отношению к Магам и непреклонностью перед стандартами. Эти моменты ему напомнили казни, на которых он любил наблюдать за мучениями провинившихся и удовлетворял потребности своей тёмной натуры, поэтому ему и понравилась пьеса.

Но Ориану стало забавно, когда Юнита задала вопрос. Ему стало смешно, что смотреть на казнь собственных сородичей Магам было вполне нормально, а смотреть на то, как над ними издевались обычные люди, оказалось им не под силу или очень неприятно. Однако тут ещё играл сам факт того, что это обычные люди издевались над теми, кто, по сути, защищал их от коварных лап Нечисти. Конечно, молодой человек понимал, что пригласить свою девушку на подобную пьесу было не самым лучшим выбором, но сейчас, насколько он знал, других представлений пока не было, куда можно было бы сходить со своей любимой. Тем более Ориан в первую очередь думал о себе — главное, чтобы ему понравилось. Это было из той же серии об отдыхе: вместо того, чтобы пойти в какое-нибудь безопасное место, он пошёл в бар, полный Нечисти, потому что ему так нравилось. Рисковать. Казаться безумным. Быть безбашенным.

«У всех есть свои демоны, я всего лишь решил накормить своих», — подумал про себя Ориан, а вслух сказал, наклонившись к Юните:

— Мне интересно, что такого в этой пьесе. Я считаю, что если её посмотреть, то мы сможем что-то такое найти, что поможет нам предотвратить войну. Или же что-то такое, что ты можешь написать в своей новой статье.

— Уверен? — по глазам девушки было видно, что она сомневалась, как бы ни хотелось ей верить в слова парня.

— Абсолютно, — очередная ложь от него. — Кстати, как там твоя сегодняшняя статья?

— Редактор её ещё проверяет, но думаю, она ему понравится, — Юнита гордо заулыбалась.

— Я рад за тебя.

Ориан был и вправду рад, когда потянулся поцеловать её в носик, и широко ухмыльнулся, наблюдая за тем, как его возлюбленная вновь залилась краской.

— Ты уверен, что будет война? — тихо спросила Юнита с ноткой тревоги в голосе.

— К сожалению, к этому ведут все события, моя дорогая, — блондин с ложным сочувствием покачал головой.

О, как ему хотелось, чтобы началась война! Тогда он сможет вдоволь налюбоваться человеческими страданиями и почувствовать себя всемогущим богом, за которым стоял итог кровавой бойни. Конечно, ему не хотелось, чтобы в этой войне кто-то погиб из его друзей, в частности это были Элдин или Ринальд, но в особенности ему не хотелось, чтобы во всём этом пострадала его возлюбленная. Ему придётся сильно постараться, чтобы Юнита не лезла со своим любопытством во все тёмные и опасные углы. Ориан очень сильно её любил. Он не любил даже так свою покойную мать или отца, который сейчас сидел в темнице в Дефенсоре. Временами он думал, что это, возможно, из-за нитей, но хотел надеяться, что он может так сильно любить человека даже без какой-либо магической привязанности. Ему хотелось хотя бы верить в то, что в нём остались крупицы человечности.

— Разве из-за убийств может начаться целая война? — казалось, никак не понимала Юнита.

— Это довольно сильный повод для подобного, — со слабой улыбкой на губах тихо заметил Ориан, чтобы никто их не слышал. — Ведь обычные люди не знают, что убивают не их, а Нечисть, которая так профессионально выдаёт себя за простых людей. А каждое новое убийство лишь подпитывает ненависть к нам.

— Конечно, это понятно, но почему же они так ненавидят нас? — огорчённо покачала головой девушка. — Если бы я была самым обычным человеком и узнала, что в мире существует магия, то была бы очень рада.

— Проблема в том, что мы показали себя не с той стороны, — терпеливо с нотками холода возразил Ориан, нежно гладя руку любимой. — То происшествие на Шестой авеню унесло жизни не только Магов и Нечисти, но и обычных людей. Кто-то потерял своих близких и родных, за что они, конечно же, тут же обвинили Магов. Вот отсюда тоже зародилась ненависть по отношению к нам.

— Думаю, ты прав, — тяжело признала Юнита и попыталась улыбнуться, когда встретилась с ним глазами.

— Не переживай, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы защитить тебя.

Ориан протянул к её веснушчатому лицу руку и убрал за ухо локон рыжих кудрявых волос, вылезшего из причёски. Он говорил чистую правду про защиту своей девушки. На самом деле, он только сейчас понял, насколько сильно её любил. В ней он видел целый мир, в котором не было ни единого атома тьмы. Юнита — сама жизнь. Дикая и свободная. Восхитительно хаотичная. Идеально сложенный беспорядок. Всё это, что невозможно не любить.

— Я тоже сделаю всё возможное, чтобы из этой войны мы вышли вдвоём, — она широко улыбнулась, когда их носы коснулись друг друга, и тихо добавила: — Живыми.

Ориан заметил, что эти слова очень много что значили для неё. И в этот момент ему захотелось крепко обнять Юниту, укрыть её от ужасов мира, защитить от всего, что могло её больно ранить. Но парень подавил это желание, хотя ему было очень приятно осознавать то, что кто-то очень сильно любил его, даже несмотря на то, каким плохим человеком он был. В такие моменты появления нежности и даже некоторой слабости он чувствовал себя добрее и счастливее.

— Я люблю тебя.

Ориан долго с наслаждением поцеловал её в губы, упиваясь пьянящим чувством любви и безопасности. У него было такое ощущение, словно ничего в мире больше не существовало кроме горячих губ девушки, её нежных рук, крепко сжимающих пальцы молодого человека, её маленького подбородка, за который он ласково держался, её блестящих карих глаз, когда пара отстранилась друг от друга с чувством лёгкого разочарования после прекрасного поцелуя. Мир тут же стал прежним, ослепительный свет любви почти что ушёл из души Ориана, затмился тенями и мрачными демонами, загнав всё самое светлое как можно глубже в пропасть разбитых надежд.

Улыбнувшись, парень оторвал взгляд от профиля Юниты и, держа её за руку, посмотрел на сцену. Уже через пару минут должно было начаться представление, поэтому он решил быстро оглядеть зал в поисках знакомых лиц: он увидел Элдина где-то сзади, сидящего почти у главного прохода, наверху оказались Блэйн с Ринальдом, внимательно изучавшим двух мужчин, сидящих впереди Ориана и Юниты. Это были те два Мага, пришедшие не только на просмотр пьесы, но и за второй половиной суммы за тело Шарлотты.

Ориан хитро улыбнулся в предвкушении куда более зрелищного шоу, нежели «Лёд и пламя». Шоу, которое он устроит сам.

****

Элдин всё никак не мог избавиться от волнения. Впервые за столько лет работы Адским Охотником он чувствовал себя не в своей тарелке. Тревога жгла изнутри, как лава, угрожающе тякущая по земле и уничтожающая всё вокруг, в ушах стоял звон, словно кто-то настойчиво бил в гонг, предупреждая об опасности. Но где была эта опасность, где? Парень никак не мог её найти.

Он внимательно следил не только за своей жертвой, сидящей впереди него через ряд, но и за Орианом, мило беседующим с Юнитой. Элдину несколько раз хотелось подойти и увести свою сестру от её ухажёра как можно дальше, а лучше вообще отправить его на другую планету, тем самым обезопасив весь мир. Конечно, он знал Ориана давно, но в то же время складывалось такое впечатление, будто он и вовсе не знал своего друга. И от осознания этого Охотник в последнее время стал испытывать сосущую тревогу в груди, будто кто-то тщательно прорывал в ней дыру. У него и раньше было такое ощущение, но он чаще всего не обращал на него внимания, потому что был занят другими делами, куда более важными, нежели приглядывание за Орианом. Тот ранее тоже приглашал Юниту в разные места и устраивал разнообразные свидания, но театр оказался, как это ни странно, чем-то новым. И всё бы ничего, но Элдина смутило то, на какое именно представление повёл его друг свою возлюбленную. Даже если бы ему не нужно было сегодня убить Адама Ллойда, он всё равно тайно пошёл бы в театр, чтобы приглядеть за своей сестрой.

Элдин чувствовал, что Ориан выбрал эту пьесу не просто так. Он либо совсем сошёл с ума и потерял всякое понятие о человечности и о понимании безопасности, либо же у него очередные планы, в которых вряд ли найдётся что-либо доброе. Парень был в этом уверен.

«Лёд и пламя» началось с первого слова названия: показались декорации зимы и холода, посреди которых стояла главная героиня. Элдин не стал вникаться в сюжет, чтобы не отвлекаться от своего дела, а точнее от миссии. Первая часть представления стала постепенно подходить к концу, когда Адам Ллойд вдруг встал со своего места и поспешно двинулся в сторону выхода, по пути роняя извинения. Элдин постарался на него не смотреть, когда тот проходил мимо, и через несколько секунд двинулся вслед за жертвой, стараясь идти так, чтобы тот его не заметил. Охотник вышел в небольшой зал, который показался холодным после душного воздуха, и тихо последовал за мужчиной, который направился в сторону туалета. Парень ощутил возрастающее возбуждение, кровь забурлила в жилах от предвкушения, он почувствовал себя уверенно, тревога, которую он испытывал в зале, почти что исчезла.

Элдин настороженно вошёл в туалет, крепко держа в руках трость, и тихо прикрыл за собой дверь. С зеркала смотрело его отражение: уложенные рыжие волосы, гладко выбритое лицо, чёрный смокинг, аккуратно надетый на сильное тело. Оглядевшись, он заметил, что в туалете никого не было, хотя он ясно видел, как Адам зашёл в него. Чувствуя нарастающее напряжение, молодой человек осторожно толкнул дверь кабинки первого туалета, но никого в ней не обнаружил. Тишина вокруг, казалось, стала давить на него, сердце быстро стучало в груди, но не от страха, а от напряжения. Элдин подошёл ко второй кабинке и вновь открыл дверь, но никого не оказалось.

Когда он направился к третьей кабинке, то услышал тихий стук, словно множество маленьких ножек острыми концами перебирались по полу. Взгляд парня упал вниз, отчего он успел заметить, как под дверью скрылись последние какие-то букашки. Это выглядело довольно странно, но Охотник знал, какая была сила у Адама: он мог расспадаться на множество тараканов и тут же собраться обратно в человека. Поэтому Элдин предположил, что его жертва находилась прямо за дверью. Он хотел уже выбить её, как вдруг услышал какой-то резкий звук позади себя. Он успел лишь обернуться и заметить тёмную фигуру, когда его с силой ударили в грудь. Парень отлетел к стене, врезавшись в неё плечом и, простонав от боли, попытался сфокусировать взгляд.

— Думал, я не знаю, что ты был послан убить меня? — прошипел Адам прямо в его ухо и схватил за ворот белой рубашки. — За это тебе придётся попрощаться со своей жалкой жизнью.

Перед Элдином появилось лицо молодого мужчины с азиатской внешностью, который раскрыл широко рот, чтобы вонзить клыки прямо в шею. На мгновение ощутив дикий ужас, Охотник быстро ударил врага в лицо, отчего тот, пошатнувшись, отпустил его.

— Пулвис!

Яркая вспышка, появившаяся из перчатки, почти что попала в цель, но Адам, на своё счастье, молниеносно рассыпался на множество тараканов и собрался обратно в человека уже чуть дальше от Элдина, заклинание которого превратило лампу в пепел. Зарычав, Маг вступил в рукопашный бой: удар за ударом от теснил своего противника к зеркалам, пока Адам вдруг резко не перехватил его за руку и не повалил прямо в одну из раковин. Оглушительный шум, казалось, раздался на весь театр, когда Элдин, постанывая от боли во всём теле, пытался прийти в себя. Он хотел уже тут же снова начать защищаться от атак Адама, но с удивлением заметил, как тот, с испугом оглядевшись, бросился бежать вон из туалета. Сплюнув кровь на пол, Охотник вскочил на ноги и ринулся следом.

Окна театра проносились мимо с бешеной скоростью, когда Элдин пытался догнать врага, тёмная фигура которого проворно бежала впереди и быстро спускалась по лестнице. Маг даже не заметил, как они выбежали на улицу прямо в оживлённую толпу. На секунду он побоялся, что потерял Адама, но тут же заметил его перебегающего дорогу прямо наперерез машинам. Недовольные крики людей и клаксоны раздавались ему вслед, как и Элдину, когда тот ринулся вслед за врагом.

Возможно, если бы не стояла столь угрожающая ситуация в городе, он бы не стал сейчас догонять свою жертву, чтобы убить. Раньше ему как-то не доводилось бегать за соперниками, а если и бывали такие случаи, то чаще всего он не догонял их. Во-первых, мог найти в другом месте, а во-вторых, не видел в этом смысла, если он мог убить потом. Но сейчас ситуация была иная: каждая потенциально опасная Нечисть должна быть уничтожена в тот же момент, когда Охотник принялся за своё дело, он не мог отложить это на следующий день. Нечисть в данный период, когда возможно начало новой войны, обрела ещё большую жестокость и кровожадность и почувствовала власть, даже несмотря на то что некоторых из них убивал неизвестный преступник. Отпускать кого-то из них, когда Адский Охотник мог убить, было равносильно тому, чтобы дать лишние силы своему врагу. Поэтому Элдин со всех ног бежал за Адамом, виляя между машинами и толкая людей, а кого-то даже случайно ударил тростью, которую он крепко сжимал в руках. Он чувствовал, что эта вещь ещё пригодится ему.

В какой-то момент погони молодой человек даже понял, что почти что нагнал Адама, и обрадовался этому, пока вдруг всё тело не взорвалось болью. Перед глазами всё стало чёрным, сознание почти что ускользнуло из реальности, опасно повиснув на краю пропасти и держась пальцами за землю. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем сознание медленно подтянулось и упало на берег спасения, миновав гибель в устрашающей бездне. В ушах стоял звон, голоса людей сливались в одну неприятную какофонию, будто кто-то специально размазывал звуки по тарелке, перед глазами всё плыло и казалось мутным, точно резкость реальности внезапно понизилась до самого нуля. Элдин пытался как можно быстрее прийти в себя после столкновения с автомобилем, копот которого угрожающе возвышался над его головой, пока он медленно не сел на каменной дороге.

— Сэр, с вами всё в порядке? Я не хотела вас сбивать.

Какая-то молодая женщина с короткой стрижкой пристала к нему и неуверенно дотронулась до его щеки. Элдин почувствовал что-то горячее и мокрое, текущее по виску, и предположил, что это кровь. Он резко перехватил руку незнакомки и, нахмурившись, быстро встал, после чего заметил толпу зевак, собравшихся вокруг него и машины.

— Со мной всё хорошо!

Элдин махнул рукой и, сфокусировав до конца взгляд, с бешено стучащим сердцем попытался найти Адама, с каждой уходящей секундой чувствуя, как надежда на выполненное задание быстро таяла. Но тут он, на своё счастье, заметил знакомый костюм и фигуру, которая тут же скрылась в один из переулков. Не обращая ни на кого внимания, парень схватил с дороги свою трость и кинулся следом за Адамом, не желая упустить свой шанс на победу в этой погоне.

Тяжело дыша и весь покрывшись потом, Элдин вбежал в тёмный переулок и тут же осмотрелся по сторонам, ожидая нападения от Адама. Но никого вокруг не оказалось. Помня недавний случай в туалете театра «Шуберт», он настороженно провёл взглядом по стенам и по земле в поисках тараканов, из которых состоял его враг, но тоже ничего подобного не нашёл. Углубляясь в переулок всё дальше и дальше в темноту от шума города, парень стукнул два раза концом трости о камень, и через секунду в его руке уже оказался сверкающий меч с золотистой рукояткой в виде головы льва. Маги специально использовали трости для защиты от Нечисти и её уничтожения, а зонты, помимо меча, применяли ещё для обороны в виде щита. И в последнее время они отлично спасали Мага, попавшего под пули пистолетов обычных людей.

Пытаясь дышать как можно тише и успокоить сердцебиение, Элдин медленно продвигался вперёд, ежесекундно оборачиваясь по сторонам. Как же он ненавидел такие моменты, когда нетерпеливо ждал атаки Нечисти.

— Эй! Не меня ищешь? — Элдин резко обернулся на голос Адама и увидел его в комнании не менее дюжины Нечисти. — Так или иначе, я тут успел привести своих друзей. Не желаешь с нами поразвлечься?

Адам самодовольно рассмеялся, забавляясь сложившейся ситуацией, из которой, как он наверняка предполагал, выйдет победителем. И в этот раз Элдин уже не был уверен в том, что сможет всех одолеть. Сердце в груди предательски дрогнуло от страха, когда он заметил в толпе Нечисти несколько знакомых лиц, которых он видел в «списке потенциально опасных тварей». Каким бы он ни был хорошо натренированным и обученном Адским Охотником, он тоже был смертен, как и каждый человек. А ведь Смерть, должно быть, самое одинокое существо во Вселенной. На великой вечеринке кровавой бойни он всё время проводил на кухне один.

Элдин постарался сделать лицо как можно более спокойное и храброе, тогда как внутри всё трещало по швам от напряжения и даже от страха.

— Вот чёрт.